Автобиографическая повесть

Утром чуть свет Ангелина встала и поспешила во двор ухаживать за хозяйством. У нее оказалось большое хозяйство: коровы, кони, свиньи, козы, куры, утки и гуси. И все это на плечах одной женщины. А днем она работала в госпитале, да еще удочерила сиротку, маленькую девочку. Откуда столько сил? И еще нужно ухаживать за больной матерью. Стало жалко мне дорогую племянницу. Говорю ей: «Бросай все, и уезжайте отсюда». Она говорит: «Куда поедешь? Везде сейчас одни беженцы, здесь хоть дом и свои продукты». Да, загнал советский период русскую женщину в рабство, отнял роль девушки, жены, матери, сравнял их с мужчинами, а мужчины-то большинство спиваются и не работают, так что несчастной русской женщине приходится трудиться за себя и мужиков. Вот вам всемирное равноправие! Боже мой, какой обман и безумие! «Да и как уедешь, ведь здесь похоронен отец и братья», - продолжила Ангелина. Провел еще у одних родных ночь и день, и сели с Валерием на автобус и покатили в город Щучинск, к брату Венедиму. А Евдокия и Григорий остались погостить у сестры и племянницы. Автобус был междугородний, и ехало в нем всего пять человек. «Вот, где бесхозяйственность, - подумал я. – Гнать почти что пустую машину за три сотни километров!». За этот путь я прочувствовал на себе, что такое ужасные дороги, даже не хотелось смотреть по сторонам и изучать местность. Прибыли на место назначения поздно вечером, людей на улицах уже было мало. Показали адрес водителю такси, он говорит, что это далеко и стоить будет немало. Но мне было неважно, сколько стоит, лишь бы скорее доехать. А то братец будет уже спать, хотя мы отправили телеграмму, но как мне сказали, что они иногда приходят после того, когда уже люди приедут. Через час завез нас водитель такси в какую-то глушь, тупик – ни души, ни света. Оказалось, всё перестраивают, и здесь всё перегородили, пришлось объезжать в окружную и добираться до брата закоулочками. Подъехали к деревянному дому с огородом вокруг в полночь, и в окнах не было света. Но когда залаяли собаки, то в доме зажегся свет, видимо, только что пошли спать. Постучали в дверь, встретил нас богатырского вида братец Венедим. Но так как он знал, что я приеду, то не было ничего неожиданного, молчком обнял меня и пригласил нас в дом, где уже хлопотала невестка Валентина с угощениями. Вышла из спальни и племянница Оля. Они уже начитались в российской прессе обо мне, так что я, их брат и дядя, уж не казался незнакомцем.  Но мы так устали, что не было сил даже говорить, поэтому разговоры оставили на завтра, выпили чаю, закусили, посмотрели друг на друга по-родному и разошлись на ночлег. Рано утром стали собираться все родные: семья тоже многодетная, шахматовские традиции продолжаются. Приехал сын Федор с семьей, дочь Ирина с детьми, жена Федора, жена двоюродного брата Пана с сыном Сашей. Полная гостиная родных. «Это мое богатство, - гордо говорил братец Венедим». Я заметил, что братец очень молчалив, говорит только тогда, когда надо. Сначала я думал, что он болен, но когда он рассказал, что он пережил в заключении, то все стало ясно.  Оказывается, все три брата сидели в одном лагере, и им не разрешали общаться, иногда целыми неделями ни слова, с тех пор и выработалась молчаливость. Рассказал, как нечего было есть, как вши заедали, как запрягали людей в борону и боронили землю для посева, как веселый брат Маркел, чтобы развеять горе, изображал из себя лошадь и ржал, одно было развлечение - смеяться над своей неволей… У брата Венедима прекрасный голос-баритон, и он большой любитель пения. Еще наша матушка рассказывала, как Венедим и Федор покоряли всех девушек своими голосами в Трехречье. Запел свою любимую песню «Вот мчится тройка почтовая…» И, несмотря на возраст и состояние здоровья, спел очень хорошо даже для профессионального уха. В ответ я спел «Я встретил вас…» Затем запели и все голосистые дети. После всего, что мне рассказал браток, мне стало понятно, почему у него нет слез - выплаканы все в лагерях…  Так открылось для меня еще одно крыло шахматовского рода, но так как все кончается в жизни, пришлось через день расстаться с дорогими родными и в этой частичке России. Посадил Валерия на самолет и отправил домой, а сам с грустью простился с братом Венедимом и улетел в город Барнаул. В Барнауле ждали меня сибирские казаки во главе с атаманом Белоозерцевым. Я им еще на большом казачьем кругу в городе Томске пообещал приехать и выступить. Встретили меня сибирские казаки со всеми почестями и с лихостью. В тот же день была организована встреча с деятелями культуры и выступление перед жителями Барнаула. И как по заказу, в Барнауле находилась моя аккомпаниаторша из города Новосибирска, что облегчило мое положение. Сразу, как говорится, сходу спели. Встреча была очень интересная, задавали умные вопросы, особенно молодежь. Их интересовало общее положение человечества на планете. Куда его завела цивилизация. Программу для казаков и казачек я приготовил казачью, русскую, так что было много восклицаний  «любо, любо!» Мое пребывание совпало еще и с «Шукшинскими чтениями» на родине русского писателя Василия Шукшина.  Для меня это было большим подарком. Показали мне казаки города Барнаул и Бийск и отвезли на гору, где проходили эти, ставшие традиционными, чтения. На горе в массе народа я встретил русского режиссера-документалиста Владимира Кузнецова с супругой Любой из города Красноярска. Я познакомился с ним еще на Съезде православной русской молодежи в деревне Колывань под Новосибирском, где он начал снимать фильм «Русские гости», для чего заснял и меня. Они привезли сюда прекрасного русского писателя Виктора Петровича Астафьева, с ним меня сразу и познакомили. Народу были тысячи, на площадке, специально приготовленной для праздника, по очереди выступали писатели, певцы, музыканты, танцевальные ансамбли… Атмосфера была радостная, истинно праздничная. Собрались все крестьяне с ближних деревень, поднимались в гору пешком, Были столичные звезды… Виктор Петрович, всеми уважаемый писатель, сидит на почетном месте. Для меня было такой радостью видеть столько русских людей в одном месте, да еще и на такой чудесной алтайской природе. А тут еще и объявляют, что здесь присутствует известный русский певец из Австралии. И сказал это не кто иной, как сам Виктор Петрович Астафьев. Сначала народ не понял в чем дело. Как так из Австралии? Для алтайских крестьян это что-то непонятное, причем здесь русский… из Австралии? Мне было интересно наблюдать за реакцией людей. Старушки зашептались, молодежь насторожилась, откуда появиться здесь человеку-кенгуру?.. Этим дело не закончилось. Виктор Петрович вызвал меня на площадку… Это для меня было полной неожиданностью. Но все хотели посмотреть, что это за певец такой, да еще из какой-то Австралии. Поднялся на площадку и поблагодарил Виктора Петровича за внимание и низко поклонился всем, стоящим вокруг людям, и сказал, что это от всего русского рассеяния. Рассказал, что наши русские братья и сестры уже в третьем поколении проживают во всех странах и на всех материках, но они не утратили любви и преданности к Отечеству, они всюду служат России как верные дети. Русского можно изгнать из Отчизны, но Отчизну из русского человека – никогда! Мы на чужбине не считаем себя эмигрантами, мы не признаем политических и географических границ, нам навязанных. Мы жили Россией, живем Россией и всегда будем жить Россией. Еще не закончил выступление, как раздались бурные аплодисменты, чего я не ожидал. И большинство соотечественников, видимо, тоже не ожидали такого выступления, думали, что еще один какой-то западник приехал их учить жить. За такой теплый прием я решил спеть  и посвятил романс русскому гению, писателю Василию Макаровичу Шукшину. И запел «Гори, гори,моя звезда…» На свежем воздухе, на родной земле. Перед родным народом было такое настроение, что я пустил весь свой голос мощно и от души так, что микрофоны загудели, и народ стал подпевать и громко аплодировать. Глядя на природу, я запел «Вижу чудное приволье…», здесь уже все запели родную русскую песню. И когда я сошел с площадки в народ, то все стали подходить ко мне и со слезами благодарить за сказанное и спетое. Подходили бабушки и дедушки, родители и дети… Дарили мне все, что было у них в руках. И тут я вспомнил, как хорошо, что я опоздал на поезд. Действительно, что ни делается - все к лучшему. По окончании торжественного концерта мы пошли пешком в дом, где родился и жил писатель. Когда мы проходили по улице, все приглашали нас к себе зайти в дом. Мы зашли к одной старушке, так она не знала, куда нас посадить, поставила на стол все, что у нее было, чтобы от души угостить. Тут я подумал, что несмотря ни на что, русские, как были сотни лет тому назад добрые, гостеприимные, наивные, так и остались. Вначале вроде кажется, что осталась какая-то оболочка страха советского периода, но когда ближе познакомишься, и они узнают, что ты родной, свой, русский человек, то забывают все и открывают свои души. Чего нет ни в каком другом народе.
Как я благодарен Богу, что родился русским! Погода в этот день продолжала радовать, и мы решили поехать на рыбалку, а Виктор Петрович в качестве главного рыбака. Подъехали на нескольких автомобилях к горной речке, и именитые рыбаки расположились. Виктор Петрович взял удочку и сел на берегу. Мне тоже дали в руки удочку и посадили недалеко от русского писателя. Ребята уже развели огонь, принесли воды и начали готовить чай. Через некоторое время появились два местных рыбака и, увидев Виктора Петровича, закричали: «Это же Виктор Петрович, наш русский писатель!» И от радости дают ему большую бутылку медовухи. Я решил, что это апельсиновый сок, и с удовольствием выпил стаканчик холодненького напитка. А сами продолжаем ловить. Рыба не клюет, даже у великого писателя, но как же без ухи на природе, да еще у реки. Сжалились над нами местные и отдали свой улов. Володя и Валерий-полковник взялись готовить уху, а мы продолжаем закидывать удочки и попивать медовуху. Пришло время подняться. Хочу встать, а ноги не слушаются, думаю, ну, наверно, отсидел. Пробую, опять не получается. Я и так, я и сяк, все равно не подчиняются. А Виктор Петрович уже заметил и улыбается. Я ему говорю: «Ноги не работают». А он меня спрашивает: «Ты первый раз пьешь медовуху?» Я ему говорю «Да». «Ну вот теперь знай, что это такое!» – а сам еще громче рассмеялся. Пришлось мне чуть ли не на четырех конечностях ползти в кусты. «Вот еще одно открытие», - подумал я. К вечеру подошли и коровки к реке напиться после вкусной свежей зелененькой травки. А один из рыбаков возьми да оставь двери у «Волги» открытыми с продуктами на сиденье, буренка напилась водички и, унюхав что-то хлебное в автомобиле, решила попробовать. Залезла головой в открытую «Волгу» и пожевывает. Недалеко находился хозяин, и он, увидев, что коровушка удобно примостилась, закричал сыну, чтобы тот бежал и скорее отогнал незваного гостя. Мальчишка схватил большую палку и к месту преступления. И сходу хлоп ее палкой. Бедная корова от испуга как рванула через салон, разворотила верх и в противоположную дверь выскочила. Растерянный мальчуган побежал к отцу,  а отец палку в руки и за пацаном. И такое я тоже видел!
Тем временем уха уже была готова, и мы с удовольствием начали есть. Так было вкусно и приятно! Когда солнце закатилось, сразу появились громадные комары и какие-то мухи, которые хватают за тело и выдирают кусочек кожи до крови. Пришлось быстро собраться и поехать к милой сестре Володи Кузнецова на ужин и продолжить веселое и здоровое времяпрепровождение. Присоединился к нам и известный литератор, критик Валентин Яковлевич Курбатов из города Пскова. Там нас начала веселить малютка-девочка, дочь хозяюшки, русскими песенками, да еще и подплясывая. Какие красивые, ласковые и здоровые дети в деревнях! После медовухи и принятия нескольких рюмочек водочки, запел наш дорогой Виктор Петрович, и таким приятным баритоном. А после запели и все. Виктор Петрович также замечательный рассказчик, увлек всех своими рассказами. Всё в деревне было, но главного для души - православного храма - не было. Утром меня отвезли к поезду, и я поехал дальше навстречу жизни – в город Красноярск, где меня уже заждались. Остановился на квартире у Оли и Вовы Горностаевых – доктора и инженера. Тут у меня уже было много знакомых среди казачества. Приехали казаки, посадили в автомобиль и повезли знакомить с городом. Сначала заехали в чудные храмы. Затем в дом-музей художника Сурикова, прославленного картиной «Боярыня Морозова». Познакомились с замечательной русской женщиной, директором музея Людмилой Ивановной Андросовой. После поехали к удивительному русскому писателю-прозаику Анатолию Буйлову. Он еще и профессиональный охотник - тигролов, один из пойманных им тигров был в московском цирке. Он и незаурядный строитель – на берегу Енисея построил себе трехэтажный дом-терем. И, конечно, повезли меня на природное творение в горы, полюбоваться знаменитыми красноярскими столбами. Как они основались и когда – секрет природы. Город мне тоже очень понравился, оригинален по архитектуре и расположению. Вечером встретился с пианистом, и прошли программу для завтрашнего концерта в зале филармонии. О моем пребывании красноярцы уже знали и при встрече приветствовали и любезно раскланивались. Перед началом концерта произошел небольшой скандал: администрация зала почему-то не хотела пускать казаков в форме. Но казаки, народ боевой, поднаперли и всей ротой вошли, а директор учуял, что дела неладны, сбежал из театра. Я, находясь в артистической, услышал громкий шум и спросил руководителя закулисной жизни, в чем дело. Он ответил: «Ничего серьезного, директор нерусский и не любит казаков». Пел я старинные русские романсы, казачьи песни. Акустика была хорошая, так что пелось легко и приятно. А прежде, чем спеть романс «Гори, гори, моя звезда…», я сказал, что это был любимый романс Александра Васильевича Колчака, и, когда я запел, все казаки встали. Закончил намеченную программу, а народ не расходится, просит еще спеть. Пришлось много петь на бис. По просьбе красивой женщины Людмилы Ивановны спел «Утро туманное» на слова Тургенева, а музыка Абаза. Организаторы после концерта устроили мне сюрприз – приготовили сибирскую баню с застольем в деревне. Они узнали о моих сибирских корнях, как же без баньки! Сели в автомобили и, как на лошадях, помчались за город. Солнце только что распрощалось с красноярским краем, и на дворе стало темнеть. У добрых хозяев стол уже был накрыт разнообразной сельской пищей. Все удобно расселись вокруг, выпили за успех концерта, начались речи, настоящий пир. Через час входит здоровый мужчина и громким голосом объявляет, что баня готова. Ну, раз готова -  значит идем. Пошли я, Владимир, Сергей и специалист-банщик. Заходим в предбанник, раздеваемся и входим в следующую комнату, где тепло, стоят скамейки, маленький столик с бутылками кваса. Расположились и пьем квас. Думаю, как хорошо, ничего страшного, баня нравится. Вдруг наш полковник-банщик как скомандует: «Готовы друзья?» Я спрашиваю: «Куда?» «В баню», - ответил он грозно. «А что это?», – спросил я. «А это только начало» – улыбнулся он. Мое сердце забилось сильнее. Надевают на меня рукавицы, шапку и чулки. Думаю, что же такое? Лето на дворе, а на меня надевают все это и еще в бане? Насторожился. Опять команда – идем! Открывается дверь еще одной комнаты, а оттуда такая жарища, что я сразу назад, меня ребята под руки, вперед и приговаривают: «Какой ты сибиряк…» Это задело мое самолюбие, и я добровольно пошел. Вошли и закрыли дверь. «Ну, теперь ложись на гобчик, дорогой гостенек». Я прикоснулся к нему - как огонь. «Нет, не могу, - взмолился я, - подложите что-нибудь». «Хорошо, - говорит полковник, - вот потничек». Уложили и начали хлестать меня вениками, я набрался мужества, терплю, молчу, хотя уж очень хотелось кричать… И вот чувствую, что мне плохо, прошу, чтобы перестали, что я уже узнал, что такое русская баня, и простуда, которая у меня была, уже выскочила без оглядки. «Ну ладно, - сжалился полковник, - выходи». Какой там выходи, кое-как выполз в среднюю комнату, где на меня сразу вылили ведро холодной воды. А сами вернулись обратно в баню париться. Я решил, что все, слава Богу! Но не тут-то было, через минут десять появляется полковник весь красный как рак и заявляет: «Пошли!» Мое сердце опять запрыгало, но решил не сдаваться, ведь я сибиряк. Опять пошел в жару, но попросил на этот раз без ласки веников… Побыл там несколько минут и ходу. Оставил их одних. А сам, как говорится, шапку в охапку и бегом под покров милой хозяюшки. Она мне сразу стакан сока из смородины,  отвела в комнату и сказала: «Отдохни немножко». Я помню, что прикоснулся к постели, а потом уж больше ничего не помню. Уснул как ребенок. Через несколько часов меня кое-как разбудили и пригласили за гостеприимный, вкусный стол.
Через день вернулся домой Виктор Петрович Астафьев, и Володя Кузнецов повез меня к нему в деревню Овсянка. Не только погостить у писателя, но и снять нас вместе для своего документального фильма «Русские гости». Виктор Петрович нас уже ожидал, приготовил закуску и медовуху. Он жил в простом деревянном домике зеленого цвета недалеко от берега реки. Расположились за столиком прямо под деревом и начали вести разные разговоры, а аппарат Володин стал все снимать. Как я уже говорил, Виктор Петрович -  умелый рассказчик, рассказывал много о войне, как он потерял глаз, о советской власти, о бесхозяйственности, о тупиковом состоянии государства. Стали закусывать и выпивать, но я уже медовуху не трогал, еще свежа память с Алтая. Так, уютно и поучительно мы провели время у дорогого русского писателя и, прощаясь, он мне подарил несколько своих книг.
Теперь я ехал на родину другого великого русского писателя Валентина Григорьевича Распутина. К батюшке Байкалу, в город Иркутск. Удобно устроился в купе у окна, помахал рукой добрым красноярцам, и опять замелькала живописная природа. В Иркутске встретил меня знакомый молодой человек и отвез к своим друзьям (сам он жил  где-то за городом). Программу моего пребывания приготовили насыщенную - постарались иркутяне. С утра сразу пошли в храм, где была отслужена панихида по адмиралу Колчаку, а после был поставлен большой деревянный православный крест на том месте, где бесы расстреляли русского ученого и государственника, а затем труп спустили под лед реки Ангары. Было много народа и казаков в формах и мундирах. Познакомился с мудрым атаманом Николаем Михайловичем Мериновым. К сожалению, Валентина Григорьевича в городе не было. После такого духовного и душевного начала всё стало казаться родным. После трапезы – поминок - атаман пригласил меня к себе в штаб, где уже ждали казаки. Первое, что мне понравилось – это много молодых стройных казаков. Чубастые лихие красавцы! Было видно, как все они уважают батьку - атамана Меринова. Местные казаки интересовались казаками и казачками в изгнании в разных странах. А когда я им рассказал, что в Австралии проживает много забайкальских казаков, то все станичники опешили, ведь они тоже забайкальские казаки. Нашлись однофамильцы, родственники… Атаман мне доложил, что много казаков служит в милиции города и области и в охране. Часто приходится отправлять конных казаков оберегать дачи, огороды...  А то так некоторые перестроились и устроились, что хоть объявляй войну! Честные люди посадят в огородах все необходимое для пропитания, приедут собирать урожай, а за них уже кто-то собрал. А ты как хочешь, хоть с голоду умирай. Купить в магазинах продукты денег не хватает, сейчас такие цены, что бедные старики ходят вокруг, ругаются, плачут… «Близок локоть, но не укусишь…» А наша казачья обязанность веками была – кормить и защищать свой народ. Раньше защищали от иноземцев, а в теперешние времена некоторые свои земляки разбойничают… Вот так и СНГуем. Царь нам нужен, хозяин-батюшка на Руси! Все эти интернационалисты, международники бездельники, спекулянты продадут родную мать и державу. С революции делили русскую землю, Отечество на республички, и сейчас докраивают... А Запад во главе с США продолжают за счет России богатеть…
Поблагодарив станичников за оказанное мне внимание, я поехал на репетицию. Концерт я решил дать в помощь детям, пострадавшим от Чернобыля, а где - ещё не было известно. У меня уже стало традицией по прибытии в новый город обязательно посещать исторические и художественные музеи. Не был  исключением и город Иркутск. Внимательно изучая выставки, я оказался в великолепном зале, естественно, певцу необходимо проверить акустику, пустил голос и ощутил превосходную акустику - без всякого усилия голос льется, звучит свободно... И есть рояль! Что мне ещё нужно для моего благотворительного концерта! У директора музея получаем разрешение. И в два дня организовался концерт. А рекламы было уже достаточно: телевидение, радио и газеты подробно сообщили о моем пребывании в Иркутске. После мы пошли пешком на набережную, и, проходя мимо собора, я услышал прекрасное хоровое пение. Зашли послушать. Проходила спевка смешанного хора. Их пение меня так захватило, что я пригласил хор принять участие в моем концерте, на что регент и хористы без слов согласились. Вот как бывает - в один день столько сделано! Концерт получился «на все сто». Все были в ударе. Да и по-другому не могло быть, ведь делаем благое дело - помогаем несчастным детям. Вся программа даже была записана на пленку. 
На другой день повезли меня на Байкал, к священному морю России. А накануне милая хозяюшка Таня угостила меня соленым омулем, напомнила мне, чем ещё богат батюшка Байкал. За час мы уже доехали до природного чуда. Какая сила духа над Байкалом! Что-то такое притягивающее! Нельзя объяснить. День был солнечный, но купаться было нельзя – вода была холодная, а мне с моими выступлениями рисковать глупо. Но помыл лицо, ноги и руки. Целый день нас не отпускал Байкал своей красотой и могуществом! Жалко, что я на правах иностранца, а то я уже облюбовал один домик на берегу Байкала. Но я, русский, - бесправный на родной земле, как ни глупо это звучит... Вернулись в город, и прямо на поезд. Теперь я еду в город Читу, место, где жили мои дедушка Симеон, бабушка Ефросиния, папа с братом и сестрами до изгнания на территорию Китая. И где имели кожевенные и шубные заводы. Так что опять трепещет душа – ступлю на родные тропинки. Из Иркутска друзья уже сообщили о моем прибытии, и там меня должны ждать на вокзале. Поезд пришел без опоздания. Вышел из вагона, смотрю вокруг - никого нет похожих на тех, кто должен меня встречать. Вот и приехал Александр Васильевич! Везде встречали с почестями, а тут ни души. Один никуда не пойдешь. Пришлось ждать, ведь меня должен встречать профессор Серкин с супругой Наташей. «Не может же профессор этого позволить!», - успокаивал я себя. Смотрю, с другого конца платформы идет пара и осматривается вокруг. И они меня заметили - я тоже оглядывался. Сошлись на середине платформы и в один голос: вы не Серкин?  Шахматов?! И угадали! Оказалось, что мои дорогие друзья всё сообщили, но номер вагона перепутали. Ну что ж, зато мы от души посмеялись! Милая Наташа и профессор повезли меня к себе на квартиру. Заходим, и встречает нас маленький сынок Паша. По дороге мы уже познакомились, и чуть ли не сразу подружились. Наташа начала хлопотать об угощении, а мы с профессором стали размышлять, с чего мне начать знакомиться с Читой.
Решили первым делом заехать на высокую Титовскую гору и осмотреть сверху весь город, а потом думать, что делать дальше. Профессор мне сразу рассказал, почему гора носит название Титова. Названа в честь основателя станицы, а после города Читы, атамана Титова. Здесь исконно проживали забайкальские казаки с семьями. Вкусно закусили и все отправились на гору. Идея была замечательная! Весь город - как на ладони. Я сразу увидел реки Ингоду и Читинку и то место, где, как мне объяснял папа, стоял шахматовский завод. Там дымятся большие трубы. Я спросил профессора, что там? Он говорит: "Кожевенный завод". «Вот это да! - подумал я. - Сейчас пойду и заявлю о своих правах на завод…» Но если серьезно, то было интересно увидеть на том же месте завод. Увидели и училище, где папа учился экономике. Железнодорожный вокзал, уцелевший с царских времен. Там и большой остров, где стоял дом дедушки Симеона. Весь город находится как в воронке, яме, вокруг сопки. Спустились в центр города, профессор извинился и ушел на занятия в университет, а мы с Наташей пошли гулять и исследовать город. Подошли к кожевенному заводу, и я сразу увидел бесхозяйственность, всюду на земле валяются кожа, какие-то бочки, мусор -  все под открытым небом и гниет. Конечно, это государственный, уже вновь построенный, завод, где никогда хозяин не ступал своими ногами. Даже не стал интересоваться у служащих завода. Пошли на берег Ингады - речка оказалась наполовину пересохшая, видимо, где-то у истоков перекопали и затравили. По берегу дома и заборы покосились. Проходим мимо одного дома, сидит у калитки древний старичок. Я его спрашиваю: «Отец, слыхал ли ты фамилию Шахматовых?» «Те, которые имели шубный завод? Да, помнится…» - проговорил худенький старичок и замолк, видимо вспоминая революцию и все остальное… Я не стал больше его беспокоить, чтобы не пробуждать кошмары. Символически помыл руки в реке, как бы прикоснулся к родным местам, и пошли дальше по улицам. Много старых, дореволюционных деревянных домов, и если бы в них жили хозяева, то они бы имели другой вид. Дошли до церкви, которую построили ссыльные декабристы. Ничего себе ссылка! Жили на свободе, как барины, делали, что хотели и как хотели. Да, в такой ссылке можно жить. Испытали бы они советские ссылки, тогда забыли бы про революцию. Глядя на то, что свершилось с русским народом, Россией, пожалеешь, что с бунтовщиками так гуманно обходились государи. Шагая по улицам Читы, становится жутко... Сколько на этой земле пролито крови, особенно казачьей. Насколько была сатанински сильна пропаганда, что брат шел на брата... Сколько осиротело детей! Сколько покалечено и уничтожено патриархальных, трудолюбивых семей! 3десь атаман Семенов, один из последних государственников, сражался с интернациональными захватчиками. Ну, хватит углубляться, Александр Васильевич, а то Наташа заскучает...
Вечером собрался казачий круг, куда пригласили и меня. Я сразу заметил, что в этих краях ещё очень слаб казачий дух. Всё больше ряженность и показуха. Главная причина этому – отсутствие православного храма в городе, а казак без веры православной -  не казак. Церковь декабристов – это музей, да там и святости-то нет, вряд ли была освящена? Вернулись домой вечером, поговорили и решили завтра поехать на дачу, в деревню... А то в городе дым и культурная жизнь ограничена...
Утром Наташа, Павлик и я добежали до станции и без билета вскочили в вагон. Не хотелось ждать несколько часов до следующего поезда. Пришлось первый раз в жизни узнать, как ездить зайчиком. На дворе разгар лета, все спешат на огороды посадить картошку, капусту, морковь, огурцы, чтобы зимой не голодать. Народу в электричке полным полно, а нам было ехать недалеко, так в тамбуре и остались. Здесь я по-настоящему услышал, как люди относятся к прошлым и теперешним властителям, порой выскакивали такие словечки, которых я даже никогда не слышал, не знал, что они значат, а спросить Наташу не осмелился, потому что она то краснела, то смеялась... Доехали до станции, как пробки повыскакивали из вагона и пошли вместе с толпой гуськом по узенькой дорожке к дачам, точнее к месту честного труда… Также весело, крестьянскими разговорами, как и в вагоне, идем по забайкальской земле. То тут, то там из-за кустарников стали появляться домики с маленькими участками земли. «Ну, вот и наша дача!» - воскликнула Наташа. Малюсенький деревянный домик с оградой на участке метров десять на пятьдесят. Двери открыты. Я спрашиваю, почему? Она говорит: «В открытые двери воры не лезут: или хозяин дома, или уже был вор...» «Логично», - подумал я. Как строителю смотреть на такое сооружение было грустно, все покосилось, отвалилось, вместо окон - одни рамы, пол с дырами и скрипит, с основания, видимо, никогда не ремонтировалось... Но природа хороша! Рядом речка Читинка, черемуха уже цветет, птицы заливаются!.. Наташа вскипятила воды и заварила чай. Вижу - между соседним и их участками в переулке лежит большая куча земли и людям мешает пройти. Спрашиваю хозяйку: «Что это такое, специально?» Она говорит: «Привезли черноземной земли пять тонн и свалили, а нам все времени нет разбросать по участку». Тогда я подумал, вот то, что мне нужно – размяться, поработать физически, а то мускулы уже ослабли. Разыскал лопату с куцым ручником, снял рубашку и пошел, как каторжник, ухать! Сначала нужно было всю кучу перебросать через забор, чтобы освободить проход для дачников-стахановцев. Так было приятно расправить свои косточки и мускулы. Увлекся, работал  с таким азартом, что через два часа все было по другую сторону забора. Даже стали приходить соседи и спрашивать, какой чудак так у тебя, Наташа, работает? Она отвечает: «Знаменитый русский певец из Австралии». «Да говори ты нам сказки», - со смехом отвечали соседи. Так и не поверили, но доказывать я не стал, не пустил свой голос с дубинушкой. Потом подошли и другие соседи и все указывают на меня пальцем. Кто жалел, что меня хозяйка так эксплуатирует, кто просто говорил, что я ненормальный. «Вот попробуй, угоди соотечественникам»,- со смехом подумывал я. Одна старушка подошла к участку и, глядя на меня, лихо работающего, ссыльного, вздохнув, проговорила: «Так люди работали только при царе… Сейчас без бутылки вообще не хотят работать...» И тихо пошагала дальше. Я попросил Наташу заснять на ленту всю эту историческую картину, но она не знала, как работает мой аппарат. А жаль! Покончил с кучей земли, освободил проход и пошел купаться на речку. Прямо с ходу нырнул в реку! Читинка оказалась неглубокая, и вода мутная и теплая. Но плавать можно. Песочек чистый, так что расположился загорать. Только удобно пристроился, вдруг из кустов появились два молодых человека в армейской форме, тоже разделись и пошли в воду. Потом я вспомнил, как по радио утром передали, что по дачам ходят два дезертира и чтобы граждане были осторожны. Хотя я не из трусливых, но быстро собрался и ушел. Зачем мне неприятности? Рассказал Наташе, а она спокойно ответила: «Да они уже давно здесь живут на дачах, скрываются...» «Вот так свобода», - подумал я.
Милая хозяюшка приготовила закуску из свежих овощей с черным хлебом и сметаной и пригласила за стол под открытым небом. Я пошел помыть руки и, взглянув на ладони, увидел водяные мозоли. Но ничего не сделаешь, уже поздно надевать перчатки, да их и не было. До позднего часа пробыли на даче, потрудились, отдохнули душой, накормили комаров и вернулись в город, где профессор уже заждался – приготовил ужин. Так еще один денек провел с добрыми русскими людьми, познакомился с культурной жизнью города и, сказав «до встречи»,  покатил в город Хабаровск. 
Рано утром поезд перевозил нас уже через мост батюшки Амура! Я не ожидал такого величия! Учил в школе, что это большая река, но не думал, что такая! В Хабаровск я решил заехать только на день - до ночного поезда и без знакомых, то есть сам по себе, испытать, как получится, а то меня все время передавали из рук в руки. Вышел с вокзала, и сразу приветствует всех нас грандиозный памятник основателю города – Хабарову. За ним раскинулся парк с аллеями до берегов Амура. Слева, недалеко, вижу православный золотой крест над деревьями, даже душа возрадовалась. Естественно, повернул налево и пошел к храму. Около храма было много народа – свершалось венчанье в Божием доме. Зашел в храм, поставил свечи, помолился и понаблюдал за обрядами, которые показались мне какими-то странными, много механического в движениях рук священника, молодые стоят растерянные, не знают, когда креститься и что делать... Но и за это слава Богу. Познакомился со старостой, он сказал, что владыки нет, будет к вечеру. И когда узнал, что я из Австралии, да ещё и Шахматов (а уже в газетах, по телевидению всё было поведано), то он говорит: «Я сейчас ему позвоню». Я говорю: «Не беспокойтесь». Но он настоял и пошел звонить. Вернулся и сказал, что владыка меня приглашает с ним поужинать в шесть часов. Отблагодарив старосту, я пошел знакомиться с городом. Город небольшой, но очень уютный и красивый, особенно хорош вид с набережной. Крутой высокий берег с садом и памятниками и все это на фоне великого Амура. Сказочный вид! Всюду гуляет молодежь, пожилые, дети… все опрятно одеты, разговаривают, улыбаются... Непохоже на столичную атмосферу, где все спешат, толкают, ругаются... Сел в красивое деревянное кресло и погрузился в природную красоту и историю. Почему-то сразу развертывалась картина прошлого столетия, не зря о нем говорят, как о золотом веке. Почудились казачьи станицы, атаманы, генералы в формах с наградами за доблестную службу Отечеству, девушки в красивых длинных платьях, молодые офицеры, казаки с цветами пытаются ухаживать за барышнями... играет духовой оркестр, кружатся пары... Так размечтался, что забыл, что у меня время-то ограничено. Спустился к Амуру и низко поклонился ему. Что показалось странным окружающим людям, но для меня это было священно! Да и нельзя их судить, ведь они не знают, что такое чужбина. На ходу съел пирожок с капустой и русское мороженое! Долго гулял по берегу, по парку, зашел  в музей и прошел день - пора к владыке, а затем на поезд.
Встретился с владыкой и был удивлен его молодостью – лет тридцать пять, а уже архиерей и управляет епархией! Он очень любезно пригласил разделить с ним трапезу. Пошли на квартиру, где он временно жил у какой-то женщины. По дороге я узнал, что он раньше, когда был моложе, работал журналистом, потом поступил в Одесскую семинарию, закончил её,  вскоре его возвели в сан епископа и назначали в Хабаровскую епархию. «Ничего себе, - подумал  я, - быстро пробежался по трудному монашескому пути. Какое-то скоропостижное устремление». Дошли до дома и поднялись на третий этаж в квартиру. Чисто убранная квартира, хозяйка с открытым лицом тепло приняла нас и сразу пригласила за стол. Владыка был немножко взволнован и приговаривал: «Нужно было мне сообщить заранее, чтобы я приготовился к этой встрече». Я говорю: «Я и сам не ожидал, да и на все Господня воля». Хозяйка подала борщ со сметаной, затем котлеты с гречневой кашей, все так вкусно и аппетитно. Заметил, что у владыки аппетит не монашеский. Потом взглянул на календарь и увидел, что была среда - постный день. Но мне, путешественнику, ещё простительно, все дни перепутал, но владыка... Как ни в чем не бывало продолжил разговор. Ещё пообщались с часок, и я попросил прощенья и пошел на вокзал. К поезду я уже привык, так что возвращался, как домой. Что касается духовно-культурной жизни в городе Хабаровске, то все на низком уровне, как мне показалось... Не видел большого театра, концертного зала, оперы, оркестра... Но это и не обязательно.
Опять застучали колеса, и за окнами потянулся приморский край. В вагоне со мной ехала молоденькая девушка, которая возвращалась с занятий из Москвы. За это время она почти что все узнала про Австралию. И я вспомнил своих родных.
По приезде в город Владивосток я сразу купил билет на самолет в Москву, ехать дальше уже некуда, уперся в океан. Город Владивосток меня как-то сразу не расположил -  грязный. Эти современные многоэтажные постройки были как столбы то тут, то там не в гармонии со старой архитектурой... Около порта еще ничего, красиво, хотя все бесхозяйственно, даже корабли стояли как-то не аккуратно, все побитые и поцарапанные, нуждаются в ремонте, обновлении... На такой большой и знаменитый город только одна православная церковь. Зато несколько католических храмов и синагог. Здесь приютил меня в своей квартире с видом на воду бывший харбинец. Разгуливая по городу, проголодался и решил зайти в ресторан. Увидел надпись на привлекательном здании, поспешил туда. Подхожу, взялся за ручку двери, тяну и не могу открыть, а время двенадцать часов дня. Что же это такое? Подошел к витрине и читаю: «Ресторан закрыт на обед". Тут хоть стой, хоть падай от смеха, а желудок пустой. Получилось как в анекдоте! Пришлось на автобусе добираться до квартиры, чтобы чего-нибудь перекусить. Подошел к автобусу, народу много, и все спешат успеть заскочить в автобусы. Ну и я в том числе. Наконец-то пришел мой автобус, и я кое-как втиснулся в дверь, но после меня ещё лезут люди и даже пристраиваются на ступеньках. Несчастный водитель выходит из себя и отпускает крепкие словечки. А ведь он отвечает за пассажиров. Дверь не закрывается, но он так и поехал и на повороте все стоящие в двери упали во внутрь автобуса и двери автоматически закрылись, что очень успокоило водителя. Вот так смекалка! Внутри автобуса было так тесно, что вздохнуть было трудно. Но мне повезло, передо мной оказалась женщина очень похожая на Софи Лорен. Ну точно она! Я даже женщине сказал, что принял ее за знаменитую итальянскую актрису. Что вызвало широкую улыбку у русской женщины. На следующий день посетил православный русский храм, где встретил казаков. Познакомился с настоятелем храма, очень приятным батюшкой. Неплохо пел хор. Храм построен до революции, что сразу было заметно. Выкупался в холодной воде. Посетил морской музей, дом-музей Арсеньева, встретился с дирижером и музыкантами симфонического оркестра, прослушал молодого баритона, подсказал ему кое-что в техническом отношении голоса. Сфотографировал город и улетел в Москву.
Столица вся была в политике и продолжала «путчиться». Выступал Горбачев, призывал всех перестраиваться, но жить при этом по-коммунистически, не нарушая заветов вождя партии, а сам открывает банковские счета для своих гонораров в зарубежных банках. Выступал Ельцин, тоже призывал перестраиваться, но жить по-капиталистически, и тоже не нарушая заветов вождя партии, а сам тоже получил гонорары за книгу и не знает, куда их положить... и боится спросить у Михаила Сергеевича совета - не доверяет... Тот и другой призывают жить по-демократически, по-цивилизованному, по-интеллигентному,  а у меня эти слова и призывы уже вызывают тошноту: все вожди мира только об этом говорят. Сколько уже я наслушался этой пустой брехни, ведь в мире становится все труднее, страшнее, опаснее и неинтереснее жить, независимо при каком строе страны живут. Да ещё и говорят это русскому народу, который духовно, культурно и научно обогатил все человечество, всю вселенную! А тут вдруг стали Иваны болванами, лентяями, отсталыми, и унижают и оскорбляют русскую нацию перед всем белым светом. Последнее время я, как услышу слова «демократия», «цивилизация», «интеллигенция», вздрагиваю и хватаюсь за оружие...
И чтобы не видеть все это, я сел на поезд и уехал в Петроград! Встретили меня знакомые Наташи Соковиковой – Слава и Оля Поляковы! Сразу проехались по Невскому проспекту. Какой красавец град! Хотя и не в русском стиле. Но что красиво, то красиво! Какие соборы, храмы, дворцы, памятники, театры, университеты, училища!... Первая остановка в святой лавре Александра Невского, куда приводит Невский проспект. Сразу к раке, святым мощам русского святителя, защитника русской земли. Стоя на коленях перед святителем, я молил и благодарил его за великий подвиг на Неве! За то, что он защитил русскую государственность душой и мечом! И просил его простить нас, грешных, за попущение, халатность, безответственность перед грядущими поколениями... Помочь нам образумиться, очиститься и восстановить русское достоинство и достояние. После такого откровения стало легко на душе. А когда я увидел Царское Село, то от восторга не мог говорить! Какое великолепное творение человеческих рук с благословения патриарха! Как наш народ умел красиво строить и жить! Строили на века... Не были эгоистами, как современные строители, – строят лишь на десять-двадцать лет, потому что надолго строить коммерчески не выгодно. Часами ходили, любовались замками, палатами, невозможно было оторваться от красоты, богатства и величия! Вернулись в Питер, сели на теплоход и поплыли по каналам. Только слышно было голос гида: «В этом доме жил и творил Тургенев, в этом - Пушкин, здесь - Чайковский, там - Глинка…»
Проплывая мима собора Спаса на Крови, где был убит царь-освободитель Александр Второй, сжалось сердце. Как мог русский народ не уберечь его от рук дьявольских? Почему его смерть не научила нас быть умнее и гнать нечисть с родной земли? Выплываем на Неву, с обеих сторон великолепие! Исакиевский собор, Петропавловская крепость, Эрмитаж, университет, Академия художеств, Медный всадник, памятник Суворову, адмиралтейство, Морская академия, Российская библиотека... Не хватает сил всё увидеть и ощутить! А тут ещё белые ночи на дворе! Романтика! Только в два часа вернулись домой. Пока перекусывали и разговаривали уже начало всходить солнце. Какой там сон в таком романтичном, красивом граде! Решил побродить  по городу один, чтобы не беспокоить милых людей, да и наедине лучше изучаешь и запоминаешь. А практики-то у меня в этом, слава Богу, достаточно! Зашел в Эрмитаж, Русский музей, где для души было больше, чем в Эрмитаже, прогулялся по Летнему саду и поклонился до земли дедушке Крылову. Завлекли меня и звуки консерватории. Поклонился памятникам Глинке, Римскому-Корсакову, Пушкину, Достоевскому... В Мариинском театре шла опера "Евгений Онегин" Чайковского. Сразу же купил билеты. И так весь день провел на ногах, разгуливая по Питеру и наслаждаясь великолепием! Не хотелось ни есть, ни спать. Вот что значит духовная пища! Чутьем добрался до квартиры, где уже поджидали Слава и Оля, потому что звонила их кума и пригласила к себе на ужин. Опять гулянья и угощения. Но без этого тоже нельзя. Оказались милейшие люди. Анна Петровна - инженер-химик, Владимир Николаевич – ученый и заместитель ректора Петербургского университета и дочь Марина – художник. Уютная квартира и обильный стол с разными русскими закусками. Да ещё и рояль! Подошла пианистка, как будто случайно. Да знаем мы такие случайности!.. Люди знающие и интересные, так что мне не нужно было говорить, лишь с удовольствием слушать и наматывать на ус. Да Слава-казак тоже поговорить умеет. Мне больше ничего не оставалось, как спеть. Села за рояль замечательный музыкант – пианистка Людмила, и зазвучали мелодичные русские романсы "Средь шумного бала", "Ни слова, о друг мой" Чайковского... Даже соседи не вытерпели и постучали в дверь, попросились послушать... Пробило двенадцать часов ночи, а на дворе светло! Решили побродить по ночному граду. Владимир Николаевич пригласил меня завтра в университет осмотреть здание и познакомиться  с профессурой.   А Анна Петровна попросила, чтобы после университета я зашел в библиотеку, и добавила, что там для меня будет сюрприз! Оставила мне головоломочку. Расстались и прошлись по бульварам сказочного града. После двух бессонных ночей я наконец-то уснул. Даже громогласный Слава, отвечая на телефонные звонки, не смог разбудить меня.
Заходил в университет с волнением, ведь почти что все наши великие русские люди учились в нем. Владимир Николаевич постарался. Встреча была интересная и поучительная. Столько открылось для меня такого, что никакая книга этого не сделает. Какие еще есть благородные люди в России, которые сами полуголодные, полухолодные, но науку держат на достойном уровне. Показали мне знаменитую библиотеку с редкими книгами и специально для меня замечательный колонный зал университета, где пели и поют все знаменитости. И прямо в зале предложил дать здесь концерт. Я  пообещал в будущем году.
Выпили чашку чая в гостиной университета, и я пошел на свидание с Анной Петровной в Российскую библиотеку. Какой там она мне сюрприз приготовила?! Захожу в библиотеку, встречают меня милые сударыни ещё с прежним русским воспитанием и приглашают пройти в гостиную Российской библиотеки. Анна Петровна тоже здесь и улыбается. Преклонных лет очаровательные женщины, видимо, готовились к этой встрече и очень волновались. Оказывается, когда Анна Петровна рассказала, что у нее гостит Шахматов, то все эти дамы решили, что я родственник того самого академика Шахматова, который был основателем библиотеки. Тут стало ясно, какой сюрприз меня ждал. Я говорю: «Я тронут таким вниманием и встречей! Вы решили, что я потомок великого ученого, но, к сожалению, я не могу сказать, что являюсь родственником». Но они продолжали утверждать, что я его родственник. Приходит ещё одна милая сударыня и приносит с собой книгу об академика Шахматове и показывает его снимок. И что вы думаете? На 90% у нас внешнее сходство. Похожи друг на друга. Тут милые сударыни меня больше и не слушали, а решили, что я потомок академика. Ещё долго мы сидели и беседовали с милыми русскими женщинами и не хотелось расходиться! Тут я еще раз убедился в том, что никакие политические режимы не уничтожат русское благородство, гостеприимство и воспитание. Люди пережили голод, блокаду города и в его руинах сохранили себя и богатство России! С каким трепетом и достоинством они показывали мне древние русские книги, рукописи первых летописцев Руси!.. Как они все оберегают! Вечером все пошли в Мариинский театр. Какой красоты театр внутри и снаружи! Опера Петра Ильича Чайковского была  исполнена с любовью и ответственностью. Находясь в театре, в ложе с правого крыла, я глядел на сцену, в зал, видел какое это творение! Я вообразил, как бы было, если б в царской ложе сидела вся Царская семья. Если б не было революции. Если б русские не были изгнаны с родной земли. И тут запел Ленский "Куда, куда вы удалились..." Было приятно видеть в театре много молодежи, причем красивой, здоровой. Все парами, элегантно одеты. После спектакля познакомили меня с дирижером и директором театра. Они оба уже знали обо мне и пригласили в будущем поработать с ними в этом чудесном театре. Назавтра у меня был назначен в консерватории мастер-класс с молодыми певцами. Собралось около пятидесяти человек, все с хорошими голосами и внешним видом. Девчата вообще красавицы! Стали по очереди петь для меня. И, к сожалению, пришлось признать, что почти что все не умеют петь. То кричат, то нет голоса, а самое ужасное  - нет дикции, не выговаривают слова. Просил ребят вдумываться в слова и выговаривать их. Ведь когда композитор писал музыку, он ставил перед собой либретто и под каждым гласным звуком слова писал ноты. И если вы не выговариваете слова, то произведение не звучит так, как задумал гений, а это значит неграмотность и неуважение к автору. Выбрал нескольких ребят и попросил их повторить то, что они только что пели, но думая, выговаривая слова и не полным голосом, потому что все арии, романсы и песни основаны главным образом на меццо-воче, то есть требуется петь сдержанным звуком. Когда запела красивая девушка с красивым голосом так, как требует композитор, то это было совершенно другое пение. Было именно пение. И все остальные заметили разницу...
Следующий день у меня был очень приятным – встретился с великим русским композитором, живым классиком Валерием Гаврилиным. Скромнейший человек! Просто принял меня в своей квартире без всяких ужимок и воображений – это черта русского человека и гения. Такие люди ничего от жизни не ждут, лишь только кротко, незаметно творят. На вечере, посвященном памяти Льва Гумилева - сына знаменитого поэта-патриота Николая Гумилева, познакомился с академиком Панченко. В Петербургском университете выступил с лекцией перед учеными, академиками, профессорами. Познакомился с талантливым русским режиссером Александром Васильевичем Седельниковым. Он как раз в это время собирался ехать в Аргентину, чтобы снять для документального фильма русскую общину, и мои связи ему могли пригодиться. Я связал его с моими друзьями в Буэнос-Айресе, которые сделали ему приглашение. А так как я собирался из Питера поехать в Вологду, то Саша тоже решил поехать со мной. Сказал «до скорой встречи» всем петербуржцам и покатил в древнюю Русь! Как только заехали на вологодскую территорию, сразу была видна история древней святости, духовности, культуры, традиций... Сколько было видно храмов, монастырей с покосившимися крестами, разваленными стенами, вокруг много нечистот, но все равно храмы сияли и озаряли небо и землю. Ощущался дух православный и русский. И было радостно, что мы едем на родину великого русского писателя Василия Ивановича Белова. Встретил нас русский прозаик Толя Ехалов.  Своим добродушным видом он меня сразу к себе расположил. Без всякого разговора повез нас к себе домой. Он был очень энергичным и по дороге столько рассказал нам о любимом крае, что всё вокруг нам показалось знакомым. В этом небольшого роста человеке столько добра, мудрости, забот о своем народе, Отечестве! Он беспокоится о духовно-культурной жизни родного края, о беженцах, которым негде жить, о погибающих деревнях. «Вот какие должны быть правители!», - подумал я. После гостеприимного стола повез нас в деревню показать, чем богата плодовитая вологодская земля, попутно объясняя, почему  их молочные продукты славятся на всю Россию. Конечно, самое дорогое на Вологде – это великолепные храмы и древние построения, расположенные по обеим сторонам реки. В деревне, сказал он, живет гениальная девушка, самородок, Надя Бурдыкова – поэтесса, композитор, певица, пианистка. Родилась и выросла в деревне и не собирается её покидать. Может быть, современному городскому человеку покажется странным жить в деревне и быть творцом. Но именно все гении рождаются на природе, в не покалеченном, а здоровом быте. Они не оторваны от земли, веры, национального самосознания, честно творят на родную державу, не думая о личной выгоде, чего нельзя сказать о большинстве так называемых цивилизованных людей. Вот почему в двадцатом веке не стало истинных творцов духовности, культуры и науки в таком количестве, как в прошлые столетия. Человек развивается и имеет желание творить только тогда, когда он принадлежит земле, нации, державе... Кому захочется творить на дядю интернационалиста – человека, живущего за счет других, то есть паразитирующего. Не так просто появилась нация, религия, язык, быт – основа духовности, культуры, традиций, здоровой жизни. И  напрасно так называемые мудрецы-дельцы нашего времени стараются изменить природу, потому что все окончится плачевно - самоуничтожением.
Насладились деревенским воздухом и к вечеру заехали в город. Завтра воскресный день, в храмах звонят колокола, призывают верующих на вечернюю службу Богу. Пошли и мы, два Александра и Анатолий. Подходя к храму, встретили и нашего дорогого и чтимого писателя Василия Белова, который только что вернулся из своей деревни, где он своими руками восстанавливает православную церковь. Для меня это было подарком. Я уже давно мечтал познакомиться с мудрым русским писателем. Зашли в храм, поставили свечи, помолились и, выходя из Божьего дома, Василий Иванович говорит: «Идем ко мне на ужин». Все так просто и по-русски. Что может меня удержать от такого приглашения? Пешочком дошли до многоэтажного дома и поднялись на третий этаж в квартиру писателя. И первое, что меня удивило, - это то, что такой писатель живет в городе и в такой необустроенной квартире. Милая супруга сразу накрыла стол и начала нас угощать картошкой со сметаной и луком, грибами, колбасами, овощами, но мне хотелось только картошку со сметаной и луком. Приятно было узнать, что Василий Иванович и сам непьющий и борец с алкоголизмом. Выступает за трезвость русского народа – хватит, попили! Дошло до того, что работать стало некому, уже детей здоровых не можем рожать, управлять страной не в состоянии, сели нам на голову иноземцы и кнутом погоняют... От мудрых слов Василия Ивановича было так радостно на душе! Ведь я уже тридцать лет всюду, во всех странах, и все народы призываю к национальному самосознанию, к ответственности перед грядущими поколениями, чтобы они нас благодарили, а не проклинали... Это не значит, что один народ должен ставить себе выше другого. Нет, но нужно ценить, уважать себя, чтобы тебя ценили и уважали другие. Конечно, есть безумцы, злые люди, которые в этом видят шовинизм, фашизм и ещё какую-нибудь нелепость. Надолго засиделись у родного писателя и хотелось продолжать беседовать, но рано утром мы должны выехать в русский город Новгород Великий. Пригласил меня Василий Иванович заехать к нему в деревню, и мы расстались. В тот же вечер Толя и его супруга Лена взяли у меня интервью для газет, радио и телевидения (кроме всего оказалось Толя занимается и журналистикой). Сколько таланта в одном человеке! Утром, засветло, мы уже выехали из города и покатились вглубь древней православной Руси. К вечеру уже были в дивном древнем русском городе. Конечно, опять эти великолепные храмы, соборы, дворцы... Но, как человека искусства, меня захватил грандиозный памятник «Тысячелетие Руси» в виде огромного колокола В одном монументе чуть ли не вся наша русская история – все великие личности, от святых летописцев, князей, царей, полководцев, государственников до простых крестьян-патриотов - подвижников. Много я видел памятников на планете, но такого тонкого по смыслу и исполнению я нигде не видел. Рассмотрели древний город и готовы были поехать ещё к одному прекрасному русскому писателю, Димитрию Балашову, но нам сообщили, что его в настоящее время нет дома. Как было досадно! Тогда мы решили сразу ехать в Свято-Кириллов Белозерский монастырь! Он один из самых больших по площади монастырей в мире. Ехали всю ночь и, как только поднялось солнце, вдали увидели кресты, купола, стены древнего монастыря. Такой был душевный подъем! Как и всюду, около святых мест много народа – кто уходит перекрестившись, кто со слезами спешит прикоснуться к святыням, попросить прощения и помощи сохраниться в современной, суетной, часто бесцельной жизни...
Перед монастырем поклонились до земли и зашли на святое место. И от увиденного остро ощутилась боль в груди. Как все запущенно: полуразрушенные покосившиеся стены,  ржавые кресты и большая надпись  «Музей-заповедник». Понятно, что святость неосквернима, но столько нависшего хлама... Такое неуважение к святой земле, недопущение верующих к очистке и восстановлению монастыря пулей пронзили мою душу. Не хотелось идти в храм, как в музей. Но так как приезжает много паломников и молодежи, то монахи водят группы к святому месту и все объясняют. Присоединились и мы к группе. Около храма монахиня нам поведала, что мощи святого Кирилла находятся здесь, но никто не знает где, и добавила, что было видение одному старцу, что мощи откроются для народа только тогда, когда святая Россия воскреснет, когда весь русский народ вернется к вере Православной, к России самодержавной. Вот эти слова, надежда облегчили мою грудь. Выходя из монастыря, я подумал: «Долго ли еще властители будут держать в плену святые места, не давать народу духовной пищи, жить жизнью Богом благословенной?!» В монастыре наши дороги разошлись: Толя и Саша поехали в Вологду, а я сел на поезд и - в Москву. Прощаясь с ними, я спросил у Саши: «Ну, как, наснимал достаточно?» Он ответил: «Хватит на фильм».
Тем временем моя виза пребывания на родной земле заканчивалась, да и финансы, привезенные мной, подходили к концу, а бесправному русскому певцу, даже с именем, заработать дома, в России, нет возможности - ярлык иностранца не позволяет. Зато нерусским артистам, как видит весь мир, можно заезжать петь, выступать и драть бешеные деньги за это. Вот так сначала ореволюционизировались, а теперь перестроились. Русским ход воспрещен для заработков, но привозите валюту, проживайте и оставляйте для нашего существования на вид вроде демократического... 
В Москве меня с нетерпением поджидали друзья, так как приближалась великая дата битвы на Бородинском поле. Назавтра же сели на электричку, потому что ехать на автомобиле безнадежно, как сказал Александр, и через час уже подъехали на станцию, где уже скопились десятки тысяч людей. Цепочкой шли к священной русской земле – земле, где всюду могилы, могилы, памятники, оставшиеся храмы, монастыри; где доблестные предки с честью сражались за матушку Русь, сложив головы свои; где смешались, как сказал великий поэт, кони, люди и залпы тысячи орудий... Не отдал русский воин свой народ в рабство вражеской силе, не допустил пленить великую Россию. Столько было народа, что продвигались очень медленно, но уже через час я впервые ступил на то место, о котором я читал в книгах на чужбине. Для меня всегда было трепетно, когда наш хор молодых казаков в Австралии начинал петь: "Скажи-ка, дядя, ведь недаром...", «Забил заряд я в пушку туго...», "Постой-ка, брат, мусью..." А тут я стою на этой сокровенной земле... Старался обойти все поле битвы, брел по траве, болоту, лесу, холмам и всюду могилы, могилы... Приятно было видеть, что было много старых крестов, двуглавых орлов на памятниках... Я так вник в историю, что даже не замечал представления на поле, как ряженые ребята и девчата изображали бой. По-моему, в такой памятный день все это есть кощунство по отношению к доблестным предкам нашим. Но как говорится "не ведаем, что творим..." В результате так уходился, что под вечер уже ноги не держали. Я был счастлив и благодарен Богу за то, что прикоснулся к Бородинскому полю - полю нашей славы...
Перед отлетом из Москвы получил очень много разных приглашений  из различных уголков необъятного нашего Отечества. Принял все, потому что знал, что  вернусь. Я знал, что на чужбине, несмотря на успехи и тысячи друзей в разных странах мира, будет тяжело находиться вдалеке от родной земли - России. Я ею захвачен полностью и навсегда. Улетел на гастроли в Голландию, Францию, Англию, Канаду и США.
Будучи у друзей на пляже Малибу (Калифорния) я смотрел телевизор как раз в то время, когда начался так называемый путч. Все выглядело как-то неестественно, то есть не спонтанно, как это бывает, если совершаются перевороты в правительстве. И странно то, что канал Си-Эн-Эн не включал прямой эфир до тех пор, пока не пошли танки, пока Ельцин не забрался на один из них... Меня еще сбило с толку, что толпа несла по улицам Москвы полукилометровый трехцветный флаг. Если событие происходило без сценария и не было подготовлено, то когда же успели сшить такую махину? Такое можно сделать только за несколько месяцев... Вот почему над всей пресловутой перестройкой продолжает висеть большой вопросительный знак. Но это все политика!
Накупался, хорошо загорел и улетел в Австралию. Дал ряд выступлений  у мачехи Австралии - на материке, где я проявился как певец, где меня признали и помогли выйти на мировую сцену, а главное, где жили мои родители, братья, сестра, племянники... – мое патриархальное семейство - опора и спасение для меня. После прикосновения к родной земле, у меня до какой-то степени изменился взгляд на окружающее. По-другому увидел, как работает мировой аппарат пропаганды: где ложь и где правда. Понял, что нужно делать, чтобы предохранить человечество от исчезновения с планеты. За время путешествий по вселенной у меня накопилось много записей в дневниках. Чтобы их перечитать и упорядочить, я решил поехать на семейную дачу к морю. Мне повезло, я оказался там один - значит никто не отвлечет. В декабре в Австралии самая жара. И вот, встав рано утром (мне не спалось, потому что ночь была очень душная), пошел на пляж. Народу мало, вода прохладная, песочек чистый, освежился, искупался и расположился загорать. А солнце поднималось выше, и все вокруг накалялось. Вдруг я заметил дым над лесом, потом - огненные шары, прыгающие с дерева на дерево, треск, загудела сирена… Испуганные люди стали прибегать на пляж. Собаки, кошки и птицы – все тоже к воде. Паника началась такая, как будто началась война. Вижу дело неладно, пожар подбирается к нашей даче. Бегом туда. Прибежал и вижу: огонь приближается с такой скоростью, что никто с ним не справится. Стал поливать все вокруг водой: крышу, стены, фундамент, чтобы летящие искры не схватились. Подъехала пожарная машина с толстой и длинной водяной кишкой. А несколько дачных домов уже взорвались, как спичечные коробки. Я стал помогать пожарным спасать остальные дачи, и мы так увлеклись, что лопнуло соединение шланга, и наша кишка отлетела, и вода бьет в небеса, а куда нужно, туда ни капли. Я вижу, дело проигрышное: сгорит - так сгорит... Волосы мои уже пропахли гарью, я побежал обратно на пляж подышать свежим воздухом и освежиться. Бегу к пляжу, а народ оттуда с ревом и испугом, подумал: «Неужели вода уже загорелась?..» Только хотел нырнуть, как на меня напали пчелы.  Тогда я понял, почему все удирали с пляжа. Так припустил ногами, что в один момент всех перегнал. Делать было нечего, стал опять помогать очередной пожарной команде... А первая команда уже потеряла свою машину, она сгорела вместе с дачами. На нашем участке было 25 ульев, а пчелы настолько верны маткам, что облепили ульи и не улетают. А огонь все ближе и ближе. Приехала еще одна команда пожарных и направила кишку с сильным напором воды вокруг нашей дачи, а огонь проглотил уже двадцать ульев, спаслось лишь пять, потому что их успели облить водой. Каким-то чудом огонь перед нашей и соседней дачей изменил направление. Видимо, все было мокрое и не за что было ему схватиться. Так спаслась наша дача. А пожар ушел в глубь леса и бушевал еще несколько дней. Вот и отдохнул Александр Васильевич! Такое событие всем испортило дачное настроение, особенно напуганы были животные.
На следующее утро встал и ощутил в паху боль, подумал: «Ну, наверное, надорвался, подымая тяжелые вещи и таща пожарную кишку. Ничего, пройдет». Но не тут-то было, вскоре появился пузырь в паху, и усилилась боль. Быстро собрался и обратно в Сидней, к доктору. Доктор осмотрел и сказал: «Порван мускул, а так как ты певец, то лучше сразу сделать операцию». Через два дня я уже с зашитым швом лежал в госпитале и думал: «Вот какая человеческая жизнь, объехал всю вселенную и не получил ни единой царапины, а тут на отдыхе на собственной даче случилось такое». Все это было неприятно, а когда доктор сказал, что я не смогу петь на сцене шесть недель, тут совсем настроение упало. Для певца не петь один день - плохо, а уж шесть недель - это трагедия! Но ничего не поделаешь, с этим нужно смириться. Стал работать на стройке, помогать братьям в строительной фирме и писать воспоминания.
Чем дольше я жил в Австралии, тем сильнее меня тянуло в Россию. Поправившись после ранения, я собрался и полетел на родную землю. В этот раз я уже летел без лишних волнений, знал, что и кто меня ждет. После путча в Москве все как-то притихло. Приехав, сразу позвонил в город Омск и узнал, что уже идет подготовка к фестивалю русской культуры "Душа России". В Москву специально прилетит главный режиссер праздника, для того чтобы со мной обсудить программу на всю неделю фестиваля. Такая весточка меня обрадовала, так как никто не верил, что мне удастся это мероприятие провести. Но у меня была вера! Я знал, что будет очень трудно, но также знал, что празднество приурочено к 600-летию со дня рождения великого русского святителя Сергия Радонежского и 180-летию первой отечественной войны 1812 года. А с таким духом все можно преодолеть! Приехал режиссер, обсудили все вопросы по программе и устройству фестиваля, дал ему список тех, кого из артистов и гостей желательно пригласить.
До фестиваля оставалось три месяца и я решил посетить казачьи земли - Кубань и Дон. Сначала заехал в город Воронеж. Там  меня встретил русский поэт Владимир Саблин, человек маленького роста, но гигантского духа. Не могло быть и речи, чтобы я остановился в гостинице. Увез он меня к сeбe на квартиру, где встретила меня милейшая женщина, жена Владимира Галина. Владимир всю свою жизнь провел на Кавказе и даже вид у него стал «орлиный». Человек бесстрашный. Он и с медведем бороться пойдет. Здесь я передал все в руки поэта: с кем встречаться, а с кем нет. На следующий день была назначена пресс-конференция, где присутствовали деятели культуры, писатели, музыканты, певцы... Были и казаки.
Город Воронеж очень красивый. Как и во всех древних русских городах, храмы, монастыри, памятники всюду дают о себе знать, и здесь это не было исключением. Квартира была напротив двух памятников великим русским писателям – поэтам Кольцову и Никитину. Чуть-чуть подальше стоял памятник Петру Первому, а еще дальше -  великолепный русский храм. Когда я встречался с деятелями культуры, то я им подал идею провести праздник русской культуры в городе Воронеже. И к моему приятному удивлению, через день я уже был у губернатора,  и он дал согласие провести такой фестиваль в следующем году.
Как прекрасно развивался мой приезд в Россию на этот раз! Познакомился с военными, которые, как это ни странно, обо мне уже много знали. Попросили выступить в военном училище с концертом, на что я охотно согласился. Я с детских лет питаю уважение к людям  в военной форме. Может быть потому, что с обеих сторон у меня военные корни. С маминой стороны даже есть дальний родственник адмирала Ушакова. Осмотрел порт, откуда выходили в плаванье первые русские корабли, выставку талантливых местных русских художников и поехал на другую сторону реки к монастырю. По дороге мне рассказали, что монастырь очищают и восстанавливают две сестры, обе по образованию инженеры, но, видимо, современная жизнь настолько опустела, что они решили оставить светский мир и уйти в монастырь, где под Божьим покровом молятся, трудятся для спасения душ, русского народа, матушки России. И какое чудо я увидел, когда мы зашли на святое место - молодые солдаты помогают восстанавливать монастырь! Одна монахиня ведет богослужение в храме, а другая трудится в огороде и в саду поучает молоденьких послушниц, как обрабатывать землю, чтобы были хорошие урожаи. Поставили свечи, помолились, игуменья спросила наши имена, чтобы записать в книгу о здравии, и мы отбыли. Минут через двадцать водитель остановил автомобиль и сказал: «Пойдите, выпейте святой воды из родника». Сначала я подумал, что он шутит, но он очень настаивал, чтоб мы пошли. И, действительно, когда мы спустились под горку, то увидели, что из земли бьет ключ, а рядом икона, много цветов и тропинок с разных сторон. Выпили холодной водички и, набрав в бутылку, двинулись дальше по направлению к батюшке Дону. Природа чудесная, земля черноземная, все растет и разрастается. Ехать было одно удовольствие, несмотря на то что дороги неухоженные. Видимо, ремонтируют зимой, то есть накладывают материал на замерзшую почву, а когда наступает лето, все расплывается и дорога опять в буграх и ямах. Появились горы, холмы, поля, леса... И, въехав на высокую гору, мы увидели вдали извивающийся Дон. Передо мной опять прежняя картина: хутора, станицы, казаки и казачки, кони, здоровая и вольная казачья жизнь. Сел на горе и не хотелось вставать. Такая красота, где нет ни зла, ни смуты. Потом слышу голос Володи: «Ну, хватит, размечтался, казак, еще все впереди».
Через полчаса мы уже были около Дона. Я чуть ли не кубарем скатился с высокого берега и прямо в одежде в реку. Вот так - русский человек первый раз на Дону. Тем более еще и певец, сколько песен спел я о батюшке Доне. А тут сам  прикоснулся к нему. Солнце грело хорошо, так что через полчаса я был уже сух. Разложили на берегу скатерть, достали закуску и бражку, по русскому обычаю помянули всех убиенных донских казаков и казачек. Потом пошли пешком по берегу. Прошли полкилометра и видим ступеньки наверх, в гору, как бы приглашают нас подняться. Поднимаемся и упираемся в крест православный. Что за чудо! Идем дальше, дверь в горе – это ввело меня в недоумение. Нет никакого строения, а лишь дверь, да еще и с крестом... Открываем дверь, входим в пещеру белого цвета, идем дальше, и вдруг перед нами открылась церковь! С алтарем, клиросами, иконами, лампадами!.. Представьте себе, какое у меня было ощущение! Оказалось, что в этих меловых горах расположены не только древние храмы, но и монастыри; в советский  период они были под запретом, но не были разрушены, и благодаря этому сохранилось русское сокровище. Трудно себе представить, как монахи, верующие люди вручную в горе выкапывали целые храмы и монастыри с кельями и гробницами. Не чудо  ли это земли русской!
После неожиданного паломничества, мы поехали в краеведческий музей. Подъехали к небольшому поселению, где выстроено массивное здание, снаружи бесхарактерное, унылое, серое... Администратор, когда узнал, что гость из Австралии, очень обрадовался и повел нас в музей. Зашли внутрь и видим - в центре зала на земле лежит масса костей разных размеров. Гид сразу начал рассказывать, что это и почему всем в диковинку. Оказывается, много тысяч лет тому назад на древней русской земле водились слоны. Да слоны! И недавние раскопки это подтвердили. Как раз на этом месте, где сооружен музей, находилось кладбище великанов-слонов, то есть на это место приходили они подыхать. Древние племена из этих костей делали себе шалаши и хижины. После такого открытия я вообще растерялся. Я почувствовал, какие мы маленькие еще по отношению ко Вселенной, как мало мы знаем о себе и природе. Так закончился день, который мне показался целым годом, - столько я узнал и увидел исторического и родного.
В Воронеж вернулись очень поздно вечером. Милая хозяюшка Галя уже заждалась нас с чаем и горячими свежими пирогами. 
Создали комитет по устройству праздника русской культуры и, расписав программу на все недельное торжество, я сел на поезд и поехал в город Царицын (ныне Волгоград). Город, который русский народ защищал насмерть, где погибло около миллиона людей с обеих сторон, где немецкая армия убедилась, что русских победить невозможно! Во время осады города прославился Павлов - тот самый, о котором написаны тома и тома, который после окончания страшной войны принял монашество и по сей день живет в Сергиевом Посаде под именем Кирилл, куда к нему постоянно приходят люди со всех частей нашего Отечества за советом и успокоением. Утром поезд медленно подходил к городу, как бы опасаясь нарушить покой погибших и лежащих под землей защитников Родины. Первое, что я увидел, это Мамаев курган и на его вершине гигантскую статую женщины с огнем и мечом. Монумент назван Родина-Мать, но мне это показалось странным. Как может быть мать изображена воинственной!? Мать - это любовь, ласка, нежность, забота, дом, а тут агрессивность... Должны быть выражены скорбь и радость. Скорбь из-за того, что погибло столько верных сынов и дочерей Руси, а радость от того,  что отстояли родную землю от вражеских напастей. Руки должны показывать материнское объятие и утешение. Поезд остановился, и что я вижу... Встречают меня казаки в форме с атаманом хлебом и солью, с молодыми красавицами казачками, которые поют лихие казачьи песни. Я сначала оглянулся, может быть, это встречают не меня, а какого-то высокого начальника... Но оказалось, что именно меня.
На платформе познакомились, и казаки повезли меня в партийную гостиницу, как шутили казаки, присказывая с казачьим юмором. Поселили меня в большой первоклассной комнате. Я еще подумал: «Неплохо живут народные избранники!» Дали мне отдохнуть после дороги, а затем в штаб атамана донских казаков. Завели меня молодые лихачи к атаману Александру Бирюкову, а он подает мне руку и говорит: «Я коммунист». Я отвечаю: «Я русский». Пригласил он меня сесть и показал рукой на полку, где находилось полное собрание сочинений В. И. Ленина, и добавил, что он на этом воспитывался. Я говорю: «Очень приятно, верных людей я уважаю». Обо мне он уже все знал из прессы.  Поговорили о казачестве, о стране, перестройке, и он меня пригласил вечером поужинать в ресторане. Казаки посадили меня на современного коня - автомобиль и покатили показывать город. Привезли на Мамаев курган, откуда виден был весь город, несмотря на то что он растянулся вдоль Волги на десятки километров. Показали мне поставленный казаками крест, где будут воздвигать православный храм-памятник. «Ниже, - объясняли, - будем строить хутор, и приглашаем всех казаков из Австралии сюда приехать жить».  «Любо», — ответил я казакам. Показали и то место, где осталось напоминание для будущих поколений о жестокой битве: дома, разрушенные пулями, гранатами и бомбами. Все поселение было перемешано с землей, но выстояло и изгнало врагов. Какой ценой, но это уже другая тема! Приятно было видеть в городе храмы и красивые здания, театры, парки, памятники на набережной. Ну и, конечно, величие Волги-матушки! Вечером встретил меня в ресторане атаман и познакомил с милой своей женой Любой. Собралось человек двадцать казаков и коллег. Добрая хозяйка ресторана постаралась, приготовила вкусную казачью пищу. Суп был такой вкусный, даже не разобрался из чего он, еще соленая капуста с луком и маслом, котлеты... Ну и без сомненья, была водочка, да и разных вкусов. Мы плотно поели, поговорили о том, о сем, и казачки запели. Такого задушевного казачьего пения я давно не слышал. Растрогали меня до слез. Поют без всяких школ природным голосом и чистым духом. Beселились до полуночи, в ресторане уже никого не осталось, сжалились над хозяюшкой и пошли ко мне в гостиницу. Там еще посидели и пропели до утра. Здесь я тоже решил показать, на что я способен. Запел русские казачьи песни так, что атаман не верил своим глазам и ушам. Удивлялся, как это можно родиться где-то за границей и так петь родные песни!? Потом как воскликнет: «Да ведь он же русский!» Теперь стали сомневаться в том, что я родился на чужбине. Уже пропели петухи, когда мы расстались, но не надолго. Атаман объявил, что сегодня он меня повезет на Дон.
Так и не поспал, через пару часов за мной подъехал на автомобиле атаман с женой и двумя казаками. Сел в автомобиль и поехали. Отъехали на несколько кварталов, я спросил атамана о том, как далеко мы едем. Он говорит: «Около шестидесяти километров». Тогда я говорю: «Это далеко и по русскому обычаю нужно заехать в храм и помолиться перед дорогой». Атаман ответил, что он некрещеный, а Люба сказала, что она крещеная. Из-за уважения ко мне атаман согласился заехать в храм. Остановились рядом с первым попавшимся храмом из красного кирпича, с белыми окнами и дверями, невероятно красивым! Зашли внутрь, мы с Любой купили свечи и поставили их пред образами святителей, а я, как традиционно положено путешественникам, первым долгом встал пред ликом святителя Николая Чудотворца. Атаман наш, как зашел в храм, так и встал, словно вкопанный. Великолепная роспись, иконы, пение и красивый молящийся люд - все это, видимо, так его захватило, что он опешил, тем более, что он впервые зашел в дом Божий. Помолились, я и говорю: «Теперь можно ехать». У всех поднялось настроение, и усталость осталась позади. Через час я уже стоял на берегу батюшки Дона. Вымыл лицо, руки и, несмотря на то что я уже второй раз прикоснулся к священной реке, волнение было такое же. Ну, а природу описать слов не хватает. После поехали на хутор завтракать. Хотя это было полумузейное сооружение, но напоминало о казачьем быте, духе. Хозяин хутора, старый казак, встретил нас в полной форме и пригласил сразу за стол. Видимо, атаман Бирюков - всеми уважаемый человек, потому что наш хозяин-казак уж очень постарался с угощением. Закусили, как говорится, по-казачьи и мне захотелось петь. Запел я про Кудеяра, про Стеньку Разина, про атамана Платова... Вижу,  атаман отошел в сторонку, закрыл глаза и слушает, а я еще мощнее и со всей душой! Хотел ему показать, что такое русский дух, и не имеет никакой разницы, где русский человек родился - он был, есть и всегда будет русским! Видимо, очень задело атамана мое пение, он и сам запел, да таким приятным музыкальным баритоном. Затем запела и Любаша, какой же это был дуэт! Пели песни, которые я никогда не слышал, такие древние, печальные и лихие. Незаметно прошел день. Когда мы вернулись в город, атаман, прощаясь, сказал мне, что это был самый приятный день в его жизни. Но и для меня он был тоже непростой.
Следующий день начался со встречи с главой Волгоградской области - Иваном Петровичем Шабуниным. Мужик неглупый. Познакомились, поговорили о хозяйственных делах, и тут же я ему предлагаю услуги в проведении в следующем году Всероссийского казачьего праздника, и тут же на месте придумал название - "Казачий Покров", то есть покров Пресвятой Богородицы над казачеством. Казачество покровительствует нашему народу, как кормилец и защитник. И губернатор дал согласие. Через день должен был состояться большой казачий круг донских казаков в городе Новочеркасске. Атаман предложил: «Поедем?» Я ответил: «Поедем». За два дня я познакомился не только с городом, но и с деятелями культуры, наслушался разных ансамблей; и больше всех меня захватили волгоградские девушки-красавицы из коллектива "Станица". Оперного театра в Волгограде нет, но есть красивый драматический театр. Симфонический оркестр еще только зарождается. Но после такой битвы нелегко все восстановить. Приехали в столицу Донского казачьего войска и сразу поклонились прославленному русскому герою, атаману Платову, – памятнику, который стоял на главной площади. Казаков в формах было много по всем улицам, съехались со всех казачьих донских земель. Отслужили молебен в величавом соборе, где помещается несколько тысяч человек. Перед кругом стали все сходиться в большом центральном зале города. Прибыло атаманов и казаков человек шестьсот. Такого скопления я еще не видел! Чувствовалась мощь казачьего духа. Заполнили зал, расселись все поудобнее. На сцене появился батюшка, прочитал молитву и благословил круг. 3атем на сцене за стол сели атаманы - организаторы большого круга. Я сразу ощутил какое-то трение, среди казаков находились какие-то неприятные и не славянского типа люди, но все в форме. На круге должны были выбрать из нескольких кандидатов атамана Вседонского казачьего войска... Было несколько подозрительных казаков, которые то в одном углу, то в другом выкрикивали: «Нам не нужен красный атаман», «Нам не неясен белый атаман».   Типичная провокация. Видимо, ненавистникам казачества в Отечестве нужно было во что бы то ни стало внести раскол, разделить казаков на части, чтобы не было единого казачьего духа в то время, когда России, как никогда, он необходим. Да и Донское казачество - это основа всех казачеств, сердцевина казачества, и этой бесовской силе хочется сделать все, чтобы вырвать эту сердцевину из казачества, тогда будет вечная смута и раздор. То же самое они хотят сделать с русской сердцевиной – городом Киевом, то есть вырвать душу у русского народа, а без сердца и души, что остается?  Пустота, мертвое дело, нет народа и государства. Предложено было две кандидатуры. Началось голосование, и один набирает на десять процентов больше. Одна сторона зала начинает вопить и не соглашаться, кричать и вешать ярлыки - красный, такой-рассякой, не хотят признавать его. Поднялся шум, а некоторые уже были готовы пустить в ход кулаки и шашки. Опять появился священник и стал призывать угомониться разъяренных казаков. Попросил всех атаманов собраться в комнате и разрешить эту позорную ситуацию, тем более уже знали, здесь присутствует человек из Австралии, а это для перестроечной пропаганды недопустимо.
Ушли атаманы решать, а зал продолжает накаляться. Тут я вижу надо и мне что-то делать. Вышел на сцену и громким голосом говорю: «Братья казаки, что вы делаете? Неужели еще мало пролито крови на родной земле, или уже мы стали такими тупыми и предательски настроенными, что уже нет никакой надежды на спасение нашего казачества, России. До каких пор мы будем делиться и заниматься самоуничтожением?» От такого неожиданного появления казака, с такими словами, да еще из Австралии, реакция была неописуема. Все затихли, даже было слышно дыхание взволнованных казаков. Тогда я сразу запел о Кудеяре, и так, что у многих перехватило дыхание. После этого я сразу сел как ни в чем не 6ывало. А казаки продолжали молчать, не понимая, что, откуда и зачем. Возвращаются атаманы и не верят своим глазам. Что случилась? Такая тишина... Объявили, что пришли к согласию и выбранный атаман будет принимать присягу. Никто не сказал ничего против. Тут я подумал: «Вот что значит сила слова и песни!» На круг приехали казаки из Калмыкии, и после нашего знакомства и моего выступления, они меня упросили поехать с ними в город Элисту. Один из них сказал, что он внук генерала Корнилова. Я спросил у атамана Бирюкова, кто эти казаки. Он ответил: "Наши ребята".
Так я после бурного казачьего круга оказался в диком, пустынном степном крае России. Ехали долго, десять часов, но очень интересно. Казаки-калмыки народ хитроватый, но добрый. Среди них был старый казак, который мальчишкой выполнял приказы чекистов, насильственно увозивших молодых многодетных казаков из Трехречья в советскую Россию. В их числе были и мои двоюродные братья. Он мне поведал, какой это был ужас. Мужей отрывали от жен и детей и силой увозили. Было заметно, что ему передо мной неудобно, и он избегал встречаться со мной глазами. Приехали в столицу Калмыкии к обеду и сразу заехали к так называемому президенту страны, потому что атаман был его советником. Встретил меня президент, на вид мальчишка, и пригласил к себе в кабинет. Он мне стал говорить, какой он богатый, сделал капитал почти что за год... и скоро вся наша страна будет богатой. Я, слушая его, думал: «Мели Емеля - твоя неделя...», а он продолжал: «Мы теперь независимые, сами будем решать свою судьбу». Слушал его, а потом и говорю: «В этом будет ваша трагедия». Он от неожиданного заявления на мгновение остался с открытым ртом. Я продолжаю: «Это прекрасно, что народы живут в своей вере, традициях, быте. Там, где вы родились, - это ваша родина, но не забывайте того, что вы сохранились благодаря русскому народу и державе - России. Посмотрите, что случилось с другими народами, к примеру с индейцами в США или с аборигенами в Австралии!? Ведь они почти что уничтожены, и это при демократии. И вы хотите этого же? Каждый народ имеет родину, но есть еще и Отечество, государственность и не нужно этого забывать, если вы хотите сохраниться». За такие слова я думал меня президент погонит в шею, а он наоборот подобрел и стал ко мне относиться открыто и с уважением. Потом говорит: «Да, я за империю!» Насколько он сказал это искренне, для меня роли не играло.
После сразу повезли меня на природу, к озеру. Стояла жуткая жара. Ехало три автомобиля, а дороги-то не мощеные - пыль столбом. Передняя машина подымала такую пыль, что следующим нечем было дышать и не видно, куда ехать. А я в чистой одежде, чуть ли не при галстуке. Подъехали к озеру, вышли из автомобиля и только глаза блестят -  все остальное покрыто пылью. Здесь уже ожидали гостей: были накрыты столы, играла музыка. Пришлось снять всю одежду, а самому бежать в озеро отмываться. Пока до озера добирался, был по пояс в грязи, а когда нырнул в воду, оказалось, вода по колено. Я-то думал, что освежусь. Какое там... Кое-как смыл пыль и грязь и пошел обратно, а это значит опять по грязи. Пришел к шалашам опять в грязи до пояса. Что делать? Вдруг вижу, побежали к озеру красивые калмычки с ведрами, набрали там воды и стали меня обмывать. Это нужно было видеть! Привели меня в христианский вид и усадили за стол. А на столе чего только нет! Мясо жареное, пареное, рис такой и сякой, овощи прямо с огорода, фрукты и, конечно, кумыс. Я сроду его не пил. Специально приехала профессиональная группа артистов: певцы, музыканты, хор... Получилось ханское гулянье. Так хорошо пели девушки! Что-то в восточном народе есть необъяснимое... Разгулялись так, что уже появилась луна и громадные комары, такие большие, что можно ловить на мясо... Возвращаться в город по темноте не рискнули. Ничего не оставалось, как продолжить гулянье. Почти всё съели и выпили, и, как только показалось солнышко, выехали. В этот раз, наученные горьким опытом, ехали на большом расстоянии друг от друга.
Вернулись в город на квартиру внука генерала Корнилова, я «разбежался» принять душ, но не тут-то было, отключили горячую воду... С горя сел за стол и выпил водочки под пельмешки. Старый калмык много рассказал о пережитом, как их переселяли с одного места на другое. Я заметил, что почти все калмыки женаты на русских и многие крещеные в православной вере. Тут мне опять повезло, внучек генерала Валерий собирался ехать на Черное море на фестиваль "Казачок" и пригласил меня с собой. Как же можно отказаться от такого?! Черное море! Да и пора уже отмыть политическую и телесную грязь!
В четыре часа после полудня мы уже выезжали из калмыцкого края. Природа была скучноватая - степь, песок, пожелтевшая вода... «Интересно, - подумал я, - как хочет разбогатеть президент Калмыкии?» Стояло несколько мельниц-качалок ветром крученных, но с этого много энергии не прибудет, не разбогатеешь...
На следующее утро я уже увидел Черное море. Подъезжали к городу Анапа. Тут я решил останавливаться только в гостинице, чтобы отмыть все, что пристало. Природа чудесная, холмистая дорога, то поднимаемся, любуясь морем, то опускаемся в густой кустарник. Валерию говорю: «Вези меня в самую лучшую гостиницу». Подъехали к гостинице в форме парохода и видом на море. Снял себе комнату на восьмом этаже, чтобы любоваться панорамой. Быстро расположился и сразу в ванную, помыться. Пустил  воду... бежит теплая! Безумно счастлив! Не пожалел мыла, намылился так, что лишь глазки видно, и только хотел стать под душ, как вода закончилась. Стал крутить то,  другое - ничего не помогает. Побежал  к телефону, набрал номер распорядителя, никто не отвечает. Вот вам и приехал добрый молодец на курорт. Пришлось вытирать мыло полотенцем, одеваться и спускаться вниз, узнавать, в чем дало. Подошел к лифту, нажал кнопку, жду. От лифта ни слуха, ни духа. «Что же это такое?», - подумал я, стал вспоминать, не сказал ли я где чего-нибудь лишнего. Ведь КГБ за мной постоянно присматривает. Так и не дождался лифта, побежал по ступенькам вниз. Прибегаю в приемную, там тоже никого нет. А мой Валерий уже уехал в казачий лагерь. Наконец-то появилась девушка и докладывает, что сломалась помпа и вода не поступает на верхние этажи, но успокоила, что мастера уже работают и скоро починят. Это лучше, чем ничего. Вернулся в комнату, сел и жду у моря погоды... Вода появилась только через два часа, но больше я уже так не намыливался...
Первое, что я заметил, - очень мало русских лиц в Анапе. Все кавказцы, и в основном армяне. Вечером был большой концерт по программе фестиваля "Казачок", куда и я был приглашен как гость. Привел себя в порядок и спустился вниз. Выхожу из гостиницы, смотрю - мальчишка лет десяти продает мороженое, захотелось и мне. Выбираю самое вкусное и даю ему десять рублей, а он берет калькулятор и начинает подсчитывать, сколько он должен дать сдачи. Я ему говорю: «Да ты что это! Неужели в голове не можешь сосчитать?» Он отвечает: «Это сейчас немодно...» Вот это да! Догнали и перегнали Америку. Развитие тупоумия  началось и здесь. Пришел в театр под открытым небом, где выступают один за другим детские и взрослые казачьи ансамбли, прибывшие из всех концов Дона и Кубани. Уже перед окончанием программы вдруг объявляют мое имя и приглашают на сцену, а я после таких путешествий по Калмыкии и коллизии с водой был не в настроении выступать, продолжаю сидеть на месте. Со сцены продолжает звучать голос: «Александр Васильевич, приглашаем Вас на сцену». Стало неудобно не реагировать, да и многие уже стали указывать пальцем, мол вон он там сидит. Первый раз пришлось мне себя заставлять подняться на сцену. Выхожу на сцену и, ничего не говоря, сразу запел: "Вижу чудное приволье...", и так сильно, что микрофон не выдержал напора. По-моему, я никогда так больше не пел. Все закричали: «Любо.., браво.., бис...», но я выдал все и больше уже не мог петь. Сошел со сцены. После концерта дети и взрослые окружили меня и смотрели с удивлением - из Австралии, а поет так по-русски, что у нас здесь так не поют... И поскольку говорится, что мир тесен, встретил здесь друзей из Аргентины!
После нашего знакомства с атаманом местного анапьевскго округа он пригласил назавтра к себе на ужин в станицу. С утра казаки решили меня покатать на катере по Черному морю и половить рыбу. Оказалось, это не так-то все просто. Когда пограничники узнали, что поплывет человек с дальнего материка, то произошла заминка. Ну наконец-то дали зеленый свет, и мы вышли на стареньком катере в море. Для меня это была большая радость. Я на Черном море и плыву! Ребята уже начали ловить рыбу и пообещали нам, что через несколько часов уже будем ее жарить. Компания подобралась веселая и только одна женщина среди нас. Капитан направил катер по направлению к Турции, и тихонько плывем. Погода хорошая, воздух свежий, вокруг веет здоровьем. Лучше и пожелать нельзя. Вскоре ребята вытянули сети и оказалось, улов был скупым, в сети запуталось только несколько рыбешек. «Это только начало», - сказали рыбаки. Сразу почистили их и в масло на сковородку - жарить на газовой плитке. Когда рыба была готова, то, как гостю, первому попробовать дали мне. Было что-то особое во вкусе, сколько я ни пробовал рыбы, но такой вкуснятины есть не приходилось. Милая казачка уже накрыла столик на палубе, и на нем появилось прекрасное анапское вино. Тем временем ребята опять вытянули сеть, на этот раз повезло, попалось много рыбы. И так все это нас захватило, что мы не заметили, как пролетел день, а нам еще нужно попасть на ужин к атаману. Капитан приказал развернуть катер и взять курс назад. Хорошо закусили и выпили, меня потянуло ко сну, спустился в каюту и уснул. Проснулся, уже когда подплыли к берегу. Посмотрел на время - полночь. Оказалось, что туда плыли легко и заплыли далеко, а обратно-то добирались шесть часов и с большими трудностями. А какими именно, мне так никто и не сказал. Главное, было досадно, что опоздали на ужин к атаману.
Выходим на берег, встречают нас казаки и говорят: «Теперь быстро в автомобили и в станицу!» Я спрашиваю: «В какую станицу, уже перевалило за полночь!»  «Нет никакой разницы, атаман уже ждет!» Сели в автомобили и на всех скоростях в гости. Подъезжаем к дому атамана и видим - на улице перед домом накрыт длинный стол, а за столом никого нет. Стали извиняться, что Черное море нас завлекло и не хотело отпускать. «Нормально, - говорит атаман, - мы в любое время гостям рады». Через несколько минут за столом уже сидело человек двадцать пять. Откуда они все вдруг появились, я не знаю. Но знаю, насколько они радостно нас встречали. Я сразу отметил хозяйственность на атаманском дворе. Всё на месте, прибрано... Там и кони, коровы, свиньи, домашняя птица, огород, сад... Ну все, как у настоящего хозяина. Расселись все вокруг обильного стола, все приготовлено только из своих домашних продуктов, и начался настоящий казачий пир. Сначала речи, что принято на Руси, каждый говорил от всей души и со слезинкой. Опять я ощутил ту русскую гостеприимность, которая веками была на нашей земле и, без сомнения, будет вечно. Русский человек себе откажет, но угостит другого. Затем запели казаки и казачки. Пели так, что захватывали душу, набегали слезы радости и печали. А под открытом небом ранним утром, когда еще нет технического шума в природе, далеко разносились голоса по окрестностям. И удивительно то, что никто из жителей хутора не протестовал, не крыл нас последними словами, а наоборот, некоторые вставали с постелей, слушали и подходили к нам ближе, посмотреть и насладиться казачьими песнями.
Уже пропели петухи, проснулся животный мир, а мы все продолжаем ужин! Но, так как меня уже ждали в городе Екатеринодаре  (ныне Краснодаре) на большой круг Кубанских казаков, пришлось извиниться и с благодарностью покинуть добрый очаг атамана. Отвезли меня лихие казаки и передали, как говорят казаки, в штаб атамана Кубанского войска Громова. Столько было казаков вокруг, что я еле-еле пробрался в штаб. Съехались кубанские казаки со всех частей света, круг даже назывался всемирным. Какая прелесть была видеть тысячи казаков в кубанской казачьей форме, самой красивой из всех казачьих форм! Казаки традиционно отслужили молебен в соборе и разошлись на обед, а я решил полюбоваться собором. Внутри собора я заметил над алтарем нарисованный большой глаз наподобие глаза на американском долларе. Почему-то он мне запомнился. Сколько я в мире посетил православных храмов, но такого я нигде не замечал. Стал внимательно рассматривать и все снаружи собора. И тут тоже увидел кресты четырехконечные и шестиконечные, а ни одного православного русского восьмиконечного. Показалось очень странным в сердцевине Кубанского войска видеть неграмотность или же умышленное искажение.
После обеда все собрались в большом зале города, на тысячу мест, и столько было казаков, что все не вместились, многим пришлось остаться на улице. Перед началом батюшка прочитал молитву и благословил круг. Затем кошевой атаман стал зачитывать фамилии почетных гостей и приглашать их занять места на сцене. Были старые казаки из Канады, США, Европы... Губернатору Кубани дали слово первому, затем выступил верховный атаман Громов и остальные атаманы, гости. Все слова и речи были насыщены одним духом, как восстановить казачество и защитить Отечество. Выступление старейшего казака из Канады заставило почти что всех прослезиться, а особенно после слов, что он уже семьдесят лет не видел столько казаков в форме, затем у него сорвался голос… После такого эмоционального выступления появился на сцене запорожский казак и представился, что он из ближнего зарубежья. И на ломаном малоросском языке начал говорить, что эти москали нас веками угнетали и по сей день нам не дают жить свободно… и поехал... - явная провокация, причем наглая. Затем выступил верховный атаман Всероссийского казачества и тоже подчеркнул, как хорошо, что настало время, когда казаки ближнего и дальнего зарубежья могут собираться вместе. Выступил и замечательный писатель - казак Виктор Лихоносов с проникновенными словами. Вдруг атаман, ведущий программу круга, объявляет: «Слово предоставляется русскому певцу - казаку из Австралии». На это я не давал согласия, лишь пообещал спеть. Многие казаки закричали «любо, любо». Ничего не поделаешь, пришлось идти. Поднялся на сцену и, поблагодарив за внимание, сразу сказал: «Рад быть среди казаков и слышать столько правильных, наболевших слов, видеть, как казаки с любовью и уважением относятся к истории, старейшим, Отчизне... Но несколько выступлений были неуместны, неправильны и даже не казачьи по духу. Первым долгом - для казачества не существует границ, нет казаков красных, белых, зарубежных, своих и чужих. Есть казаки только православные и преданные Отечеству, где бы они ни проживали - на родной земле или на чужбине. И считать казаков зарубежными - это уже есть предательство казачества, родины, России. Казак жил Россией и всегда будет жить ею, куда бы его ни забросила судьба. Выступление же самостийного казака с Украины, по-русски с окраины, а окраина может быть только у чего-либо, в данном случае государства Российского, оставило жалкое впечатление. Возможно, он неграмотен и не уважает свои корни, историю, самобытность или он умалишенный и работает на уничтожение великого исторического государства Руси. Представьте себе, если бы среди нас был Тарас Бульба, как бы он отреагировал на такое заявление?» Кто-то из зала выкрикнул: «Отрубил бы ему голову!» Зал на мгновение замер, а потом взорвался голосами «любо, любо, любо!», и все встали на ноги. Вот так я и попал в оборот казачий. Сразу после казачьего круга дал интервью для телевидения, радио и газет и получил официальное приглашение на 200-летие города Екатеринодара в 1993 году. 
Дальше я решил поехать в Крым, в город Севастополь, поклониться адмиралу и отцу Российского флота Ушакову, дальнему родичу. Но когда начальство мне сказало, что это другое государство и нужна виза, я спросил, что, русскому человеку, чтобы поехать на русскую землю, требуется виза?! Неудивительно, что над этим безумием смеется все человечество. Попросил казаков купить билеты на поезд, сел и поехал в древний русский город Киев. Ехал и никто у меня не спрашивал ни визы, ни паспорта. Тут я полностью убедился, что все это глупая политическая и экономическая игра.
В городе-красавце Киеве встретили меня друзья и повезли к себе домой. В тот же день я стал усердно знакомиться с древней русской столицей. Первым долгом пошел поклониться памятнику князю Владимиру. Позднее, как известно, он стал святым равноапостольным князем. Стоит он на берегу великого Днепра, глядя на запад предупреждающим взглядом - не стремитесь завладеть святой, намоленной, богатой, красивой русской землей, а то всему человечеству придет конец... Затем пешком прошли по зеленому саду и спустились к великолепному православному собору. Собор был открыт, и я с радостью помолился перед древними русскими иконами. По красивым улицам пошли к памятнику Богдану Хмельницкому, а еще подальше остановились около дома писателя Михаила Булгакова. Вечером пошли в красивый оперный театр, где проходил конкурс молодых певцов. К моему удивлению, было очень мало хороших голосов. Я удивился, зная какие у нас были прекрасные голоса и певцы в этой части нашей священной земли. Но мне сказали, что все разъехались по матушке России, а кто смог - поет в Европе. Находясь в ложе, я вообразил ту бесовскую картину, когда дьявольские руки смертельно ранили величайшего русского хозяйственника и государственника П. А. Столыпина. Если бы русский патриот не был убит, то российская история была бы совсем другой... Но главным для меня было посещение святой Киево-Печерской лавры, где, как известно, основа всех наших русских основ, начальный наш духовный клан, откуда стали распространяться все душеспасительные силы - первые русские святители, летописцы, подвижники, просветители. Накануне я даже не мог спать, так волновалась моя душа... Утром на голодный желудок отправились к святой лавре. Мне не верилось, что это происходит наяву. Я, русский, родился в Китае, вырос в Австралии и скитался по белому свету, а теперь мне предстоит прикоснуться к святыням древней Руси! Это словно сон...
Подъехали к Киево-Печерской лавре и только вышли из автомобиля, как я увидел образа святителей со строгими ликами, как бы проверяющими тех, кто приходит на святую землю. От такого ощущения я даже вздрогнул. Перекрестились и, поклонившись до земли, переступили порог святой лавры. Открылась перед нами вся обитель. Даже туристические группы по сравнению с увиденной благодатью казались ничтожеством. Сразу зашли в первоначально основанный храм, где перед образами молились несколько монахов. Не берусь описывать свое внутреннее ощущение - знаю, что не получится. Ввиду того что двери в пещеры были закрыты, а у меня не хватало терпения ждать, добрые молодые монахи любезно вне очереди повели нас в глубинные пещеры. Может быть, у нас лица были настолько взволнованные, или монахи ощутили тяжесть наших грехов, по сей день причина только Богу известна... Боже мой! Что происходило с моей душой, когда я находился около мощей святого Антония, Нестора, русских святителей... Текли слезы, но не те слезы, патриотические, которые я лью, путешествуя по матушке России, а какие-то особые, светлые, необъяснимые... По времени мы пробыли в пещерах недолго, но нам показалось, что перед нами прошла вся наша духовная и державная история. От всей души поблагодарили смиренных монахов и пошли к могиле Петра Аркадиевича Столыпина, поклониться умнейшему русскому человеку. Весь день мы провели в мире, где нет материального, суеты, показухи, обмана, зла, спешки... И тут у меня зародилась мысль: не бросить ли мне все и не остаться ли здесь навсегда?
Вернулись домой и никуда больше не пошли, даже телевизор не включали, чтобы узнать, как перестройка прогрессирует. На следующий день еще полюбовался красивым городом Киевом и уехал в Москву. В Москве снялся в документальном фильме, дал несколько интервью на радио и для журналов. Затем улетел в Сибирь, город Новосибирск, раньше Николаевск, дать благотворительный концерт, средства от которого пойдут на восстановление храма Христа Спасителя в Москве. В Большом театре оперы и балета  Новосибирска я уже был два раза, столько уже у меня там близких людей, что летел туда как домой.! Встретили меня, как родного, Наташа, Вася и Настенька. Наталья Викторовна была организатором моего концерта. Опять угощения, встречи и новые знакомства. В тот же вечер начал работать с молодой пианисткой Жанной над программой концерта. Вначале она совсем растерялась, потому что мое пение ей показалось непривычным. Она пояснила, что здесь наши оперные певцы так не поют. Они очень капризные и много кричат, а не поют. «Да и, - продолжает она, - в таком театре, где не поймешь, куда уходит звук со сцены, не кричать нельзя - никто не услышит». Слушая ее, я подумал: «Вот здорово успокоила меня девушка... с театром!». Но, с другой стороны, я ей был благодарен за то, что заранее узнал, где мне предстоит петь, чтобы технически и артистически себя подготовить. Мои друзья во главе с Наташей хлопотали об установлении православной часовни на главной улице города, точнее в самом центре Новосибирска. И я дивился, сколько духа у этой на вид хрупкой балерины, русской женщины: семья, школа, общественные дела, а еще и о душах людей беспокоится. Василий Владимирович тоже талантливый человек – художник. Такие великолепные картины русских подвижников нарисованы его руками и душой! А главное, расписывает храм в новооснованном женском монастыре на берегу реки Оби.
И здесь меня не обошли господа журналисты, пришлось всем давать интервью и сняться в фильме для областного телевидения. Но ничего не поделаешь, для них это хлеб, а для меня долг перед Отечеством рассказать правду о событиях на планете. Концерт прошел  с большим успехом, смогли собрать хорошую сумму денег и отправить в фонд восстановления русского храма. После Новосибирска я был приглашен на праздник духовности и культуры в город Челябинск. Опять возможность прикоснуться к матушкиной родине!
Встретила меня сестра Анастасия и увезла к себе на окраину города, где еще есть чем дышать. В этой части Урала, как должно уже быть всем известно, произошло много радиоактивных взрывов, природа и многие жители этого края получили облучение. Больше всего пострадали безвинные дети. И странно то, что об этом преступлении весь мир молчит, вроде того, что пускай русские погибают тайно... Вот вам гуманный, цивилизованный, демократический порядок мира! Я был так расстроен, когда увидел у сына сестры Алексея отсутствие волос на голове: ни бровей, ни ресниц...
Фестиваль открылся в городе, а затем все участники, гости, артисты были приглашены продолжить праздник на природе около озера. Главная причина - в городе нечем дышать. У меня тоже, как только прибыл в Челябинск, начали слезиться глаза и появился кашель. Природа уральская - это сказка! Как и красавицы уралочки! Разместили нас в общежитии с общей столовой и другими заведениями. Все развлечения проходили под открытым небом на берегу озера. В то время еще рубль еще что-то стоил, и многие могли приехать с разных концов России. Приехали писатели, поэты, певцы, музыканты, ансамбли, хоры... А меня сразу расположил к себе гармонист, певец, композитор и поэт Михаил Велесов из города Перми. В его лице, глазах столько добра, жизни и благородства, а ведь этот человек всю жизнь прожил в деревне, не заканчивал никаких консерваторий и литературных институтов, Бог его наградил талантом и умом. Сколько в его песнях мудрости о нашем русском быте, сколько пророческих призывов, сколько теплоты в его голосе и игре на гармони. Я только и ждал, когда он опять будет выступать. Вечером у костра выступали поэты, и какие поэты! Особенно запал мне в душу Геннадий Суздалев. Но меня, как певца и мужчину, покорили, без сомнения, девчата из Волгограда. Поют все натурально, так, как бабушки пели на Руси. Они не только пели душевно, но и лихо танцевали. Приехали и уральские казаки, а так как я по бабушке уральский казак, то мне вручили грамоту. Казаки себя проявили тоже достойно. Пели и плясали по-настоящему, по-казачьи, не по ряженому. Плавали на лодочках, но далеко заплывать боялись, так как местное озеро, бывает, и бушует и может проглотить вместе с лодкой. Тут я впервые встретился с язычниками. Не знал, что они есть в России. Причем они очень воинственны по отношению к православию. Позволяли себе даже богохульства, и казакам приходилось их усмирять. Мне показалось, они вообще ни во что не верят, а просто исполняют роли, чтобы на Руси не было единого спасительного духа, чтобы продолжилось вымирание и исчезновение людей на шестой части земли, чтобы иностранцы могли ее захватить и продлить свое благосуществование. Так несколько дней я провел на природе среди приятных русских и братских людей. 
Приближалась пора исторического события - Первого всероссийского фестиваля русской культуры "Душа России" в городе Омске. Наступило событие, которого ждала вся Россия. Одни ждали его из любопытства - удастся ли оно, не получится ли что-нибудь псевдо, мниморусское, или вообще начнут и остановят... Другая часть верила, надеялась, молила Бога, чтобы Он помог, не сомневалась в том, что оно свершится. Съехались таланты и умы со всей матушки России. Только приезжих участников было около шестисот. Администрация области и города постарались на славу. Семидневная программа была подготовлена профессионально. Праздничная программа была намечена по всем городам и деревням области, но, конечно, самая насыщенная - в Омске. Все театры, залы, библиотеки, музеи, концертные площадки были охвачены программой фестиваля. Естественно, съехались и представители российской прессы и эфировещания. Я прибыл заранее, чтобы просмотреть программу, нет ли где неграмотности, несоответствия духу праздника, тем более, что весь мир знал об этом событии, и я, как главный организатор  торжества, в ответе перед своим народом, Россией и историей. То есть моя репутация на белом свете ставилась под удар.
Как только я прибыл в город Омск, городская администрация выделила мне автомобиль, черную «Волгу», как артистическому директору и инициатору фестиваля. Это было необходимо, ведь нужно было каждый день наблюдать, выступать в разных частях города и области. Утром в день открытия отслужили молебен святителю Сергию Радонежскому, а после обеда провели пресс-конференцию. И, глядя на лица людей на улицах, я замечал радость, возбуждение, чувствовался праздник в городе. Приехали знаменитости: Борис Штоколов, Леонид Сметанников, Людмила Зыкина, Татьяна Петрова и неизвестные таланты, которые после праздника станут знаменитыми: Алексей Мелехов, Надежда Бурдыкова... И самым незаменимым подарком лично для меня был приезд Кубанского казачьего хора под руководством Виктора Гавриловича Захарченко. Они только что вернулись с гастролей из Австралии и, когда узнали о таком событии, сели на поезд и прибыли во время открытия. У меня не было свободной минутки. К сожалению, многие гости из других стран не смогли прибыть из-за формальностей с оформлением виз, прописок... Сложности с документами всех оттолкнули. Вечером прошло официальное открытие в большом концертном зале города Омска, где присутствовало телевидение и радио для прямого эфирного вещания. Прибыло и много других российских журналистов, корреспондентов с телевидения и радио. Словом, напряжение дошло до предела. А так как фестиваль мы объявили еще и благотворительным, в пользу детей России, то мне до открытия нужно было выступить с детьми на телевидении, а после бежать за кулисы и выходить на сцену открывать фестиваль. Десять минут побыл с детьми, прибежал за кулисы, а режиссер мне говорит: «С вами выходит Людмила Зыкина». Это меня немножко удивило, ведь я сам еще неплохо хожу на ногах, почему Зыкина должна меня сопровождать?.. Но тогда для меня не играло роли -  с Зыкиной так с Зыкиной. Выходим. Перед нами переполненный зал, больше двух тысяч зрителей. На нас направлены все камеры и прожектора. Я уступил уважаемой певице выступить первой. Она подошла к микрофону и говорит: "Я счастлива, что принимаю участие в фестивале российской культуры..." Мне это показалось странным, ведь всюду, на афишах и в приглашениях, указано - русской культуры, а тут почему-то российской. «Может, ошиблась», - подумал я. Следующее слово за мной, и я сказал: «Для меня сегодня историческое событие, впервые я - русский человек, который родился на чужбине, вместе с родным народом провожу знаменательное событие, а именно Первый всероссийский фестиваль русской культуры "Душа России". Именно русской, потому что народы мира другой культуры на шестой части земли не знают. Я лично знаю и постоянно ощущаю, как великая русская культура влияла, влияет и будет всегда влиять на развитие всего человечества». Призвал всех достойно провести праздник. Затем официально объявил фестиваль открытым. К моему удивлению, зал взорвался. Потом началась программа, сначала духовная, затем классика и народное творчество. Выступили знаменитый Омский ансамбль, Кубанский хор, Татьяна Петрова, Борис Штоколов, Александр Шахматов (т.е. я), Надя Бурдыкова с волгоградскими девчатами. А когда Алексей Мелехов спел свою песню «Никто кроме нас Россию не спасет...», весь зал встал, и ему пришлось повторить её на бис. Я ничего подобного в жизни не видел. Чтобы народ так, а многие со слезами, принимал русского казака, гениального самородка. После него Кубанский хор спел русскую патриотическую песню о Бородинской битве, тут вообще все встало на дыбы! И после этого народ не хотел больше ничего слушать. К сожалению, великая певица Людмила Зыкина изъявила желание завершать концерт. Это было ошибкой. Жалко стало певицу, но ничего нельзя было поделать, даже директору фестиваля. Вечер открытия фестиваля, без сомнения, у всех остался памяти на всю жизнь. Главное заключалось еще и в том, что вся область могла участвовать в открытии праздника посредством прямого эфира, теле и радиотрансляции. Назавтра все участники на улицах города принимали благодарность от народа, люди плакали и говорили: «Спасибо, что вы нас не забыли».
На следующий день всюду начались независимые  выступления и представления и, к сожалению, я физически не успевал все посмотреть. На третий день казачество Омской области проводило свою программу, куда съехались казаки со всей России. Также сначала отслужили молебен в казачьем соборе, затем устроили парад-шествие по сокровенным местам и везде брали землю для того, чтобы положить на то место, где будет восстанавливаться храм. Картина была невероятная, некоторые не понимали, что происходит, останавливались на улицах, смотрели и глазам не верили: тысячи казаков в форме смело идут по улицам города... Одна старушка спросила казака: «Что происходит, сынок?» А он возьми да скажи: «Мы взяли власть в свои руки». Бедная бабушка перекрестилась и говорит: «Слава Тебе, Боже!» На четвертый день – тревога. Я уехал давать концерт в другой город и вернулся поздно вечером. Подвезла меня «Волга» к гостинице, а она вся охвачена баррикадой. Стоит милиционер и никого не пропускает. «Что же это такое?» - подумал я. Вылезаю из автомобиля, милиционер просит: «Предъявите документы». Отвечаю: «Я - Александр Шахматов». Он говорит: «Идите скорее». Почему скорее? 3ахожу в гостиницу, подбегает ко мне напуганная женщина и говорит: «Александр Васильевич, не ходите без охраны». Я спрашиваю: «В чем дело?» 0на объясняет: «Приходили два парня и просили ключ от вашей комнаты, представились вашими родственниками». Мне это казалось комедией. Я говорю: «У меня нет никаких родственников в Омске». Самое неприятное, что всех гостей и участников фестиваля при входе в гостиницу долго проверяли, а это совсем не в духе праздника... Перед моей комнатой поставили караул на двадцать четыре часа. Так попаниковали администраторы гостиницы несколько дней и сняли блокаду. Покусители же на мою жизнь больше не появлялись. Святой Сергий Радонежский не допускал.
Еще несколько дней отмечали город Омск, область, Россия свой новорожденный праздник «Душа России». Русский народ убедился, что его духовность, культура, наука -  действительно душа России, и не только ее, но и душа Вселенной! Торжественность праздника была настолько велика, что губернатор Полежаев на закрытии фестиваля объявил, что фестиваль станет традиционным, будет отмечаться каждый второй год. Я поблагодарил всех участников на прощальном вечере, в ответ услышал очень сердечные отзывы. Гости говорили: «Сколько мы принимали участия в разных фестивалях по России, но такого еще никогда не видели. Здесь торжествовали именно вера, надежда и любовь. Еще не успели сойти с поездов и самолетов, как нас встречали с улыбкой, лаской и вниманием, старались как можно быстрее устроить в гостинице, чтобы мы отдыхали и чувствовали, что мы на празднике, а не в командировке... А какое было отношение всю неделю! Все общались искренне, не было ощущения, что кто-то из нас стукач». Создалась семья, и вот наступило прощание, все плачут, как дети, и клянутся, что семена, которые они увезут с собой, взойдут в родных местах по всей нашей матушке России. Итак, упала духовно-культурная комета в море Руси, и пошли круги волн по великому нашему Отечеству. Произошла своего рода духовная революция на русской земле. Откровенно говоря, я этого не ожидал. Но это говорит о том, сколько и как еще нужно трудиться в будущем, чтобы вся Россия имела дух этого исторического праздника.
После праздника я вместе с русской соловушкой Надей Бурдыковой улетел в Москву, где был объявлен благотворительный концерт «Детям России» в прекрасном Колонном зале (бывшем  Дворянском собрании). Когда я прибыл в столицу, то отметил, что центральная пресса почему-то решила о торжественном завершении сибирского праздника умолчать. На концерт в Москве собрались все мои друзья и знакомые москвичи. Несмотря на то что я был очень уставшим после такого события, бессонных ночей, но, увидев милые, добрые русские лица со сцены, запел, как никогда. Вот что значит духовная связь людей. Все можно преодолеть, разрешить, восстановить!.. Опять закончилась виза - время русского бесправника, финансы уже «пропели последние романсы» - нужно выезжать из родного Отечества на чужбину, чтобы заработать денег и опять вернуться домой.
Оставалось несколько дней до отъезда. Поехал с друзьями в древнюю Русь - великий Ростов, Ярославль и Углич. Решили выехать чуть свет, чтобы за день везде успеть. На дворе стояла поздняя осень, уже лежал снег, на дороге гололед, водителю Николаю приходилось напрягаться. Уже издалека заметили кресты, купола и белые стены монастыря Ростова Великого. Подъехали к монастырю, я читаю, что это государственный музей-заповедник. Видеть это после такого духовного праздника в Сибири было тяжело. И как это возможно на святой намоленной земле: рядом проживает патриарх, а русские святыни находятся в плену у дьявольщины? Главное, вблизи стоят большие полуразрушенные здания, где можно выставить все музейные вещи. Для меня это был таким ударом, что я хотел вернуться в Москву и скорее улететь, куда глаза гладят. Но, с другой стороны, я показал бы только свою слабость. Прошли по монастырской земле, внешне все осмотрели, походили по улицам города, сели в автомобиль и поехали вперед, только вперед. Нам, русским, некуда отступать и не за чем.
Город Ярославль - это чудная картинка! Все в русском духе - широкое, величавое. Грандиозные здания, все в традиционных русских цветах: золотых, белых... У набережной столичный вид, не напрасно идут разговоры, чтобы град Ярославль стал столицей России. А то Москва настолько засорена политикой, экономикой, беженцами, спекулянтами, мафиозными структурами, да и приемы прослушивания телефонов не утратили силу... Потребуется много десятилетий, чтобы златоглавую столицу привести в православный, русский и державный вид. В Ярославле несколько монастырей, много храмов, но живущих человеческими душами и телесным присутствием лишь несколько. Атеистическое влияние все еще не допускает верующих к святыням Руси. Но для меня прикоснуться к земле, где стоят хоть и полуразрушенные храмы было великим событием. Поехали в соседний город Углич. Это совсем рядом. Направились сразу к Преображенскому собору, где открылась перед нами вся история Бориса Годунова, младенца Димитрия, боярской смуты... И, находясь перед храмом, около воды, где был убит царевич, у меня сами по себе полились слова: «Достиг я высшей власти, но счастья нет в моей измученной душе...» Вокруг снег. Волга покрыта льдом. Люди спешат домой, чтобы согреться, а я пою! Картина неописуемая. Мои ребята меня еще не слышали, стоят с выпученными глазами и не верят им, какого же чудака они возят по древней Руси? Но это произошло машинально, я и сам не ожидал. Видимо, бывают неконтролируемые моменты. К сожалению, собор был открыт для людей только как музей. Словом, грехи и попущения дают о себе знать...
Время шло к вечеру, пора было возвращаться в Москву. И почему-то нам захотелось поехать не по главной дороге, а по сельской. Просто поехали и поехали. Отъехали от Углича, начался лес и сельские дороги. Ох, дороги! Видимо, как весной и летом грузовики ездили по грязи, пробили колеи, так все и замерзло. А наш автомобиль маленький и, чтобы продвигаться вперед, нужно быть акробатом-водителем – управлять так, что бы колеса катились по колеям, сделанным грузовиками. Чуть в сторону - съехал в яму и повис на валу. Возвращаться? Уже много проехали, и начинало темнеть. А советские сельские дороги не только не мощеные, но и не освещенные. Как хочешь, так и иди по пятилеткам... На дворе же ноябрьские морозы. Сначала нам это казалось забавным, потом все четверо затихли и стали внимательно смотреть на дорогу, чтобы не перевернуться. И как мы ни старались усмотреть опасность, но не убереглись – автомобиль перевернулся вместе с нами и очутился в канаве. Хорошо, что все ребята были здоровые, поднатужились и поставили автомобиль обратно на дорогу! 
Водитель устал, и я решил его заменить. Ничего труднее в своей жизни я не делал. Напряжены все мускулы, глаза, уставший ум... Ехал еле-еле, десять-пятнадцать километров в час, и выехал к какой-то деревне. Смотрим, идут люди и от них пар. Поравнялись, стали спрашивать, куда это мы заехали и как отсюда добраться до Москвы. Простые добрые люди стали нам подробно объяснять: "Езжайте туда, потом вправо, а там влево, а затем прямо". Спрашиваю ребят, всё ли они все поняли.  «Да, все». Поблагодарив крестьян, поехали увереннее. Опять движемся в темноте по дороге в никуда. Что делать? Холодно, кончается бензин... Если остановимся, то утром найдут нас окоченевшими. Вернулись немного назад и поехали наугад. Едем, едем... точнее ползем, ползем - нет просвета и надежды. Каждый про себя уже прочитал не одну молитву. Прошло минут десять и вдруг перед нами над лесом… золотистый крест. «Что за чудо!» - воскликнули все враз. И только выехали из леса, как открылся во всей своей красе Свято-Троицкий монастырь Сергиева Посада. Тут у нас уже не осталось сомнений, что мы спасены. Проезжая мимо святого места, остановились, поклонились до земли и, перекрестясь, уверенно поехали в Москву.
На несколько месяцев улетел в Европу, а затем в Канаду и США. Было приятно узнать, что весь человеческий мир слышал о сибирском духовном русском событии - Первом Всероссийском празднике русской культуры "Душа России". С каким торжеством он прошел! И как поднял национальное самосознание соотечественников! Особенно русские в рассеянии радовались этому историческому явлению. Но когда я прибыл из Монреаля в Лос-Анджелес, то американские таможенники остановили меня и пригласили в комнату на разговор. Сначала я подумал, что это просто какая-то ошибка. Завели к главному начальнику и представили: это господин Шахматов. «Здравствуйте». – «Здравствуйте, - говорит он. - Мы вас не можем впустить». Я спрашиваю: «Почему? Ведь я имею Green card (то есть право на жительство и работу в США)». Он отвечает: «Вы долгое время отсутствовали в стране и много времени проводите в России». Я говорю: «У меня много причин для этого», - и хотел перечислить, но он прервал меня: «Не надо. Мы у вас забираем Green card», а сам смотрит, как я буду реагировать. Я сказал: «Забирайте» и протягиваю ему права. Он, не ожидая такого поворота, растерялся и начал заикаясь говорить: «Если Вы желаете, то можно это все обсудить и исправить, потому что США таланты покупает, а не отталкивает...». Но мне было уже все равно. С женой мы разошлись, как в море корабли, и я был готов распрощаться с «прогрессивной» и агрессивной страной. Говорю: «Дайте мне закончить все личные дела, и я обещаю вам, что больше никогда не вернусь в США». Он выписал мне документ, разрешающий несколько недель оставаться в Лос-Анджелесе, и забрал паспорт. Я возмутился: «Как так? Ведь это принадлежит австралийскому государству, и мне он нужен для передвижения по Калифорнии». Тогда он вернул мне паспорт и сказал, если я хочу получить обратно Green card, нужно прийти через несколько дней по такому-то адресу. Я взял паспорт, как можно скорее сделал все намеченные мной дела, сел на самолет и улетел в Австралию. С тех пор больше не был в очень «демократической, свободной, гуманной, цивилизованной» стране - США.
Провел в Австралии полгода, получил приглашение и российскую визу и вернулся в Россию. Вернулся в град Москву и познакомился с русским писателем и председателем Объединения союза писателей России Валерием Николаевичем Ганичевым. В это время писатели собирались на свой съезд в городе Орле, в русской глубинке, писательских краях. Валерий Николаевич пригласил и меня, так как уже подробно узнал о том, что мы провели такое чудо в Сибири, в Омске и области. Вечером на следующий день я был готов в отъезду и прибыл на вокзал. Писателей ехало много, так что заняли чуть ли не все вагоны. Меня поместили в двухместное купе. Расположился, сижу. Входит небольшого роста коренастый человек и устраивается напротив. У него открытое русское лицо, глаза сияют, перебросились несколькими словами и сидим, иногда поглядывая друг на друга. Поезд тронулся, и мы покатили в русский город Орел. Через некоторое время к нам зашли еще два господина преклонных лет, оба седые, благородной наружности. Мой спутник достал продукты и стал накрывать столик. Вижу черный хлеб, соленое сало, огурцы... и пузырек с водкой. Стали все угощаться, и я тоже. Выпиваем, закусываем и друг на друга смотрим. Они не знали, кто я, а я не знал, кто они. Потом я говорю: «Я из Австралии, Александр Шахматов». – «Так значит наш русский?» Я отвечаю: «На все сто процентов!» Когда же они стали называть свои имена: Михаил Алексеев, Сергей Михалков, Василий Захарченко, то тут хоть провались, ведь все они замечательные писатели земли русской, хотя и политизированные во многих своих произведениях. Я никогда их раньше не видел и принял за рядовых писателей. Но это создало особую атмосферу, и мы стали общаться теплее. Оказалось, что в поезде ехали Валентин Распутин, Василий Белов, Владимир Крупин, Леонид Бородин.
Рано утром поезд подкатил к вокзалу города Орла, и все вышли из вагонов. Получилась целая армия писателей! Всех посадили в автобусы и повезли в гостиницу. Проезжая по улицам русского города, мне казалось, что вот сейчас я увижу идущего поэта Тютчева, Бунина, Тургенева, сидящего на лавочке в саду,  Аксакова, Платонова... Я не замечал людей, торопящихся куда-то, шум автомобилей, автобусов... Разместили всех в главной гостинице города и объявили, что скоро начнется сбор. Для меня было очень интересно узнать, о чем думают русские писатели, которые родились и жили в советский период России, так что я с нетерпением ждал, когда начнут заседать почитаемые писатели. И вот зал заполнился, на сцену вышли члены правления Союза во главе с Валерием Ганичевым и открыли съезд писателей России. Вступительное слово сказал председатель, а затем стали выступать все, кто подал соответствующую заявку.
С большим интересом выслушал выступление Валентина Григорьевича Распутина, он всегда говорит умно и на чистом русском языке. Душевным было выступление поэтессы Татьяны Смертиной. Были выступления и политизированные, неуместные, но они меня не интересовали, в них я не вникал. Несколько часов проходило собрание и завершилось выступлением главы Орловской области, писателя Егора Строева, который после краткой речи пригласил всех на ужин в ресторан. Несмотря на то что в докладах много было сказано полезного и существенного, я сразу остро ощутил отсутствие духовности. Во-первых, не был отслужен молебен, к чему я уже привык на духовных мероприятиях, во-вторых, не было сказано ни одного слова о Боге, православной вере. Это меня насторожило и, когда появится возможность, я должен обязательно что-то сделать. Так как меня пригласили очень любезно, я решил вечером устроить концерт с  краткой программой и позвать всех писателей. Обратился к организаторам и предложил им свою идею. Они ответили: «Без проблем!» Я подумал: «Хорошо, что Танюша Петрова тоже приехала, в крайнем случай выручит».
В восемь часов вечера писатели уже были в зале и ждали, когда появится певец из страны кенгуру. С Татьяной Юрьевной приехал ее концертмейстер, который ноты читает с листа, как орешки щелкает. Я спел несколько романсов, расположил к себе писателей, потом решил сказать несколько слов. Говорю: «Вам трудно представить, какое значение имеет для меня находиться на земле, где родились, жили, творили величайшие русские писатели, не только потому, что я родился на чужбине, но из-за того, что я русский певец и человек. Я с трепетом слушал ваши выступления, и большинство из них трогали душу, но были и выступления, оставившие боль. Непонятно, почему некоторые ораторы говорили о России, как о бедной, мертвой, несуществующей... вроде того, что России больше нет… Так зачем мы собираемся и говорим о русской литературе, культуре? Но ведь Россия-матушка не только жива, но и велика! Русские умы и таланты повлияли на развитие всего человечества. Пушкин, Достоевский, Рахманинов, Шаляпин, Сикорский и тысячи других великих русичей стали достоянием не только России, но и всего мира. Нет места на земле, где бы не было проявления русскости не поверхностной, а глубинной, человечной. Так что Россия наша - это вечность! Болеет не Отечество, а мы с вами. Чересчур халатно относимся ко всему родному и великому, духовно пали так, что заезжают шарлатаны и учат нас, как верить в Бога и как жить на родной земле. И все это из-за того, что мы отвернулись от Творца – Бога, от своих корней и истории. Возьмите литературу, культуру любого народа – итальянскую, французскую, греческую - все они основаны на родном языке и религии. Почему же мы решили, что наши великие культура и литература основаны на советском языке и атеизме? Без русского языка и православной нашей веры мы не поймем Пушкина, Достоевского, Тютчева, Тургенева... Да и человек без веры в Бога, в себя, в Отчизну - трус, а трус обречен на политическое, экономическое, партийное рабство». Остановился, чтобы узнать, какой будет реакция. К моему удивлению, большинство писателей ответило теплыми аплодисментами. Спел еще несколько русских песен и романсов и закончил свое выступление перед писателями России. Мое выступление в какой-то степени сняло напряжение. Что ни говорите, многие писатели смотрели на меня с недоверием. После я начал с ними общаться, а позднее со многими подружился.
В два дня писатели провели всю намеченную программу съезда. Посадили нас опять в автобусы и повезли в усадьбу Тургенева. На дворе уже было начало осени, но все еще зеленело, а листья на деревьях окрашивались в золотой цвет - красота волшебная! С нами ехали несколько жен писателей, и голосистых, они услаждали наш слух русским пением. И вот подъезжаем к земле, где родился, жил и творил великий русский писатель, который, как никто другой, украсил русский язык своей благородной простотой. Первое, что я заметил, - как бережно было все убрано вокруг и на территории усадьбы. Особенно это выделялось на фоне всего разрушительного и перестроечного... На территории усадьбы много деревьев, аллеи, пруд, дом, где жил Тургенев с семьей, домики для прислуги... При входе в дом-музей нас попросили одеть на обувь специальные потничные бахилы для предохранения пола и от грязи. Десятки комнат были наполнены вещами, к которым прикасался русский гений умом, руками... После музея сделали общий снимок, и мне захотелось побыть наедине с природой, поэтому я удалился в рощу. Мне просто хотелось ни о чем не думать, дышать воздухом и любоваться божественной красотой. Пошел дождь, а мне было хорошо, я не боялся, что простыну, заболею... настолько меня захватил тургеневский дух! К сожалению, пришла пора ехать дальше. Остановились по дороге где-то еще, там нас встретили хлебом-солью, и журналисты с телевидения взяли интервью у известных писателей, не забыли и про певца.
Теперь направляемся еще к одному великому русскому классику - писателю Льву Толстому в Ясную Поляну. Подъехали к знаменитому месту, и тут я увидел Ясную Поляну, о которой только читал в книгах. Здесь также все было по-хозяйски убрано. Я сразу увидел тот самый прославленный дуб, который уже устал от старости и низко наклонил ветки... Центр поляны, на которой стоят стройные деревья, разделяют тропинки, уходящие во все стороны белого света. Одна тропинка ведет к пруду, где стоит скамейка, на которой Лев Николаевич сидел, мечтал, творил... Все было идеально убрано, но чего не хватало - так это православного храма. Хоть Лев Николаевич на старости лет духовно был болен, но он с детских лет-то был православным, и на территории усадьбы стоял православный храм. Но, видимо, советский режим рассудил по-своему, и храм на родине великого писателя был снесен. Милые сударыни показали нам дом-музей, я написал свой восторженный отзыв в книге для гостей, и - опять в автобус и в ресторан на поздний обед.
По дороге в ресторан нам показали начальные школы. Меня обуял ужас, когда я узнал, что их содержат сектанты и их духовным учителем является Николай Рерих, который жил в Индии и исповедовал чуждую религию. И это все около Ясной Поляны, в сердцевине русского литературного богатства! Валентин Григорьевич Распутин сидел рядом со мной, он тоже был возмущен этим открытием. За столом я ему сказал, что писателям нужно сделать все возможное, чтобы на территории Ясной Поляны и около нее был православный храм с русским священником, а то через несколько лет русское достояние превратится в сектантское чужеземное царство. Опять разместились в автобусах и стали возвращаться в Москву. В автобусе в разговоре с Валентином Григорьевичем Распутиным я попросил его, чтобы он от моего имени обратился к губернатору  Иркутской области с предложением провести праздник русской духовности и культуры в городе Иркутске и области. На что Валентин Григорьевич охотно согласился, тем более что слухи о празднике в Омской области еще витали над русской землей.
За эти дни я смог познакомиться почти со всеми русскими писателями нашего Отечества и с некоторыми даже подружился. Они подарили мне свои произведения, так что у меня образовалась целая библиотека. В столице дворянское объединение пригласило меня на свое собрание, проходившее под Москвой, в Голицино. Сначала я отказался, но позвонила замечательная поэтесса Нина Карташова и уговорила меня поехать. Она мне сказала, что приезжают дворяне из всех стран. Прибыли мы на собрание и сразу в зал, где уже началось заседание. Сели на последний ряд, чтобы не нарушать программу и рассмотреть, кто присутствует на собрании. Один за другим выступали докладчики. Слушал я их и не понимал. Все они много и эмоционально говорили, но когда речь завершалась, возникал вопрос: о чем же шла речь? Каждый второй оратор почему-то картавил. Я спросил у Нины Васильевны: так специально учат в школах? Милая поэтесса понимающе улыбнулась. Во второй половине программы попросили меня промолвить что-нибудь на тему дня. Но так как я не ожидал такой чести, то говорил о том, что было у меня в голове на тот момент. Первое, это то, что почему-то все, кто выступал, говорили много, но чего-то не договаривали, не прозвучали ответы на вопросы: почему свершилась революция? Кто ее делал, и кому она была нужна? Нет ответа и на вопрос: что нам сделать, чтобы исправить допущенную трагедию? А главное, ничего не сказано о русской православной духовности, культуре и науке. Как же без них мы хотим очистить и восстановить родной быт и государственность? Конечно, не всем понравилось мое выступление. Тогда, чтобы сгладить ситуацию, я решил спеть.
После окончания дворянского собрания почетных гостей организаторы встречи пригласили на банкет. Здесь я впервые встретился с русским писателем Владимиром Алексеевичем Солоухиным. По его словам, он  приехал познакомиться со мной, что мне показалась странным. Великий писатель, несмотря на болезнь, специально приехал встретиться с Шахматовым... На банкете также было много выступлений, речей... Но самым потрясающим было выступление Владимира Солоухина, когда он прочитал своё стихотворение «Друзья» - «Россия еще не погибла, пока мы живы, друзья!» После такого выступления, никто больше не хотел ораторствовать, и вскоре мы с Владимиром Алексеевичем уехали из Голицына. Это была наша первая и последняя встреча.
Пришло время ехать на 200-летие города Екатеринодара (ныне Краснодара) на Кубань. Туда уже начали съезжаться казачество, гости со всей Руси и из зарубежных стран. Встретил меня дорогой Виктор Гаврилович Захарченко, бессменный художественный руководитель и дирижер Кубанского казачьего хора, и, как гостя города, устроил в главной гостинице столицы кубанского казачества. Как только я вошел в гостиницу, увидел всюду казаков в полном обмундировании.
Юбилейный день начался молебном, затем - парад Кубанского войска по главной площади и улицам города. Весь Екатеринодар, вся Кубань торжествовали! Когда духовой оркестр начал играть военные марши и по улицам строем пошли тысячи казаков, у всех наблюдавших потекли слезы. Здесь не было сомнений, что эти казаки настоящие. Вся площадь заполнилась казаками, и дружным громким «любо» стали встречать войскового атамана Громова. Была такая картина, которую мы видели только в фильмах. Вечером Виктор Гаврилович устраивал торжественный концерт. А все, за что берется этот русский подвижник, проходит на высоком духовном и культурном уровне.
Самый большой зал был заполнен до отказа. Началась официальная часть, где со словом выступили губернатор края Николай Егоров, верховный атаман Кубанского войска Владимир Громов, городское начальство и почетные гости. Все говорили правильные праздничные слова. Появился на сцене гость из Германии и восторженно произнес речь через переводчика: "Для меня большая честь присутствовать на юбилее города и знать, что основательницей города была моя землячка Екатерина II, - и добавил. - Особенно приятно, что город носит имя в честь императрицы!» Зал зааплодировал, и больше всех министр культуры России. Но мне и многим другим показалось странным слышать от солидного на вид немца допущенную неграмотность. Ведь город назван не в честь Екатерины II, а в честь святой Екатерины, которая жила задолго до появления императрицы. Также мне показалось, что министр культуры и большинство чиновников  этого даже не знали - советское воспитание, ничего не поделаешь. Меня Виктор Гаврилович тоже вызвал на сцену, но говорить не хотелось, да и всё уже сказал, когда был на кубанской земле в прошлый раз. Поэтому я запел балладу, слова которой отражают нашу настоящую жизнь: "Жило двенадцать разбойников...»
Творческая часть программы началась выступлением знаменитого Кубанского казачьего хора, гимном Кубанского войска: "Ты Кубань, ты наша родина!" Весь зал встал. Затем полились раздольные казачьи песни и закружила лихая пляска. Казачий дух захватил всех присутствующих, и я убедился в том, что казачество должно стать одной из главных сил защиты Отечества от всех злых внешних нападений и внутренних недругов...
Город-именинник наполнился праздничным духом, а в Москве начался обстрел Белого дома, по телевидению стали показывать убитых людей на этот раз по-демократически... Все кровавое политизированное событие казалось странным спектаклем, ведь ни один главарь, депутат оппозиционного фронта, не был убит или ранен, а при любом бунте первым делом уничтожают зачинщиков-лидеров. Гибли обманутые, невинные, политически наивные люди, которых революционеры используют всегда и всюду. Как сказал, глядя на событие в Москве,  один казак - это второй акт перестроечной программы - и трудно с ним не согласиться. Поблагодарив Виктора Гавриловича Захарченко, губернатора и атамана, я поспешил на другой праздник казачьего духа в город Царицын (ныне Волгоград). Здесь я уже был не гостем, а инициатором и артистическим директором праздника "Казачий Покров".
Прибыл за неделю до начала, чтобы проверить все, что здесь приготовили мои доверенные лица. Главная часть работы выполнялась волгоградскими красавицами казачками, с которыми я познакомился на Урале, - Мариной, Ольгой, Ириной, Маргаритой, Надеждой и Светланой. Они не только красивы, но и умны. В этом я убедился, когда прибыл в город-герой. Трудятся девчата на славу! Каждый день стали подъезжать артисты и гости. Кубанский хор тоже обещал подъехать к открытию. И конечно, все ждали уже прославленного казака - гения Алексея Мелехова. Волгоградские казаки со своим атаманом Александром Бирюковым тоже готовились к празднику. Я узнал, что атаман после нашей встречи на Дону, вскоре окрестился и обвенчался с супругой в православном храме. И не понадобились ему никакие проповедники - сама душа захотела, а разум рано или поздно все равно покорится ей. Наступило и на Волге в граде Волгограде историческое событие - Первый всероссийский праздник "Казачий Покров". Губернатор и администрация тоже волновались, ведь немалая ответственность пала на плечи власти: как праздник пройдет, о том и узнает мир. А каким политикам нужна плохая слава? Открыли праздник молебном в великолепном соборе. Потом начался парад донских казаков и казачек. Я не верил своим глазам, как донское казачество изменилось, не стало открытого раздора, деления на своих и чужих. Сотни казаков в донской казачьей форме вышли на площадь, и все, как один, смотрят на своего атамана и ждут,  что он прикажет. 3а этот год он стал для всех батькой-атаманом. Конечно, мне было очень приятно. Все казаки выстроились перед атаманом и на поздравления их и гостей с праздником Покрова Пресвятой Богородицы ответили дружно « любо» и «ура!».
Затем священник окропил и благословил всех казаков и наш праздник. По команде атамана казаки встали в строй и пошли по центральной улице к берегу Волги, где состоялось официальное открытие праздника. По дороге остановились около памятника защитникам города во Второй мировой войне, отслужили походную панихиду, возложили цветы и поставили свечи. Двинулись дальше. Мне было интересно наблюдать за реакцией народа на все это душевное и духовное действие. Были и такие, которые отрицательно относились к этой необычной картине, главным образом люди нерусского происхождения.
Концертный зал вмещал несколько тысяч человек и, несмотря на рабочий день, был переполнен. Много было журналистов, снимало телевидение... Концертная программа началась гимном Донского казачьего войска, и впервые все в зале встали!
Выступление Кубанского хора, Алексея Мелехова, Михаила Велесова, ансамбля "Станица" поставило всех на ноги, зрители долго не отпускали артистов со сцены. Постоянно звучало «любо! Любо! Любо!» А мне стало так легко, спала тяжесть ответственности и волнений! Тут я и подумал, что не случайно я оказался на родной земле. Началась неделя торжественных выступлений и ликования людей. Атаман станицы Алексеевской пригласил меня к себе в баньку и подышать свежим воздухом. Атаман Иван не только по должности был атаманом, но и по виду - ростом в два метра, в плечах чуть ли не метр. Таких богатырей я давно не видал! Собрались все атаманы казачьего войска и поехали смыть городской пот. Баня была уже готова. Приехал еще один атаман с ближнего хутора, и тоже богатырь! Я спрашиваю: «Чем вы питаетесь, атаманы, что выросли в сажень?» Иван ответил:  «Казачьим духом и всем тем, что рождает наша родная донская земля». Зашли в баню, разделись в предбаннике и вошли в большую комнату, где стоял длинный стол, накрытый разнообразной закуской. Все это приготовили две казачки. Сели все оголенные вокруг стола и начался банный пир. Все было настолько вкусно, что я забыл о воздержании от жирной пищи. Ел соленое сало, суп, холодец... и запивал водкой. Закусили и париться! Зашел я в раскаленную баню и сразу присел на пол. Атаманы же наверх и начали поливать разогретые камни, чтобы добавить жару, для меня это было лишним. Уже через пять минут я выскочил из парилки как угорелый. Сел, прихожу в себя, а атаманов теперь не вытащить оттуда. Они парятся, парятся, а потом в холодный бассейн, затем опять париться...
Мне одному стало скучно, выпивать я не любитель, решил пойти обратно, будь что будет. Силой заставил себя забраться наверх, где все раскалено и сидят красные как раки атаманы. Вытерпел минут десять и прыгнул в холодный бассейн. Так стало приятно, и тут я понял, в чем секрет и прелесть бани!.. Все опять вернулись к столу, все это продолжалось и повторялось шесть часов. Как я спал в эту ночь - объяснять не нужно. Утром вернулся в город, где все театры, залы, площадки были заполнены артистами и народом. Так прошел еще один праздник на Руси. Зажглись души и сердца у соотечественников родным светом после долгих десятилетий интернациональной тьмы. Пробудилась в народе принадлежность к корням, истории, земле, Отчизне. Раскрылись глаза на ложь и предательство. Узнаваемыми стали враги-паразиты нашего народа. Становится яснее, что делать и как делать, чтобы не повторять грехи и ошибки, которые привели наш народ к бездне. И для этого не понадобились оружие, бои, кровь, смерть... Все можно одолеть здоровым духом! Почему начинаются конфликты, войны, революции? Потому что народ теряет свой национальный дух, честь и достоинство. Человека без духовного родного фундамента легко сагитировать, обмануть, напугать и превратить в быдло, раба. А русскому-то народу с богатейшей духовностью, культурой, традициями сам Бог не велел подчиняться бесовствующей силе. Не менее торжественно прошло закрытие праздника, и власти пообещали его сделать традиционным. Поблагодарив всех и сказав «до скорых встреч», понесся в поезде обратно в столицу Москву, где ожидали режиссеры и репортеры, чтобы начать съемки фильма...
В Москве познакомился с замечательным человеком и талантливым скульптором Вячеславом Михайловичем Клыковым. Слава не только творческий человек, но и великий патриот земли русской. Он возглавляет орган славянского единства, является ревнителем монархического быта. Без царя и самодержавия он не видит России. В этом и была главная причина, почему мы встретились. Нам не нужно было объяснять друг другу, кто мы и что мы. Перед нами сразу встал вопрос, что делать и когда. Он собирался со своей ратью на Белгородскую землю, где он уже сотворил своего рода чудо - воздвиг памятник всем, кто погиб, защищая Отечество, на Прохоровом поле, а сейчас будет проводить съезд монархистов-патриотов. Естественно, поехал и я. Сели вечером на поезд и покатили на древнюю русскую землю. Поезд довез за восемь часов, и рано утором нас тепло встретили белгородцы. Приехали большие группы монархистов из Питера, Москвы и других русских городов. Среди них были ученые, писатели, казаки, военные... Расселили всех в гостинице, накормили с дороги, и сразу же началось собрание монархистов России. Событие проходило в уютном зале, оформленном в монархическом духе. Были очень грамотные докладчики, причем очень молодые. Главной причиной созыва этого собрания было то, что в последние годы появилось много самозванцев - наследников дома Романовых, которых нагло навязывают усталому и растерянному нашему народу, как истинных наследников. И дошло до того, что уже разыграли сцену коронации царя, якобы сына Алексея-наследника. Конечно, никто серьезно не воспринял такую постановку, но это же насмешка и оскорбление русского народа! Ведь это видели молодое поколение и мир! Как же может русский человек хладнокровно смотреть на эту злую картину и ничего не делать в защиту достоинства русского народа, России! Съезд прошел очень успешно. Составили письма, обращения всем монархам разных стран: испанскому королю, британской королеве, японскому императору… с разъяснением и просьбой не верить появляющимся, как грибы после дождя, самозванцам. Закончился съезд молебном в белгородском соборе, а после все поехали на второе русское поле смерти и славы миллионов верных сынов и дочерей нашей Отчизны. На улице шел дождь, русское небо как бы плакало в то время, когда в соборе молились за упокой душ убиенных бойцов. Подъехали к великолепному историческому и героическому сооружению. На Прохоровке - поле, где всюду могилы, могилы, - вновь построен большой православный храм с домами и хозяйством, недалеко памятник павшим работы Вячеслава Клыкова – высокая стела с крестом, устремленным в небо. В это время, как по заказу, спустился густой туман и через него кое-как пробивались лучи солнца. Невозможно выразить, какая это была картина. Было радостно и грустно. Радостно, что потомки так заботятся о памяти предков, грустно, что столько русских молодых солдат погибло, ведь они были подростками, которые еще не видели жизни. А сколько погибло мирного населения, все было перемешано и перевернуто, не было места, где бы сохранилась нераненая жизнь человека, животных, природы... Мне лично было грустно еще и потому, что на могилах стоят не  кресты, а звездочки. Две великие русские битвы, на Куликовом и Прохоровом полях - на одном могилы с крестами, а на другом - со звездочками. Это еще одно доказательство того, насколько мы грешны и хладнокровны к своей земле и Отечеству. Позволяем себя делить, уничтожать...
После Вячеслав Михаилович поехал в деревню навестить свою матушку, а я на поезде уехал в Москву. Не успел отдохнуть, как позвонили из Союза писателей России и приказали быть готовым через несколько часов лететь с писателями в Якутию на Всероссийский съезд писателей. Быстро собрал все необходимые вещи и бегом к месту назначения. Через два часа мы уже поднялись в небо и летели куда-то очень далеко. Утром, вместе с солнцем, приземлились в городе Якутске. Еще с самолета я увидел великую реку Лену и на девяносто процентов дикий северный край России. Встретило нас местное начальство, и на автобусах повезли в санаторий. Я подумал, что нас, видимо, хотят сначала полечить, а потом в здравом уме приступим к съезду. Но меня успокоили, сказали, что это вместо гостиницы. И действительно, нам были предоставлены удобные комнаты и здоровая пища. Первое впечатление от города было просто ужасное - все разбросано, грязно на улицах, дома набекрень - бесхозяйственность уже вросла в почву. Но президент и администрация одеты шикарно и разъезжают на иностранных автомобилях... Съехались сюда почти все сибирские, забайкальские и приморские писатели. Как же я был рад увидеть своего друга Анатолия Буйлова из Красноярска. Встретились как родные. Анатолий сообщил, что у него в семье прибавление - жена родила доченьку. Назавтра гостеприимные якуты решили нам показать, как они живут. Посадили в автобусы, если можно их назвать автобусами, и повезли по пыльной дороге на фестиваль якутской культуры. Вот уже второй раз я попал в «пыльное положение», вся одежда в пыли и только глаза блестели, но было не так обидно, потому что я не один был таким, все остальные тоже получили свою дозу якутской пыли. Наконец-то, живыми, доехали до места фестиваля.
На поляне среди кустарников расположились люди в национальных одеждах, наряженные и украшенные животные, горят костры. Ходят несколько шаманов и что-то нашептывают. Увидев нас, даже олени подняли свои головы. Вроде того, что за странные существа появились и еще припудрились землей, чтобы их не узнали? Национальные костюмы были очень красочны! Началась программа и нас всех повели цепочкой под дугу из ветвей, как нам объяснили, идет процесс изгнания нечистого духа... Затем стали нас развлекать национальными музыкой и танцами. И очень задушевно. Вызывали поплясать и некоторых писателей. Толя Буйлов, как охотник-профессионал, сразу нашел общий язык с якутами и увлекся какой-то национальной игрой И так ловко, что всех обыгрывал. Затем стали угощать. Было все вкусно, но я не стал спрашивать, что это такое. Запивали кумысом. Как только усердное гостеприимство окончилось и можно было вздохнуть, я пошел побродить и пообщаться с народом. Окружили меня молодежь и пожилые люди и стали расспрашивать об Австралии, для них пятый материк – это что-то с другой планеты... Многие даже не верили, что я из Австралии и что есть такая страна. Потом вижу, молоденькие девчата окружили шамана и хихикают, ну подошел и я. Старый шаман серьезно гадает девчатам. Сначала он что-то говорил каждой по отдельности, потом одну посадил на колени и стал делал какие-то массажи, вдруг девица потеряла сознание. Шаман над ней водил руками и что-то приговаривал, но девица не возвращалась к жизни, тогда он видит, дело неладно, начал ее бить по щекам в надежде привести в чувство, и кое-как ему удалось помочь ей вздохнуть... Оказалось, шаман ей сильно надавил на артерию и кровь в голову перестала поступать. Одним словом, чуть не угробил девицу, после этого все разбежались от фальшивого целителя и предсказателя.
Подходит ко мне молоденькая якутка и говорит: «Вам сегодня здесь стараются показать, как хорошо и счастливо мы в Якутии живем, но не верьте этой показухе. Мы больше года не видим хлеба, крупы, овощей, фруктов... едим только одно мясо и уже озверели». Хотя я уже приметил, как нам все преподносили, но такого откровения местных жителей о своих правителях я не ожидал, тем более что сейчас в моду вошло хвастаться процветанием и независимостью то одних, то других народов. А тут услышать такое... и еще от молоденькой якутки. Закончилась официальная часть праздника, гостям показали, как живет Якутия, и также пыльно и тряско повезли нас обратно в город. Не доезжая города Якутска, завернули в новую деревню, построенную на западные деньги в канадском стиле. Увидели мы эти домики. На фоне того, что мы видели в городе, конечно, они были хороши. Затем пригласили в школу, где, как нам поведали, воспитывается новое якутское поколение, которое будет в будущем управлять Якутией. Заходим в новое здание, проводят всех в большой зал. Все писатели расселись поудобнее и ждут, чем в этот раз будут удивлять. Появляется молодой американец и на английском языке через переводчика начинает приветствовать гостей, затем приглашает своих воспитанников-музыкантов, маленьких девочек и мальчиков, занять места на сцене и начинает дирижировать оркестром. Зазвучал американский джаз и музыка кантри. Именитые и неименитые писатели обомлели. Меня тоже это привело в ужас. Пригласить русских литераторов и демонстративно показывать, как мы счастливы, что американская музыка звучит на нашей земле, вроде того, что отсталая русская культура нам больше не нужна. Я хотел встать и уйти, но пожалел невинных детей. А многие писатели встали и ушли. Здесь вопрос не стоял, играть или не играть эту музыку, но как играть, зачем и перед кем. Так мы получили еще один гостеприимный подарок, с сожалением сели в автобусы и покатили по «прогрессивным» и «независимым» дорогам к санаторию. Поужинали и разошлись все молчком по комнатам.
Следующий день обещал быть приятным, начальство решило нас покатать по  могучей реке Лене. Для меня это было событием — плыть по Лене! Утром несколько сотен пассажиров по трапу поднялись на большой теплоход с нормальными каютами. Меня, как дальнего гостя, поместили в односпальную. Я учил, что Лена - река многоводная, но такой величины я не ожидал. Местами она была шириной в несколько километров, а глубина... только Господь знает... Направились мы по течению к морю Лаптевых. Начали открываться виды, один другого краше. Что может быть лучше, чем плыть на теплоходе по русской реке и любоваться живописной природой? Капитан, русак, был опытным и вел большую лодку уверенно и плавно. На обед причалили к дикому берегу. Все сошли на свежую почву и начали жарить и парить. Несколько часов чтимые писатели резвились на берегу и вернулись на палубу. Плывем дальше, то с одной стороны берега, то с другой появлялись деревни, поселения, в которых в основном живут русские, и когда подплывали близко, то доносились до нас голоса: "Не забывайте о нас..." Я сначала не понимал, но мне один писатель объяснил, что русские сейчас здесь бесправны и живут в нищете, несмотря на то что их в Якутии проживает больше 70%, и все хозяйственники, то есть работают честно, где только могут. После такой картины и такой весточки у меня упало настроение, даже природа как-то потускнела... Все мучил вопрос, как это возможно? На теплоходе я познакомился с русским прозаиком Петром Красновым из города Оренбурга и мы, как земляки по Уралу, быстро подружились. Я ему сразу подсказал идею - провести праздник русской духовности и культуры в городе Оренбурге. Написал письма главам города и области с просьбой посодействовать в организации праздника. В несколько часов расписал программу на семь дней праздника и передал Петру. Сутки плавали по реке и, насладившись до восхищения Леной и природой, мы вернулись в Якутск. Быстро освежились, переоделись и поспешили на грандиозный концерт, посвященный якутской культуре. Я – человек, люблю и уважаю любую культуру и народы, тем более если они не ущемляют, не унижают другие культуры и народы. Открылся занавес, и началась программа. Выступила прекрасная оперная певица, затем хороший бас спел русские песни. Но, когда начал выступать якутский народный ансамбль песен и плясок, тут было одно удовольствие. В каждом народе есть что-то свое душевное и самобытное. Движение рук, ног, тел – все было настолько естественно и необыкновенно, что захватывало. Моментально забыл, что я нахожусь в до предела политизированном месте России, где в любое время может взорваться народная бомба. В конце программы вызвали на сцену и меня, посмотреть, что за человек-кенгуру. Ввиду того что я не готовился, да и не было музыкантов, которые могли бы мне подыграть, то решил сказать что-нибудь об Австралии, зная, насколько это любопытно северному народу. Сказал, что мне из Австралии оказаться в Якутии – это, как свалиться с неба, и передал привет от кенгуру оленям, что вызвало смех в зале. Ощущая трение якут с русскими, я попросил дорогих хозяев нашего пребывания открытыми глазами смотреть на все, что сейчас происходит в Отечестве, а сам глянул в зал и вижу -  смотрят на меня тысячи прищуренных глаз... Говорю, что в Австралии тоже проживает около 150 национальностей и есть большая русская колония, и если поступать по перестроечному рецепту, то мы тоже можем объявить русскую республику в Австралии, но это будет самоубийство. Сейчас в труднейшее и опаснейшее время на планете народам нужно объединяться, особенно духовно, чтобы выжить и сохранить человеческую жизнь на Земле. У каждого народа есть родина, есть Отечество, государственность, которая веками создавалась нашими доблестными предками, якутами и русскими. Не забыл и обратиться к писателям: «Вы, писатели великой России, не забывайте того, что являетесь наследниками Пушкина, Достоевского, Тургенева, Есенина и многих, многих других создателей богатейшей отечественной литературы. Весь мир знает, ценит и благодарит русских мыслителей, пророков-писателей за то, что они повлияли на развитие мысли и открыли глаза на человеческое зло, вырождение, гибель... Вы обязаны не только душевно, красиво, правдиво, назидательно писать, но и вашим пером и разумом доблестно защищать человеческое достоинство, национальную честь и великое тысячелетнее государство!» И быстро удалился со сцены. Но народ требовал, чтобы я вернулся на сцену, что было неожиданно и радостно!..
На следующий день нас посадили на президентский самолет (президента Якутии Николаева) и отправили в Москву. Летя над великими просторами Руси, я с горечью сознавал, что в северной части России отношение к русским жителям, как к пленным, и что  нам не дали пообщаться с ними.
В Москве я провел несколько мастер-классов с молодыми певцами, сходил в Большой театр на балет, встретился с Валентином Григорьевичем Распутиным и узнал от него радостную весть о том, что праздник в городе Иркутске состоится. А тут опять печальное напоминание: «Ваша виза, маэстро Шахматов, окончилась...». Пора улетать в Европу на заработки, а то на родной земле с голоду умрешь. Но жить без России я уже не мог, даже Европа меня не развлекала, а на США я давно поставил крест. Кое-как дождался следующего лета и получил приглашение для въездной визы в российском посольстве. И это, чтобы попасть на родную землю… Звучит глупо...
Вернулся в Москву и - прямо на юбилей Александра Сергеевича Пушкина. В первый же вечер позвонили из Союза писателей России и попросили принять участие в праздновании: на следующий день выступить около памятника великому поэту и затем на вечере в Колонном зале. Утром встал пораньше, чтобы выкупаться и с чистым телом пойти на встречу с гением земли русской. Около памятника на площади уже собралось много народа и, увидев меня, замечательный русский поэт Костров пригласил подойти к памятнику, где уже стояли Ганичев, Распутин, Шафаревич, Селезнев... Появились телевидение, журналисты и начались выступления, обращенные к Пушкину, к России. Как самому чтимому русскому писателю, Распутину было предоставлено первое слово! Валентин Григорьевич вкратце сказал о значении Пушкина для русской литературы. Селезнев, будучи политиком, без политики не обошелся. Выступил и я, сказав, что благодарен Богу, родителям и русской земле за то, что породили такого сына – Александра Пушкина. Произведения Александра Сергеевича переведены на все языки мира и являются достоянием не только России, но и всего человечества. После выступали все желающие. И продолжалось это до самого вечера - одни уходили, а другие с цветами и словами приходили. Среди почитателей было много молодежи.
В переполненном Колонном зале на сцене стоял большой портрет поэта, в зале сидели русские ревнители родной литературы. Вечер начался с молитвы, которую пропел замечательный хор из семинаристов под управлением монаха. На сцену выходили многие русские писатели и поэты и от всей души высказывали признательность величайшему поэту рода человеческого. Дошла очередь и до меня. Я сказал, как Александр Сергеевич  нам нужен именно сейчас, в наше потерянное, бездуховное, бескультурное, материалистическое, политизированное и экономизированное до предела времечко. Удивительно, почему-то на таком торжественном вечере  не было представителей власти. Это торжество могло бы им напомнить, какова жизнь и как надо достойно, с честью и ответственностью жить. Пламенные выступления продолжались несколько часов, а затем меня пригласили на банкет. Придя туда, я увидел совсем не тех людей, которые выступали только что на сцене, а уже замкнутых и не очень разговорчивых. Значит, кто-то присутствует из правительственных структур... Такую обстановку я терпеть не могу; покинул зал через десять минут.
На следующий день сел на поезд и поехал на Первый всероссийский праздник русской духовности и культуры "Душа России" в город Воронеж. Встретили меня начальник по культуре Соловьев с заместителем и главный режиссер праздника, директор филармонии Харчев. Познакомились на платформе и повезли они меня на казенной «Волге» в гостиницу. Гостиница оказалась правительственная, предоставили мне огромные хоромы и доложили, что здесь даже останавливался Леонид Ильич Брежнев. Тут я увидел, как вожди жили. Спальная, гостиная, большая ванная со всеми удобствами. Они сразу ознакомили меня с намеченной программой и спросили, нет ли вопросов. Я ответил, что пока нет. Оставшись наедине, решил проверить, нет ли где микрофонов-подслушивателей, а то последнее время стал замечать, что кто-то прослушивает мои разговоры, особенно в Москве. Хотя у меня секретов нет, весь мир знает, что я делаю, где и с кем. Везде служу любимой и родной России. Но все же неприятно, да еще на родной земле. Но если они где и были, то где же их найдешь - так спрятаны, что нужно все перевернуть, чтобы найти. Пришлось успокоить свое любопытство. Назавтра пресс-конференция, где нужно будет объявить всю программу для журналистов. Собрались все деятели культуры - писатели, музыканты, певцы, актеры, художники... Мне все было любопытно, ведь я не знал, что здесь приготовлено, должность инициатора и артистического директора - громко сказано. Пресс-конференция затянулась... Все хотели высказать свое мнение и пожелания. Были и вопросы от журналистов. По окончании меня пригласила на интервью милая русская девушка, журналистка с областного радио. Большинство вопросов и ответов были связаны с программой праздника. Но ее интересовало, почему русский человек, родившийся где-то за пределами Отечества, занимается очищением и восстановлением русской духовности и культуры на родной земле. Почему наша великая русская духовность и культура так пали? Что касается рождения русского на чужбине, то для русского православного человека нет никакой разницы, где он появился на белый свет, главное, что он родился русским и остался им. У него также болит душа за свой народ и Отечество, даже еще сильнее, чем у того, кто родился на родной земле и живет дома, потому что он острее ощущает свою принадлежность и самобытность. Как не служить Отчизне? Ведь она - наша матушка в духовном, культурном и научном смысле - Вселенная. Как ей не помочь, когда она в беде и смуте? Что касается упадка духовности и культуры, то здесь совершенно другая картина, отличная от той, которую вы преподносите. Что такое духовно-культурное явление? Это великие творцы - русские святые, подвижники, духовенство, писатели, художники, композиторы, ученые... Все они - это вечность. Куда исчезли святой Сергий Радонежский, Пушкин,  Достоевский, Ломоносов, Глинка, Рахманинов, Шаляпин, Павлова...? Они все на месте и продолжают творить. Если же мы, люди, пали духовно, культурно, то это не значит, что наше великое духовное, культурное и научное наследие пало и погибло. Так что во всем человек виноват сам. Бедная девушка даже не мигала, слушая меня.
После у меня был концерт и лекция в музыкальном училище. И к моему приятному удивлению, зал был переполнен здоровой молодежью, которые слушали с большим вниманием и интересом. На западе такой молодежи уже не встретишь - там они уже не слушают, не стесняются и не краснеют...
Ну, вот открытие и еще одного исторического события в городе Воронеже. Здесь, в празднике, как и в Омской области, принимали участие города и деревни воронежской области. При въезде в город на главной улице большая, через всю улицу, растяжка - Праздник русской духовности и культуры. Вечером в Большом зале филармонии состоялся гала-концерт. Открылся он речами правителей и инициатора этого события, затем симфонический оркестр под управлением прекрасного русского дирижера Владимира Вербицкого сыграл увертюру к опере "Руслан и Людмила" Глинки. Потом выступил знаменитый Воронежский ансамбль песни и пляски. Каждое выступление награждалось бурными овациями, видимо, истосковались русские души по русской музыке и песне. Я не видел столько плачущих от радости людей. Был на концерте мой друг - поэт Владимир Саблин с милой женушкой Галей. Он сказал, что когда  узнал, что приехал Шахматов, бросил все дела на даче и полдня пешком добирался до электрички, чтобы встретиться со мной. Да и мне было очень приятно видеть этого духовного и культурного великана. На фоне американского рока-шока и дерганья, что заполонили всю русскую землю, родная музыка и песня казались еще прекраснее. День открытия праздника очень удался. Назавтра мы открыли художественную выставку, я провел еще один концерт с мастер-классом. После симфонический оркестр с певцами и танцоры поехали в городок Подгорный. Там выступления состоялись в саду под открытым небом. Стояли чудные дни - погода тоже праздновала. Встретил нас очень симпатичный богатырского вида администратор и пригласил отведать чаю. А чуть раньше, когда мы подъезжали, то увидели большой плакат, натянутый через улицу, где было написано: «Семейный праздник». В этих словах было все - не нужны яркие слова и речи. Потому что семья - это основа всего. Если семья здорова - все будет здорово в стране. Пришли крестьяне и, как диковинку, рассматривали симфонический оркестр, да и заморского гостя тоже. Я был так счастлив, что вышел на площадку и от всей души спел для родного народа широкие и глубокие русские песни. После чего никто из присутствующих не поверил, что я из Австралии. Оставили артистов и народ веселиться, а сами поехали к батюшке Дону. Я думал только подышать свежим воздухом и полюбоваться природой, но не тут-то было. Прямо на крутом и высоком берегу Дона были расставлены длинные столы с крестьянской едой. На что Володя Вербицкий даже воскликнул: «Хоть удастся поесть, а то все сейчас на Руси недоедают». Всего было чересчур. Перестарались... Гостеприимные хозяева были малороссами, все выговаривали на «х» и «о». Но такие душевные люди. Тела все изработанные, руки мозолистые,  а души богатырские и открытые. Закусили, выпили горилки, все запели хохлятские песни. Какие широкие красивые напевы! Слушая этот великий народ, я думал: «Никто не уничтожит русский дух, как бы ни старались это сделать. В нем столько силы, что сам бес не одолеет». Да и, глядя на природу, не удивительно, почему крестьяне крепки духом. Мы, горожане, раз, два и выдохлись, а тут, как из родника, вытекает вольный дух. До самой темноты гуляли родные люди над Доном и степью и каждый думал - зачем он родился на этой святой, намоленной, богатой и красивой земле?… Что ему нужно сделать, чтобы достойно прожить на этой земле и оставить доброе наследство и воспоминание о себе?
Так прошла еще одна неделя русского праздника на родной земле и завершилась она торжественным спектаклем в большом зале Воронежа. Подходили старые и малые и со слезами благодарили за то, что мы делаем все, чтобы наше великое русское достояние не оказалось полностью в плену зла, разврата, разрушения, предательства, лакейства, рабства... После Воронежа я отправился в город Волгоград погостить и отдохнуть у друзей, там мне не нужны были хоромы вождей. Остановился на частной квартире. Но отдохнуть не удалось - каждый день в гостях. Еще меня попросили об оказании помощи в проведении второго праздника "Казачий Покров" осенью, в день Покрова Пресвятой Богородицы. Через несколько дней моего пребывания у милых волгоградцев вдруг отключился телефон. Приезжает мастер и чинит. Это меня насторожило, но хозяйка сказала, что такое бывает, и очень часто.
Из Царицына (Волгограда) я улетел в город Оренбург, где Петр Краснов уже «поставил все на рельсы» - приближался еще один новорожденный праздник на Урале. На него были приглашены все известные писатели, певцы, музыканты... Со многими у меня была уже не первая встреча и совместное служение Отечеству. В Оренбурге встретили меня казаки, там находится главный штаб Уральского казачества. Все приезжие гости и артисты были помещены в одной гостинице, так что для меня опять настала пора знакомств и общения вечерами, в свободное от праздничной программы время. В первый же день казаки меня наградили серебряным крестом за служение казачеству и Отечеству. Конечно, я этого не заслужил. Все, что я делаю, - всё это фактически для себя - это моя духовная пища…  Но отказаться было нельзя. Состоялась пресс-конференция, где я был больше всех взят в оборот. Вопросы самые разные: откуда такая идея и зачем она нужна России? Да и время сейчас в стране непраздничное, к чему «пир  во время чумы»? Вопросы нелегкие. Пришлось объяснять, что все беды, смуты, страдания, революции, перестройки из-за того, что люди утратили свое национальное самосознание, то есть духовность, культуру, традиции, самобытность, а чтобы возвратить утраченное, нужно начинать именно с того, что очищает, вразумляет, спасает человека, потому что все болезни зависят от того, какую мы телесную и духовную пищу принимаем. И мой богатый жизненный опыт  подсказал, что без духовно-культурного фундамента ничего не может быть здорового. А будет то, что мы сейчас переживаем, - развращение, разрушение, самоуничтожение... Поэтому сейчас главные новости всюду о том, сколько убито, изнасиловано, ограблено, взорвано... да только потому, что утрачены совесть, честь, достоинство, воспитание, нравственность... После такого ответа, вопросов больше не поступало. Вечером встретился с местными писателями за уютным и вкусным столом. Поэты читали свои стихи, и какие стихи! Главное, очень молодые люди, лет по восемнадцати, а сочиняют такие глубокие философские стихи. Причем не в столице - Москве, а в глубинке России. Не напрасно говорят, что очищение и восстановление самодержавия придет из окраин Руси. Потому что сердцевина державная серьезно болеет. Да и русские, можно сказать, в Москве и Питере не живут, стоит только посмотреть на лица обитателей наших столиц. Долго засиделись писатели в своем доме и забыли, что некоторым завтра нужно выступать на открытии праздника "Сияние России". Особенно трудно певцам, не отдохнувшим накануне.
Утром я встал и, как это бывало в других городах, думал, сейчас все пойдем в храм и отслужим молебен перед началом великого события, но оказалось здесь свои уставы, а возглавляют просветительскую жизнь города нерусские и неправославные. Нравственно я, как инициатор праздника, мог протестовать, но, посмотрев на обстановку,  воздержался... Не хотел антирусской силе дать возможность сорвать праздник. Но настроение было неважное. Как это так? На родине моей матушки православный русский дух на втором плане? Вечером в большом театре собрались участники, гости и оренбуржцы, а у меня еще проходила моя личная пресс-конференция. Она была такой интересной, что я опоздал к открытию праздника. К театру меня подвез полковник Николай, и я бегом за кулисы. Когда появился на сцене, официальная часть уже закончилась. Во второй части – художественной - я спел несколько песен и, уйдя из артистической, сел в зале посмотреть и послушать артистов. Но на душе было неспокойно. По окончании концерта губернатор пригласил всех участников к себе в комнату при театре, а я решил походить по улице. Вышел на улицу и увидел, что я не один в таком положении, тут были писатели Леонид Бородин, Василий Белов и другие известные деятели культуры. Видимо, им тоже не нравилась вся эта атеистическая подкладка. Затем все сели в автобусы, которые должны были повезти нас на банкет в усадьбу губернатора. Сидим, ждем, когда все придут. Ждем час, ждем два – нет губернаторских чиновников, начальников по культуре. А были среди нас и пожилые люди, которые уже устали, да и многим из нас хотелось тоже кое-куда по своим делам. Стали раздаваться «теплые», крепкие словечки... Я уже хотел взять такси и уехать в гостиницу: терпеть такое нахальство стало невмоготу. Тут появились все остальные участники, как мы их назвали, избранные. Повезли всех в усадьбу главы областной администрации. Подвезли всех к красивому большому дому барского вида со ступеньками и балконами. Ничего себе устроились народные представители! Пригласили всех в гостиную. Всюду служанки и чуть ли не лакеи... Мне почему-то захотелось спать. Всех усадили за стол буквой П, и начались опять речи и тосты. Я даже не был еще знаком с главой области, сел подальше от официальных и почетных гостей, с краю. Василий Иванович Белов тоже почему-то сидел на галерке. Много было речей, но большинство их не слушало, оголодали, да и нечего было слушать - типичные партийные слова - все повторяли, сказанное главой, чтоб угодить... А когда все насытились и выпили, то здесь уже каждый начал заниматься сам собой, не обращая внимания на официальную атмосферу. Глава области взялся за гитару и начал петь песенки, я даже не разобрался, чьи это произведения, настолько пусты. Вижу - уже некоторые стали засыпать, а я встал и вышел из зала прогуляться на свежем ночном уральском воздухе. Вскоре закончился скучный пир, и всех увезли в гостиницу.
На следующее утро нас, человек двадцать, посадили на автобус и повезли в села Державина и Аксакова. Как только выехали из города, нас сразу захватила красота уральского края. Это что-то волшебное. Березы такие белые, как только что вымытые, а листья зеленые-зеленые... Ехать было одно удовольствие. Просили водителя останавливаться, чтобы походить по лесу и травушке. И вот надпись на стрелке указывает на село Державино.
Подъезжаем прямо к полуразрушенному храму, где нас уже ожидали местные жители с начальством. Выходим из автобуса, и нам преподносят хлеб и соль, но почему-то никто из гостей не подходит приять их. Тогда Петр Проскурин, замечательный русский писатель, говорит: «Александр Васильевич, примите». А мне хотелось, чтобы это сделал уважаемый Василий Иванович Белов. Но пришлось принять эту честь на себя. Перекрестился, отломил кусочек хлеба, обмакнул в соль и  положил в рот. Затем староста храма повел нас показать внутренности Божьего дома. Как было печально видеть храм, который построил и в котором молился великий русский поэт, основоположник Державин, а мы, недостойные потомки, до чего все довели, в каком состоянии находится храм. Стены и потолок храма были ободраны, пол гнилой и грязный... Молятся обитатели села в уголке храма. Поставили свечи пред образом, помолились и, постояв у портрета Державина с виноватым видом, с болью покинули храм. Повели нас в сельский зал, где уже поджидали все поселенцы. Пришли все: дети, родители, бабушки и дедушки. Для них приезд прославленных русских писателей был историческим. Приятно было это созерцать. Видимо, все ждали этого дня, нарядились в самые лучшие одежды. Первым выступил Василий Иванович, он всегда говорит мало, но очень метко и мудро. Белов для русского народа - символ. Его появление и выступление у всех вызвало слезы радости. Затем выступил Петр Проскурин, писатель разноплановый, но такой же боец за русскость. Наступила очередь и моего выступления. Когда я увидел лица и устремленные на меня глаза оренбуржцев, я забыл все неприятности и запел русскую песню "Среди долины ровные..." и после второго куплета все уже пели со мной. У меня произошла своего рода нервная разрядка. Затем вкратце рассказал, что русские рассеяны по всему белому свету, но они на чужбине живут Россией. Сказал и о том, что происходит на Руси, как все перестраивают, но не на русский лад, а опять по-иностранному, только на этот раз по- демократическому... Прививают все пошлое, западное, от чего сам запад начинает очищаться и спасаться. Мне, русскому человеку, родившемуся не на родной земле, особенно страшно видеть, как сатанинская напасть набросилась сейчас на детей и молодежь в России. Эта чума двадцатого века в виде наркомании, порнографии, пьянства, разврата, СПИДа уже на Западе сгубила несколько поколений. Там рождаются дети без глаз, ног, рук - происходит дегенерация и вырождение, и здесь для нее сейчас все открыто и доступно. Правители даже предоставляют целые стадионы для шарлатанов-проповедников, для роков-шоков, где главным образом и прививается вся нечисть и отрава. И это на земле, где родились Святые,гении, ученые, которые повлияли на духовное, культурное и научное развитие всего человечества. Я еще не закончил, как ко мне подбежала малютка - девочка с бантиком, подала только что сорванные цветы и обняла за шею. От неожиданности я ее взял на руки, поднял и сказал: «Вот такая должна быть наша Отчизна - чистая, нежная и не отравленная». И что было после, не в силах описать. На этом и закончились наши выступления. Когда мы вышли из помещения, слушатели подходили и со слезами просили приезжать еще, не забывать их. Милые русские бабушки, видимо, так были тронуты, что все, что у них было в руках, дарили нам, мне досталось несколько баночек меда. Возможно, что последнее отдавали добрые русские люди...
Наш автобус отправился в село Аксаково, где нас ожидала встреча с прекрасным русским писателем Михаилом Чвановым из города Уфы. После скучного открытия праздника в селе Державина мы подкрепились русским духом и уже ехалось веселее. Я сидел у окна и наслаждался родной природой. Не хотелось ни говорить, ни петь - просто смотреть. Вдруг вижу надпись с указанием на Шахматовку. Я даже подскочил, так кольнуло душу. Но, к сожалению, время не позволяло заехать. Мне батюшка рассказывал, что есть на Урале целые поселения Шахматовых. Есть даже железнодорожная станция Шахматово. Опять мною завладела мысль - как жестоко обошлась судьба с русским народом.
Приехали в село Аксаково и остановились у памятника великому русскому писателю и деятелю. Василий Иванович с цветами в руках повел нас поклониться защитнику славянского быта. Постояли молчком несколько минут и двинулись дальше, в столовую, подкрепиться телесно. Здесь нас приветствовали уже башкирские власти, а с оренбургскими мы распрощались на границе. Нас вкусно накормили, вручили всем ручные часы башкирского завода, и мы взяли маршрут на Уфу. Благополучно доехали до этого красивого русского города, где башкиров проживает лишь пятнадцать процентов, как поведал нам водитель. Сразу подъехали к храму, который восстанавливался. Шла божественная служба и войти в храм было невозможно, все было заполнено народом. Помолились около святого храма и поехали на официальное открытие гимназии имени Аксакова. Здесь подвижник Михаил Чванов отстаивает русскость «на всех фронтах», если нужно, то и «вступает в бой» с президентом Башкирии. Михаил небольшого роста, но богатырского ума и духа. Нас, гостей, посадили на сцене перед полным залом студентов. Михаил Андреевич Чванов исполнял роль хозяина и умело вел собрание. Сказал вступительное слово, где ярко подчеркнул значение гимназии имени Аксакова. Меня приятно удивило, с каким вниманием слушали студенты выступление Василия Белова, очень тепло приняли - многие приветствовали его стоя. Попросили сказать несколько слов и меня, студентам был любопытен человек из Австралии. «Да, действительно, нелегкая досталась доля тебе, дорогая молодежь. Безответственно и жестоко поступили с вами предки. Оставили вам основательно разрушенные духовно-культурную самобытность, традиционно-историческую принадлежность и хозяйственно-государственную целостность. Без сомнения, трагическая картина на нашей родной земле. Но поскольку все проходит, то великая Русь переживет и эту напасть. Поэтому не падай духом, родная молодежь. Россия - это вечность. Не теряя времени, укрепляйте веру в Бога, в Отечество, и в себя, чтобы не быть трусом, лакеем, предателем... Для этого необходимо опираться на родной многовековой фундамент. Тем более что в настоящее время в глобальном масштабе здравый люд, который уже давно оказался в бездне духовной деградации, переходящей в физическую дегенерацию, занимается очищением и восстановлением человеческого достоинства, возвращается к естественному образу жизни - без противостояния Богу и природе. Помни, отечественная молодежь, о том, что матушка Русь - великая держава и расположена на святой, намоленной, богатой и красивой земле, - земле, которая породила неповторимые умы и таланты, повлиявшие на развитие всего человечества. Смотрите на историю грамотно, не верьте лжеисторикам и не забывайте, что великая Россия это не только шестая часть суши, но политический и экономический баланс на планете. Осквернять, унижать и разрушать ее опасно, губительно для всего существующего мира. Будьте предусмотрительны, готовьте и выбирайте разумно правителей, чтобы они были людьми верующими, верными Отчизне - от народа и для народа. Призываю вас всегда быть преданными сынами и дочерями своей родины. Учитесь, мужайте, женитесь и рожайте здоровых детей. Преумножайте великое духовное, культурное и научное наследие и достойно передавайте потомкам, чтобы они вас благодарили, а, не дай Бог, не проклинали. Пусть будет над вами всегда покров Пресвятой Богородицы - заступницы русской земли». Такого выступления я сам не ожидал - переполненный зал был как в затмении, молчал, а потом все встали и бурно рукоплескали.
После выступления меня уже ждала машина и я поехал на встречу с Шаляпинским обществом. Как известно, в Уфе наш русский гений сыграл свои первые неповторимые оперные роли. Сначала привезли меня в грандиозный кирпичный оперный театр, и директор театра любезно показал мне прекрасный музей знаменитостей, то есть их костюмы, записи, афиши, фотографии... Но, к сожалению, мы были сильно ограничены во времени и все посмотреть не успели. Затем приехали в зал, где уже ожидали люди, и меня сразу пригласили на сцену. Там находился еще один залетный гость, князь Шереметьев из Парижа. Все ожидали меня, так как я уже наделал много творческого шума на просторах России. В зале сидело много молодежи, и большинство из них певцы и музыканты, и я решил рассказать им о влиянии Федора Ивановича Шаляпина на мировую оперную сцену и пение. Рассказал, как он стал достоянием всего человечества и навсегда остался отцом всех певцов мира. Закончил выступление и готов был идти на другую встречу, где меня ждали, как из зала послышались крики: «А спеть-то!» Пришлось мне спеть "Сомнение" Глинки и «Вдоль по Питерской...». Вечером в честь нашего пребывания был организован концерт. Выступали очень талантливые башкирские певцы и танцоры, но мне пришлось отказаться, так как уже выдохся - в один день дал четыре выступления. Низко поклонились Михаилу Чванову и гостеприимным башкирам во главе с президентом Рахимовым и улетели на другой праздник русской духовности и культуры «Сияние России» в город Иркутск. Мы знали, что там все будет хорошо, так как подготовку возглавлял  Валентин Григорьевич Распутин.
Прибыли в город Иркутск. Встретили нас, как родных, великий русский писатель Валентин Григорьевич Распутин и заместитель губернатора и повезли в гостиницу. Туда уже съехались гости со всей России. Русский дух торжествовал всюду. Здесь праздник начался по-русски с молебна в соборе. Мне здесь предстояло дать несколько концертов, и я старался меньше говорить, что было нелегко. Выступлений было много, но я выделю только те, которые меня и многих других гостей захватили больше всего. После торжественного открытия писатели и артисты поделились на группы и начали выступать на разных концертных площадках. Город Иркутск очень культурный - много театров, концертных залов, библиотек, музеев, так что у всех была возможность проявить себя. Мы, человек десять, поехали в университет выступить перед новым поколением. Зал на тысячу человек был заполнен до предела. Расположились мы все на сцене: Валентин Распутин, Игорь Шафаревич, Леонид Бородин, Станислав Куняев, Татьяна Петрова, Юрий Кузнецов, Василий Белов и другие.
Встречу вел Валентин Григорьевич. Сначала выступили несколько человек с докладами, настроили зал на тему праздника, затем стали поступать письменные вопросы. Естественно больше всего вопросов было к хозяину и отцу праздника Распутину. Задавали очень много интересных вопросов и несколько из них адресовались мне. А именно: "Вы за Россию или за Советский союз?", "Правда, что у женщины волос длинный, а ум короткий?" и "Как вы относитесь к русской мафии и публичным девушкам?" Ничего себе вопросики! Пришлось выйти «на расстрел» к микрофону. Начал по порядку, сказал, что я за то, что больше. В первом ряду сидели коммунисты-интернационалисты, они сразу заулыбались – значит он с нами. Продолжаю отвечать: «Давайте грамотно рассмотрим данный вопрос. Если смотреть исторически и географически, то Россия по территории больше, чем Советский Союз, а в духовном, культурном и научном плане - она вселенная». Смотрю - в переднем ряду все погрустнели, а в конце зала громко зааплодировали. «Мы, русские, уже в третьем, четвертом поколении родились на чужбине, - говорю я, - и это тоже ведь Россия, а в советский период нас не признавали, считали врагами, то есть сужали великую державу.
Что касается женщин с длинными волосами, то я перед ними всегда встану на колени. Во-первых, это наши матери, жены, сестры, дочери, племянницы... Во-вторых,  посмотрите вокруг себя и увидите, что в зале большая половина публики - женщины, и это на таком серьезном собрании. Разве это не говорит об умственном состоянии женщин - наших русских героинь? В советский период их сравняли с мужчинами, но это не значит, что природа так хотела и с этим согласилась. Я много поездил по России и сам видел, как женщины работают на железной дороге, выполняют мужскую работу, калеча себя, а мужчины смотрят на них и приговаривают: «Не правильно тащите шпалу...» Женщину превратили в рабыню. Вот из-за этого на нашу землю постоянно обрушиваются напасти; мы отняли у женщины роль матери, жены, бабушки, воспитательницы. И пока мы это не осознаем и не исправимся - ожидать благополучия в государстве пустое времяпровождение». Тут все женщины встали на ноги и долго аплодировали, многие из них открыто плакали.
«Теперь отвечу на последний вопрос. Русской мафии вообще нет - это люди разных национальностей, говорящие на русском языке и прикрывающиеся русскостью, занимаясь криминальными делами. Уже больше ста лет русские живут во всех частях белого света, и никогда не было сказано или написано о русской мафии, наоборот, всегда и всюду русские считались самыми примерными гражданами стран, в которых они проживали. По статистике, русские на первом месте по образованности, по обеспеченности, по трудоспособности и честности. Они признаны как самые талантливые ученые, профессора, инженеры, строители, промышленники и т. д. Что касается искусства, то здесь русским нет равных. Такая же ситуация с уличными девчатами. Я объехал, можно сказать, весь мир и нигде не видел русских (я имею в виду православных) девушек-шлюх. Опять прикрываются русскостью многие нерусские уличные существа. Откровенно говоря, это какая-то бесовская напасть на нашу нацию. Но ничего, Бог все видит, и нечисть не пристанет к нашим самым милым и красивым русским женщинам. Могу заверить, я посетил все мировые ривьеры и места, где скапливаются красавицы мира разных национальностей, но красивее русских женщин нет на свете. У нас в Австралии красавицей пятого материка была признана русская девушка Таня Верстак, позднее она стала именоваться Мисс Вселенная. Надеюсь, что ответил на ваши вопросы».
После выступления я сразу покинул зал. За мной вышло много женщин, они со слезами благодарили, что наконец-то нашелся мужчина, который за них публично заступился. Для меня же это была нормальная реакция на злые провокационные вопросы. Поспешил в другой зал, где мы совместно с Таней Петровой давали концерт. Русского соловья - Танюшу - всегда приятно слушать, после первой ее песни у меня сразу поднялось настроение и прошло эмоциональное напряжение. Концерт удался. Все были возбуждены русским пением, ведь последнее время нет ничего родного по телевидению, радио и в концертных залах. На следующий день все гости были приглашены поплавать по батюшке Байкалу. По пути заехали в деревянную сибирскую деревню - музей-заповедник. Интересно было познакомиться с тем, как жили, творили наши предки. Но только подъехали к Байкалу - тут же позабыли всю усталость и державную смуту. Посадили нас на большой катер, и поплыли мы на другой берег священного моря. Я, как сел, так и провалился в необъяснимые ощущения. Переправились и сразу стали варить уху. Те, кому не доверили участвовать в процессе приготовления, разошлись по крутому каменистому берегу. Так как погода была прохладная, то некоторые стали просить водочку, дабы разогреться. Позже все живописно расположились на камнях с тарелками ароматной ухи - это нужно видеть, описать невозможно. Когда же некоторые позволили себе лишнюю рюмочку, то мне стало страшно - им стал и Байкал по колено. Приходилось дежурить около воды, ожидая, не свалится ли кто-нибудь со скалы, изображая орла. И не зря - успел поймать одного всеми уважаемого человека, но открывать тайну, кто это,  не буду. Один за всех и все за одного.
Я не любитель ухи, но от ухи из байкальской рыбы вряд ли кто откажется. А тут еще и соленый омуль с черным хлебом. Наелись до отвала, сели на камни и запели "Славное море, священный Байкал..." Такой получился хор, что даже байкальские волны затихли. Так провели наедине с Байкалом день, где нет ни злой политики, ни экономической тяжести, ни деления на своих и чужих... Переправились обратно через Байкал и опьяненные свежим воздухом и водочкой расположились в автобусе и покатили в Иркутск. На следующий день я дал сольный концерт, снялся для местного телевидения в творческой программе и улетел в город Омск - там по времени должен был уже начаться второй Всероссийский праздник русской культуры "Душа России".
Прилетаю в город Омск, и никто из официальных лиц меня не встречает, только друг Алексей Аксенов. Оказалось, что открытие праздника уже было и меня даже не пригласили, хотя бы для приличия. Но Алексей меня успокоил, сообщив, что в рамках праздника будут проходить Дни казачьей самобытной культуры и я приглашен почетным гостем. Такое отношение мне показалось очень странным. Утром собрали пресс-конференцию, там я высказал все, что думаю по поводу секретности омского начальства. У меня не было личной обиды, но была обида за матушку Россию. Блудный сын отдает все для родной земли - время, здоровье, деньги - лишь бы как-то облегчить трудное время на Руси, а тут... В город стали съезжаться казаки со всей  России. Я попросил, чтобы меня разместили вместе с казаками в санатории. Сюда же приехали Алексей Мелехов, Таня Петрова, разные казачьи ансамбли... Так как я больше не был задействован в подготовке программы, то решил дать несколько концертов в деревнях. Почему-то захотелось петь только для крестьян.
Открытие казачьего праздника состоялось в центральном концертном зале, рассчитанном на несколько тысяч мест. Видимо, казаки потрудились на славу - все помещение было заполнено народом. Меня посадили на почетное место в зале. И началась программа таких лихих выступлений, что зрители чуть ли не все время стояли на ногах и кричали «любо». Какие приехали самородки земли русской - главное дети, молодежь, целые семьи... В конце программы вдруг объявляют: "Просим отца праздника «Душа России», подняться на сцену». Я думаю: «Интересно, кто же он?» Сижу и жду, кто поднимется. Никого нет. Опять голос из-за кулис через микрофон: «Отца праздника Александра Шахматова просим на сцену». Пришлось выйти и раскланяться, но этим не ограничилось, из зала послышалось: «Спойте, спойте...» И тут я пустил свой голос. Накопилось много всего на душе. Я никогда так не пел «Двенадцать разбойников», как в тот вечер. Пришлось петь на бис "Ах, ты Настасья". Закончился концерт тем, что все участники вышли на сцену и спели "Славься, ты славься, наш русский царь..." Это было нечто бесподобное. Люди в зале встали и тоже пели. Следующее выступление у меня было днем в школе перед старшеклассниками и студентами. Здесь мне не нужно было петь, лишь прочитать лекцию о современной молодежи в мире. Самое интересное - это вопросы студентов. Вопросы умные и прямые. После чего сели в «Волгу» и поехали в какое-то село, где уже был объявлен мой концерт, и довольно своеобразно. По дороге встречались большие вывески: «У нас поет Шахматов». Собрались крестьяне - кто после работы, кто после бани; дети, подростки, бабушки и дедушки. Я очень жалею, что у меня с собой не было камеры, чтобы заснять все, что там происходило. Описать невозможно. Концерт затянулся, и я вернулся в санаторий только к одиннадцати часам ночи. Подъезжаем и видим: на улице толпа народа, все легко одеты, а на дворе конец октября. Что же это такое? Быстро выскакиваю и подхожу к собравшимся. Спрашиваю, в чем дело. 0ни говорят, что кто-то позвонил и сообщил, что в санатории заложена бомба. «Что еще придумали», - подумал я. Главное, в этот вечер была чья-то свадьба: невеста и жених вместе с гостями вынуждены были раздетые стоять на улице больше часа. Но если это было покушение на меня после пресс-конференции, где я говорил все достаточно откровенно, но почему должны страдать невинные люди? Бомбу милиция так и не нашла. Всем разрешили вернуться в здание. Я решил на следующий день улететь в Москву. В столице я остановился на частной квартире. Позвонил Николаю Петровичу Бурляеву узнать, как он поживает. Он сразу пригласил меня прийти на открытие всемирного кинофестиваля "3олотой Витязь" в концертном зале «Россия», которое было запланировано на завтра. Днем сходил на Красную площадь, помолился в Казанском соборе, который только что восстановили. Под вечер зашел домой, чтобы переодеться, и вижу опять мастеров около телефонного ящика квартиры. Я спросил его, в чем дело, на что получил ответ: «Произошла поломка».
Надел вечерний костюм и пошел на открытие кинофестиваля. В зале собралось много русских, среди них были и мои знакомые. Я спросил у хорошего знакомого, почему когда я останавливаюсь на частной квартире, сразу приходит мастер для починки телефонной связи. Он мне ответил: «Вешают жучка». «Что за жучок?» «Подслушивающее устройство», - сообщил он. Тут мне стало ясно, почему везде появляются мастера...
Николай Петрович Бурляев - талантливый русский актер, режиссер и незаурядный общественный деятель. Он один из первых заметил, какая сила зла хлынула на разрушение красоты, добра, нравственности и традиций на отечественной земле. Он один из тех, кто встал на защиту театров, кино, актеров, режиссеров, русского искусства. И вот уже несколько лет самоотверженно проводит кинофестиваль "Золотой Витязь", под девизом: "За нравственность очищения человека и возвышение его души». Поэтому-то я охотно откликнулся на его приглашение. Концертный зал «Россия», где можно вместить несколько тысяч людей, был переполнен. Такого скопления русских в одном месте давно не наблюдалось. Встречал всех участников знаменательного события военный духовой оркестр русскими маршами и раздольными мелодиями. Все были одеты опрятно, не так, как сейчас одевается цивилизованная масса в публичных местах. Открытие праздника началось гимном кинофестиваля, затем вышел председатель объединения всеславянских кинематографистов и отец всемирного кинофестиваля «Золотой Витязь» Н. П. Бурляев, поприветствовал всех присутствующих и прочитал поздравительные обращения от разных организаций и известных личностей. После этого объявил кинофестиваль открытым. Программа началась с представления членов жюри, которые один за другим занимали свои места на сцене. Далее были выступления с приветственными словами от актеров и режиссеров и музыкальная часть программы, где выступал хор и певцы. В завершение Николай Петрович пригласил меня на сцену поприветствовать кинофестиваль как бы от русского рассеяния. К этому я был не готов.
Поднялся на сцену, подошел к микрофону и произнес: «Я благодарен Богу, что впервые за десятилетия присутствую на открытии духовного фестиваля. Значит для человечества не все еще потеряно. Я много поездил по белому свету, жил в разных странах, видел, что человечество пришло к духовной деградации. Здесь я увидел иное. Надо, чтобы такие события проходили чаще. Я родился за границей, но я - русский и предан России. Сегодня я как бы  с Луны свалился на Землю. Вот поэтому мне очень трудно понять, почему фестивалю нет приветствия от президента России, когда девиз фестиваля, его задача - возрождение духовности народа... Глава правительства не должен стоять в стороне, когда речь идет о святых понятиях - духовном здоровье людей».
После торжественной части Николай Петрович пригласил меня на банкет. Хотя я не любитель таких встреч - еще в Голливуде приелись, но из-за русского подвижника пошел. Собрались там все звезды русского театра и кино. Но самые яркие - это Никита Михалков, Станислав Говорухин, Татьяна Доронина, Наталия Варлей... Здесь тоже были речи, в последнее время весь мир много говорит на темы, как дальше жить и что делать. Николай Петрович, видимо, решил меня полностью «запрячь» и тут тоже попросил к микрофону. В этом выступлении я призвал всех верить в себя и в Отечество, смуты уже были на Руси и теперешняя неразбериха тоже изживет себя, пройдет. Но это не означает, что нужно сидеть и ждать у моря погоды, все обязаны увидеть правильный выход из этого положения не путем кровавых переворотов, а путем духовным, русским, созидательным, предупредительным, сберегающим... Выступление я закончил песней "Россия родина моя!.."
Одновременно с кинофестивалем в Москве в Манеже открылась выставка еще одного русского подвижника - гениального художника Ильи Глазунова. А так как я не был знаком с его творчеством воочию, то решил не упускать такой замечательной возможности. Поднялся из метро и увидел массу людей. Сначала я подумал, что опять какая-то политическая демонстрация, но когда хотел пробраться к Манежу, то понял, что все это очередь на выставку. Мне повезло: люди, которые стояли уже у входа, узнали меня, то есть видели меня по телевидению, и сразу любезно пропустили в выставочный зал. Громадный зал Манежа был заполнен картинами русского художника и его учеников. Таких больших полотен, исполненных с такой тонкостью я не видел, хотя посетил многие музеи мира. Весь день провел на выставке и не ощутил усталости. Вот что значит настоящее искусство. Назавтра Вячесвлав Клыков со своей ратью собирались ехать на Куликово поле и пригласили меня. Мы разместились в автобусах и поехали на знаменитое русское поле, где произошла историческая битва, имевшая для России большое значение. По дороге перед моими глазами проплывали батальные сцены, я представлял, как русские войска шли на смерть, грудью защищая родную землю, как падали с винтовками и мечами в руках смертельно раненные солдаты. Я видел, как великий князь Димитрий шел получать благословение у святителя Сергия Радонежского.
Ну вот и само поле Куликово - каким знают его потомки. Здесь берет начало великая река Дон. Автобусы подвезли нас к белоснежному православному храму с зелеными куполами и золотыми крестами. Чуть поодаль находится памятник павшим за Русь святую. В храме было много народа, но священника не было, нам объяснили, что он еще не приехал. Поставили свечи и пошли поклониться могилам доблестных предков. Было приятно видеть, что все хорошо убрано, нет грязи и мусора, над могилками растут яблони, березы... Срывали яблоки и поминали русских героев. Но, к сожалению, в такой юбилейный день народу было мало в связи с политическими и экономическими проблемами. После полудня приехало местное начальство, на площади поставили микрофоны, и началась официальная программа юбилея. Конечно, опять речи, от которых я уже устал: все говорят правильные слова, но, как и везде, не договаривают. Все еще оглядываются, не слушает ли кто из высшей власти... Выступил Вячеслав Михайлович Клыков, который всегда говорит достойно. В его словах и речах всегда присутствует любовь, преданность Отчизне и боль за нее. Когда я слушал его, мне в голову пришла мысль - вот кто должен стать государем нашего Отечества - русский, православный, здоровый телом и духом. Но, к нашей трагедии, трагедии всего человечества, русским во власть в двадцатом веке вход запрещен... Еще понадобится много времени, чтобы русскому человеку очистить дорогу в Кремль. Это не потому, что другие умнее и лучше, нет - у нас очень много накопилось грехов, ошибок и попущений и, находясь на священной земле, хочется воскликнуть святому Димитрию Донскому: «Прости отче, за наши грехи и попущения!»
И здесь меня не обошли, нашли у дерева и пригласили что-нибудь сказать собравшимся. Первым делом передал низкий поклон от всего русского рассеяния. Сказал, что да, я родился на чужбине, но по духу родился и остался русским человеком и певцом, и никогда не имел границ с матушкой Россией. И вот уже несколько лет провел на родной земле, где остро ощутил падение национального самосознания - патриотизм стал ряженым, русские называют себя советскими и россиянами, и на фоне всего этого предательского поведения лжепатриоты оправдываются и винят всех и вся. Когда же человек или народ начинают винить всех и вся за свои прегрешения, допущения, беды, это есть слабость и бесполезное оправдание, а в итоге уничтожение себя, нации и государства. По закону природы недруги, паразиты прививаются только нa слабом человеческом и национальном теле. К сожалению, наш великий русский народ, который духовно, культурно и научно питает все человечество - вселенную,  на родной земле, дома, отказывается от ответственности за допущенное мракобесие, что служит разрушению духовно-культурного и традиционно-исторического фундамента, принадлежности и государственности. Вот уже восемьдесят лет идем за лукавыми лозунгами: «Долой царя и самодержавие!», «Да здравствует интернационал и власть народная!», «Перестройка», «С демократией до Америки!», «Через рынок выходим на планету»... Все-таки удивительное явление - неужели еще не научили и не образумили нас кровавые времена, открытый геноцид?! Нет русской семьи, в которой не погиб бы в войне кто-либо из родственников, не говоря уже о государственном произволе. Похоже, что нет… Видимо, недостаточно еще... продолжаем по сей день делиться на политические партии и расцветки. Главная причина нашей трагедии в том, что в большинстве своем мы отвергли Бога - Творца, предали родную историю, предков, себя, потомков... И, конечно, нельзя в безбожное, развратное и разрушительное время быть неосторожным. То есть, если доверять, то знать кому, - людям верующим и с благими деяниями, но ни в коем случае тем, кто с дьяволом и злыми делами. Причина наших бедствий еще и в том, что мы продолжаем поддакивать врагам, употреблять предательские и политизированные слова и ярлыки, такие, как  "русские эмигранты", "русские зарубежные, чужие...", чего нет ни в какой другой нации, а революции были у многих народов и во многих странах. И уму непостижимо, что на Руси идет исторический счет не с основания Русской державы, а с революций, то с петровской, то с ленинской, то с горбачевской... Да, мы допустили три революции - духовную в XVII веке, физическую  в 1917 году и психическую в 1985 году. И почему-то объявляем празднование 300-летия Российского флота, а, как говорит история, Русский флот был уже во времена князя Олега! И тогда не только плавали корабли, но и передвигались на колесах с парусами по суше. Нашему Русскому флоту уже более 1000 лет! Так что, дорогие и родные братья и сестры, во всем мы виноваты сами и пока это не осознаем и не сплотимся в одно спасительное движение, не станем самими собой, не вернем достоинство и честь нации и державы, мы обречены на рабство и вымирание. Простите, что задержал ваше внимание, но накипело. Больно за свой народ и матушку Россию. Сотни людей приняли мое выступление «на ура». Значит, есть еще русский дух в народе, есть еще порох в пороховницах... Конечно, есть, в этом у меня нет сомнения!
Опять по автобусам и поехали к батюшке Дону, к роднику, где была найдена икона. Над родником Слава Клыков соорудил часовенку. Помолились около нее, испили святой воды из родника, постояли молчком, помянули тысячи и тысячи русских душ и расположились трапезничать на траве под открытым небом на Куликовым поле.
Там мы оставались до вечера, размышляли о своей истории, быте, затем вернулись в Москву. Теперь мне нужно было ехать в Петербург, выполнять свое обещание - дать концерт в Колонном зале Петербургского университета, сделать запись для радио и дать интервью. Сел на скорый поезд "Стрела" и покатил в город на Неве. В этот раз меня пригласили остановиться Анна Петровна и Владимир Николаевич Красильниковы у них же на квартире в центре города. Это было очень удобно, так как я люблю бродить по городу во время белых ночей. Супруги Красильниковы - очень гостеприимные люди и интересные собеседники, так что я с удовольствием расположился у них. В Питере я уже был и чувствовал себя там как дома. В первый же день поехал в летний дворец Петергоф. Какое великолепное творение! Сад с фонтанами... Дворец... Осмотрел все комнаты и гостиные дворца, вышел в сад, сел на скамейку и размечтался. Думал, почему человек создает такое чудо-красоту и сам же разрушает? Одно поколение строит, а другое сносит... И это не только у русского народа. Происходит какое-то сумасшествие. Видимо, действительно, в каждом веке происходит духовная деградация, и люди начинают вести себя неподобающе. Насколько она (деградация) глубока и разрушительна, зависит от духовно-культурного состояния народа. Чем сильнее народ отрывается от своих корней, быта, тем больше он наносит ущерба себе.
На следующий день съездил в Петропавловскую крепость, где находится усыпальница всех русских царей династии Романовых. Собор только начали восстанавливать - на территории крепости еще присутствуют советские государственные учреждения, что нарушает духовный покой. В двенадцать часов традиционно выстрелила пушка, дала знать об истории города.
К концерту я готовился с замечательным молодым пианистом, студентом консерватории, и отметил, что все инструменталисты - скрипачи, пианисты и др. - играют на высоком уровне. Видимо, есть хорошие учителя, чего нельзя сказать о вокалистах - с учителями здесь проблема, и немаленькая. Талантливые учителя уже ушли в другой мир, а молодые не успели приобрести у них знание. Проблема педагогами по вокалу - это глобальное явление, здесь духовное состояние тоже дает о себе знать. Без духовности нет и культурности, а о грамотности не может быть и речи. Опять все, как дважды два четыре. Все возвращается на круги своя. Один ответ: без духовности ничего не может быть здорового. Концерт прошел с большим успехом, в таком прекрасном зале пелось легко. Да и слушатели были достойные люди: профессора и студенты университета. После музыкальной программы мне еще пришлось отвечать на вопросы. Люди интересовались, как наши соотечественники живут на чужбине, как прошли мои детища - праздники русской культуры по России, какие планы на будущее, чем могут быть полезны петербуржцы. То есть, не пора ли провести такое событие в городе на Неве. На это я ответил: «Всё зависит от вас, я только могу помочь, у вас много своих умов и талантов». В тот же вечер я написал обращение главе города и передал через Анну Петровну. Посетил Мариинский театр, еще раз прошелся по Невскому проспекту, зашел в святую лавру Александра Невского, поведал святителю все, что я сделал на родной земле, поблагодарил приютивших меня милых людей, простился и уехал в златоглавую столицу.
Провел несколько дней в Москве и уехал в город Тулу на гастроли. Правда, в полном смысле гастролями это назвать нельзя. Когда певец на гастролях, значит он зарабатывает деньги, а тут все концерты благотворительные, все помощь и для души... Город Тула, как известно, славится гармонями и оружием, здесь находятся заводы по их производству. Решил я прокатиться на электричке, посмотреть, как простые люди живут. Сел в вагон, народу много и все заняты своими мыслями. Почти что все с сумками и мешками, кто везет продукты, кто вещи для продажи, а кто с тем, что удалось купить. По вагонам ходят люди, предлагают всякие иностранные книги, газеты, журналы - уже на русском языке. Заинтересовался и я, попросил показать мне книги. Оказалось, все предлагаемые издания были насквозь пошлые, развратные и фальшивые. Такие издания я нигде не видел на западе, такую нечисть вряд ли допустит даже разлагающийся мир, чересчур много сатанинского. Все основано на диком сексе и убийстве. Пожилые, конечно, от этого плюются, а молодежь клюет на эту злую наживку... Главное - распространяют эту пакость нищие люди, им уже нет разницы, ущербно это или нет, лишь бы собрать копеечки на еду. Ну вот и тульский вокзал, встречают меня казаки и сразу везут на пресс-конференцию, где уже ждали журналисты с радио и телевидения, чтобы вечером уже передать репортаж о прибытии певца из Австралии. Встреча прошла благополучно, острых вопросов не задавали. После повезли показать город. Я увидел великолепный русский православный собор и попросил остановиться, чтобы зайти и помолиться. Заходим и видим вместо икон винтовки, кинжалы, пулеметы, гранаты... Оказалось, что внутри святого храма находится оружейный музей. Я был так разочарован! Понятно, что все это тоже достояние нашей России, но почему в святом храме? Посмотрели на замечательное оружие и готовы были выходить, когда в одном месте под куполом я увидел остатки древней росписи, остальное закрашено. Спросили женщину-гида, почему так произошло. Она объяснила: «Это странное и загадочное дело. Давно был приглашен художник, чтобы написать на святых образах что-нибудь современное, светское. Он сделал себе площадку и начал зарисовывать изображения, но у него ничего не получалось, то кисть выпадет из рук, то лестница свалится, то краска опрокинется... Мучился художник, мучился и отказался, уехал. Пригласили другого, тот вообще чуть не убился, упал с высокой лестницы... Так вот, с тех пор все и осталось, никто не хочет больше браться за эту работу».
Из собора, где продолжается осквернение, мы поехали перекусить, а затем уже на концерт. Обедали у одного казака в деревне, все овощи со своего огорода. Да, казаки умеют работать на земле, но им еще не дают права это делать. «Приходится самовольничать», - промолвил старый казак. Душа имеет желание, хочется трудиться на своем участке земли по-хозяйски, но увы... Глубоко вздохнув, казак выпил и крякнул. Мне, человеку, родившемуся на земле, в деревне, понятно, как страдают труженики земли. Обидно, что везут все из-за границы, из разных стран, а своему народу не дают кормить себя. Где же логика? Можно торговать с другими странами, даже нужно, но нужно и свой иметь товар для продажи. Выходит, что мы беспокоимся о благополучии других стран, а сами с голоду вымрем? Потому что денег  на покупку иностранных продуктов у нас нет, вот ходим и облизываемся, как нищие, и это на такой богатой черноземной земле, где все растет, только вовремя посади. Поблагодарив милую хозяюшку, я прилег отдохнуть перед выступлением, но спать нельзя, а то будешь петь как сонный...
Народу на концерт пришло больше, чем мог вместить зал, некоторые стояли в проходах. Пел я под оркестр струнных народных инструментов. Песни мне были хорошо известны, впелся в них, так что пелось свободно, музыканты тоже не подкачали. После концертной программы народ не хотел расходиться. Так же, как и всюду на Руси, хотели узнать, как нам живется за морями и долами. А меня спрашивали, когда я вернусь домой, в Россию, навсегда. На такой вопрос мне приходится часто отвечать. Для меня он звучит странно. Во-первых, возвращается тот, кто уезжал, а я родился на чужбине, и никогда не был гражданином России, и из нее не уезжал. Я даже против того, чтобы меня называли эмигрантом. Какой же я эмигрант, когда я не уезжал из Отчизны? Да и вообще, я не признаю такие слова, как эмигрант, зарубежный, чужой - это все политика, а она в двадцатом веке бесчеловечна. Двадцатый век останется в истории, как самый ущербный, жестокий к человеку и природе. На следующий день дал еще один концерт и вернулся в связной пункт моего пребывания на Руси, в город Москву, где меня ждала печальная весть - заболел брат Виктор. Я принимаю решение ехать в Оптину пустынь помолиться и попросить помощи у русских святителей. На святую землю отправился на автомобиле. Заехали в Калугу, затем поехали в монастырь. Вскоре перед нами открылись два монастыря: справа женский с великолепным собором, а слева мужской - Оптина пустынь. Переехали речку и увидели множество идущих в монастырь людей. Подъезжают полные автобусы и подвозят паломников со всей земли русской. Люди иногда неделями добираются до святого места, на поезде, на автомобилях, пешком. Приблизились к монастырю и увидели ворота, а над ними святые образа - это вход в монастырь, тропинка вправо ведет в скит. Трепетно было переступить порог монастыря, не верилось, что я нахожусь в Оптиной пустыне. Внутри было много народа, среди которого и строители, восстанавливающие русскую святыню. Молодые монахи тоже помогали по хозяйству. Красивый сад и кладбище. На территории монастыря расположены несколько храмов, библиотека, большое здание с кельями, трапезная. Зашли в собор, почти нет свободного  места - так много молящихся. Кое-как пробрался к старосте, вписал на бумажку о здравии имена родных и болящего Виктора, взял свечи и поставил перед образами основателей - святых Амвросия, Антония и Льва. Присутствующие были настолько углублены в молитву, что не замечали никого вокруг. Большинство молящихся были молоды, среди них преобладали женщины. Чудесно пел хор молодых монахов. Помолились и пошли прикоснуться к другим святым местам. Вышел я из собора и вижу - стоят кресты над свежими могилами. Тут перед моими глазами предстала та бесовская картина, когда сатанист зарезал кинжалом трех молодых монахов. Во время праздника молодые монахи пошли звонить в колокола, а звонница временно находилась на земле, на деревянной площадке. Когда они шли один за другим к звоннице, то убийца сначала вонзил кинжал в спину последнему, прямо в сердце. Монах без звука упал на землю, затем все повторилось со вторым и третьим. Сам же скрылся. Было разбирательство, но решили, что этот человек психически больной. Но как может психически больной человек наносить удар прямо в сердце, чтобы жертва даже не издала звука.
Постояли у свежих могил и пошли в скит. Перед входом белые ворота и образа
основателей монастыря. Справа покосившийся домик, где жил святой Амвросий.
Здесь тоже стоит храм, есть библиотека, большое помещение с кельями и комнаты для рабочих. Грустно было видеть на месте скита домики с огородом, домашним хозяйством и скотом людей, как нам сказали, неверующих. Нет квартир, чтобы их переселить, да и, по-моему, власти этого не хотят. Но ничего, все равно верующие победят. Рано или поздно все будет очищено от скверны. Подошли к Амвросиеву колодцу, выпили воды - вода чистая и приятная. Направились далее, к роднику, который был обнаружен святым Амвросием, там сделана закрытая купальня, куда по очереди заходят паломники искупаться в ключевой воде. А какая тишина в Оптиной пустыне! Постоянно что-то притягивает душу. На ночлег нас пригласил к себе известный и талантливый русский журналист Борис Костенко. Окна комнаты, предоставленной в мое распоряжение, выходили на Оптину пустынь… Какая это красота, особенно ночью! На следующий день рано утром пошли в монастырь к ранней литургии, с надеждой опередить всех и спокойнее помолиться в храме. Но не тут-то было, храм уже был переполнен, некоторые молились всю ночь. В Оптиной пустыне живет старец, но, к сожалению, он недомогал, и мы не смогли с ним встретиться. 
Меня, как строителя, заинтересовало восстановление монастыря. Заметно было, что строители трудятся на совесть. На стройке работает много добровольцев, люди специально приезжают из разных уголков Руси потрудиться на благо монастыря. Побывали и помолились в женском монастыре, где работают не покладая рук молодые и пожилые монахини (один огород сколько труда требует!), но каким-то чудом все убирается, восстанавливается и расцветает, как после пронесшегося страшного урагана.
Возвращаться в Москву не хотелось, но опять настала пора прощаться с Россией, закончилось право пребывания на родной земле. Перед отъездом в Австралию обратился с письмом к главе города Москвы, чтобы провести праздник русской духовности и культуры в столице.
На следующий год, в начале мая, я был уже опять в России. В этот раз по приглашению Госкино для участия в кинофестивале "Золотой Витязь" как член жюри. Фестиваль проходил в городе Минске. Прилетел и сразу на поезд Москва-Минск. Из русской столицы ехало много участников, было занято несколько вагонов. Следующим утром поезд подвез нас к минскому вокзалу. Встретили нас представители президента Александра Лукашенко, поприветствовали и сказали, что все мы являемся гостями главы государства. Рассадили по автобусам и повезли в гостиницу. Город оказался чистым и без нахальных, пошлых реклам, спекулянтов и ларьков. Чувствовалось, что здесь есть хозяин. Расположение города тоже понравилось, особенно то место, где находилась гостиница. Участники и гости съехались из 25-ти стран, но в основном дети Руси. Началась регистрация и выдача удостоверительных карточек с фотографиями. Как только все устроились и позавтракали, всех пригласили на пресс-конференцию кинофестиваля. Николай Петрович поприветствовал всех и поведал, что кинофестиваль материально  поддержал Александр Лукашенко и правительство России. Некоторым недоброжелательным репортерам уж очень хотелось знать, на чьи деньги проводится кинофестиваль и каковы его цели. Особенно это интересовало журналистов неславянского происхождения. Их, видимо, пугал лозунг - "3а нравственные христианские идеалы, за возвышение души человека", а главное, что это кинофестиваль славянских и православных народов. Но все это мелочи по сравнению с тем, как все радовались такому событию. Затем был отслужен молебен в православном храме при участии самого митрополита Филарета. Следом за тысячами людей со святыми иконами пошли по главной улице к памятнику святым братьям - просветителям славянского народа Кириллу и Мефодию, как покровителям кинофестиваля. Все движение на центральных улицах было перекрыто, чтобы освободить путь для православного шествия. Шли тысячи людей и пели молитвы. После посещения города Омска я не видел такого массового хода православных Отчизны. У памятника перед святой иконой равноапостольных Кирилла и Мефодия отслужили молебен. По окончании молебна митрополит поприветствовал всех, поздравил с праздником, благословил участников кинофестиваля и пожелал успеха в добрых делах. Затем с приветствием выступил Валентин Григорьевич Распутин и многие другие. И духовенство и народ вместе опять пешком стали возвращаться в собор, не обращая внимания на начавшийся дождь.
После такого торжественного и душевного начала не осталось даже тени сомнения, что кинофестиваль "Золотой Витязь" будет иметь успех. Вечером в главном концертном зале города прошло торжественное открытие, где присутствовал президент Белоруссии Александр Лукашенко, который выступил с очень умной и эмоциональной речью. Слушая его, я думал - есть же умные, смелые и преданные сыны Отечества нашего. В нем я увидел крестьянина Минина. Дело теперь за князем Пожарским. Тогда Русь-матушка спасена от очередной напасти иностранной - политической, экономической, разрушительной, развратной... Все это политика, а мы на духовном празднике. Были представлены все члены жюри и режиссеры, чьи фильмы были заявлены на участие в кинофестивале. После официальной части все были приглашены на торжественный банкет в большой ресторан гостинцы. Вкусно закусывали, знакомились, пели и танцевали под оркестр. На следующий день началась трудная работа жюри: приходилось в течение шести часов просматривать фильмы. Те, что просматривал я со своими коллегами – Юрием Тюриным, Николаем Олялиным, - были документальными. В них была показана и излита вся боль и тревога за Отечество, начиная с кровавой революции 1917 года. Лично для себя я сделал много открытий. Большинство фильмов сделаны с любовью и самоотверженно, несмотря на безденежье. 3а шесть дней просмотрели более ста документальных фильмов из всех славянских стран. Конечно, было утомительно, зато поучительно, еще раз я увидел мир с другой стороны, с экрана. Самое трудное было решить, какие фильмы станут призерами и займут первое, второе, третье места, потому что все режиссеры вложили в них свои души, и как им будет обидно не получить награды, одобрения... Во время кинофестиваля отметили 50-летие всеми уважаемого Николая Петровича Бурляева. Всюду знаменитого актера приветствовали люди, ведь он начал сниматься в фильмах с детских лет. Несмотря на то что я был очень занят, все же выкроил время и сходил в оперный театр. Хотя голосов хороших, захватывающих не услышал, но все-таки побывал в театре. Ведь это мое призвание и разочарование...
Так прошла неделя в дружной семейной обстановке у гостеприимного белорусского народа в красивом городе. Опять расставания, слезы и надежды на новые встречи. По возвращении в Москву мне захотелось поехать на вятскую землю, на родину родителей великого Федора Ивановича Шаляпина. Позвонил талантливой писательнице, моей землячке по Китаю, Надежде Перменовой в город Вятку и сказал: «Встречай, приезжаю через неделю». От неожиданности милая Надя растерялась, но обещала все приготовить для моего пребывания - встречи, выступления, знакомства...
Тем временем в Москве готовились отмечать юбилей поэта Александра Блока в селе Шахматове. И как же Шахматову не быть в Шахматове. Меня пригласили принять участие в праздновании. Собрались известные писатели, поэты и на автобусе поехали по направлению к Питеру. Для меня было волнительно и интересно прикоснуться к Шахматову - селу, где со своей супругой Л. Д. Менделеевой жил и творил талантливый поэт Александр Блок. Рядом - Тараканово, где стоит разрушенная церковь и где венчались Блок и Менделеева. Сначала нас пригласили в музей Александра Блока в Солнечногорске, a затем рядом на полянке, на деревянной сцене стали выступать именитые гости. Как всегда ярко выступила Нина Карташова со своими замечательными стихами, сказал несколько слов писатель Михаил Алексеев, после Петр Проскурин... А я гулял вокруг и наслаждался природой, но хорошо слышал через микрофон все выступления. Даже забрался на лошадку, вспомнил детство и проскакал по поляне. Как только слез с прекрасной рыжей лошади, меня сразу попросили выступить. Сказал несколько благодарственных слов в адрес поэта и спел для него романс «Гори, гори, моя звезда...» Затем стали выходить молодые поэты и декламировать свои стихи, посвященные Александру Блоку. Меня же пригласил режиссер, и мы поехали в Шахматово, до которого было минут десять езды на автомобиле. Подъезжаем - перед нами чудесное творение Бога! Большой холм, вокруг лес, внизу пруд - такая природная гармония красоты, что я, как ребенок, выскочил из автомобиля и побежал на вершину холма. На холме ровная поляна с густой травой, фруктовыми деревьями и кустарником. И, поддавшись первому порыву, я запел "Вижу чудное раздолье..." От неожиданности все присутствующие замерли. Что за чудак появился и еще поет на все Шахматово? А режиссер все снимает. Затем подбежала молоденькая и очень красивая журналистка с первого канала телевидения из программы "Утро" и попросила разрешения снять меня, а мне было все равно, снимает ли кто меня или слушает, я находился в своем мире. Милая девушка на ходу взяла у меня интервью и, когда она узнала, что я Шахматов, да еще и нахожусь в Шахматове, то не хотела меня отпускать, все интересовалась, кто я и что я... Потом я, как мальчишка, побежал к пруду. А режиссер несется за мной. Как же ему пропустить историческое явление? Хотя пруд был запущенный, заросший, но все же прекрасный. Вот так я познакомился с селом Шахматовым. К сожалению, от села-то ничего не осталось, даже следов. Строится какое-то непонятное строение из бревен, как сказали, будущий дом-музей Александра Блока, но настолько всё в запущенном и бесхозяйственном виде, что вряд ли скоро достроится и доведется до ума. Мне пришла мысль, как бы было хорошо, если бы мы, братья Шахматовы,  строители, имели право здесь построить себе дом и восстановить усадьбу для будущих поколений.
Позвонила Надежда Ильинична Перминова и сообщила, что все готово для моего пребывания на вятской земле. Через день я уже сидел в поезде Москва - Вятка. Поезд ночной, расположился в спальном купе, но мне не спалось: предстояло прикоснуться к корням гения Шаляпина. Да это и родина братьев Васнецовых. А еще там живет замечательный писатель Владимир Крупин. Утром меня встретили две красивые женщины - Надежда и Татьяна и повезли на квартиру. Надежда Ильинична постаралась на славу и подготовила насыщенную программу. 
Прошло уже много лет с тех пор, как мы виделись с Надеждой в городе Хайларе (Китай), так что было, о чем поговорить. Певцу  же много разговаривать вредно. Она мне сразу подарила свою книгу и рассказала, в каком положении находится духовно-культурная жизнь в Вятке. Там есть монастырь, несколько храмов, музей Васнецова, театры, филармония - город культурный и русский. Действительно, первое, что я заметил - это люди почти все с русскими лицами. Угостила меня милая хозяюшка шаньгами с чаем, и мы пошли пешочком в монастырь. Монастырь находится в стадии восстановления, уже сияет своими храмами, куполами и крестами. В большом соборе шла служба, так что мы могли поставить свечи и помолиться Богу. Затем спустились к роднику и выпили святой воды. Прошлись по берегу реки Вятки с необыкновенной красоты берегами. Все древние русские города основаны на берегах рек, и в самых красивых местах. Погуляли несколько часов, вернулись домой, чтобы отдохнуть, а вечером - первый концерт.
На концерте присутствовали все деятели культуры и губернатор. А время было предвыборное, политизированное, все политики только мечтали, где бы появиться, чтобы попасть в объективы телевизионных камер. На вид губернатор был симпатичным, так что я не был против такой эксплуатации. Пришлось петь и отвечать на вопросы. Хотя я в России уже известен, но городе Вятка был впервые и вятичам было всё интересно. Тем более, что центральные СМИ часто искажают правду и купируют откровенные высказывания. Вопросы везде одни и те же: как я попал на чужбину, как там русским живется, вернетесь ли домой, как вас принимает родная земля, что ждет наше Отечество?.. Встреча затянулась, было угощение, и я даже потанцевал с Танюшей, щекой к щеке. Утром меня пригласило местное телевидение для съемок в программе вечернего часа - спеть и дать интервью. В студии аппараты не были приспособлены для моего голоса, все тряслось и пищало, режиссер только и просил - пойте тише, а то старая аппаратура развалится.
В интервью сказал, что для меня радость и честь быть на земле, откуда идут корни Ф.И.Шаляпина, величайшего певца в истории человечества. Милая журналистка спросила меня, каковы мои ощущения на вятской земле. Ответил ей, что мне кажется, будто я уже здесь бывал и чувствую себя как дома. Действительно, у меня было такое ощущение. На следующий день мы поехали на место, которое носит название "Великоречие", туда должны были прийти паломники. Это вековые традиции вятского народа: каждый год в это время православные люди, старые и малые, идут из Вятки пешком несколько дней с образом Николая Чудотворца. Даже советский период не смог остановить этот обычай. Начало этому было положено в далекой древности, когда православные крестьяне на берегу реки обнаружили икону святителя Николая и принесли ее в Вятку, но это было не угодно Творцу – Богу, и Он послал непогоду на этот край. Тогда священнослужители решили вернуть святую икону обратно, на то самое место, где она была обнаружена. Собрались тысячи людей и понесли святой образ обратно. Вот с тех пор каждый год в одно и тоже время ходят паломники из Вятки до Великоречия. Когда мы подъехали к Великоречию, где стоят собор и храмы, то увидели столько народа, что было трудно пройти. Это местные жители ожидали, когда подойдут паломники... Меня такое событие пробрало до слез. Вскоре подошли несколько сотен физически утомленных, но душой укрепленных паломников. Среди них я увидел замечательных русских людей - писателя Владимира Крупина и поэта Анатолия Гребнева. Под открытом небом был отслужен молебен святителю Николаю Чудотворцу. Многие уже взрослые люди принимали крещение, батюшки окунали их прямо в реку. Это было что-то не от мира сего. Весь день тысячи людей прославляли Бога и Николая Чудотворца, а некоторые оставались там на несколько дней. Только в ночь паломники пошли обратно в город. И все это в наше время! Не чудеса ли Господни!? После такого события и обретения духовной пищи мне не хотелось ничего светского, в тот же вечер сел на поезд и уехал в Москву. В столице меня опять поджидала печальная весть - русский подвижник Виктор Гаврилович Захарченко, руководитель знаменитого Кубанского казачьего хора находился при смерти в госпитале Краснодара. Я сразу на самолет и - к больному родному человеку. Встретили меня казаки и рассказали о трагедии. Налетела на него не пуля, а легковая машина и нанесла композитору и дирижеру тяжелые ранения - он только чудом остался жив. Слава Богу, что профессора не одолела телесная смерть, видимо, Всевышнему угодны его деяния на земле. Надо молиться, чтобы верный сын России-матушки как можно скорее вернулся для  служения святой Киевской и великой Руси. Посетил дорогого соратника в больнице и, несмотря на разбитое тело, он настолько был велик духовно, что не было сомнения - мы его не потеряем. Виктор Гаврилович выживет и еще много сделает на благо казачества и Отечества. Посидел около кровати тяжело раненного друга, обнял его и, пожелав скорейшего выздоровления, покинул госпиталь. Владимир Миронов повез меня на лекцию в Краснодарский университет. Познакомился с ректором университета, и он повел нас в зал, где меня ожидали студенты. В зале сидели девчата и ребята, каждый с карандашом и бумагой, что мне очень понравилось, - значит собралась ответственная молодежь, можно будет прочитать лекцию на серьезную тему. Вкратце представил себя, затем рассказал о том, что народ сейчас переживает в глобальном масштабе, как духовно болеет все человечество, объяснил, что нужно делать, чтобы безущербно выжить и сохраниться в конце рокового двадцатого века. По заданным вопросам было приятно узнать, что, несмотря на сильную прозападную пропаганду, повсюду на Руси, где призывают забыть свои родные и вековые традиции, свои корни, не уважать и не признавать великих предков, которые создали величайшее духовное, культурное и научное богатство для потомков и всего человечества, где исказили подлинную историю Отечества, молодые люди здраво смотрят на все происходящее и противостоят злой напасти - развращению молодежи, наркомании, пьянству, порнографии, сексуальному хламу, СПИДу...
После лекции зашел на Общероссийский казачий круг, куда съехались тысячи полторы казаков с атаманами. Усадили меня на почетное место, сижу и слушаю. Много выступало атаманов, и все они гневались на власть, на то, что казакам не дают права иметь землю, как политики заигрывают с ними перед выборами, а когда добьются цели, то забывают о казачестве. До каких пор можно это терпеть и позволять себя дурачить!? Таких возбужденных казаков я еще не видел, даже стало радостно, может быть, наконец-то казаки объединятся, и с единым духом добьются права жить на земле, обрабатывать ее и кормить семью, станицу, Кубань, Дон, Урал, Сибирь... - Отчизну. Во второй половине программы стали выступать все, кто пожелает. Вдруг выходит на сцену человек неславянского типа и представляется послом Украины. На ломаном малорусском языке старается что-то сказать, а сидевший рядом со мной старый казак выругался и говорит: «Нашелся еще какой-то ухарь - посол с окраины России». Да так у него это получилось забавно, что меня рассмешило. Не оставили и меня казаки в покое, вызвали на сцену. Но я уже наговорился со студентами, а вот спеть - с удовольствием, и запел песню "Как на дикий Терек...", которую знают все казаки. В зале начали подпевать, и так раздольно, что все недруги, боясь духовного взрыва, удалились из зала, в том числе и посол с какой-то страны. 3десь я получил крест от Терского казачества. Пообщался с казаками еще несколько часов и улетел в Москву - мой штаб пребывания на Отчизне.
В Москве меня поджидала Светлана Александровна Кунгурцева - талантливый режиссер-документалист. Я ей обещал сняться на Волге в фильме "Притяжение", во время плавания на теплоходе «Федор Шаляпин». В тот же вечер мы поднялись на великолепный теплоход, названный именем великого русского певца-богатыря. Задача режиссера была снять меня в тех местах, с которыми связано имя Федора Ивановича. Смысл названия фильма заключался в том, что места, где бывал Шаляпин, притягивают потомков, в том числе и певца Александра Шахматова. Да и сама Волга тоже притягивала шаляпинским духом. Не раз вятский парень плавал по матушке Волге и веселил русский люд по её берегам. На теплоходе было много туристов, и мне показалось, что они даже не знают о том, что значит имя Шаляпина для всего человечества. У всех головы были заполнены ежедневными трудностями. Когда они оказались на теплоходе, то им не только не хотелось слушать о Шаляпине, но и думать-то не хотелось...  Винить их нельзя, такая жизнь, где главная забота - наполнить желудок, а о духовной пище и речи нет. Мне, человеку творческому, оказаться среди такой публики было нелегко. Вот зазвучал знаменитый марш "Славянка", теплоход дал гудок, и мы поплыли по реке Москве к одноименному каналу, а затем к Волге.
На палубе чисто и каюты уютные, что очень важно для меня, - не терплю грязь и грубость... После ужина меня пригласили в зал имени Шаляпина, где собралось человек сто. На теплоходе, как оказалось, находился пианист, профессор Московской консерватории имени П.И.Чайковского, так что мы экспромтом выступили с романсами и песнями. Это была как бы репетиция и знакомство с пассажирами. После чего стало ясно, кто плывет на теплоходе и что их интересует...
Утром мы подплыли к Костроме, где происходило много исторических событий. Еще с теплохода мы увидели на горе, в саду, памятник русскому патриоту Ивану Сусанину. Первое, что мне хотелось сделать, поспешить туда и поклониться до земли. Как только трап перекинули на берег, мы первые выскочили и - в сад. 3а мной бежал оператор, чтобы заснять историческую картину, как русский патриот из Австралии отдает должное великому русскому патриоту в Костроме. Для меня это событие имело большое значение  не только потому, что Иван Сусанин отдал жизнь за царя, Русь, но и потому, что я не раз исполнял партию Ивана Сусанина в опере "Жизнь за царя" Глинки. А тут сам герой передо мной. Поклонился и постоял около памятника, отошел, сел на лавочку. Опять передо мной та же картина, что и несколько веков назад, когда мальчик Михаил Романов с матерью находился в Ипатьевском монастыре… и как крестьянин Иван Сусанин завел поляков, которые хотели убить наследника, чтобы не восстановилось русское православное царство, в темный непроходимый лес  и погубил врагов, но и погиб сам, спасая русского государя. К памятнику подходят туристические группы, и гид им рассказывает эту историю. Вот подошла группа иностранных туристов,  гид им рассказал об  истории площади, зданий. Вдруг один из туристов на английском языке спрашивает: «А это кто?», указывая на памятник Ивану Сусанину. Гид ему отвечает: «Первый гид на Руси». Не знаю, понял ли любопытный турист, но я от души посмеялся.
В городе Костроме несколько монастырей и храмов - не все уничтожил советский период. От памятника Сусанина пошли в Ипатьевский монастырь. Здесь тоже была печальная надпись: "Музей-заповедник"... Но нельзя не зайти и не прикоснуться к святыням, к келье, где мальчик Михаил Романов находился в смутные времена на Руси. А так как все мои движения фиксировались на пленку, то мне пришлось войти в образ будущего царя - появиться в том месте, где он жил. В келье образ Богоматери, маленький трон, древо дома Романовых. Затем я же в роли Ивана Сусанина исполнил  арию "Чуют правду... ты взойди, моя заря..." из оперы Глинки. После с грустью походил я по заросшему густой и высокой травой участку монастыря и возвратился на теплоход.
Далее поплыли в город Ярославль. Причалили к красивому берегу и пошли в дом-музей Леонида Собинова. Собинов, как и Шаляпин, остался в истории человечества неповторимым творцом исполнительского и актерского искусства. Для меня было великим счастьем прикоснуться к месту, где жил величайший русский тенор. Встретила нас милая хозяйка дома-музея и пригласила зайти и ознакомиться с достоянием русского народа, России. Внутри было все чисто и аккуратно, экспозиция оформлена с любовью. В комнатах -  мебель, рояль, костюмы, фотографии, вырезки из мировых газет... И казалось, что сейчас войдет сам Собинов и запоет "Средь шумного бала..." Чайковского. Но вместо гения земли русской зашла его дочь, только что прибывшая из Москвы. Очень добрая благородная женщина. Для меня это был подарком - быть в доме великого певца и встретить его доченьку. Все вместе выпили чаю на балконе под ярким солнцем, затем спустились в гостиную, где я изъявил желание спеть ряд романсов и песен. Но, видимо, это было уже запланированно, так как, к моему удивлению, в зале было много народа, зрители сидели на стульях, ожидая русского баса из Австралии. Пианист сел за рояль, и я запел: "Не искушай меня без нужды" Глинки, далее «Ни слова, о друг мой...» Чайковского. После приятного для души выступления я пообщался с милой аудиторией, подчеркнул, как велико влияние Собинова на оперное искусство во всем мире. Напоследок прошлись по набережной и вернулись на палубу.
Следующая остановка - город Углич, где я уже бывал, но все же волновался. Здесь режиссер Светлана Александровна хотела снять меня в образе Пимена из оперы «Борис Годунов» Мусоргского. Подошли к палатам, где проживал царь Годунов, и мне показалось, что под лестницей есть место, нечто вроде кельи, я зашел туда и, не предупреждая оператора, режиссера и присутствующую толпу туристов, запел арию Пимена "Смиренный инок..." И так это было неожиданно и удивительно для всех, что все замерли, и слышен был только голос летописца-монаха, который рассказывал о приснившемся сне, в котором детский голос просил его пойти в собор Преображения Господня и помолиться над его могилой... Съемки закончились, и мы зашли в храм помолиться о своих грехах.
Возвратились на теплоход и пошли дальше по могучей Волге на фоне солнечного заката. Какая это была красота - нужно видеть, чтобы поверить. В этот вечер у меня была намечена программа для пассажиров - небольшой концерт и лекция. Среди пассажиров были люди разные, но большинство так называемые бизнесмены, которых искусство не интересовало, главное поесть и деньги подсчитать, но были и поклонники классического искусства, которые после выступлений постоянно преследовали меня, в хорошем смысле этого слова, то есть им хотелось поговорить со мной на разные темы.
Утром подошли к городку Мышкин, где у нас было всего лишь несколько часов на знакомство с достопримечательностями. Здесь нас встречали местная администрация и гиды, которые группами разводили экскурсантов по маленькому городку, знакомя с его уникальным построением. Город расположен на крутом берегу, в центре стоит великолепный собор, но, к сожалению, в руинах. Верующие очищают и восстанавливают его, но работа идет очень медленно - нет средств и техники. Самое же привлекательное здесь - музей мышек. Со всех концов света собраны там фигуры мышек из разных материалов - дерева, железа, ткани, пластика, стекла - причем все с сопроводительными письмами, кто и когда их сделал. Рядом, около музея, стоит дом Смирнова - того самого Смирнова, промышленника, который изобрел водку, известную всей планете.
Закончилось наше пребывание в Мышкине, и мы направились в городок Ирмы. Еще с теплохода увидели на горе монастырь с храмами, но не на всех куполах кресты. Здесь режиссер хотел снять меня на поле, где идет сенокос, чтобы я босой шел по траве, затем сел около копны сена и спел "Благословляю вас лес, горы, долины, воды..." Чайковского. Сразу вспомнил детство, когда мы, детвора, босиком бегали по полю в Трехречье в Китае. Исполнил просьбу талантливого режиссера, и пошли купаться. На обратном пути нам повстречался дедушка, местный житель, и, когда узнал, что мы русские, а не иностранцы, от радости разве что не запрыгал, как мальчик, и стал нас умолять помочь жителям Ирмы отстоять храм на берегу, где туристическая компания совместно с иностранцами решила соорудить ресторан для отдыхающих с теплоходов.. Старец умолял нас со слезами. Мы пообещали ему помочь. Но как? Дело нелегкое, безбожье в рядах власти прочно удерживает свои позиции...
Теперь путь наш лежал к городку Плес, где часто отдыхали на даче Федор Иванович Шаляпин и  Сергей Васильевич Рахманинов. Городок старинный, это сразу было видно по храму и домам. Здесь мы с Мишей, пианистом, пожелали походить пешочком по городу, время нам позволяло. Идем по направлению к храму, нам навстречу попалась бабушка - смотрит, как на иностранцев, ведь мало кто сейчас из коренных русских может себе позволить путешествие по Волге на теплоходе. Денег на еду-то еле-еле хватает... Поздоровались со светлой старушкой и обрадовали ее до слез русской речью и теплыми словами. Она сразу начала изливать своё накипевшее, как тяжело старикам жить: «Пенсию не получаем, молодежь уехала в большие города, некому трудиться на земле, сажать картошку, огурцы, капусту, чтобы как-то просуществовать зимой. Есть храм, только он очень развален, опасно в нем молиться, может с потолка упасть штукатурка и прибить, да и священник приезжает раз в месяц, нерусский, покрикивает на несчастных стариков. Вот и поживи…», - заключила бабуля. Дорогой бабушке подольше хотелось с нами поговорить, но, к сожалению, нас подгоняло время. Поднялись мы на гору, откуда видны были весь городок и великая Волга, сели прямо на травку и завели разговор о русскости. Много говорили, во многом соглашались друг с другом, но разошлись, когда речь зашла о Чехове. Да, он гениальный драматург, писатель. «Но он и первый яркий демократ-интернационалист», - сказал я, что зацепило Мишу, и он начал доказывать мне, что Чехов был патриотом и любил Россию. Я понял, что надо сменить тему, а то будет испорчено настроение. Сделали снимки и спустились вниз к теплоходу, где уже все собрались и готовы были готовы к отплытию.
Следующая остановка была в древнем и красивом городе Твери. После знакомства с архитектурным богатством города нас повезли на автобусе в дом-музей Валентина Серова в село Домотканово. Открылась перед нами чудесная русская природа. Подъехали к старенькому деревянному дому с оградой, вышла директор дома-музея и пригласила познакомиться с ним. Глаз строителя заметил, что все очень запущено и нуждается в капитальном ремонте. Зашли в гостиную, и предстали перед нами прекрасные картины великого русского художника. Здесь я сразу увидел знаменитый портрет Шаляпина, где он стоит во фраке, распахнув его на богатырской груди, автопортрет  художника, пейзаж усадьбы. Светлана Александровна Кунгурцева попросила, чтобы я для фильма сыграл на рояле, который стоял в гостиной, но, как только я прикоснулся к клавишам, они начали  подскакивать в воздухе... Осмотрели дом-музей и сели под яблоней пить свежее парное молоко. Затем набрали яблок в дорогу и вернулись на теплоход.
Из Твери без остановок отправились в Москву. Светлана Александровна сказала, что фильм получится интересным. Будем надеяться, что удастся его посмотреть всему русскому народу на родной земле и в рассеянии сущем. Так как всю неделю мы были связаны с шаляпинскими местами, где он соприкасался с русской землей, то по прибытии в столицу я решил сразу пойти в дом-музей Ф. И. Шаляпина. Это красивый барский дом в центре Москвы, перед входом стоит памятник великому певцу и всегда свежие цветы.
Меня гостеприимно встретили директор и служащие, которые ухаживают за достоянием России. Внимательно осмотрев дом русского гения, где было много фотоальбомов, мебели, костюмов, писем, вещей, к которым прикасался Федор Иванович, удивился, что православного духа здесь не присутствовало. А ведь Федор Иванович был православным русским человеком и от родной веры никогда не отказывался. Лишь ярко выделена католическая сторона, так как жена его была итальянкой. Конечно мне, как певцу, находиться в доме великого творца было великой честью. Присел на диван и представил себе замечательного певца. Как он готовился к выходу на сцену, волнуясь и крестясь, как он входил в роль, создавая характер героя в опере, как он требовал от себя и всех участников оперного спектакля отдачи на благо истинного искусства. Затем, как его встречала публика и растерянные критики, которые не могли найти, к чему придраться и за что раскритиковать Шаляпина. Далее, как он сначала поверил в революцию и затем быстро в ней разочаровался. Как он, будучи в изгнании, хотел встретиться с другом, гением Сергеем Рахманиновым, а тот его не захотел видеть за то, что он принял революцию. И только общие друзья уговорили Сергея Васильевича принять у себя Шаляпина. Как Федор Иванович на коленях просил прощения у своего самого близкого друга... Но это опять все бесовская политика, которая не только разделяла друзей и родных, уничтожала десятки миллионов русских людей, но и матушку Россию заменила на отчима – Советский Союз.
Вот в России великое событие – праздник, исполняется сто лет со дня рождения великого поэта земли русской Сергея Есенина.  Меня пригласили поехать на родину поэта в село Константиново на Рязанскую землю с группой русских писателей. Три автобуса заполнились пассажирами и покатили к дорогому месту для каждого русского человека. За несколько часов доехали до красивого города Рязани. И сразу направились в большой театр на торжественный вечер, посвященный Сергею Александровичу Есенину. Город Рязань сразу всех захватил своей красотой, особенно той частью, где расположены соборы, храмы, памятник поэту. Грандиозный скульптурный бюст с широко раскинутыми руками и устремленными к небу глазами. Около памятника много людей и цветов. Здесь уже начали выступать современные поэты и писатели с горячими словами, обращенными к великому поэту. В театре тоже все заполнено народом,  на сцене портрет поэта и сидят известные писатели, поэты. Звучали речи, теплые слова, песни искренних ревнителей поэта и русской поэзии. Наблюдая за всем происходившим, я думал: «Неужели это возможно в наше бездуховное материалистическое время? Столько чувства любви и признательности  русскому поэту!». Такого духовного подъема я давно не ощущал. Слушал и смотрел на все с благодарением Богу, родителям и русской земле за то, что породили такое детище, - поэта Сергея Есенина. Назавтра, в день рождения поэта, все поехали в Константиново на берег реки Оки. Подъехали к родным местам поэта, нигде не было свободного места. Тысячи людей спешат к дому, где родился и жил Сергей Есенин. Затем все поднялись на гору, где состоялся концерт артистов рязанского края на специально построенной деревянной сцене с современной аппаратурой. Из-за большого скопления народа пришлось добираться до назначенных для нас мест больше часа, несмотря на то что мы известные люди. Наконец-то расположились. Все сидят и ожидают министра культуры России, который официально откроет праздник. Тем временем народ вокруг веселится: играет музыка, звучат песни на слова Есенина... Подошло время начала, а министра все еще нет. Ждем десять минут, двадцать, полчаса, а его все нет! Вот и час уже прошел, а его все нет. А на дворе уже осень и прохладно, многие начали зябнуть. Все заволновались, хор вышел на сцену, якобы едет министр, хористы легко одеты - в рубашки и платья. Опять прошло минут десять, а министра нет и в помине. Тогда я говорю Валерию Ганичеву, что мол вы, писатели и поэты, сидите - поднимайтесь на площадку и развлекайте собравшихся стихами. Бог знает, может этот министр вообще не появится. Идея писателям понравилась, и они один за другим стали подниматься на сцену. Народ принял их «на ура». Писатели читали стихи Есенина и говорили слова восхищения поэтом так проникновенно, что народ каждое выступление награждал аплодисментами. Организаторам, видимо, это было не по душе, после выступления Владимира Солоухина отключили микрофон, что было глупо и не подходило к празднику. Солоухин своим мощным голосом возмутился, что заставило начальство включить микрофоны. Так писатели выступали больше часа, а министр так и не появился. «Вот это министр!» - подумал я. После того, как писатели исчерпали свои силы, стали выступать местные артисты: ансамбли, хор, солисты - все на высоком душевном и творческом уровне. После такого отношения начальства и министра к народу и поэту, у меня упало настроение и я не стал выступать, да и не хотел говорить  критические слова в адрес министра. Бог знает, а народ сам рассудит. Люди продолжали торжествовать на родине поэта, а нам нужно было возвращаться в Москву.
По возвращении в столицу все остановились у памятника Сергею Есенину в центре Москвы и возложили цветы. Около памятника тоже было много народа, выступали поэты и случайные люди, которые проходили мимо памятника. На следующий день в Москве открылся Всемирный русский собор. Утром в день Введения во храм Пресвятой Богородицы все пошли в Кремль на Божественную литургию в великолепный Успенский Патриарший собор. Служил патриарх Алексий II в присутствии множества участников Собора. После литургии начальство на автомобилях «Волга», народ на автобусах и метро направились к Свято-Данилову монастырю на их гостиный двор. Когда все уже были в сборе и готовы заполнить зал заседания, вдруг появились люди с собаками и начали обыскивать все помещение. Народ опешил от происходящего, но всех успокоили, что идет проверка на наличие бомб. В святом месте надеемся на собак, а не на Всевышнего Бога? Какое-то ненормальное явление. После «собачей процедуры» взволнованные люди стали занимать места в зале. На сцене восседал патриарх, правители, общественные деятели.
Собрание открыл Валерий Ганичев, далее произнес речь Патриарх, и выступали государственные мужи. Мне показалось все настолько политизированным, что я уже подумывал при первой возможности спокойно удалиться, несмотря на то что обещал выступить. Но когда я услышал, что выступления приглашенных ораторов на сегодняшний день окончились, то я облегчено вздохнул. Все вышли в коридор, и я начал прощаться со знакомыми, так как утром должен был улетать в Австралию. В этот момент подошел Валерий Ганичев и попросил меня выступить на заседании деятелей культуры. Чтобы не обидеть его, я решил задержаться. Зашел в зал заседаний деятелей культуры, и Валерий Николаевич сразу же пригласил меня на сцену. После всего увиденного и услышанного на Всемирном соборе, я не знал, что сказать. Вышел к микрофону и, обращаясь к заполненному народом залу, произнес: «Я не докладчик и буду говорить все то, что у меня в настоящее время на сердце и в голове. Я надеюсь, что это будет угодно Богу и полезно для вас». Сказал, что я, русский человек, родился на чужбине, но не утратил веру православную и русскость. «Я не признаю никаких границ между родным народом, будь они географические, политические или еще какие-либо. Главное - это духовная связь народа, а духовных границ не существует. Я не признаю слова «эмигрант», «зарубежный», «чужой»... это все политика, а она в двадцатом веке при всех режимах и во всех странах не от Бога, а от дьявола. Наше столетие останется в истории, как самое кровавое, геноцидное во всей истории человечества. Вспомните, сколько было конфликтов, революций, мировых войн... За все это время было уничтожено около восьмисот миллионов человек. А как пострадала природа от нашего безумия и зла? Как губим животный мир и все, что дышит!? Зная все, что произошло с нашим народом и всем человечеством, я не могу терпеть продолжения разделения моего родного народа на части и приклеивания ему политических ярлыков». Попросил прощения за отрешенность и сошел со сцены. Конечно, такого выступления никто не ожидал, у одних были слезы на глазах, у других - удивленные лица, а один архиерей благословил меня... Надев пальто и шапку, я удалился со Съезда. Закончилась виза, и я улетел к родной семье на пятый материк. 
Следующее приглашение с родной земли я получил опять от Союза кинематографистов России на традиционный кинофестиваль "Золотой Витязь", который открывался в день памяти святых братьев славянских Кирилла и Мефодия - 24 мая. В этот раз кинофестиваль проходил на теплоходе во время плавания по Волге. Прилетел в Москву и сразу в порт. Опять встречал всех духовой оркестр, играя русские военные марши. Участников собралось более трехсот человек, и многим пришлось отказать, нанеся этим обиду. Но перегружать теплоход нельзя - можно быстро оказаться на дне. Как только теплоход отчалил, началось знакомство и распределение обязанностей и мест просмотра фильмов, творческих встреч. Дорогой Николай Петрович на этот раз освободил меня от участия в жюри, так как я после прошлого года еще глаза свои не поправил. Я был просто почетным гостем, а это значит, можно отдохнуть и поближе познакомиться с участниками кинофестиваля. Маршрут был мне уже знаком - Кострома, Ярославль, Мышкин, Углич... Но это не значит, что путешествие было менее радостно для меня. Прибыли в Кострому, встретили нас чиновники администрации и повезли на встречу с губернатором, а затем на пресс-конференцию. Губернатор оказался очень симпатичным человеком и одобрил деяния кинофестиваля - защиту нравственности, отечественных фильмов от засилия пошлых иностранных. Здесь Николай Петрович меня удивил, объявив, что я буду играть роль царя Николая I в фильме "Александр Пушкин". Потом артисты разделились на группы и поехали выступать перед жителями города в разных местах: залах, библиотеках, музеях, университетах, школах, а вечером был назначен общий сводный концерт в большом концертном зале города, то есть там могли принять участие все, кто изъявит желание. 
На вечерний концерт собралось очень много народа: как же пропустить возможность встретиться со знаменитыми актерами и режиссерами отечественного кино и театра Владимиром Гостюхиным, Людмилой Зайцевой и другими. В сводном концерте выступил и я. Спел несколько русских песен и произнес небольшую речь на тему кинофестиваля. Подчеркнул, насколько необходимо и важно противостоять наплыву развратных фильмов со всего развратного мира, если мы хотим защитить молодое поколение от калечения, от чумы нашего века.
Затем вернулись на теплоход и отправились дальше. В то время, когда одна часть развлекала народ в Костроме, другая продолжала трудиться на теплоходе, то есть в течение всего дня просматривала фильмы. Было радостно от того, что каждое утро и вечер совершались молебны. Батюшек на теплоходе было много, так что все они были заняты духовным окормлением участников кинофестиваля.
Подошли к городку Мышкину, где я уже побывал раньше. Несмотря на то что время было раннее,  народ уже поджидал, когда прибудут звезды. Прямо на берегу была поставлена деревянная площадка, и перед народом начались выступления. Пела замечательная Наталия Варлей,  Татьяна Петрова, ну и, конечно, я.  Исполнил песню "Вниз по матушке, по Волге...", затем призвал народ ходить в Божий храм и молиться, прося у Господа помощи в восстановлении и жизненного благополучия.
Следующая остановка была в городе Ярославле. После встречи с губернатором и пресс-конференции состоялось выступление в центре города на площади. Здесь нас ожидал неприятный сюрприз. Наш кинофестиваль назывался «Золотой Витязь» - как бы союз славянских братских народов, где все основано на православии и славянстве. Параллельно в городе проходил другой фестиваль, кощунственно названный «Младенец Димитрий». В рамках той богохульной программы начальники по культуре  города Ярославля решили нас поприветствовать музыкой и танцами еврейского народа. Это было ни к селу, ни к городу. Николай Петрович поблагодарил руководителей детского ансамбля за беспокойство и попросил больше не выступать. А когда выступил я, то подчеркнул, как неграмотно и некультурно отнеслись к гостям. Это было унижением и русского народа, и еврейского. Представьте себе, что русские выступили с русскими танцами на еврейском фестивале... Да, этого бы и не допустили. Когда я спросил, кто эти выступавшие дети, то мне сказали, что они из детского дома, сироты. Так стало жалко несчастных детей - не ведают, что творят... Я заметил и другое: как ярко светились кощунственные рекламы,  на фоне собора на плакатах того фестиваля - оголенные женские тела... И это в древнем русском городе, где столько святого, красивого, родного... Как может наш народ терпеть такое богохульство и оскорбления?! Всех это расстроило, и мы с грустью вернулись на теплоход. Провели еще несколько дней на матушке Волге и вернулись в Москву.
Столица продолжала политизироваться, и я решил съездить в древние города Руси: Суздаль, Владимир и Боголюбово. Сели с друзьями в автомобиль и поехали к древней Руси. Через два часа мы уже заезжали в дивный город Владимир, где расположены древние соборы, храмы и монастыри, возведенные более тысячи лет тому назад. Вызывает удивление, как строили раньше благочестивые предки. Город в основном расположен на горе. Посетили храмы, приложились к святым образам, написанными Андреем Рублевым. Какие краски и какая работа! Как живые смотрят святые на всех, кто заходит в храм. Веками стоят русские святыни: Дмитриевский, Успенский соборы, церковь Покрова на Нерли, Золотые врата Владимира. Сколько они всего видели за свой век! Приходили поколения в этот мир и уходили из него, нападали враги чужеземные и свои, рушилось все вокруг, а они стоят и укрепляются. Укрепляют в русском народе веру православную, помогают спасти наши души грешные. От града Владимира до града Суздаля двадцать минут езды на автомобиле. Уже издалека открылся нам божественной красоты вид. В граде одни соборы, храмы, монастыри. Несмотря на то что восемьдесят лет святыни находились в плену, они сияют крестами, куполами и своей благодатью. Когда мы въехали на центральную площадь города и вышли из автомобиля, было такое ощущение, что мы находимся в громадном соборе. Повернувшись в любую сторону, видишь храм или монастырь. Такого я еще на русской земле не встречал. Конечно, святыни еще не освободились от атеистической паутины - почти все они с ужасной надписью "музей-заповедник", но у меня нет сомнения, что это временное явление. Около площади стоит маленький белый храм. Мы зашли помолиться Богу и поблагодаришь Его за то, что не позволил разрушить духовную красоту России. После мне захотелось пойти к памятнику русскому подвижнику Димитрию Пожарскому. Он расположен на территории Спасо-Евфимиевского монастыря. Поклонясь великому защитнику земли русской, я подумал: «Найдется ли такой человек в настоящее смутное время на Руси?» Нам повезло, мы прибыли в град Суздаль в день его именин. Пока мы знакомились с колыбелью русской святости, на площади стали собираться жители города на торжественное праздничное представление. Меня удивило то, что толпа, которая присутствовала на площади, в большинстве своем, не русского типа. Появились властители города и области, у них тоже не славянские лица... «Почему так?» - спросил я у друзей-москвичей. Они ответили, что было переселение - русских выгнали и заселили город людьми из азиатских краев. Глава города, выступая, поздравил всех присутствующих с юбилеем города, расположенного на российской земле. Только когда выступал генерал органов национальной безопасности, русак-богатырь, он подчеркнул, что это русская земля. После послушали прекрасное пение местного хора и поехали в Боголюбово, на то место, где был воздвигнут храм Рождества Пресвятой Богородицы благоверным князем Андреем. Было странное чувство - из современности прикоснуться к древности, остро ощущалась не гармоничность... Зашли в великолепный собор, где было много монахинь и молодежи, прибывшей на экскурсию. Поставили свечи пред образом Владычицы Богородицы, помолились о русском народе, чтобы он скорее увидел спасительный свет и пошел за ним. Затем прошлись по территории монастыря, поговорили с тружениками на благо святыни и поехали к железнодорожному мосту, чтобы оставить там автомобиль и пройтись пешком несколько километров к чудом уцелевшему храму Покрова на Нерли. Как было приятно идти к храму по травке с цветами. Совсем другое ощущение, чем подъезжать на автомобиле. Храм, эта древняя святыня, стоит на возвышении, как часовой, призывая православных вернуться в родные места духовности, традиций, самобытности. Недругам же, показывая плыть мимо, не засоряя матушку Русь лжерелигией, псевдокультурой, спекуляцией, лакейством, предательством... Помолились в древнейшем храме пред образами русских святителей, полюбовались чудесной природой вокруг и медленно стали возвращаться в светский жестокий мир.
В Москву вернулись поздно ночью. Раздался телефонный звонок - говорит Александр Владимирович Мельник, директор издательства "Андреевский флаг". «Очень приятно», - отвечаю я. Он приглашает меня поехать на поезде от Москвы до Владивостока, с остановками в 15-ти городах для выступлений перед военными. Я ему сказал: «У меня иностранный паспорт, и через несколько дней заканчивается виза». Александр Владимирович отвечает, что никаких проблем не будет, так как эта акция проходит под покровительством Министерства обороны России и организована по личному распоряжению министра, генерала Родионова, и заместителя адмирала Касатонова. «Ничего себе компашка!», - подумал я. Но долго не размышлял, согласился, ведь я еще не выступал в гарнизонах, дивизиях, перед армией. Утром уже было получено письмо с подписью адмирала Касатонова для продления визы, с которым мы пошли в ОВИР и мне продлили пребывание на родной земле еще на два месяца. Затем купил зимнюю одежду, так как уже был ноябрь, и на дворе лежал снег. На следующее утро мы, человек двадцать пять, сидели в двух вагонах, специально выделенных министром путей сообщения и прицепленными к поезду, который отправляется в город Кострому. Компания собралась из разных людей - актеров, певцов, музыкантов и столько же охраны, что меня удивило, но я решил, что едут важные персоны, и оборонка озаботилась не на шутку. Вот так я и оказался среди людей, которых, можно сказать, совсем не знал. Для меня это было нечто совершенно новое. В дороге начали знакомиться. Некоторые на меня смотрели косо, вроде того, что я тут делаю, не шпион ли западный? А один актер выпил лишнего и заявил, что я, наверно, агент. На что я ответил: «Да, я агент - служу Богу и Отечеству». Что было не совсем понятно актеру, но зато он больше не говорил глупости. С нами ехали милые девушки, которые беспокоились о благополучии артистов, кормили и поили нас. Утром поезд прибыл в Кострому, где наши два вагона отцепили и перегнали их в депо. Там нас ждали офицеры, солдаты и начальники от губернатора. Посадили в автобусы и повезли завтракать. После обеда нас повезли к губернатору. Губернатор добросердечно всех принял, вручил подарки в знак благодарности за наше благородное дело - безвозмездные выступления перед Вооруженными силами Отчизны. В этом же зале состоялась пресс-конференция, где Александр Владимирович всех представил журналистам, а меня почему-то представил певцом-мыслителем из Австралии. Австралийская связь показалась очень любопытной всем присутствующим, и после пресс-конференции журналисты напали на меня с вопросами: кто я, как я оказался в этой группе? Я отвечал, что я такой-то, такой-то, но, как попал в эту акцию, сам не знаю, видимо, Богу так угодно. Здесь же нас ознакомили с программой выступлений, и мы поделились на пять групп, которые развезли по гарнизонам, военным училищам и академиям. Со мной поехали актер и актриса. Выступать нам выпало в бараках перед новобранцами. Большой зал переполнен ребятами в форме. Сначала выступили талантливые актер Юра и актриса Людмила с декламациями и песнями под гитару. Потом вышел я и не знал, что же делать, говорить или петь, а глаза ребят уставились на меня и в них ожидание, что нам преподнесет заокеанский ухарь... 
Признаюсь, что ощущение было необыкновенное. Все же решил рассказать немножко о себе, то есть расположить солдат, чтобы они не смотрели на меня с недоверием. Мне показалось, что многие думали, будто я один из тех, кто уехал из России, а вот теперь вернулся и будет вешать ребятам «лапшу на уши». Но когда они узнали, что я не уезжал с родной земли, а родился на чужбине, то положение совершенно изменилось, у ребят даже лица подобрели. Тогда я решил спеть патриотическую русскую песню "Спите, орлы боевые...", сначала попросил всех встать, прослушать и не аплодировать, так как я посвящал песню всем солдатам и офицерам русской армии, которые были убиты на поле брани за всю нашу историю. И ребята, как по команде, без шума встали. Такая картина, у меня даже горло перехватило. Только через минуту я смог запеть. И это было что-то невероятное! Я видел лица солдат, углубленные в прошлое, в историю... Талантливая актриса Людмила Мальцева не смогла вытерпеть и разрыдалась. После я спел веселую песню, и ребята приняли меня «на ура». Они во мне увидели не того человека-врага, которого пропаганда преподносила народу десятилетиями. Я вижу, что молодые солдаты возбудились, и им хочется пообщаться, но по военному уставу нельзя выкрикивать вопросы из зала. Тогда я им предложил писать записки с вопросами. Начали поступать такие умные патриотические записки! Несколько часов провели мы в душевной атмосфере, и не хотелось прощаться, но командир дал команду «всем встать», ребята ушли, а мы покинули сцену и зал. Вечером у нас был назначен большой сводный концерт, все участники акции должны были выступить в большом центральном концертном зале города перед командирами: генералами, полковниками, майорами и женами военных, и перед всеми, кто случайно попал на концерт. Все артисты были возбуждены, выступали с достоинством и честью. После успешного выступления, я уговорил тех, кто пожелает, поехать к тому месту, где поляками был убит Иван Сусанин. Мне хотелось, чтобы все участники акции «Под Андреевским флагом» получили от духа Сусанина патриотическую зарядку, чтобы было легче выполнять трудный одномесячный путь отдачи. Ночью автобусы подвезли нас к темному лесу, и мы увидели громадный камень, где написано: «Иван Сусанин, 1713 г.». Включили фонарь, все подошли поклониться великому патриоту земли русской. Когда я подошел к памятнику и хотел поклониться до земли, у меня вдруг подкосились ноги. Я оказался на коленях и запел арию Сусанина «Чуют правду...» из оперы "Жизнь за царя" Михаила Глинки. Такое явление было настолько неожиданным для всех и для меня, что я долго приходил в себя. Это был тот самый момент, который не объяснит никакая наука. Постояли все молча, без разговоров сели в автобусы и поехали обратно к вагонам, которые уже были прицеплены к поезду, отправлявшемуся в город Вятка.
Рано утром поезд доставил нас на вокзал Вятки, выгрузил там, а сам умчался дальше. Нас встретил заместитель губернатора и несколько полковников. Сразу повезли в гостиницу, так как по плану мы должны были провести в Вятке двое суток. Нужно было вымыться, постирать и привести в порядок одежду. Сначала все расположились в комнатах, освежились под душем, надели чистые одежды и поехали знакомиться с губернатором. Губернатор принял всех нас любезно и сказал, чтобы мы чувствовали себя как дома. Затем прошла пресс-конференция, знакомство с программой и разделение на группы. Меня пригласили выступить ветераны. Поехали мы вдвоем с Александром Владимировичем. Встретили нас ветераны хлебом с солью, проводили в зал. Преклонных лет бойцы расположились поудобнее вокруг большого стола. Так как Александр был главным организатором акции, то вначале выступил он. Вкратце рассказал ветеранам, в чем заключается наш поход доброй воли от столицы до океана: «В перестроечный период всем нелегко, а особенно армии, до какой-то степени принижен патриотический долг перед Отечеством. Среди военных ощущается потерянность, что опасно для государственной безопасности... Наша обязанность - как-то поднять армейский дух». Когда я встал сказать что-нибудь ветеранам, заметил, что они все насторожились. Что же скажет потомок изгнанников? Я начал с того, что солдат и офицер служат родной земле, державе, а не политическим строям, «поэтому низкий поклон вам за то, что вы, не щадя живота своего, защищали Отчизну от вражеских сил, которые шли уже по территории Отечества. Мы, поколение, которое родилось после Второй мировой войны, не пережило этих страшных времен в истории человечества, но мы знаем, какой ценой досталась победа над врагом. Погибли десятки миллионов солдат и офицеров, юных и пожилых. Мы понимаем, какая лежит на нас ответственность перед грядущими поколениями и матушкой Россией. Мы не избегаем трудностей, которые опускаются на наши плечи. Уверяем вас, дорогие ветераны, что мы не подкачаем в защите Отечества!» Ветераны зааплодировали и некоторые прослезились. Залетный русский певец оказался неполитизированным, говорит от души и правду прямо в глаза. Затем я запел русскую песнь "Среди долины ровные...", ветераны стали подпевать, и получился славный душевный xoр. Затем от ветеранов выступили певицы и исполнили для нас несколько романсов. Тут появился и чай с печением, развернулось теплое застолье. Ветераны не хотели нас отпускать, но нас уже ждали в городской библиотеке, пришлось поблагодарить их всех за оказанное внимание и покинуть добрых людей. В библиотеке к нам присоединился писатель вятской земли Владимир Николаевич Крупин. Собрались серьезные, думающие и читающие жители города.  Пришла и талантливая писательница Надежда Ильинична Перминова. Сначала выступил всеми чтимый Владимир Крупин. Он говорил о том, что русская литература, язык, слово, оказались в пленении на родной земле, что книжные магазины и библиотеки заполнены западными книгами, журналами, газетами, умышленно направленными на засорение умов русской молодежи. Это не было бы так страшно, если бы предлагались произведения западных классиков, а то все лишь хлам, от которого на западе-то не знают, как избавиться, все основано на сексуальном разврате, насилии, убийстве... Русским писателям было трудно в советский период, в демократический стало еще труднее, чуть что навешиваются ярлыки - фашисты, шовинисты... Хорошие достойные книги невозможно издать, говорят - денег нет, что это несовременное и непрогрессивное и чуть ли не отсталое и вредное чтиво. Это так говорят о великой русской литературе, которая прославлена по всему белому свету. Я решил поговорить о главной причине напасти на родную землю. Дело в том, что все человечество в конце двадцатого века оказалось в стадии духовной деградации, переходящей в деградацию физическую. В чем же причина такого упадка? Главное, это, без сомнения, утрата веры - не только в Бога, но и в себя, в родную землю и державу. Без веры же человек превращается в существо без разума и души, его легко подчинить, запугать, заставить делать все, что угодно. У такого человека нет принципов, достоинства, ответственности, потребности созидания... Ему скажут идти налево, он пойдет налево, скажут идти направо, пойдет направо... Без ума летает в воздухе с попутным ветром. Как раз такие люди нужны лукавым политикам и лидерам, они послушны, как лакеи. Вот вам и ответ на вопрос, почему всему духовному, культурному, научному, традиционному... становится невмоготу, остается лишь состояние выживания. Но если заглянем глубже в историю человечества, то мы увидим, что такие духовные упадки в истории человечества уже были, народ падал, погибал, затем вставал и возрождался... Несмотря на то что сейчас происходит с человечеством – это, однако, не означает, что всему живущему конец. Сейчас у тех, кто видит разницу между добром и злом, ложью и правдой есть столько возможностей потрудиться в защиту человечества. А нам, русским, первым долгом нужно работать на благо родной земли, народа и державы.
После лекций началось время вопросов и ответов, затем угощение. Из библиотеки мы поехали прямо в концертный зал на сводный отчетный концерт, где нас уже ожидали деятели культуры и военные. B этом концерте я выступал вторым, сначала сказал несколько слов, а затем спел "Жило двенадцать разбойников..." и "Ах, Настасья..." До какой-то степени я задавал тон всему концерту. Принимали нас вятичи от всей души, а военные «на ура». Переночевали в городе, а утром опять разъехались на выступления. Я решил встретиться с губернатором и обсудить празднование 125-летия со дня рождения великого певца земли вятской Федора Шаляпина. Губернатор обещал достойно отметить это событие, я ему предложил провести шаляпинский фестиваль на родине родителей певца и сделать его традиционным, чтобы весь мир знал, как чтят русские своих великих сынов. Подсказал ему идею: присвоить филармонии имя Федора Ивановича Шаляпина и воздвигнуть памятник певцу.
Вечером наши два вагона прицепили к поезду, отправлявшемуся в Пермь. Простившись с гостеприимными вятичами, покатили по русским просторам. В городе Перми я никогда не был, так что готовился к встрече с волнением. С зарей мы прибыли в Пермь, где у нас была намечена дневная программа. Опять все началось традиционно - знакомство с губернатором, пресс-конференция, на которой журналисты берут интервью у именитых артистов и с немалым интересом у певца-русака из Австралии. До какой-то степени я был белой вороной в стае. Здесь мы, несколько человек, выступили на заводе перед рабочими и начальством. Для всех был в диковинку певец из Австралии, естественно все хотели знать, кто я и что я, почему оказался среди этой группы? Так что мне приходилось много говорить, отвечать на вопросы, ну и, конечно, петь. Как всегда среди рабочих большинство было женщин, так что я старался их утешить - пел романсы. Так как все они возраста родительского, то я попросил их беречь детей от сатанинской напасти в виде наркомании, порнографии, сексуального разврата и болезней... Потому что я достаточно видел в мире больных несчастных детей, видел, как рождаются малютки без глаз, ног, рук, потому что родители, бабушки и дедушки современного мира, принимали наркотики, вели развратную жизнь. 
Следовали вопросы, затем подарки артистам - что-нибудь из заводских изделий. После концерта начальник по культуре возил нас по городу, где я увидел несколько православных храмов и понял, что город по духу русский. Народ светлый, голубоглазый, высокого роста. Здесь на меня напали журналисты, и пришлось дать интервью для телевидения, радио и газет. Начальник по культуре пригласил меня приехать на гастроли.
Прошел день, и мы опять в вагонах, едем в город Екатеринбург, где свершилось дьявольское убийство последнего русского православного царя Николая Второго, августейшей семьи и преданных им людей. По приезде все разместились в гостинице. Здесь пробудем несколько дней. Мне захотелось до начала выступлений пойти в храм помолиться. Нас, несколько человек, на автомобиле подвезли к великолепной церкви. Вошли, поставили свечи, помолились за себя, чтобы Господь и святой Андрей Первозванный, наш покровитель во время путешествия по России, сохранили нас. После молитв пошли к тому месту, где стоял Ипатьевский дом, в котором и свершилось ритуальное убийство. Факты говорят о том, что все шло по плану, – династия Романовых началась в Ипатьевском монастыре, а закончилась в Ипатьевском доме, да и отречение царя было организовано на железнодорожной станции «Дно», то есть опустили царя-батюшку русского народа на самое дно пропасти. Действительно, лукав бес. Вечером большинство артистов, и я в том числе, поехали выступать в гарнизон. Привезли нас на автобусах и провели в комнату ожидания. Вдруг мне захотелось в туалет. Спросил у солдата, как мне его найти. Выбежал на улицу и побежал по снегу туда, куда меня направили. Подбегаю, туда-сюда, ничего похожего на туалет не вижу. Захожу в одну дверь, солдаты отвечают - не туда попали, я в другую дверь, там говорят - здесь, но ключа нет, один солдат унес с собой. Пришлось через силу ждать солдата минут пять. Попал-таки в туалет, и меня чуть не вырвало: ужасный запах, течет вода и все выбрасное на виду. Закрыл глаза и нос, сделал свои дела и выскочил оттуда, как пуля. Вернулся в комнату, нас приглашают на сцену. Конечно, настроение было жуткое - не до сцены. Большой зал был заполнен солдатами и офицерами. Началось выступление, и вскоре настала пора выступать Юре Назарову, а его нет. Сразу тревога, офицеры забегали, солдаты ищут артиста и не могут найти. Через минут десять появляется заслуженный актер в туманном настроении. Выходит на сцену и рассказывает, что с ним случилось. Оказывается, он, как и я, искал туалет и не мог найти. Решил зайти в дверь, которая была открыта, и угодил в кладовку. Пока он там освобождался от ненужного, его кто-то из солдат-хозяйственников запер на ключ. Вот наш Юра и сидел там, пока на свирепый крик актера не откликнулись солдаты и с извинениями не отворили дверь. После такого рассказа весь зал и мы за кулисами смеялись до слез. Вечер прошел на высоком творческом уровне. Затем нас повезли на банкет, который устраивал главнокомандующий Уральского военного округа. Там за рюмкой и вкусной пищей урегулировали все недостатки. На следующий день меня одного отправили в военную академию выступить перед будущими офицерами. Это уже не новобранцы, а серьезные ребята, в будущем в их руках окажется благополучие армии. Насколько я опытный человек на сцене, но тут напряглись все мускулы не из-за того, как буду петь и говорить, а что спеть и что сказать, так чтобы было на пользу, а не очередная болтовня.
По команде ребята в форме заполнили зал. Выхожу на сцену и вижу, как все они уставились на меня с немым вопросом, что этот будет нам говорить? Они не знали, что я из Австралии. Пришлось самому представиться. Смотрю, настороженность пропала, и ребята стали улыбаться. Спел военную песню, затронул солдатские души, затем рассказал, какова цель нашей поездки. Далее предложил задавать мне вопросы, кто как пожелает, письменно или устно. Здесь началось самое интересное. Вопросов было много, и все разные. Даже такие: какая у меня в Австралии машина, думаю ли я вернуться в Россию, как обстоят дела в австралийской армии? Прошел отведенный нам час, говорю ребятам, что пора расставаться. Они в один голос кричат: «Нет». Командир говорит мне, что пора заканчивать - время ужина. Прощаюсь с солдатами, они говорят: «Нет». Тогда я обещаю еще минут десять, если кто-нибудь из них выйдет и споет. Не растерялся один хлопец, вышел с гитарой и спел песню собственного сочинения. И какое это было выступление! Какие талантливые и умные ребята! Когда я уезжал из академии, у меня было ощущение, что, несмотря на неразбериху в стране, в армейских рядах все еще царит порядок.
Следующая остановка в городе Тюмени. Ночью в поезде я опять не мог заснуть -  приближался к родине моего родителя Василия Симеоновича Шахматова. Всю ночь смотрел через окно во тьму ночную, как бы стараясь ощутить связь со своими корнями и живущими в этих краях родными. Уже утром наши два вагона стояли около платформы. Администрация города с почестями поприветствовала нас и пригласила на встречу с губернатором. Наш приезд совпал с предвыборной борьбой за губернаторское кресло. Обстановка была накалена до предела, даже правящий губернатор не знал, как нас принимать и где нам выступать, волновался, опасаясь подорвать свои шансы на перевыборах. За эту часть России идет жестокая борьба, потому что земля богата природным сырьем, особенно нефтью. Мне захотелось выступить перед аграриями, вспомнить свое детство, да и отдохнуть от городской суеты. Поехало нас несколько человек. Выступили перед тружениками-кормильцами с концертной программой, без разговоров. Затем нас пригласили отведать сельской пищи. Привезли в сельский ресторан и усадили за большой стол, где уже сидели местные начальники, руководители хозяйственной части района. На столе чего только не было, все свежее и вкусное. Но сначала речи. Сказал приветственное слово председатель акционерного объединения - колхоза, затем вставали другие ораторы, и после каждого выступления рюмочка водочки. Блюда действительно были превосходные, я предложил выпить за хозяюшек, за то, что они так вкусно нас потчуют. Потом встали два крестьянина, один играл на баяне, другой пел. И так замечательно они это делали, что мы прослезились. Какой богатырский дух у крестьянина! Все изработанные: больные спины, руки, ноги, а как заденешь русскую душу, она запоет, затанцует и расплачется. Попросили меня спеть. Как только я встал и хотел запеть, горло схватили спазмы, подкатил нервный комок к горлу... Заговорили гены... Только через полчаса успокоился и спел русскую песню. Вернулись в город. В тот же вечер уехали в Омск, где меня хорошо уже знают.
Здесь у всех была намечена большая программа. Как обычно, поделились на группы и разъехались по городу и области. Первое мое выступление было в новой библиотеке имени А. С. Пушкина. Громадное здание не совсем приятной архитектуры, но хорошо оформленное внутри. В красивом зале меня встретили деятели культуры и служащие библиотеки. В своем выступлении я отметил, какое великое дело создать такую библиотеку, этот орган просвещения, без которого человеку не сохраниться, тем более в наше потерянное и легкомысленное времечко. Библиотека - это центр умственного развития и познания, где можно углубиться в древность, историю, самобытность... Низкий поклон тем, кто, несмотря на политические и экономические трудности, беспокоится о просвещении молодого поколения. Вот на таких подвижниках и держится человеческое достоинство. Затем были вопросы, многим же хотелось просто по-дружески поговорить. Получилась очень сердечная встреча. После директор библиотеки показала нам все здание. Следующее мое выступление состоялось на очень странной конференции, где главная тема оказалась такой - «Что такое русский язык, и существует ли он?». Если бы я знал заранее, то отказался бы от этого мероприятия. Пригласили в зал и посадили на почетное место. Выходит один оратор - не могу понять, о чем идет речь, появляется второй, говорит, что русского языка нет. Здесь уж я не вытерпел и попросил слова, не дожидаясь своей очереди. Подошел к микрофону и говорю: «Извините меня, какое-то полное безумие слышу здесь: говорим на русском языке, живем на русской земле с русской духовностью, культурой и наукой, собираемся на конференции и разбираем вопрос - есть ли русский язык! Простите меня, но такого идиотизма я не потерплю!» Сошел со сцены и ушел из зала. По сей день не могу понять, что это было. Возможно, это была провокация, а возможно, - открытая ненависть к русскому народу и Отечеству, так как нам удалось с помощью праздника русской культуры "Душа России" до определенной степени закрепить русскость. Потом я узнал, что все участники были русскоязычными, а не русскими. Но и такое тоже нужно пройти, успокоил я себя.
Вечером меня пригласили к себе в район обрусевшие немцы, они проживают в пятидесяти километрах от города Омска. Подъезжая к деревне, обратил внимание на новые постройки из кирпича - такие роскошные дома, прямо хоромы. С дороги и с мороза нас сразу пригласили на чашку горячего чая. Далее ознакомили с программой нашего пребывания. Пообщались и вышли прямо на большую сцену громадного зала, где сидело полным-полно народа. Со мной были актер, певец, актриса и пианистка. Вести программу пришлось мне - так пожелали хозяева немецкой общины. О себе говорить не было нужды - все меня уже знали, не раз видели по телевидению, да и фестиваль "Душа России" продолжает процветать. Сразу представил артистов, и они стали поочередно выступать. Прежде же чем уступить им место, я попросил публику, если будут вопросы к нам, задавать их письменно, чтобы избежать лишнего шума и потери времени. Все артисты были приняты очень тепло, немцы вообще очень любят русскую культуру. Затем посыпались вопросы. И ни одного ко мне, что было удивительно, но и приятно, не нужно было напрягаться. Да и, видимо, прошел уже тот интерес ко всему иностранному, все узнали, что такое запад и как он разлагает и разрушает, что такое демократия, свобода, рынок, и как жить «по-цивилизованному» и «прогрессивному»... Много было интересных вопросов к другим артистам. Я был лишь посредником - зачитывал вопросы. Как только закончилась встреча, нас пригласили в сельскую столовую. В уютной маленькой комнатке стол ломился от разных закусок, напитков... каждому найдется что-нибудь по вкусу. Закусили и выпили в меру, потом наши хозяева-немцы запели русские песни, и так хорошо! Затем пригласили хозяюшку, которая готовила еду для нас, и все выпили с благодарностью за ее здоровье. Растрогали ее до слез. Так по всей Руси - малейшее внимание, ласка к женщине, и она сразу пускает слезы. Милая женщина оказалась с высшим образованием, она начала читать нам стихи великих русских поэтов. За гостеприимным столом я узнал, что немцам в России материально помогает Германия, вот почему они и строят такие деревни - со своими школами и культурными центрами. Это хорошо, но почему нищают русские, почему у русских нет прав на родной земле?.. Часы уже пробили полночь, на дворе выпал снег, нам же нужно возвращаться в Омск.
Далее мы направились в город Новосибирск. В Новосибирске тоже угодили в политическую непогоду, здесь еще делятся на красных и белых, то есть занимаются самоуничтожением. В разгаре предвыборная возня, каждый кандидат поливает грязью другого и обещает золотые горы, мол только дайте мне власть в руки. От этого мракобесия  я уже устал на западе, а тут приходиться видеть и слышать те же самые басни из обещаний и лжи. В Новосибирске живет много моих близких друзей, так что было очень приятно всех их повидать. Настенька уже пошла в школу. Наталья Викторовна и Василий Владимирович, родители Настеньки, родили еще одну доченьку. Вася заканчивает расписывать храм. А главное, все находятся в здравии.
Здесь тоже все разъехались по области с выступлениями. Я попал в группу, откомандированную в колонию выступать перед заключенными. Такая встреча у меня была первой. Все мы прошли строгий досмотр, у нас взяли паспорта, документы и провели через три толстые двери. Директор колонии сразу повел нас в домашнюю церковь. Он сказал, что в последнее время заключенные, особенно молодые, крестятся и соблюдают обряды. Раз в неделю приезжает священник - крестит, причащает и служит литургию. После все гости-артисты были усажены на сцене, и бритоголовые заключенные уставились на нас. Когда я увидел их, у меня сжалось сердце. В зале в основном были молодые ребята с русскими лицами. Видимо, жизнь заставила воровать и даже убивать. А если у тебя нет денег, то и некому за тебя заступиться, ведь адвокаты обслуживают только тех, у кого много денег, то есть мафию, как сказал один заключенный, постриженный в дьякона. Значит, не откупишься. По лицам и одежде было ясно, какие условия в тюрьме. Начались выступления, заключенные немножко воспряли духом, ощутили, что они не забыты, некоторые даже плакали. Всю эту картину мне было трудно наблюдать, я сам прослезился. Для них было безразлично, какие артисты и откуда они приехали. Набрался сил и вышел перед тысячей соотечественников в беде. Сказал, что для меня честь выступить перед ними: «Мы все в жизни спотыкаемся, делаем ошибки, и иногда трагические, но это не значит, что вы забыты, что вас не любят и не ждут дома родные и друзья. Нет, вы наши братья, которые оказались в беде, и наша обязанность помочь вам встать на ноги и пойти по честному, достойному, Божьему пути. У меня нет сомнения в том, что вы исправитесь и вернетесь на свободу к любимым и родным». 
Я чувствовал, как все затаили дыхание, не только заключенные, но и охранники. Да и я сам до какой-то степени опешил от своих слов, потому что они шли не от ума, а от души. Вечером все собрались в сводном концерте, выступили, дали интервью - и на поезд Новосибирск - Кемерово. 
Когда утром подъехали к городу Кемерово, вдруг началась пурга. Такой крупный пушистый снег! Здесь по программе у нас был только день. Первым встретил нас великолепный русский православный собор. Только что построенный, из красного кирпича. Такого большого собора в Сибири я еще не видел. Всем захотелось, прежде чем начинать выступления, зайти в чудесный собор и помолиться. Изнутри он казался еще больше. Он мог бы вместить несколько тысяч прихожан. Недалеко от собора вновь отстроенная часовня в память о всех погибших в шахтах и в ссылке. В Кемерово я выступал только на заводе и в сводном концерте. Было заметно, как тяжело живется людям в этом крае. После выступления на заводе директор этого предприятия поведал нам о трудностях: жалованье платить нечем, с рабочими рассчитываются продукцией, но этим сыт не будешь. Народ обижен и озлоблен на всех и вся.
Вечером наши вагоны прицепили к поезду, направлявшемуся в Красноярск. Это один из моих любимых городов. Там живут очень близкие мне по духу люди. В Красноярске мы решили отслужить молебен, а то все устали. Ведь приходится выступать по три раза в день, да и начались споры, разногласия, некоторые хотели вернуться в Москву, что противоречило соглашению и нашему девизу "3а веру и верность". Совершили молебен, потом разъехались по городу и области. К сожалению, времени было мало, и я не смог встретиться с Виктором Петровичем Астафьевым и Толей Буйловым, но на молебне увидел одну из самых красивых женщин города Красноярска, Людмилу Ивановну Андросову.  На следующий день нас, нескольких человек, пригласил к себе на подворье владыка Антоний, после угощения выдал нам благодарственные подарки и благословил в путь.
Следующая остановка  - город Иркутск - родина великого русского писателя Валентина Григорьевича Распутина. Опять мы около батюшки Байкала. С поезда нас повезли в ресторан  завтракать. Губернатора и мэра города не было, так что официальной части не намечалось. И отлично, а то устаешь от разговоров и речей, повторяющих одна другую. Сначала наша группа выступила в госпитале перед врачами и больными, затем поехали в ракетную дивизию. Долго ехали на маленьком автобусе по снегу. Наконец-то добрались, и с колес сразу в зал - выступать. Зал опять заполнился по-военному организованно, и мы вышли под расстрел нескольких сотен глаз. Солдаты смотрят на нас, а мы на них. Заметно было, что солдаты здоровые, видимо, ракетчиков кормят лучше, но и требуют больше. Развлекали солдат, офицеров и  их жен несколько часов. Милая солдатка взяла у меня интервью для военной программы, и мы перешли в ресторан закусить. А есть хотелось, и даже очень, было холодно и ехали долго. Стол был накрыт на десять человек. Подошел и командир ракетной дивизией с красным от мороза лицом. Всем крепко пожал руки, дал знать, что с ними все в порядке, пусть только враги России попробуют напасть на нашу землю. Около меня сел полковник, а напротив солдатка-красавица, как искушение доброму молодцу из-за океана. Командир встал и произнес патриотическую речь и первый тост - за Отечество. Все выпили стоя. Затем я сказал ответные  благодарственные слова, и продолжили застолье и общение... Вдруг полковник меня спрашивает, что мною в жизни движет, что дает силы выполнять такой самоотверженный долг перед Отчизной. Ведь уже несколько недель в поезде, недосыпая, иногда и недоедая. Я достаю из грудного кармана маленькую икону Николы Чудотворца и говорю, вот это мною движет. Полковник не растерялся, достает из своего кармана иконку - тоже святителя Николая и говорит: «Это и мною движет». После этого нам не нужно было больше говорить: все стало ясно - кто мы и что нам нужно делать. Потом подарили нам всем военные пилотки и значки ракетной дивизии. Когда ехали обратно, то у меня было спокойно на душе. Вернувшись в город, выступили в военной академии перед новобранцами и опять покатили в Забайкалье – в Читу.
В Чите нас встретили военные, гражданских чиновников–политиканов не было. Повезли в военную столовую отведать солдатской пищи. После все поехали выступать, где прикажет командующий Забайкальской армией. Например, в сводном концерте в громадном зале на несколько тысяч мест, переполненном солдатами и офицерами.  Как говорится, я расслабился и излил всю свою душу, полную боли и радости. Сначала спел военно-патриотические песни, а потом сказал: «Много я выступал перед разными аудиториями, перед простым народом и правителями мира: монархами, президентами и премьер-министрами, но никогда не ощущал такой чести, которую я ощущаю, выступая перед русской армией. Это потому, что вы являетесь наследниками великих армий Суворова, Кутузова, Жукова... Несмотря на разрушительную государственную политику, проводимую в наше время, вы преданно, с честью выполняете свой священный долг перед родной землей, родным народом и великой державой - Россией. Смуты приходят и уходят, происходит затменье умов, духовный упадок, безразличие ко всему родному у большой части народа, главным образом у властителей мира. Но в такие ущербные и страшные периоды всегда спасает армия. Дай Бог вам всем здоровья и сил, чтобы смело и непоколебимо стоять на защите родной Отчизны». После такого выступления зал уже больше не хотел никого слушать. Да и артистам тоже не хотелось нарушать патриотический настрой. Казалось, что зал сейчас взорвется от силы здорового духа. После концерта всех нас пригласил на банкет в штаб армии лично командующий. Расположились вокруг стола так, чтобы можно было видеть друг друга, и запировали по-военному. Много было речей, и все они были благодарственные в наш адрес – артистов-скитальцев, подвижников. Потом встал сам командующий, и все замерли, насторожились, не провинились ли мы чем? Он от лица всей Забайкальской армии поблагодарил участников акции "3а веру и верность!" и сказал, что он никогда не слыхал таких пламенных и преданных слов к Отчизне, как от соотечественника из Австралии. Что было неожиданностью для меня, ведь я ничего не выдумывал, а говорил все, что у меня на душе. Генерал предложил тост за мое здоровье. Затем были еще тосты и все они в наш адрес и армии. Когда я встал сказать несколько слов, то решил сменить тему и предложил выпить за здоровье матерей, ведь наша Отчизна тоже мать и у всех генералов, солдат и у нас есть матери, которые в трудные времена родили и воспитали всех нас. С троекратным «уpa!» выпили за матерей. Как только закончилось застолье, всех пригласили в армейскую баню. Мне же генерал выделил военный автомобиль с водителем. Я поехал навестить своих друзей-земляков по Китаю.
Вечером все собрались в вагонах и потянул нас поезд в Улан-Удэ. Здесь открылась совсем иная природная и житейская картина. Поскольку  вся наша поездка снималась на камеру, то оператору иногда приходилось делать невероятное, чтобы удачно что-то снять. И вот, на остановке он решил сойти с поезда и снять все вокруг, так как лег глубокий снег и краса была неописуемая. Только пристроился снимать, как его схватили два местных милиционера, бурята. В это время поезд тронулся, и слава Богу, наша актриса Людмила увидела происходящее в окно и как закричит на весь вагон: «Сергея ведут милиционеры!» Сначала не поняли, кого и куда ведут. А когда сообразили, рванули стоп-кран в вагоне. Поезд, тормозя на полном ходу, остановился. Ребята повыскакивали и побежали в том направлении, куда увели Сергея. Прибежал начальник поезда и начал кричать, что он сообщит в Москву о таком безобразии и срыве графика следования поезда... Но, когда он узнал, что здесь едут знаменитости и по приказу министра обороны России и с согласия министра путей сообщения, заулыбался и замолчал. Тем временем ребята прибежали в милицию как раз во время допроса Сергея милиционером, схватили камеру и сказали: «Сергей, пойдем». Растерявшиеся милиционеры, не понимая в чем дело, так и остались сидеть. Вернулись запыхавшиеся ребята с проказником Сергеем, и поезд пошел дальше.  Думали, что все на этом и закончится, но не тут-то было: на следующей остановке нас уже поджидали начальники из УВД. Вызвали нашего руководителя Александра Владимировича на разговор. Но когда узнали, кто мы и что мы делаем, попросили быть аккуратнее, а главное из-под ареста никого не выкрадывать...
В Улан-Удэ нас встретили гражданские чиновники и повезли на государственные дачи, где останавливались первые секретари партии. «Ничего себе, какой почет нам!», - подумали мы. Привезли нас в рощу, и мы увидели прекрасные дачи. Каждому выделили большую комнату со всеми удобствами, я попал в квартиру Брежнева. Но радости от этого не испытывал, потому что мороз ниже 40 градусов, а чтобы прогреть квартиру нужно несколько часов... Но протестовать было неудобно... Накормили нас в шикарной гостинице и повезли знакомиться с местной властью. Подъехали к зданию городской управы. Вижу на площади, прямо на земле, стоит громадная голова Ленина из железобетона. Сошли с автобуса, пошел посмотреть, что внутри головы. 3аглянул - пустая. Поднялись на второй этаж управы и направились прямо в приемную главы Бурятии. Встретила нас милая женщина - бурятка, заместитель главы, и поприветствовала. После хозяева решили показать нам уникальный исторический музей. Погрузились все опять в автобусы и поехали в парк-музей. На дворе вьюга метет - ничего не видно. Подъехали к месту назначения, и миленькая девушка говорит: «Выходите и пройдемся пешком по парку». Вначале все повыскакивали, а потом половина рванула обратно, потому что многие были одеты не по сезону. Я был тепло одет, но не для сугробов. Но все равно пошел за ней, как за Сусаниным. Шагаем по колено в снегу, она нам объясняет - это то-то, а это то-то, а нас уже зуб на зуб не попадает... Вижу - дело неладно, шапку натянул поглубже и удрал. Через некоторое время прибежали остальные. Девушка же удивилась, ведь для нее такая температура была привычной в это время года. Мы опять выступили несколько раз в различных местах перед военными и направились в город Хабаровск.
В Хабаровске пробыли только восемь часов, выступали в дивизии, бараках, училищах, затем в сводном концерте. Потом отправились в конечный пункт нашего путешествия - Владивосток. Все уже ждали с нетерпением этого момента, ведь мы в дороге уже около месяца. Во Владивостоке нас встретили представители духовенства, начальники края, духовой оркестр, телевидение и много журналистов. Губернатор Ноздратенко распорядился поместить нас в самую лучшую гостиницу. Первый день мы приходили в себя. Выступлений не было. На следующий день состоялся крестный ход от собора до места, где будет восстановлен храм. Это было историческое событие – впервые после революции во Владивостоке совершался крестный ход. В нем участвовало около тысячи человек, на лицах были видны восторг и радость. Даже случайные прохожие на улицах присоединялись к рядам крестного хода. После обеда несколько групп уехали выступать за город, а я остался. Прочитал лекцию в музее Арсеньева, встретился с музыкантами и дирижером симфонического оркестра. Состоялась отчетная пресс-конференция, где я поблагодарил Бога за то, что мы счастливо доехали до Владивостока, и вкратце описал картину общего положения и состояния Отечества. Затем губернатор устроил торжественный банкет в честь завершения нашего похода. Для возвращения в Москву специально за нами прилетел военный самолет, рассчитанный на тридцать человек. Раздалась команда собраться, так как через три часа самолет должен был вылететь. Посадили нас в автобусы и повезли на военный аэродром. У всех было хорошее настроение. Нас привезли и попросили подождать в зале ожидания. На улице холод, и идет снег. Сидим… ждем. Подошло время вылета, а мы все еще чего-то ждем. Прошел час - ждем. Затем объявляют, что вылет откладывается - обледенела взлетная полоса. Ожидание растягивается до следующего дня. Где же переночевать? Повезли нас в бараки. Стали у всех проверять документы и распределять по баракам на ночлег. Проверили документы, и мы все пешком пошли в солдатскую столовую. Солдаты уже поели, и из еды остались только каша и масло. Но это лучше, чем ничего. Встали в очередь с алюминиевыми тарелками и ложками. Добрые женщины дали нам по половнику каши, и мы сели за столы. Каша была мировая. А с маслом можно было бы и подошву съесть. Насытились и пошли спать. В бараках я увидел всю прелесть солдатской жизни. Кроватей двадцать в каждой комнате, присел и провалился до пола: пружины на кровати такие старые и растянутые, что совсем не держат. В темноте белело белье. Пошли умыться на ночь и почистить зубы. Тут не знаешь, куда ступить, какой кран повернуть... На полу вода, одно зеркало, и то разбито, решил забыть про зубы и вернулся в комнату. В комнате увидел здоровую кошку, подумал: «Значит, мышей нет, можно спокойно спать». Но не тут-то было, оказалось кошка вместе с крысами ночью играет в футбол и так громко, что не уснешь. Кое-как скоротали ночь, моля Бога, чтобы Он послал хорошую погоду и мы могли вылететь. Утром опять объявили, что вылет откладывается на три-четыре часа. Но наконец-то мы оторвались от земли и взяли курс на Новосибирск, чтобы там дозаправиться и лететь дальше. В воздухе нам сообщили, что Новосибирск не принимает, потому что много снега на посадочной площадке. Пришлось приземлиться в Улан-Удэ. Здесь нас разместили в госпитале, в бараках. Я уже не стал никуда выходить, чтобы не видеть бесхозяйственности. 
На следующий день все же добрались до Новосибирска, но вылететь оттуда не смогли: самолет покрылся толстым слоем льда. Пришлось просидеть в холодном самолете примерно шесть часов. С нами в самолете летел генерал, и даже он не мог помочь ускорить вылет. Сбили лед с самолета, разморозили нас, и после всех морок взлетели. Взяли курс на Москву. В результате вместо десяти часов находились в полете три дня. В этом видится отражение общего положения в стране. В Москву приземлились в одиннадцать часов вечера и разъехались по домам.
Право пребывания на родной земле заканчивалось, и я решил поехать в город Псков. Позвонил уважаемому Валентину Яковлевичу Курбатову и попросил встретить меня. В тот же вечер сел на ночной поезд и покатил на русский север. Встретил меня русский литератор и стал знакомить с древним русским городом. Чтобы лучше познакомиться, решили пройтись по нему пешочком. Здесь, как и во всех древних городах, много храмов и монастырей. Поднялись сначала на Гремячую башню, чтобы увидеть город сверху, затем пошли в Кремль. Валентин Яковлевич на ходу обо всем рассказывал, вводил меня в историю. Долго ходили по городу, не обращая внимания ни на снег, ни на мороз. Наша современность куда-то исчезла, мы погрузились в глубь веков. У дорогого литератора прекрасный русский язык и выглядит он как русский летописец, так что мне чудилось, будто я нахожусь в русской древности - я не замечал бешеной цивилизации. На следующий день повезли меня в Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь. Спустились с горы прямо к воротам святого монастыря. Меня вмиг захватила красота, природная и человеком созданная. Встретил нас молодой монах и повел показать пещеры с гробницами и мощами всех обитателей монастыря, подвизавшихся там на протяжении пяти веков. Несмотря на то что много было напастей и разграблений, святой монастырь сохранился. Восстановление обители началось сразу после Второй мировой воины, так как многие военные, испытавшие на себе весь кошмар войны, человеческое уничтожение и природное разрушение, тянулись в святые места. Одним из них был настоятель Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря - архимандрит Алимпий (Воронов). В период правления Никиты Хрущева опять началось гонение на верующих, разрушение уцелевших храмов и монастырей. Когда чекисты пришли на святую землю с приказом закрыть и разорить монастырь, монах Алимпий прогнал их прочь. Они хотели силой взять обитель, тогда он показал им свой орден за героическое сражение. Увидев орден, они опешили и больше не беспокоили братию. В настоящее время, среди прочих, защищает монастырь от напастей и старец Иоанн (Крестьянкин). Он своей любовью и мудростью привлекает верующих со всей матушки России. К сожалению, мне не удалось с ним встретиться, он был болен. Получив пищу для души, поехали в Пушкинские горы. Первым делом направились в Святогорский монастырь поклониться могиле великого русского поэта. Около памятника много свежих цветов, на нем же простая надпись - Александр Сергеевич Пушкин. Отдали должное поэту, зашли в храм, поставили свечи, помолились за спасение души гения и о своих грехах. 
Дальше наш путь лежал в Михайловское, где стоит дом Пушкина. Прикоснулись к дому и вещам  поэта и решили прогуляться пешком. Забрались на Савкину гору, оттуда нам открылось сказочное зрелище - михайловские просторы. На горе стоит деревянная часовня, где Пушкин любил молиться. В своем воображении он видел усадьбу Ленского, именье Лариных, скамью, на которой сидел Онегин... Несколько часов мы ходили по тропам поэта, прикасались к тому, о чем он так прекрасно писал. Действительно «не зарастет народная тропа...» Сюда постоянно приходят люди, и, что особенно приятно, много молодежи. Не хотелось покидать литературный русский уголок. Но законы современного, зачастую бездуховного и бескультурного мира, диктуют нам свои условия. Нужно возвращаться в Москву, а то закончится виза, и возникнут проблемы. Низко поклонился Валентину Яковлевичу за оказанное внимание и гостеприимство. Получил приглашение приехать на празднование 200-летия Александра Сергеевича Пушкина. Помахал рукой другу, и вот опять стучат колеса поезда Псков - Москва. Если же будет угодно Богу, и власти пустят меня еще на родную землю, то непременно поеду на русский север: Валаам, Соловки...
Слава Богу, опять дома, на родной земле, и это уже десятый раз! Прибыл по приглашению Министерства образования России. По приезде сразу повезли меня на международную конференцию по проблемам воспитания и образования детей и молодежи. Хотя открытие началось молебном и благословением священника, но как-то на душе было неспокойно, особенно после выступления главного организатора конференции. После заданного тона как бы в напутствие стали подниматься на сцену учителя, профессора, академики и общественные деятели, и все говорили вокруг да около, и ни один не сказал о главном - опасном положении молодого поколения. Было единственное выступление по существу русского профессора В. Ю. Троицкого, который на прекрасном русском языке изложил причины упадка воспитательных и образовательных структур. А они должны быть ясны любому здравомыслящему человеку - это духовная деградация общества, нации, народа, что породило тупоумие, безнравственность, безответственность, самоуничтожение. В своем выступлении я более глубоко раскрыл причину духовной болезни человечества - это неверие или полувера в Бога и мать-природу, то есть существование человека против своего предназначения на земле. И это бесовское явление глобально, оно распространилось не только на шестой части земли, для него нет разницы, где какие политические и экономические диктаты и какие проживают народы. Странно то, что конференция закончилась без конкретных предложений и решений, это было пустым времяпрепровождением. Но так как в настоящее время в СНГ во властных структурах не всё в порядке, то особенно удивляться не стоит, но сожалеть и бороться с этим необходимо. Настроение после всего этого у меня оказалось в миноре, даже приболел, видимо сказалась перемена климата и резкое похолодание в столице,  а что касается духовного здоровья, то здесь никакая сила не справится. Так меня воспитали дорогие родители и бурная насыщенная жизнь.
Через несколько дней мы уже ехали на поезде в русский город Смоленск, на традиционный патриотический кинофестиваль "Золотой Витязь". Город Смоленск сразу меня захватил своей красотой, историей, сокровенной землей. Первое, что увидел, - великолепный Свято-Успенский кафедральный собор в центре города, недалеко от Днепра. Внутри Божьего и людского дома, который всех притягивает, - чудотворная икона Смоленской Божьей Матери XVI-го века, именуемая Одигитрией («Путеводительница»). При чудотворной помощи этой иконы русские войска одержали много побед в сражениях. Город Смоленск - это щит России. В городе сохранилось много храмов, один аж  XII-го века. Само расположение города богоизбранное, чудесное. Все строения гармоничны, а народ русский - открытый, добрый, гостеприимный. В день открытия фестиваля был отслужен молебен, затем организован крестный ход от собора до парка, где находится икона святых братьев Кирилла и Мефодия - славянских просветителей  духовности и культуры. Вечером состоялось светское открытие праздника под руководством неутомимого подвижника нашего времени Николая Петровича Бурляева. Программа была торжественная. Выступил с проникновенным словом митрополит Кирилл. Слушая его, я убеждался, что он больше светский человек, чем духовный, и проскользнула мысль: «Лучше бы ему стать государственным деятелем, даже лидером отечественного движения». Но, может быть, я здесь немножко замечтался... После прозвучала увертюра из оперы «Руслан и Людмила» великого русского композитора М.М.Глинки в исполнении академического симфонического оркестра под руководством знаменитого дирижера Евгения Светланова, но, к сожалению, управлял оркестром не он, а один его из заместителей. Затем выступили известные актеры и всеми любимая Зинаида Кириенко задушевно спела несколько русских романсов. К сожалению, празднество фестиваля сильно взволновало и расстроило сатанинское событие на Балканах, где натовские бесы начали усердно бомбить Сербию, уничтожая детей, стариков, православный народ, исторические и святые постройки и места. На фестиваль прибыло 15 сербских представителей: актеров, режиссеров и журналистов - и всё, что они рассказывали и показывали, можно выразить только одним словом – бесовщина. Участники фестиваля всю неделю метались, не могли ни есть, ни пить, ни спать. Неужели не будет общечеловеческого и мирового трибунала над теми, кто приказал и исполнил небывалое злодеяние в истории человечества. Вот вам и цивилизация! Прогресс выродков и подонков! Выполнив свои обязанности члена жюри художественных фильмов, я поторопился в Москву, на исторический и знаменательный юбилей величайшего русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. У меня, у русского человека, от одного имени Пушкина душа наполняется радостью, гордостью и благодарностью Богу, родителям и русской земле за то, что они породили такого гениального сына России. Когда читаешь его прекрасные произведения, то забываешь, что находишься в мире, где торжествует зло, ложь, ненависть, материализм, предательство, - существование, а не жизнь. Странно и  печально, что политики и экономисты, мировые вожди в большинстве своем не знают, не понимают и не поощряют воспитания на основе духовных, культурных и традиционно-человеческих творений великих наших людей. То есть на том, что может нас защитить и спасти от глобальной сатанинской напасти в лице политиканства, экономизации, разврата, наркомании, пьянства, насилия, СПИДа, крушений и уничтожений. Такие люди, как Пушкин даны для того, чтобы напомнить нам, что такое жизнь. Они учат нас ценить и приумножать великое наследие и достойно передавать его грядущим поколениям, дабы они нас благодарили, но не проклинали. О, как ты нам сейчас нужен Александр Сергеевич, когда основы жизни - вера, любовь, красота, доброта, братство, единство и единодушие - пребывают в губительном состоянии! Неповторимый поэт Пушкин является достоянием не только русского народа, России, но и всего человечества. Его стихи и поэмы переведены на все языки мира, и он навсегда останется отцом всех поэтов мира. Действительно, наша русская земля - святая, красивая, богатая и добрая - так щедро обогащает Вселенную! И, глядя на вековой политический и экономический мрак и произвол, сгустившиеся над Отчизной, сердце сжимается от боли и стыда за властителей, которые допустили лютую бесхозяйственность, безгосударственность, нищету, голод, мучения, выживание и вымирание, то есть духовный, культурный, научный, народный и державный геноцид. Как ревнитель достойной жизни, я умоляю всех правителей, во имя Пушкина, человечества и вселенной, образумиться и вернуться к достойному, человечному и ответственному образу руководства, создать почву для рождения великих умов и талантов - творцов здоровой, радостной и плодотворной жизни для всех и вся, чтобы никакая чума, смута и геноцид не могли с яростью нападать на дышащих и живущих. Хочу поздравить всех русских и все доброжелательные народы мира с 200-летием со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. Пожелать и понадеяться, что никогда и никого не покинет чувство любви и благодарности поэту, а это значит - мы еще люди... Пушкин - это слава России и дар Вселенной. «Спасибо, русская земля, что гения родила, поэта миру ты дала, Россию славой наградила». Радостно, что юбилей величайшего поэта отмечался в России на государственном уровне, да по другому теперешним властителям и поступить нельзя было, ведь этот юбилей праздновался всем человечеством. Конечно, была и пошлая политизация, особенно в прессе и эфировещании, то есть античеловеческие прослойки пробовали очернить Пушкина, с идиотским юмором донести это до народа, но у них ничего не получилось. К таким людям, как Александр Сергеевич, никакая грязь, клевета, спекуляция и коммерциализация не пристает -  чересчур он светлый, талантлив и велик русским духом. Юбилей нашего поэта оказал огромное влияние на оздоровление и преображение духовно-культурного национального самосознания. Напомнил русскому народу, какое богатейшее наследие мы имеем и как в двадцатом веке мы его халатно, даже предательски, позабыли и отдали недругам на осквернение, искажение, надругание и присвоение. Конечно, самое душевное и ликующее празднество проходило на псковской земле в Михайловском. Тысячи людей шли к могиле поэта, чтобы поклониться и еще раз выразить благодарность... Действительно, не зарастет тропа...
После возбужденных и духовных дней решил поехать отдохнуть телом к Черному морю, а главное, встретиться с моими близкими друзьями-соратниками Виктором Гавриловичем Захарченко и Виктором Ивановичем Лихоносовым. Сел в Шереметьево на самолет и полетел в красивый город Краснодар – Екатеринодар, где губернатором был незаурядный человек К.И. Кондратенко. Меня радушно встретили Володя Миронов с дочуркой Аленушкой и ее женихом Ваней. Поехали в гостеприимный и теплый дом с милейшей хозяюшкой Олей Мироновой. Разговоров и радушия было так много, что угомонились, только когда запели петухи и начало светать. Уже в 9 часов утра подкатила «Волга» - приехал замечательный человек Аскер – адыгеец по происхождению, а по духу русский. Началась моя бурная программа пребывания в южном крае Отчизны. Первым долгом встретился с великим творцом - руководителем знаменитого Кубанского казачьего хора Виктором Гавриловичем Захарченко. Он встретил меня, как всегда, искренне и предложил принять участие в намеченной на июль программе - записи с хором на телевидении и поучаствовать в Казачьем фестивале. Я охотно согласился, но попросил дать мне сначала съездить отдохнуть в Сочи. На следующее утро в редакции газеты «Кубанские новости» состоялась пресс-конференция, на которую собрались те, кто любит Россию и делает все, чтобы она это трудное смутное время быстро и без ущерба потерь, разрушений пережила и, как заботливая мать, продолжила кормить, защищать, покровительствовать всем верным сынам и дочерям. Встреча была рассчитана на час, а растянулась на три.  После пресс-конференции сразу пошли к еще одному незаурядному человеку - главе издательства Краснодарского края А. И Мамчур. С ним я познакомился несколько лет назад, и он сразу мне показался достойным и деловым человеком, человеком чести и слова. Здесь уж без вкусной пищи и водочки никогда не обходится. Общение в здании издательства показалось не достаточным - решили поехать на природу, на базу отдыха на берегу реки Кубань, где нас также ждал обильный стол, баня, шашлык, разговоры, песни, стихи... Когда же собрались спать, первые лучи солнца уже позолотили небо. Для меня это была вторая бессонная ночь, но зато с русскими и очень близкими людьми. С третьим днем пребывания на юге совпала свадьба Аленушки и Вани. Молодые соединяли себя только гражданским браком в ЗАГСе, что для меня, православного русского человека, было странно, ведь без духовного, то есть церковного обряда, получается не замужество, а сожительство. Видимо, еще долго будут летать над Русью бесовские силы и калечить жизни новому поколению. Зато языческое традиционное гулянье и веселье, обряды в виде выкупа невесты и т.п. и свадебный пир в ресторане были на высоте. Вкусная закуска, музыка, танцы, поздравления, подарки. Самым ярким было выступление Аскера, он лихо танцевал лезгинку со своей очаровательной супругой. От души веселил всех своим уникальным пением Виктор Солошинко - директор по печати Краснодарской области. Не сдержался и я, спел красивой паре несколько романсов. Закончилась свадьба после полуночи. После этих встреч я был таким уставшим, что попросил Володю и Аскера увезти меня на Черное море восстановить силы...
В восемь часов утра мы уже ехали на «Волге» по направлению к Сочи. Перед нами открылась прекрасная панорама - сплошные извилистые подъемы и спуски, порой очень опасные. Около семи часов добирались мы до знаменитого курортного места. Я решил остановиться не в самом городе Сочи, а поближе к природе, в поселении Кудепста на частной квартире. Встретил там русскую девушку Елену из Москвы. Мы сразу почувствовали сильную взаимную симпатию, как будто какая-то сила нас притягивала друг к другу. Как потом оказалось, и встретились мы неслучайно, ведь случайного ничего не бывает. Первые дни купался, загорал и гулял днем и ночью, а когда добирался до постели, то спал как ребенок... Ездили в горы, на Красную поляну, где такая красота и такой воздух, что не хотелось спускаться вниз, в цивилизацию. Вечерами по набережной гуляют взрослые и дети, кругом ресторанчики и кафе, звучит музыка. Меня же все это не привлекало, мне хотелось отдохнуть: выспаться, набраться сил для большой творческой программы в Краснодаре. Несколько раз посетил центр Сочи. Да, действительно красивое место: архитектура, парки, санатории, театры, особенным же украшением являются православные храмы. Удивляло то, что несмотря на тяжелую жизнь в стране, на курорте очень много российских отдыхающих. Было странным увидеть "Конгресс русской прессы" из разных частей мира. В чем же странность? Да в том, что среди участников не было ни одного русского ни по воспитанию, ни по крови и, конечно же, по духу. Словом, всюду эксплуатируют русскость с ее величайшей духовностью, культурой и наукой. Только лишь мы, русские, продолжаем халатно и безответственно относиться ко всему родному, поэтому и страдания, неуверенность, разрушения и даже бессилие. Десять дней пролетели незаметно. Простился с новыми друзьями и улетел в казачью столицу.
Началась подготовка к записи с хором и другие выступления общественного характера. Запись на телевидении была утомительная - стояла жара, немало пролилось пота. Печальной вестью стала болезнь всеми любимой гениальной певицы Марины Крапостиной, о которой мне рассказал Виктор Гаврилович. Когда я впервые услышал ее пение в зале Чайковского в Москве, моя душа была полностью захвачена исполнением. Несмотря на то что мне за мою жизнь удалось слышать самых лучших исполнителей по всей планете, но такого душевного пения я не могу припомнить. Весь зал был захвачен. И самое невероятное и прекрасное то, что даже дети замирали во время пения Марины. Это дар Божий, чудо нашего времени! По окончании краснодарской программы я уже был готов вернуться в Москву, но не тут-то было… Верные друзья, а особенно доктор Валерий, уже приготовили для меня поездку на Азовское море в Ростовскую область.
Опять на автомобиль и покатили в город Азов. Перед городом наш автомобиль остановила милиция и спросила у водителя: "Вы везете Шахматова? Если да, то за мной..." Включает фары, сирену и мы на большой скорости летим к центру города, где нас встречают казаки с пиками, на конях; молодые красавицы казачки с хлебом и солью и заместитель главы города. Затем опять по автомобилям и едем на побережье, где батюшка Дон впадает в Азовское море. На знаменитой Азовской крепости начинается торжественное приветствие с шампанским и тремя выстрелами из древних пушек. Чего я, естественно, не ожидал, с такими почестями меня еще на Руси не встречали. Возложив цветы к памятнику создателям города, быстро ознакомились с историческим музеем и поднялись на катер, чтобы прокатиться по Азовскому морю. Как у настоящих гостеприимных хозяев, на палубе уже был накрыт обильный стол с многочисленными блюдами из свежей рыбы и закусками, свежими овощами и фруктами, вином и водочкой. Замечательный баянист лихо, широко и глубинно играл русские морские песни... Как только расселись вокруг стола, сразу начались речи и угощения. Через час бросили якорь и стали прыгать в воду и купаться. Вся встреча  проходила с любовью, преданностью и искренним отношением, несмотря на то что мы только познакомились. Насладившись едой и телесным отдыхом, потихоньку стали возвращаться в порт, так как нужно было присутствовать на торжественном концерте в честь 70-летия рыболовства.
Не успели сесть на почетные места, как объявили о присутствии в зале Александра Шахматова. Пришлось раскланяться и подняться на сцену.  Нужно было не только говорить, но и петь. Приняли меня очень тепло,  видимо, всё так уже дезинформировано, что народ жаждет живого правдивого слова, защиты от бесовской напасти на великое и древнее государство. Я уже от такого внимания стал уставать и надеялся, что сразу после концерта поедем в Ростов-на-Дону. Но программа была иной - нас ждали в ресторане на торжественном банкете. Только после этого милые и добрые азовчане отпустили нас из своего уютного, небольшого, зеленого, чистого, всего в цветах и исторически богатого города Азова. Время уже было позднее, водитель нажал на педаль газа, и «Жигули» со скоростью I00–I40 км/ч, иногда чуть ли не отрываясь от земли, полетели по донской земле.
В Ростове-на-Дону не было сил задерживаться, из автомобиля ознакомились с красивым большим городом и двинулись в шахтерский городок Каменск, где нас ожидали друзья и ночлег. Прекрасный человек Александр Плескачев, который специально приехал за нами в Азов, сразу показал нам зал с уникальной и неожиданной афишей, на которой я был изображен шахтером. Из зала – сразу в санаторий на покой.
Но и здесь покой мне только снился, меня поселили в комнату, где накануне спала некая знаменитая певица, которая оставила мне поломанную кровать. Я все время скатывался с нее, но беспокоить никого не хотел, так и скоротал ночку, иногда «любезно» вспоминая певицу... Зато посмеялся вдоволь.
На день была назначена встреча в администрации города и пресс-конференция. Все проходило душевно и спокойно, без излишка политиканства и деловитости, как это принято среди начальства больших столичных городов. Видимо, их уже предупредили, что Шахматов занимается только духовностью, культурой и наукой, то есть не опускается ниже человеческого достоинства. В громадном зале города собрались чуть ли не все деятели культуры, было много молодежи, что особенно радовало, ведь моя главная цель - спасти новое поколение от чумы двадцатого века: наркомании, порнографии, разврата, пьянства... Встреча, рассчитанная на один час, затянулась почти что на четыре. Было много вопросов на разные темы - от православной веры до современного бытия и выживания народов мира в наше техническое, коммерческое, продажное, геноцидное времечко. Было приятно отметить, что народ был заинтересован и внимал с улыбкой на лице, с верой и надеждой на лучшие времена. После встречи вместо банкета начальник по образованию края повез нас к необычному озеру. Была яма, оставшаяся после шахтеров, - глубокая и обширная впадина, которую мать-земля взяла под свой контроль, то есть решила, что хватит издеваться, эксплуатировать природу, и заполнила резервуар подземной чистейшей водой. Получилось уникальное место, а сообразительные мужики-хозяйственники местность вокруг засыпали песком, поставили столики со стульями и зонтами, получился приятный и чистый пляж. Там мы и разместились вокруг стола с вкусной закуской под серьезный разговор о судьбе России: как себе помочь, чтобы было будущее у грядущих поколений. Не успели оглянуться - а время уж за полночь, и запланированную поездку на автомобиле в Краснодар пришлось отложить до утра. Это означало, что придется провести еще одну ночь на сломанной кровати (о ней начальству я не говорил).
Как ни было приятно гостить у добрых людей, но в Москве меня уже ждали и, наверное, потеряли. По приезде в столицу позвонил В.П. Бурляеву, и он пригласил меня на Московский кинофестиваль под руководством Никиты Сергеевича Михалкова. Конечно, Никита Сергеевич - незаурядный человек, который всей мощью своей известности и связей смог сделать, чтобы это событий состоялось и было проведено на достойном уровне. Не обошлось и без разных приключений, зависти, обид и политиканства. В день открытия вокруг кинотеатра «Пушкинский» собралось много народа, было очень много милиции, играл духовой оркестр… Приглашенные, красиво одетые, поднимаются по лестнице в зал. Всюду мелькают вспышки фотокамер, репортеры топчут друг друга - каждый старается ближе приблизиться к звездам кино с надеждой передать отснятое  в эфир и получить за это деньги.
Зал был переполнен, открывали программу Олег Меньшиков с какой-то актрисой,
я даже не запомнил ее имени. Оба они были сначала скованы и допускали ошибки. Появился на сцене и сам Никитушка и представил председателя правительства России    С. В. Степашина. Никита Сергеевич сделал из него клоуна, заставил чуть ли ни петь.  Затем вышли две певицы спеть дуэтом и не справились с задачей, да простит им композитор, а публика, видимо, в классике мало понимала, все равно аплодировала. Самым странным было наблюдать за тем, как известные музыканты выходили со своими инструментами и играли под фонограмму - это вообще уму непостижимо, электрический звук резал, как по-живому. Это был кошмар с точки зрения искусства. Многие стали покидать зал. Не менее драматичным, а может быть, и забавным, был банкет в саду Эрмитаж - под открытым небом были расставлены шатры-палатки, внутри столики без стульев, на площадке расположился оркестр, у ворот стояла большая толпа, кто с приглашением, кто и нет. Вдруг пошел сильный дождь, и именитые гости не знали, куда бежать, чтобы спасти наряды и прически. Дождь шел целый час. Когда гости стали подходить к столам, чтобы положить угощение на пластиковые тарелки, то закуски достались не всем. Неудовольствие и возмущение были очевидны. Где-то после полуночи прибыл Михалков в обнимку с чужеземным актером и охраной вокруг. Они расположились в избранном ими месте, но разочарованные гости уже покидали небывалое празднество. На закрытие кинофестиваля я уже не пошел, не хотел принимать участие в кощунственном спектакле - церемонии выдачи статуй с изображением святого Георгия в довольно развратной атмосфере так называемого современного мира киноискусства.
Очень сожалею, что не смог поехать на юбилей русского писателя, актера и режиссера Василия Макаровича Шукшина – 70-летие со дня рождения - в деревню Сростки на Алтайской земле. Было удивительно, что на юбилей, который был организован на государственном уровне, не были приглашены великие русские писатели Распутин, Белов, Лихоносов... Похоже, что демократическое бескультурие в рядах руководителей продолжается. Зато простого русского народа собираются десятки тысяч на горе, где традиционно каждый год проходят "Шукшинские чтения", и для меня было честью принимать участие в этом мероприятии в 1993 году. К великому Василию Макаровичу Шукшину тоже не зарастает народная тропа.
В день святого пророка Илии, 2 августа, раздался телефонный звонок из далекой Австралии, и по голосу родной сестры было ясно, что наше многочисленное семейство  постигло горе – на 97-м году жизни скончался наш патриарх, горячо любимый отец, глубоко верующий, православный русский благородный человек, строгий, но справедливый. Отец испытал, можно сказать, все в жизни: радость и печаль, бедствия и богатство, холод и голод, свободу и заточение. Он преданно любил Россию, верил, что только царь-батюшка и самодержавная власть  предназначены русской земле, без этого никогда не будет спокойствия, благополучия, богоугодной, плодотворной и процветающей жизни. Отец был в заключении за то, что имел большую дружную семью и не признавал интернационализма на родной земле. Находясь в изгнании, в Китае, он и там за свои взгляды был арестован коммунистами. Его без причины и суда продержали около года в тюрьме вместе с китайцами, монголами, корейцами, бурятами... Превратили физически крупного и крепкого человека в скелет, но духовно его сломить не смогли. Только расхождения китайского и советского руководства помогли отцу выйти на свободу, а затем вместе с семьей выехать в Австралию. Да, телесно отец ушел от нас, но духовно, душевно и своей любовью к нам он, как и наша горячо любимая матушка, которая покинула нас 10 лет назад, перейдя в лучший мир, навечно останется с нами. Их воспитание, забота и родственность являются сутью нашей жизни. Их призыв любить Бога, русскую землю, Россию, друг друга, человека и природу проник в наше сознание, то есть в разум и сердце, и мы сделаем все, чтобы наши дети - их наследники - были достойны своих предков. Так и не дожили наши светлые родители до того времени, когда коммунистическое иго рухнуло. Царство Небесное Вам, любимые и незабываемые. Пусть будет австралийская земля покоем для вашего праха, но я уверен, что ваши чистые души yжe присутствуют на святой, намоленной, родной, русской земле, на Руси.
После кончины отца мне захотелось проехаться по древней Руси и посетить святые храмы и монастыри. Сел на поезд и поехал на север России. Первая остановка - город Петрозаводск, где меня встретили добрые русские люди Евгений Степанович и Татьяна Сергеевна Кузькины и пригласили к себе домой, в гостеприимный православный дом. Познакомившись поближе, попив чая из самовара, сели в автомобиль и поехали в Важеозерский Свято-Преображенский монастырь, который находится в 80-ти километрах от Петрозаводска. Монастырь, расположенный на берегу озера, чудом восстанавливается из руин - денег нет, вокруг старенькие, больные и несчастные люди, а на святой земле все оживает. Настоятель - отец Илларион, четыре монахини, несколько покалеченных цивилизацией молодых людей – вот и все трудники монастыря. Рядом располагается детский летний лагерь для сирот и бедных семей. На территории монастыря находится святой источник. Помолившись, решили пойти вокруг озера в скит, где покоится прах отшельника, преподобного Митрофана. Хотя расстояние немалое, дошли очень быстро. Открылась перед нами божественная природа, много озерушек, речушек, лес, поляна... Так прошел радостный день, наполнивший душу верой, надеждой и любовью, расширивший знание и закрепивший верность родной земле.
Мне в жизни очень везет на добрых людей, и Петрозаводск не стал исключением. Супруги Кузькины оказались подвижниками православия и русскости. 3а несколько лет на прекрасном месте они возвели часовню во имя апостолов Петра и Павла, где мне довелось видеть картину, обрадовавшую душу. Два молодых солдата принимали крещение. С какой сосредоточенностью, волнением и трепетом они принимали благодать Господню! Действительно - умом Россию не понять... Рядом с часовней - приходская школа и духовно-православный просветительский центр "Журавка" в честь реки Журавки на родине Евгения Степановича. Супруги содержат беспризорных детей: каждое лето устраивают лагерь на три смены для них.
На следующий день поехали в древний храм Успения Пресвятой Богородицы, где нас любезно встретил отец Лев. Помолились Богу и пошли на трапезу. После чего отец Лев поспешил на телестанцию записывать еженедельную передачу о духовной жизни. Тут же отцу Льву пришла мысль записать беседу со мной, а когда речь идет о духовности, то я всегда готов! Так, без подготовки направились прямо в студию и записали сразу две программы, режиссером которых была милая русская женщина Хоничева Галина Васильевна. В тот же день я сел на быстроходный катер «Комета» и поплыл по Онежскому озеру в Кижи - так называемое кладбище древних храмов, часовен, мельниц, домов,  то есть по-совдеповски – музей деревянного зодчества. Естественно, «музей» звучит кощунственно. Конечно же, все что я увидел, - это было чудотворение наших великих и богоугодных предков. Какая архитектура, построение! Все с умом, с душою! Что касается природы, то это неописуемая картина. Да, ничего не добавишь - это русский север! Вот почему угодники Божьи – монахи - шли в эти непроходимые места и основывали святые обители – монастыри, а так как из Петрозаводска можно выехать в пять морей, то проповедники православия плыли на разные острова.  Один из них, самый прославленный, – Соловецкий остров среди Белого моря. Вот туда-то я уже давно мечтал попасть, с тех пор, как начал петь балладу о Кудеяре-разбойнике - старце Питириме. Поехали мы, три раба Божьих, - Татьяна, Евгений и Александр. Вечером сели в поезд, и он нас повез на станцию городка Кемь. В 8 часов утра мы уже были там. Сразу подрядили частную машину и проехали (15 км пролетели незаметно) к порту, где стоял частный катер с 12-ю итальянцами на борту, и меня, как гражданина Австралии, охотно вместе с моими друзьями приняли на борт. Через минуту медленно отчалили, а когда вышли в открытое море, то появились волны. Некоторым сеньорам стало плохо: укачало. Возможно, тяжесть грехов проявилась?.. Через три с половиной часа подошли к святой и сокровенной земле. Величавая каменная крепость, внутри великолепные храмы, купола, кресты... Встретил нас ласково монах, расспросил, кто мы, и велел идти в трапезную.  Приняв телесную пищу, поспешили получить и духовную - помолиться во всех часовнях и храмах. Наш приезд совпал с днем святых Германа, Савватия и Зосимы - основателей Соловецкого монастыря. Вечером началось торжественное богослужение и продолжалось 10 часов - до самого утра. Служил смиренный монах отец Герман. После освящения воды, последовал крестный ход. Наши души были так захвачены происходившим, что даже      телесной усталости не ощущалось. Молящихся было много, и большинство паломников дети и молодежь. После я уединился и ходил по острову, встречая жителей, расспрашивал их, как им живется и помнят ли о том времени, когда люди-бесы устроили здесь лагерь смерти для православных русских - самых умных и талантливых, здоровых духом людей - цвета русской нации. Заметно, что богоборческие строения вокруг разваливаются, а монастырь с его подсобным хозяйством очищается и восстанавливается. Посетил и мастерскую, где послушники трудятся на благо Православия и России. Делают деревянные кресты, вырезая на них молитвы, от метровых до десятиметровых, которые будут ставиться на воде и на земле в знак укрепления веры, памяти, преданности  родной земле - православной Отчизне. К нашей скорби, пока еще на территории монастыря находится так называемый исторический музей. Прости меня Боже, из любопытства, для информации заглянул туда и я, грешный человек, только лишь на десять минут, провел глазами по фотографиям измученных заключенных - лишь кожа да кости, увидел надзирателей-комиссаров - рабов бесовщины, и все они нерусского происхождения, с толстыми рожами и пузами. До какой-то степени подорвал молитвенное настроение своим пребыванием в музее. Увидел группу людей из общества «Мемориал», которая прибыла на остров, чтобы отметить 60-летие окончания соловецких ссылок. Они установили  памятный камень на площади в парке. Внешне почти все они походили на тех главарей лагеря, которые так жестоко расправлялись с невинными чистыми людьми. Словом, это был некий политизированный акт на святой земле.
На следующий день, в день святого Германа, помолившись, поклонившись на все четыре стороны и поблагодарив Бога, монашествующих и подвижников, со спокойной душой отплыли от святого острова. Море было спокойным, как никогда, даже не было волн. Нельзя высказать и описать, какое внутреннее ощущение осталось у нас на всю жизнь. Какой праздник души! Рано утром поезд привез нас обратно в Петрозаводск. В тот же день была назначена встреча с членами общества "Журавка". Собралось много народа, и состоялось интересное вече, как всегда все интересовались Австралией и русскими в рассеянии сущем. К сожалению, русские на родной земле мало знают о достоинстве русского человека в мире, как русские умы и таланты влияют на духовное, культурное и научное развитие человечества; как русских всюду ценят, уважают, как они востребованы; как русские во всех странах и на всех материках всегда на высоте по образованности, трудоспособности, обеспеченности и благонадежности. Русским есть, чем гордиться и что оберегать от бешеной цивилизации. И вот, когда это рассказываешь, у слушателей то наворачиваются слезы, то появляются улыбки, расправляются плечи и разгибаются спины. Да и жажда  живого общения, правдивого слова у людей велика. Честный люд больше не верит прессе, не слушает эфировещание... 	Назавтра пошли в храм, где служил епископ Мануил. Людей было очень много, после литургии состоялся крестный ход по улицам города до часовни свв. Петра и Павла. Радостно оттого, что милиция перекрывает улицы и пропускает духовенство и мирян с иконами и крестами. Последнее время крестные ходы шествуют по всей России,  самый продолжительный был от Москвы до Владивостока. Также идут крестные ходы из разных частей Отчизны и к 13 декабря, в день св. апостола Андрея Первозванного, сойдутся в златоглавой Москве. Похоже, что русский народ сильно схвачен за горло, и дабы не испустить последний вздох, он стал с надеждой поворачиваться к Богу, к корням, к истории, к хозяйственности, государственности и ответственности. Пора, пора, пора! Перед отъездом из Петрозаводска был свидетелем подписания договора между епархией, Министерством образования и ректором Петрозаводского университета по подготовке программ воспитания и образования детей и молодежи.
Погода резко изменилась – пасмурно, идет дождь, температура падает - осень стучится в северный край России-матушки. Да, суета сует... Все нам, человечкам, не хватает времени. К сожалению, не смог поехать на святые места, где мой покровитель св. Александр Ошевенский (1427–1479) основал монастырь в Каргопольской области на реке Чурьяга. Сам святитель был родом из села Вещеозерское, расположенного на озере Вещеозеро, близ города Бела Озера. Родился в семье батюшки Никифора и матушки Фотинии. При рождении был назван Алексеем, в 25 лет принял монашество и наречен Александром. Прости меня, преподобный отче, что не посетил Твою обитель, будучи в этот раз на севере. Одно утешение - еду на поезде по направлению к станции Сортавало, а там сяду на теплоход и поплыву на святой остров Валаам.
В пять часов утра сошел с поезда, спросил у первого попавшегося русского человека, где находится причал и как туда пройти. Он, доброжелательно улыбаясь, подробно  объяснил мне, как добраться до порта. Тем временем мне захотелось есть, решил зайти в кафе. Небольшое помещение было заполнено детьми и их взрослыми руководителями. Это оказались паломники из Петрограда, которые тоже едут на святой Валаам. Закусил вкусными пирожками с капустой и картошкой. Познакомившись с веселой молодежью пошагали по-утиному к берегу залива Ладоги. Прибыли в порт, а там ни души, все побережье еще спит. Стали подниматься на катера и теплоходы и будить дежурных. Нам отвечали, что капитаны еще гуляют и когда появятся неизвестно. Усталые дети расположились прямо на берегу и заснули, а взрослые начали узнавать, как же добраться до острова русской святости. Около девяти часов пришел капитан небольшого теплохода, и мы договорились о цене: по 50 рублей с человека, если соберем группу из сорока человек. Еще стали подходить желающие, и к 12 часам набралось нужное количество пассажиров. Заработал мотор теплохода, и мы поплыли по волнам Ладожского озера. Через два часа двадцать минут перед нами предстал великолепный монастырь с золотыми крестами и голубыми куполами. Залив, крутые гористые берега с зелеными деревьями - все казалось необычайно красивым, божественным. Вот и сбылась моя мечта - я стою на святой земле, земле русской. Все взоры были направлены на Спасо-Преображенский монастырь Х-го века (еще до крещения Руси), основателями которого являются преподобные отцы Сергий и Герман. Первым христианином на острове был апостол Андрей Первозванный в I веке. Почти все, кто начинал иноческий путь на Валааме, стали основателями русских монастырей, среди них преподобный Александр Свирский, игумен Иоанн Дамаскин, игумен Назарий... Чтобы закрепить православную веру и набраться мудрости от святых отцов святой остров посещали император Александр III, царь Александр I. Благословенный появился на острове в простой одежде, как паломник, вместе с народом. Черпали духовность в монастыре и другие великие русские люди: художник И.И.Шишкин, писатель И.С.Шмелев, ученый Д.И.Менделеев, поэт Ф.И.Тютчев, писатель Б.К.Зайцев, П.И.Чайковский... Для меня было честью остановиться в гостинице, где останавливались великие просветители русской духовности, культуры, науки. Как только устроился в комнате, сразу же поспешил в монастырь, куда уже приехали сотни паломников из разных мест нашей необъятной России. Это было накануне Преображения Господня - престольного праздника обители. Нельзя выразить, какое у меня было душевное состояние. Такой намоленной земли, кроме Иерусалима, возможно больше нет, недаром один из скитов на Валааме назван Новым Иерусалимом. Несмотря на то что я уже не спал несколько ночей, физической усталости не ощущал. Богослужение продолжалось всю ночь. Было много монахов, и возглавлял моление игумен Панкратий. Меня, как певца, особенно захватил монастырский распев иноков на два клироса. Не было академичности и артистичности, которые часто слышатся в городских храмах. Как у монахов, так и у паломников, были такие светлые и чистые лица! В храме благоухание и  душевная радость. После причастия все ласково улыбались и поздравляли друг друга с принятием Святых Христовых тайн. В основном были матери и бабушки с детьми, к сожалению, большинство мужчин на Руси еще пребывает в бездуховном пространстве, многие еще пьянствуют, курят и развратничают, то есть служат бесам. Но так как наша Россия - матушка, то и спасут ее матери и бабушки и, конечно же, наши монастыри и храмы.
На следующий день после торжественной трапезы по случаю престольного праздника решил походить по острову, по скитам... По дороге встречал местных жителей, в основном старушек, расспрашивал их о жизни, о том, как они сюда попали. Все рассказы были трагичными. Вскоре после Второй мировой войны здесь был основан интернат, а затем убежище - ссылка для инвалидов и одиноких людей. Обслуживать их привозили молоденьких девушек, которым сейчас уже под восемьдесят, оторвали их от родных мест, от семей. Когда я слушал их, у меня не раз появлялись слезы. Сколько пережили эти русские женщины! Неудивительно, что ни одна из них не прослезилась, видимо, уже выплакали все слезы, сердца окаменели. И о православной вере они не имеют полного понятия: не было возможности соблюдать обряды, все связанное с Церковью было запрещено и жестко каралось. Никто из них не знает, где их родные и остался ли кто-нибудь из них в живых. Перестройка тоже не принесла им счастья, живут в квартирах без необходимых условий: нет горячей воды, все разваливается и не ремонтируется,  месячной пенсии хватает только на неделю. Бедные старушки говорят, что если бы монастырь не подкармливал, то уже бы померли с голода. Беседовал и с детьми, особенно запал мне в душу мальчик Женя восьми лет, который бегал с собакой и вдруг присел около меня. Познакомился с белокурым мальчуганом и попросил его рассказать о себе. Он мне сразу доложил, что живет с бабушкой, а на мой вопрос, где мама и папа, молниеносно ответил: «Мамка повесилась, а отец ушел к другой» и обнял собаку, приговаривая: «Это мой верный дружок - Лордик». Потом добавил: «У меня есть любимый монах, он сегодня в церкви будет петь». Одним словом, почти что все дети и взрослые живут как беспризорники. Необходимо переселить всех, кто еще мучается в светской жизни на острове, на большую землю, а весь остров должен вновь стать святым, духовным, спасительным центром русского народа России. Ввиду того что я вечером должен отплыть в Питер, чтобы посмотреть весь остров, посетить все тринадцать скитов, я нанял автомобиль с гидом и все объехал.
В девять часов вечера, хоть и с трудностями, был уже на теплоходе имени Ивана Крылова. Осложнение заключалось в том, что это был туристический рейс и свободных мест не было. Я обратился к руководителю по туризму Петру Петровичу Хохлову, бывшему моряку, а теперь ученому, с просьбой, чтобы он поговорил с капитаном и меня взяли на борт. Я готов был провести ночь в музыкальном салоне, сидя на диване. Но оказалось, не я один такой, было еще несколько желающих. Когда об этом узнал так называемый начальник теплохода, человек очень неприятного вида, он начал орать: «Нельзя, это коммерческий теплоход, никаких паломников нам не нужно...» На его лице появилось что-то бесовское... видимо, выпрашивал взятку. Батюшка, я и другие путешественники не стали с ним связываться, спокойно и молча зашли на борт и сели, где смогли, а он, как собачка, еще немного полаял, убежал в свою кабину и запер дверь. Капитан же оказался русским православным человеком и посоветовал не обращать на него внимания, ведь он нерусский человек (об этом нам уже сказала его физиономия). 	Плавно отчалили и вышли в Ладожское озеро. Конечно, психопатия начальника и пьянство мужиков на теплоходе, а затем грохот дискотеки на палубе, напомнили нам о бешеной цивилизации. На душе стало грустно, появилось сожаление, что пришлось покинуть святой остров. Около полуночи мы, грешные, расположились в салоне на ночлег, кто на сиденьях, кто на полу. Расположился на полу, на грязном ковре рядом с батюшкой, но не мог заснуть - передо мной пронеслась вся неделя, проведенная на святых островах. Приходили мысли бросить все и уйти в монастырь трудником, восстанавливать обители, но тяжесть грехов, гражданский долг перед Отчизной отводили эти мысли и возвращали меня к светскую жизни. Думал и о том, как безбожники, ничтожные руководители, распоряжаются на государственных местах, как этот на теплоходе… Надо же, заставил батюшку лежать на грязном полу, а сам ненавистник рода человеческого спит в первоклассной каюте... Утром 20-го августа, в восемь часов, подошли к речному вокзалу города Петрограда. Поблагодарив капитана и матросов, мы, паломники, сошли с теплохода.  И так как я много дней провел на природе вдали от цивилизации, еще и не спал несколько ночей, да и смерть отца еще совсем свежа, то от всего этого почувствовал сильную усталость и рассеянность. Только сделал первый шаг через дорогу, на меня справа налетел легковой автомобиль и подбросил в воздух. Я рухнул на асфальт, и каким-то чудом только поцарапал руку, да ощутил слабую боль в ноге. Спасло меня, во-первых, что со мной всегда икона Николая Чудотворца, во-вторых, моя сумка с одеждой, висевшая с правого бока. Удар пришелся в основном по ней, поэтому обошлось без переломов бедра и спины. Бедный водитель испугался больше меня. Им оказался военный, майор в форме. Сначала он на меня накинулся с матом, потом, когда увидел, что автомобиль не пострадал, стал спрашивать о моем самочувствии. Действительно, это чудо, что я так легко отделался. После такого потрясения я поспешил в храм Владимирской Божьей Матери напротив памятника Достоевскому, поставил свечи перед иконой святителя Николая, помолился, а затем, до отхода поезда "Аврора" в Москву, прошелся по Невскому проспекту, где появилось еще больше иностранных вывесок и реклам. Словом, вернулся в цивилизацию. Возможно, что Господь хотел меня наставить - заниматься только богоугодными деяниями, забыть артистический мир... В общем-то я сам постепенно прихожу к мысли, что хватит скитаться по белому свету, пока еще есть силы посвятить себя полностью служению России на родной земле. 
С особым трепетом я ехал на Брянскую древнюю землю. Сколько там было печального и радостного! Ехал на молдавском поезде «Москва – Кишинев», где сразу заметил проявления независимости: грязь, хамство, жульничество, мат... Встретили меня на вокзале организаторы моего пребывания Вера Григорьевна Лысенко с охраной из казаков и увезли на частную квартиру. Хозяева квартиры оказались добрыми и талантливыми русскими людьми, музыкантами, - Зина и Коля Обуховы. За гостеприимным и вкусным столом под пение и музыку просидели до раннего утра. Назавтра знакомство с главой города, встреча с журналистами и деятелями культуры. С первого дня почувствовал какую-то тяжесть на душе, отметил ожесточение в людях и очень мало ярких, что называется, породистых людей в центре города. Все мелкие и смуглые, а во власти все еще коммуняки; почти что не существует духовности, культуры и науки. На месте храма стоит концертный зал уродливой архитектуры, на месте кладбища устроили парк, еще и имя А.К. Толстого ему присвоили. Там  гуляют, пьют и танцуют под сатанинскую музыку, а в храмах находятся светские заведения. Полная свобода сектантам и спекулянтам. Главной задачей моего пребывания было выступить в школах и университетах, помочь молодежи увидеть зло двадцатого века, которое свирепо напало на Россию. Должен признаться, что молодежь еще, слава Богу, здоровая. Очень внимательно слушают и задают умные вопросы, иногда стесняясь и краснея. Самое невероятное то, что на древней русской земле просвещением занимаются не русские люди: хором руководит  кубинец, оркестром – еврей, духовым оркестром – армянин, музыкальное училище возглавляет еврейка, университет - бурятка, а радио руководит ассириец. Чтобы немножко успокоиться, попросил отвезти меня в усадьбу Ф.И. Тютчева в Овстуг. Поездка на автомобиле от города Брянска длилась около 30 минут. Перед нами открылась природа во всей своей красе. Встретили меня с хлебом-солью, с пением милые бабушки в старинных русских нарядах. После этого меня пригласили в школу им. Ф.И. Тютчева, где в актовом зале уже поджидали старшеклассники и учителя. Первое, что я увидел, - чистые и добрые лица сельских ребят, потом отметил, как они внимательно слушают, впитывают каждое слово, всю информацию, которую я поведал о разных странах мира. Задавали умные вопросы. Не успел оглянуться - уже прошло два часа. С ребятами расставаться не хотелось. На музей времени оставалось  мало, но внимательный директор музея сделал все, чтобы вкратце показать экспозицию и рассказать о музее великого русского поэта. Утром была назначена встреча со студентами Брянского университета. Переполненный зал на три четверти зала состоял из представительниц прекрасного пола. Эта встреча была одной из самых ярких, студенты и преподаватели были очень предупредительны и задавали глубокие философские вопросы. Кроме лекции мне пришлось еще и петь, а в знак благодарности и студенты развлекли меня своим пением и музыкой. Встреча была взаимно полезной. Как только она закончилась, сразу на автомобиль - и в Красный рог, в усадьбу А.К. Толстого. Еще издалека было видно красивое строение музея. Когда же директор стал водить нас по комнатам и с любовью и патриотизмом рассказывать  о каждой музейной вещи, наши души и сердца наполнились гордостью за наш русский народ, который дал столько умов и талантов на благо человечества. После экскурсии меня повезли в русскую деревню в добрый дом с баней и вкусным ужином. Засиделись до утра...
Я попросил, чтобы мне освободили следующий день, дали возможность самостоятельно походить и поездить по городу. Гулял по улицам, осматривал храмы, монастыри, посетил рынки, вышел на луг около реки Десны, где раньше, в добрые времена, проходили ярмарки: купцы прибывали из разных уголков Руси, причаливали пароходы с товарами. Признаюсь, на меня все смотрели, как на шукшинского чудика, с удивлением реагировали на мои поступки, например, когда я крестился перед храмом, уступал место женщинам на дороге и в автобусах, со слезами смотрел на нищих и беспризорных детей, говорил открыто о русском человеке и его достоинстве. 
17 сентября присутствовал на дне города. Вся местная власть и небольшая кучка людей с плакатами интернационализма - губителя русского древнего государства с его великой историей - возбужденно шли колонной к Партизанской площади, где возложили цветы и произнесли пустые речи, обещая вернуть советскую власть.
Вечером из любопытства согласился посетить концерт в том самом зале на крови. Пел знаменитый хор им. Пятницкого, - единственное, что является искусством, а остальное все бездарно, потому что руководители не русские. Последние два дня на Брянщине провел под городом Трубчевским, которому более I000 лет (это один из самых древних русских городов), на хуторе Гарцаевка, где жили дедушка и бабушка Лены, моей избранницы, с которой я решил вступить в брак. Действительно, божественный уголок, где покой, красота и доброта местных жителей сопротивляются наступлению бешеной цивилизации. Да, я проехал почти что по всей матушке России и признаюсь в том, что Брянская область, как никакая другая, оставила у меня удручающее впечатление. На самой древней русской земле, как нигде, процветает бесхозяйственность. Пора русскому народу освободить Отчизну от чужеземного ига. Можно сказать, я знаком со всем земным шаром: жил, где хотел, делал, что душа желала, смог ознакомиться с прелестями и жестокостью цивилизации так называемого человеческого мира, но личного, семейного счастья не знал. И вот последние годы, посещая православные храмы, монастыри, святые места на родной земле, я усердно молился Господу и русским святителям, чтобы сжалились надо мной, простили мои грехи и помогли заполнить этот пробел в моей жизни. Видимо, мои молитвы были услышаны, я встретил русскую красавицу Елену, и после годового знакомства мы обвенчались в древнем московском Богоявленском монастыре в храме Богоматери в день святого Сергия Радонежского. 
Этот святой монастырь является первым в Москве, ему более 700 лет, основан был братом св. Сергия Радонежского. В этом монастыре молились и венчались многие государственные мужи и простые люди Святой Руси: Иван Калита, Димитрий Донской... Венчал нас смиренный русский батюшка отец Андрей, священник по призванию, великолепно пел хор, ощущалась благодать Божья. Наши души и сердца были под влиянием Духа Святого. Как у нас, новобрачных, так и у родных и друзей появились слезы радости и торжества. Теперь я благодарен Богу не только за полностью насыщенную жизнь, но и за то, что унизительные прошения виз для въезда на родную землю остаются позади. Я гражданин России! Ну, а самое прекрасное и бесценное - это то, что родилась у нас доченька Василисушка. Теперь я самый счастливый человек на планете!..

ОКОНЧАНИЕ
Завершаю свою краткую автобиографическую повесть, в которой я старался не углубляться в личную и артистическую жизнь, но это у меня, очевидно,  не получилось, -  о себе рассказывать сложно.  Здесь же я прикоснулся к тому, что меня всегда притягивало, - это Божество, природа, русскость, Россия, Вселенная. Поэтому я решил назвать свое повествование "Притяжение". Особенно мне хотелось описать те места, где я прикасался к русскости. Не для того, дабы что-то показать и доказать, а чтобы напомнить родному народу о русском достоинстве и достоянии в мировом масштабе, дабы поднять дух в смутное и трудное время на Руси. Русский народ должен знать - у нас все есть в глобальном смысле - русские умы и таланты проявили себя достойно и навечно внесли свою лепту в развитие духовной, культурной и научной жизни всего человечества. Нет места на земном шаре, где бы не было русского просвещения и духовного обогащения. Но вот чего у нас не хватает в настоящее время, так это единства нации, единодушия и исторической ответственности. Мы все еще позволяем себе делиться на правых и левых, чужих и своих, зарубежных и отечественных. Позволяем недругам изображать нас разнопартийными и разноцветными, как вещи. Мы обязаны стать единым народом и быть самими собой не только для спасения Отчизны, но и для всего человечества. Неспокойствие, неуверенность, нестабильность на шестой части земли – это опасность для всей Вселенной. На русский народ, как  державообразующий, сейчас, как никогда, ложится ответственность за духовно-хозяйственную и историко-государственную жизнь всей России. Пора прекратить играть в политический и экономический футбол на богатейших просторах России, то есть спекулировать, лентяйничать, эксплуатировать и надеяться на заграничного дядю - вот он придет и все сделает так, что все заживем, как в сказке. Пора прекратить благодушествовать, подражать всему чуждому, а браться за ум и труд. Основа же благополучия начинается с веры в Бога, в себя, в Отечество, в человечество. И с семьи – здоровая семья является залогом здоровой нации; здоровая нация - здоровое государство. Это закон природы. Да поможет нам Господь, наша вера и верность.                
На Руси необходимо провести Всеотечественный земский собор, чтобы с Божьей помощью и народной мудростью преодолеть церковный раскол, национальное разногласие и державную смуту.

Дорогие мои земляки!

	Может быть, вам покажется, что на моем жизненном и творческом пути все было гладко, особенно в моих деяниях служения родной земле – Великой России. Конечно же, нет! Всё стоило и здоровья, и времени, и денег. Приходилось пробивать всё, используя где смекалку, где убеждение, где натиск, где логику. Почему я об этом умолчал и этого нет в книге? Да потому что по натуре я не нытик. Да и зачем это в смутные и тяжелые времена! Полезнее говорить и писать о хорошем, о том, что получилось, чтобы облегчить жизнь родным людям, поднять дух веры, надежды и любви, помочь увидеть свет в тоннеле жизни.

	Слава Богу за всё!

								А.В.Шахматов

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Это было то время, когда матушка Русь жила спокойно, без революций, гражданских и мировых войн. Среди чудесной русской природы в деревушке в православной русской семье родилась девочка и назвали ее Дашенькой. Родители были добрыми и трудолюбивыми, что было тогда на русской земле не редкостью. Они души не чаяли в Божьем даре – белокурой, с большими карими глазами дочурке. Владимир Сергеевич Бородин, отец новорожденной - офицер царской русской армии - не мог терпеть тех своих ровесников, которые дышали революционным душком, - типа декабристов прежних времен, всегда говорил, что это самые отбросы нации, только и стремятся показать из себя вельмож, без труда пожить... Мать Татьяна Александровна, урожденная Суворова, была умной, кроткой и нежной русской женщиной, напоминала пушкинскую Татьяну. Оба родителя были образованными людьми, часто вечерами Владимир Сергеевич читал своей любимой жене произведения русских классиков: Тургенева, Тютчева, Лермонтова, а Татьяна Александровна играла на рояле и очень любила пение. Бывало, сядет за рояль и ласковым голосом скажет: «Где же ты, мой милый Вова, приди и спой что-нибудь для моей волнующейся души, какой-нибудь романс Рахманинова или Чайковского». Владимир Сергеевич, как настоящий любящий супруг, заходил в гостиную и начинал петь: "3десь хорошо, здесь тишина!.." Дуэт родителей оставил в детской памяти незабываемое впечатление. Дашенька, сидевшая на коленях няни около камина, открыв свои большие глаза, не мигая слушала прекрасное пение отца и игру матери на рояле. Старый добрый дворник Лука Семенович тоже скромно присаживался на крылечке красивого деревянного дома,  со слезами слушая задушевное пение. Няня, Нина Павловна, тоже заслушивалась, тихо подпевая и гладя Дашеньку по пушистым волосикам. Даже домашние животные в это время затихали. Черный пес Шарик ложился около ног Луки Семеновича и внимательно наблюдал. Коша Мурка тоже затихала, будто ее и не было. Владимир Сергеевич был всеми уважаемый человек и занимал должность советника губернатора по хозяйственной части. Он всегда охотно откликался на просьбы знакомых и незнакомых людей мирного края и старался помочь.
Тем временем над Русью стали сгущаться темные тучи, появились злые вороны, интеллигенция все больше и больше заражалась интернациональной чумой. Появились какие-то страшные и наглые типы, кричащие на ломаном русском языке чуждые лозунги на площадях, вроде таких, что наконец-то наступает время свободы от принадлежности национального самосознания, самоуважения, веры, традиций. Все человечество будет жить под одной крышей без стыда, совести, духовности, культуры... Охватила тревога молодого русского офицера, он отказался от гражданской должности и добровольно  вступил в ряды отечественной армии. Чувствовал - надвигалось что-то страшное, бесовское... Еще не затихли взрывы Германской войны, как началась смута. В Думе ничего не делали для того, чтобы не допустить анархии. Все ярче и ярче выявлялось предательство думцами России. Вокруг всё кишело провокаторами, агенты неславянского типа призывали наивный народ на восстание;  первым делом откликнулись лентяи, неудачники, выродки…
Из-за болезни наследника - трагедии семьи и державы - царь Николай Второй, будучи глубоко верующим человеком, надеялся на Божью волю, доверял окружающим его министрам, генералам, а они, в большинстве своем, его предали, в итоге отдали на расправу бесовствующим, как иуды. Революционный дух перешел в гражданскую воину, и началось мракобесие и произвол на святой русской земле.
Семейству Бородиных пришлось с болью на душе оставить родные места, потому что так называемые большевики убивали и разрушали все, что было на их пути, и уйти подальше от смерти. Месяцами они шли пешком, ехали по Сибири, затем перевалили через Алтайский хребет и двинулись в Забайкалье. Добрались до города Читы, куда еще не дошла интернациональная зараза. Владимир Сергеевич сразу вступил в добровольческую освободительную армию, а Татьяна Александровна стала с малюткой на руках преподавать в школе. Тем временем террор распространялся по всей матушке России, и в Забайкалье стало опасно. Бородины вместе с забайкальскими казаками перешли на территорию Маньжурии в Китай. Жизнь была трудная, но благодаря тому, что Владимир Сергеевич знал французский язык, через некоторое время они уехали в город Шанхай. По приезде Владимир Сергеевич быстро устроился на работу во французскую фирму. В Шанхае были русские православный храм и культурный центр, что облегчило духовное состояние беженцев-изгнанников. Жить пришлось в одной комнате, но недолго. Владимира Сергеевича,  как ученого специалиста, пригласили во Францию. Итак, слегка окунувшись в китайскую жизнь, молодая семья Бородиных переехала в Париж. В Париже было много русских: военных, ученых, артистов. На улицах слышалась русская речь. Город красивый, и с большим влиянием русской культуры. В театрах - русская опера, балет, драматические постановки, концерты Рахманинова, Глазунова, Шаляпина; русские хоры, оркестры... Великолепный православный русский собор Александра Невского, построенный Николаем Вторым. Все это смягчило потерю родины, но не заменило ее. Татьяна Александровна стала преподавать музыку в консерватории, а Дашенька пошла учиться в школу. Фирма, где служил Владимир Сергеевич, предоставила им хорошую квартиру недалеко от Булонского леса. Дашенька была скромной девочкой, мечтательницей, как ее называли подружки. Матушка уже научила ее читать ноты, играть на рояле. А позднее она начала заниматься в консерватории по классу рояля и пения. Проходили годы, и надежда на возвращение домой, в Россию, постепенно угасала. Советская власть засела, по всему видно, надолго на родной русской земле. Дашенька была очень талантливая девочка, во всем имела успех. Стала выступать на концертах, как пианистка, и петь в хоре, как солистка. Она была очень красивой, ей досталось все самое лучшее от родителей -  глаза, волосы, тонкий стан... Поклонников было много.
Приехал на гастроли в Париж русский певец-тенор Дмитрий Белов, молодой, красивый. Выступал в знаменитом зале Плиель, все билеты распроданы. В зале собралось большинство русских, в том числе и Даша с подружкой Олей. Действительно, певец первоклассный! Публика наградила его овацией. Запал он в душу Дашеньке. Когда она вернулась домой, то была молчалива, и слезы катились из выразительных карих глаз. Матушка спросила: «Что с тобой, доченька?» Даша ответила: «Ничего страшного, маменька», - зашла в комнату и закрыла дверь. На следующий день в консерватории подружки встретились, и Оля рассказала о своем впечатление от концерта соловья Дмитрия, как она не могла уснуть после концерта. «Оля, - воскликнула Даша, - не надо, не говори больше ничего о нем, я тоже не спала всю ночь, рыдала, напугала родителей. Они даже хотели вызвать доктора...» Тут же обе подруженьки начали смеяться и приговаривать: «ну и влюбились два невинных создания». «Только обещай Оля, что ты не будешь ревновать», - попросила Даша и еще сильнее рассмеялась.
Между тем знаменитый певец уже дал свои концерты в Париже и уехал в другие страны. Остались две девочки-подружки со своей первой безответной любовью. Даша углубилась в занятия и имела большой успех, учителя были ею довольны. Любила Дашенька цыганскую музыку, часто с родителями ходили слушать ее в рестораны, где цыгане всем семейством пели и танцевали. Красивый молодой цыган Андрей влюбился в Дашу, но она его отвергла, потому что Дмитрий глубоко запал ей в душу. Тем более что она была уверена во встрече с ним, так как афиши, сообщавшие о его приезде,  уже были расклеены по городу. Для влюбленной девочки время тянулось невыносимо медленно: дни казались неделями, а недели месяцами. Она стала еще усердней заниматься на рояле, мечтала, что когда встретит Дмитрия, то так сыграет ему, что заставит обратить на нее внимание, а может и полюбить. Оля тоже страдает - не ест, не пьет - все думает, как она ему будет аккомпанировать, тем более что она уже выиграла несколько премий как пианистка. И вот тот самый долгожданный день - приезд Дмитрия, который даже не знает о том, что его ждут с нетерпением две чистые души, две русские девушки. Боже, сколько волнений, радости, разговоров, слез у милых тургеневских героинь! Приближается счастье, а может... Незаметно появилась у подружек ревность. Объявлено, что он будет исполнять партию Григория в опере Мусоргского "Борис Годунов". Нетрудно представить, что творилось  на душе у чистых, наивных русских девушек. Дома Даша не находила себе места, примеряла платья, туфли, шляпки, вертелась перед зеркалом. Родители, наблюдая за дочерью, радовались за неё, ведь они же знали, что такое искренняя любовь и страдания. Матушка помогала доченьке советом, что ей одеть, наказывала, как нужно вести себя с молодым человеком, чтобы он обратил внимание... Говорила, что мужчины не любят открытой любви, считают, что это слабость, так что нужно контролировать свои чувства, не показывать их. Такое поведение его заинтригует, встревожит, заденет  самолюбие. Это и есть начало той любви, которую называют истинной. Батюшка больше молчал и улыбался, лишь иногда не сдерживая волнения за свое любимое дитя. Но, как офицер, старался его не показать. Спрашивал: «Нужна ли помощь доченька? Может пойти с тобой в театр?» «Папенька, родимый, - отвечала Даша, - да что ты, ведь я уже взрослая! Завтра мне восемнадцать уже!» "Билеты все проданы, - воскликнула Даша, - будет весь русский Париж! И подружка Оля!» Остановилась, видимо, ревнивая жилка вздрогнула. Наступило долгожданное время, когда должна решиться судьба юных девушек. «Кто же привлечет его, этого героя-певца, или он не обратит на них внимания, ведь это лишь одностороннее желание, чувство любви без взаимности? Нет, что со мной? Не может быть! Он непременно меня полюбит!» - воскликнула Даша и расплакалась. В комнату вошла матушка: «Что с тобой, родненькая, успокойся, все будет хорошо! Вымой лицо и надевай платье, которое тебе так идет. Ты в нем, как лебедка». Раздался звонок в дверь. «Боже, маменька, это, наверно, уже Витя приехал, он обещал пойти со мной в театр». «Витенька, я сейчас, быстро, подожди минуточку, пожалуйста». Подъехали к театру, Виктор, как воспитанный молодой человек и добрый друг, открыл дверь автомобиля и подал руку русской красавице.
Народа у театра тьма-тьмущая. Все элегантно одеты, веселые. В фойе Даша и Витя встретили Олю с кавалером. Слышно было больше русской речи, чем французской. Прозвенел третий звонок, все заняли свои места. В зале погас свет, вышел дирижер… и понеслись волшебные мелодии гения Мусоргского. Bo время увертюры Даша увидела, как Оля, закрыв глаза, наслаждается музыкой. «Может, мечтает о нем?» - подумала подружка. У самой тоже трепетала душа от музыки и предвкушения того, как она увидит его на сцене. «Не случится ли что со мной, вытерпит ли истомленное сердце?» Раскрылся занавес - сцена призыва Бориса на престол и затем коронация. Следующее действие - Пимен пишет правдивую летопись. У Даши и Оли захватило дыханье, сейчас появится Григорий Отрепьев – Дмитрий, любимый... «Боже, помоги пережить...» Зазвучал ангельский голос: "А сторик сидит да пишет..." Даша замерла, ей казалось, что она летит, и на душе так хорошо. Оля тоже порхала, была румяна и казалась до слез счастливой. Окончилась опера, бурные аплодисменты, браво, успех небывалый. Восторженные люди стали расходиться, раздавались голоса: «Какой певец! Какой красавец!» Даша и Оля продолжали сидеть в зале, на удивление кавалерам.
Утром Владимир Сергеевич встал рано, вышел погулять по лесу, подышать свежим чистым воздухом. Татьяна Александровна тоже уже встала и хлопотала по дому, лишь только Даша не выходила из спальни. Но, когда папа вернулся с прогулки, доченька уже задумчиво сидела на диване. «Доброе утро, милая доченька, - ласково сказал родитель, —  как твое самочувствие?» «Ничего, спасибо, папенька», - ответила Даша. «Понравилась ли опера?» «Да, - печально ответила Даша, - постановка была первоклассная! «Ну, а как он пел?..» «Кто, папенька? Дмитрий? Я не знаю, не помню», - и заплакала. «Что ты, девочка, все естественно, слава Богу, что у тебя такие чувства!» Владимир Сергеевич запел, чтобы отвлечь Дашу от тревожных мыслей. Матушка, наблюдая за дочкой, тоже переживала, зная, насколько дочь чувствительная,  нежная, чистая девушка.
Подходило время идти на занятия в консерваторию. Даша оделась и ушла. В консерватории уже шли занятия, все здание заполнялось разными звуками: где звучал рояль, где слышался голос, где скрипка... В коридоре встретилась Оля, на редкость веселая, это очень удивило Дашу. "Олечка, что с тобой, ты такая жизнерадостная сегодня?" – «Ой, Даша, ты не поверишь, я вчера после театра была приглашена в частный дом, и что ты думаешь? Там познакомилась с Дмитрием!» - «Что? С Дмитрием?! - воскликнула Даша. - Как это?!» - «Очень просто - общие друзья сказали ему, что есть молодая талантливая пианистка. Он попросил, чтобы его со мной познакомили. В общем, вечер был незабываемый, я играла, а он пел романсы. Похоже, что я ему понравилась, даже обещал позвонить...» Даша почувствовала, что ей плохо... «Как ты могла, Оля!», — со слезами спросила Даша. Для юной девушки это был сильный удар не только по чувствам, но по дружбе с Олей.
С тех пор Даша избегала встреч с Олей, окунулась в занятия и старалась забыть этот ужасный для молодого сердца момент жизни. Не прошло и года, как Оля с Дмитрием обвенчалась и у них родился сын. Раненная в душу Даша, делала все, чтобы забыть его и освободить себя от страданий, увлечения и мечты... Вскоре за Дашей стал ухаживать русский молодой человек из казачьего рода Тимофей Аникьев. Тимофей тоже любил музыку и хорошо пел. Через год он сделал ей предложение. Даше с ним было хорошо, да и родители уже хотели иметь внучат, и она дала согласие. Венчались в соборе, свадьба была пышная. Собрались все родные, близкие, друзья и коллеги, лишь не было Оли. 
Так началась счастливая жизнь молодых людей. Родители были довольны, что доченька устроилась. Это был год свадеб - все подружки Даши тоже повыходили замуж и у некоторых уже появились дети. Даша закончила консерваторию с золотой медалью. Стала выступать солисткой-пианисткой и вместе с мужем петь в церковном хоре. Через некоторое время Тимофей сильно заболел, доктора спасли eму жизнь, но детей иметь он не мог. Для всех это было тяжелейшим ударом. Даша стала замкнутой, неразговорчивой и бросила играть на рояле. Появились проблемы со здоровьем, и ее положили в госпиталь.
Такой трагический поворот изменил всё. Отношения между молодыми супругами стали напряженными, но о разводе не могло быть и речи, так как оба были глубоко верующими людьми. Как только Даше стало лучше и она выписалась из госпиталя, Тимофея назначили директором фирмы в Новой Каледонии. Даша поехать с ним не могла из-за болезни матери. Тимофей уехал один, а Даша пообещала, что как только маме будет лучше, она приедет к нему. Тимофей очень любил Дашу и не мог без нее жить, он умолял ее приехать к нему как можно скорее. Даша не знала, что делать, - жалко оставлять больную мать, и к мужу надо ехать, так как он уже начал прикладываться к бутылке. Опять горе и переживания. Тем временем матери стало полегче, и она сказала: «Доченька, поезжай к мужу».
Собралась несчастная Даша и, не сообщив Тимофею о своем прибытии, прилетела  на волшебный островок земли. Села на такси и поехала по адресу. Открыла дверь и увидела пьяного мужа в объятиях молодой каледонийки. Она развернулась и на том же такси уехала в аэропорт и вернулась обратно в Париж. Родители были в недоумении, когда увидели дочь на пороге. Стали расспрашивать ее о том, что случилось, но она им не могла рассказать всего, зная слабое здоровье матери. Лишь сказала, что климат тяжелый и ей стало там плохо. Нетрудно представить состояние молодой, но такой несчастной женщины. Спасением для нее стал храм Божий. Она стала регентом церковного хора и занялась благотворительностью. А муж, тоже по своему несчастный, присылал телеграммы, письма, звонил, просил прощения, умолял, чтобы она вернулась к нему, говорил, что покончит с собой.
В это нелегкое время Даша встретила одного итальянца, который в нее влюбился и попросил её руки. Но так как Даша была глубоко верующим человеком и не признавала разводы, то не могла согласиться. Неустроенность дочери и её страдания подорвали и без того слабое здоровье матери. Вскоре она умирает. Еще один удар по жизни молодой женщины. На похороны приезжает Тимофей и уговаривает Дашу поехать с ним в Новую Каледонию. После смерти матери здоровье Даши пошатнулось, доктор настаивал на перемене обстановки, советовал куда-нибудь уехать... Да и отец, видя страдание любимой дочери, упрашивал ее простить Тимофея и поехать с ним. Будучи на редкость добрым и  отзывчивым человеком, Даша согласилась, и оба они уехали на остров.
Так как Даша была творческим человеком, то стала обучать музыке и пению местных жителей. Научила их петь по-русски, и так хорошо, что стали они выступать в концертах и по радио. Такое развлечение и отвлечение поправило здоровье Даши. Спустя какое-то время и этого талантливой женщине стало мало, ее таланту негде было развернуться. А тут приходит письмо от отца, где он пишет, что последнее время плохо себя чувствует, да и одиночество стало уже невмоготу. Бедная Даша не знала, что делать. Муж грозится, убить себя, если она уедет. И отцу она нужна! Все-таки решается и едет к отцу. Своим приездом, если верить врачу, она спасла родителю жизнь. Владимиру Сергеевичу действительно стало легче. А в Париже ее уже долгое время разыскивает по-прежнему  безумно влюбленный в нее итальянец. Даша всячески избегала встреч с ним, зная, что такое находиться под выстрелами любовных отношений. Из-за всех переживаний у Даши расшатались нервы, и доктор посоветовал серьезно заняться здоровьем.
А тут православный священник пригласил Дашу поехать на святую землю, в Иерусалим, на что она сразу согласилась. Через несколько дней с православными паломниками отправилась ко гробу Господню помолиться, прикоснуться к святыне. Поездка обернулась чудом. Появились силы, улучшилось настроение. Даше снова захотелось жить, хотя она оказалась между двумя несчастными по-своему людьми, мужем и поклонником-итальянцем. Один умолял вернуться к нему на остров, другой просил не оставлять его одного в Париже. Тем временем годы шли, матери уже нет на этом свете, отец болен, ему осталось жить недолго, муж пьянствует и гуляет с другими женщинами. Почувствовала Даша одиночество, а уже перевалило за тридцать. Итальянец умолил поехать с ним на итальянскую ривьеру. Даша согласилась. Но раньше, чтобы развеять тоску и печаль, она создает в Париже хор из русских певцов. Начинаются успешные выступления в столичных залах, по телевидению, радио и даже в операх. До какой-то степени Даша успокоилась, несмотря на то что муж продолжал то упрашивать, то запугивать ее. Отец стал чаще болеть. В это время она узнает, что беременна. Ей было радостно и страшно, ведь она еще не разведена, какой грех! Но с другой стороны - это единственная возможность стать матерью, не быть одинокой, продолжить род. Узнав об этом, итальянец был на десятом небе. Он стал ее умолять разойтись с мужем, тем более что духовенство было согласно. Зная об угрозах мужа, Даша была в растерянности: он уже вскрывал себе вены... Вот в это драматическое время и появляется Тимофей, как ни в чем не бывало, с цветами в руках. Тяжело было Даше сделать выбор. Как быть? Главное, нет матери, чтобы поделиться с ней  своими тревогами и сомнениями. Отец говорил своим слабеньким голосом: «Доченька, прости меня, здесь я тебе не советчик». Все эти дни Даша усердно молилась, просила Всевышнего помочь. В одно утро решает отказать итальянцу и остаться с мужем. Эта неожиданная весть так подействовала на итальянца Марио, что ему стало плохо, и его положили в госпиталь.
Тимофей же, поскольку очень любил Дашу, простил и сказал, что, когда родится ребенок, он примет его как своего. Через несколько месяцев родилась девочка и ее назвали Еленой. Столько было радости! Дед Владимир даже забыл про болезнь. Тимофей сдержал свое слово, удочерил девочку, полюбил, как родную. Началась новая страница жизни в необыкновенной судьбе русской женщины. Жизнь вошла в свое русло. Батюшке появление малютки пошло на пользу, он стал чаще выходить в Булонский лес, чтобы  пообщаться с соотечественниками. Девочка росла здоровой, Тимофей бросил пить, а мама  новорожденной гордо исполняла материнскую роль. Вроде жить и не тужить. Но удары судьбы преследовали их: у Тимофея появились сильные припадки эпилепсии, и он доходил до бешенства, кричал, бил отца... Жизнь опять летела в пропасть. Доктора не знали, как ему помочь. Находиться с ним в одной квартире стало невозможно. Пришлось переехать на другую квартиру. Тимофей был добрым и умным, поэтому примирился с этим. Но разве это жизнь? Опять шагаешь по ней, как на иголках. Силы покидали Владимира Сергеевича, он не мог всего этого пережить и ушел в лучший мир. Осиротели Дашенька и Леночка. Тимофей приходил, когда состояние здоровья позволяло. Но ребенок, видимо, ощущал что-то неродное, боялся его. Это отрицательно действовало на психику Тимофея, и он опять начинал пить и во время припадков становился невменяемым.
B это время на гастроли во Францию из Аргентины приехал молодой оперный певец русского происхождения Андрей Коренев. Был объявлен сольный концерт. Для русского Парижа это было событием – все собрались на концерт. Даше это напомнило ту прежнюю картину, когда героем был Дмитрий... Даша уже боялась всего. Решила не ходить на концерт. Но, видимо, чему быть - того не миновать. В один прекрасный субботний вечер в храме, где Даша была регентом хора, оказался тот самый молодой русский певец. После литургии познакомились и пошли вместе выпить кофе в кафе. Разговорились, и выяснилось, что молодому певцу французское радио предложило контракт - записать русские классические произведения: романсы, песни. Ему был нужен концертмейстер. Естественно, он обратился к Даше, так как она знакома с музыкальным миром города Парижа. Даша обещала подумать. Она действительно подумала и решила, что справится сама. На следующий день позвонила и попросила Андрея прийти в Консерваторию имени Рахманинова. Оказалось, что она знала репертуар и играла все с листа с чувством и пониманием композитора, несмотря на то что уже много лет не было серьёзной практики. Молодой певец сразу сказал, что он нашел, что искал. Начали работать над программой каждый день и через несколько недель сделали историческую запись для радио Франции. До какой-то степени для Даши это явилось толчком, она стала радостнее, вернулась к искусству, к чему было у нее призвание. Словом, жизнь опять заулыбалась. Тимофей был тоже рад за Дашу и подружился с молодым певцом. После записи Андрей и Даша начали гастролировать по Европе. Но, к сожалению для Даши, это продолжалось недолго, молодой певец вскоре уехал в Аргентину, женился и больше в Европу не приезжал.
В Париж приезжает итальянец Марио, уже больной, и просит Дашу показать ему фотографию дочери, которую он никогда еще не видел. Через некоторое время умирает Тимофей. Опять остались одни-одинёшеньки мать с дочерью. А через год умирает сама Даша. И Леночка остается сиротой.
Осиротевшая девочка Лена была скромная и талантливая, все ее любили. Она была окружена добрыми русскими людьми, друзьями матери. Церковь православная тоже делала все, чтобы ей было легче пережить сиротскую долю. У Лены проявилось призвание к балету, и, имея музыкальные способности, она была принята в балетную школу. Время шло, юная красавица становилась все краше и талантливее. Начала принимать участие в конкурсах балета и получать первые премии… У красавицы появилось много поклонников, но Лена вела себя достойно, своим поведением напоминая всем о том далеком прекрасном времени на Руси, когда барышни были скромны. Находясь в древнем романтическом городе Риме, Лена познакомилась с молодым итальянцем-студентом, который пленил сердце девицы. Энрико приятно поразил ее своим воспитанием, рыцарским отношением  мужчины к женщине. Быстро пролетели светлые и романтичные дни в столице Италии, пора возвращаться в Париж, готовиться к экзаменам заключительного года в балетной школе. Молодые люди, еще не покалеченные жизнью, обменялись адресами и расстались.
В Париже ее ожидал приятный сюрприз - прихожане православного храм, где Лена всегда молилась, устроили ей торжественный банкет в честь её восемнадцатилетия. Было много народа, цветов, шампанского, подарков, веселья... Лена была радостная, как никогда: знакомство и увлечение Энрико, а тут еще такое внимание, человеческая ласка... Вознамерился ухаживать за Леночкой веселый паренек Федя Голосов, но она ему отвечала: «Феденька, только любовью брата...» Тем временем в Париж приехал уже пожилой и больной Марио, не жилось ему спокойно, волновало, что где-то есть его родное дите, которое не знает даже о его существовании. Понять может только тот, кто сам пережил это трагическое состояние. Долго разыскивал он ее и наконец-то случайно (хотя случайно ничего не бывает) встретил русского священника, отца Николая, настоятеля храма и духовного отца Леночки. Осторожно спросил священника, не знает ли он русскую девушку Лену Аникьеву. На что отец Николай ответил, ничего не подозревая: «Леночку? Да что Вы, это же наше солнышко, гордость... Она одна из примерных моих прихожанок, на редкость чистая девушка!» Так растрогал старого итальянца, что он, чтобы не разрыдаться, быстро попрощался и ушел. Так пошел отец и не отец бродить по улицам Парижа. Ходил весь день и ночь, все думал, как ее увидеть, и выдержит ли eго больное сердце, и не покалечить бы счастливую жизнь талантливой и красивой девушке. Все же решил хотя бы лишь раз взглянуть на нее со стороны. В день Успения Пресвятой Богородицы пришел в храм, стал скромно в углу перед образом Богоматери и усердно молился, просил Ее помочь ему - хоть на мгновенье увидеть родненькую дочь. Во время его глубокой молитвы подошла белокурая девушка со свечой и поставила её пред образом Богородицы. Марио поднял глаза и увидел прекрасное лицо Леночки, ее большие добрые глаза. Вначале он подумал, что ему чудится, - она так была похожа на мать... От неожиданности он не смог вымолвить ни слова, стоял как застывший, не двигаясь.
Придя в себя, Марио собрал все духовные силы, поблагодарил Господа и вышел из храма. Добрался до гостиницы и лег в кровать, несколько дней и ночей не выходил. Затем на поезде поехал домой в Италию. Сидя в вагоне, он размышлял, как было близко... мое родное, но... и заплакал... Но главным для него было то, что он ее увидел. Бедный, усталый и больной отец... А милая доченька Лена и не подозревала, что родной ей и близкий человек в то время был в храме, но, видимо, душа что-то почувствовала, ведь она ставила свечи пред теми же святыми образами, пред которыми ее отец усердно молился Богу, прося хотя бы раз увидеть дочурку! После дня рождения, шумных встреч и пожеланий, Лена углубилась в занятия и служение истинному искусству. В свободное время посещала могилу матери, где долго сидела, о чем-то задумавшись...
И вот настало то самое волнительное и восторженное время - Лена танцует главную партию в балете «Лебединое озеро» Чайковского. Сколько переживаний, бессонных ночей... Событием это было не только для Леночки, но и для всего русского Парижа, так как все ее по-человечески любили. Театр в тот вечер был заполнен да отказа: критики, репортеры, знатные и незнатные вельможи... Успех был небывалый. «Леночка... неповторимая! Браво!» - раздавались голоса. Молодая русская балерина была счастлива. Подружки до слез радовались за нее. В честь такого события в самом дорогом ресторане Парижа - "Максиме" - для артистов состоялся банкет, но скромная красавица отказалась и пошла в православный храм, а затем на могилу матери. Ей стало грустно, что её близкие не дожили до её успеха, и она попросила свою подружку Ксению переночевать у нее.
Утром посмотрела на красивый букет цветов, который ей преподнесли на сцене, и сказала: «Какая я невнимательная, даже не прочитала от кого...» На карточке было написано лишь одно слово: «Энрико». Лена воскликнула: «Ксенюшка! Это от итальянца! Помнишь?  Я тебе о нем много рассказывала, мы с ним познакомились в Риме». – «Но почему же он сам не показался?..» -  «О, он такой романтик... Мой Энрико». Критика в газетах была благосклонной к молодой дебютантке и справедливой, хвалила и даже благодарила за такое представление директора театра и всех артистов. «Теперь забуду все, - сказала Леночка, - и буду готовиться к экзаменам». Даже настойчивому Феде сказала, чтобы он ее не беспокоил своим вниманием. Леночка была способной девушкой, умела все делать по дому, в квартире всегда было чисто и уютно. Человеческое достоинство для нее было главным. Экзамены, как и можно было ожидать, сдала отлично и сразу получила контракт на несколько сезонов в большом театре.
В Париже был объявлен традиционный Татьянин - бал в гостинице "Георг Пятый". Народу, как всегда, было много, и все русские. Играет первоклассный оркестр, кружатся пары. Молодость, веселье! Танцуя вальс с Федей Голосовым, Лена увидела в дверях молодого человека с цветами, внимательно рассматривавшего кружащие пары, и вдруг ей стало душно, она попросила Федю выйти с ней на улицу. У выхода она узнала Энрико, но между ними оказался Федя. Только это и остановило объятия молодых людей. Лена воскликнула: «Я так рада тебя видеть, Энрико!» Он был так ошеломлен ее красотой и их нечаянной встречей, что даже не мог говорить. Только через какое-то время промолвил на ломаном русском языке: «Я вас лублу, Леночка!» и протянул ей цветы. Такое неожиданное признанье смутило русскую красавицу. Она нежно ответила: «Спасибо, Энрикушка, очень тронута». Взяв его за руку,  пригласила сесть с друзьями за стол. Этот вечер у Лены был самым радостным, ей хотелось петь, танцевать... Да и всем было хорошо, не хотелось расходиться, веселились до утра. На следующий день они встретились в Булонском лесу и, казалось, были счастливы. Вечером Энрико уехал в Италию. Впервые Лена ощутила печаль разлуки, ведь ей не приходилось в жизни расставаться с близкими, лишь только когда умерла мама. Начался новый этап в жизни молодой девушки. Театр, успех, новые главные роли в спектаклях... С Энрико она переписывалась, он часто приезжал в Париж. А вскоре сделал Лене предложение стать его женой. Но она ответа не дала... Зато влюбленный итальянец уже вовсю готовился, всем рассказывал о своей невесте-красавице - русской балерине.
Однажды, когда его семья собралась за столом, он решил показать фотографию Леночки. Все родные восторгались, а отец почему-то не захотел смотреть. Все же его уговорили, он взглянул и вдруг застыл. Потом он стал бледен и начал задыхаться. Энрико подбежал к нему: «Что с тобой, папа? Что с тобой, родной?» Отец не отвечал. Уложили его в кровать и через несколько часов он умер.
После смерти отца Энрико переехал в Париж, ему было очень тяжело пережить такой удар без Леночки. Он был архитектором и в Париже быстро устроился на работу. Снял квартиру и немножко успокоился, благодаря любимой  Лене. Ведь она знала, что такое терять родного человека. Их роман процветал. Большую часть времени проводили вместе, у них было много общего, характеры тоже были похожи! Да и физическое сходство наблюдалось. В один прекрасный вечер Леночка, гуляя по лесу с Энрико, дала согласие стать его женой. Жених был настолько счастлив, что бегал по саду, как мальчишка, и кричал: «Лена, Лена!..» Проходящие мимо люди удивленно смотрели, но кому какое дело, когда решается судьба влюбленных людей. Энрико так любил Лену, что сам решил принять православную веру. Готов был венчаться в Париже, но Лена сказала: «Нет, нельзя так жестоко относиться к родным», и предложила ему венчаться в православном храме в Риме. Опять хлопоты, переживания... подружки и друзья радовались счастью молодых людей. Только отец Николай почему-то был молчалив, не выказывал никаких эмоций. На лице его была какая-то грусть, необъяснимое переживание. Собрались все близкие и знакомые, заняли два вагона поезда и покатили на свадьбу в Рим. Итальянская семья постаралась: всех встретили и устроили в замечательной гостинице. Милая Лена уже больше не интересовалась древним городом, все мысли, сердце и энергия были устремлены к тому моменту, когда две души объединятся в одно целое, два сердца начнут биться в унисон... Вот настал тот самый день. В Риме стояла чудесная погода, все расцветало, пели птицы... – как будто вместе с людьми и природа ликовала. Празднично одетые люди заполняют храм, чтобы помолиться о бракосочетании двух молодых любящих людей.
Отец Николай, церковный хор, все ожидают, когда подъедет жених, затем невеста. Подошло назначенное время, жениха нет (по православному обычаю жених на пороге храма встречает невесту и  ведет в дом Божий). Начались волнения. Батюшка уже несколько раз выходил из храма узнать, не случилось ли чего. Подъезжает автомобиль с невестой, ее просят, чтобы подождала. Люди начинают перешептываться, удивляться, почему невеста прибыла раньше жениха... Проходит еще полчаса, а жениха все нет. Начали волноваться. Итальянцы, народ эмоциональный, уже стали восклицать: «О, Дио! (О, Боже!) Не случилось ли что с женихом?..» Через час подъезжает полиция и сообщает, что Энрико Скаки погиб в автомобильной аварии. Нельзя описать картину ужаса, который охватил всех присутствующих. Пришлось отмечать не свадьбу, а похороны молодого жениха.
Бедная Лена на глазах поседела. Она была безразлична ко всему. Казалось, жизнь для нее кончилась. Она ни с кем не общалась и только попросила, чтобы ее увезли в православный монастырь. Позднее по документам Энрико узнали, что его отец, Марио, был и отцом Лены. Лена несколько недель пробыла в православном монастыре, отдохнула душой, набралась телесных сил и, получив благословение игуменьи, вернулась в Париж. Но не той веселой, счастливой девушкой, а раненой лебедкой. Танцевать уже больше не стала, да и не могла. Окунулась в церковную жизнь, занялась благотворительностью,  создала фонд для сирот. Федя, будучи добрым русским парнем, стал уделять ей много внимания, помогать во всем. Через несколько месяцев они поженились. Федор Голосов был хорошим журналистом и много писал на разные темы. Через год в семье Голосовых родился сын, которого назвали Александром.
В Европе в это время было неспокойное, назревала Вторая мировая война. Федору, как журналисту, приходилось много ездить. Появление Саши вернуло Лене смысл жизни. Она стала заниматься, играть на рояле, ходить на концерты, чего в Париже всегда достаточно. Заезжали русские таланты, на их концерты билеты всегда были распроданы заранее. Народ как-то особенно охотно посещал театры, гулял по бульварам... Было предчувствие страшной войны, поэтому люди спешили повеселиться. Действительно, вскоре началась воина. Опять разрушения, беженцы, пленные, смерть, уничтожение человечества. «Все это из-за того, - писал Федор, - что народ духовно ослаб, люди в большинстве стали материалистами. Появилась жадность, желание нажиться и захватить кого-либо или что-либо. Цивилизация взбесилась, и начался произвол и мракобесие. Государственность, хозяйственность, национальность, человеческое достоинство стали не важны...»
Конечно, у Федора было много работы. Как русского человека, его больше всего волновала участь соотечественников. Месяцами он пропадал в Германии, где уже было много пленных. Рискуя жизнью, ездил по лагерям. Его, как казака, интересовало положение казаков в плену. Он описывал, как после окончания войны все пленные могли вернуться домой, только русским казакам некуда было ехать. Возвращаться в союз -  значит идти на смерть, так как уже ходили слухи о том, как советчики расправлялись с теми, кто побывал в плену. Ссылали виновных и невиновных, главное - ты видел иную жизнь, что противоречит учению партии. Предатель - расстрел...
Многие вынуждены были менять фамилии на польские, немецкие, чтобы только остаться и затем выехать в другие страны: Австралию, Аргентину, Канаду... С русскими фамилиями никуда не пускали, так как был подписан известный договор лидеров, который не забудет история. Что происходило в Лиенце - уму не постижимо. Казаков выдавали силой, били их, как собак, заталкивали в грузовики, как вещи... Однажды утром сотни казаков во главе с духовными отцами Православной Церкви собрались на площади с протестом против насильственной высылки, умоляя властителей сжалиться над несчастными. Слава Богу, что находились добрые немецкие семьи, фермеры, которые помогали русским убегать из лагеря, прятали их у себя. Большинство же по-зверски, силой были заброшены в грузовики. Один молодой казак лет восемнадцати, когда пришли его забирать, вскочил на подоконник и со слезами просил не отправлять его на растерзание Сталину, но солдаты исполняли приказ злодеев. Тогда он пробил головой стекло и перерезал себе горло. Вот вам свобода, демократия, цивилизация. Русские монахи выходили с крестами, перекрывали дорогу грузовикам, чтобы остановить их, а в это время кто мог прыгал с грузовиков и убегал в лес.
Русские, разбросанные революцией по белому свету, остро ощущали боль, видя расправу над невинными казаками. Сколько было уничтожено умов и талантов! Ну а те, кто выжил с помощью Божьей и добрых людей, везде проявляли себя, как достойные люди России, обогащая умами и талантами страны, где они проживали, влияли на духовное, культурное и научное развитие. За это им всем вечная память и благодарность, которая всегда будет жить в наших сердцах. 
Тем временем Саша уже пошел в школу, он был на редкость скромным мальчиком, любил церковь, не пропускал Богослужений. Матушка Елена, занятая помощью бедным и беженцам, будучи нездоровой, часто недомогала. После войны в Европе стало очень трудно жить. Ведь сколько всего было уничтожено и разрушено! Русские, которых приютили разные страны, первым делом возводили православные храмы, затем беспокоились о телесном благополучии. Потом появлялись собственные органы печати, как источники единения братьев и сестер на чужбине. В течение нескольких десятков лет русские построили более 500 храмов, монастырей, русских культурных центров, старческих домов, госпиталей, театров, фабрик, заводов, магазинов, ресторанов, деревень и городков... В южно-американских странах сеяли хлеб, сажали огороды, то есть кормили народ. Северную Америку обогатили искусством и наукой. В Австралии помогали строить молодую страну... С родной землей связи были разорваны, разделены были семьи, родной народ. Советская власть считала их чужими и делала все, чтобы подорвать жизнь в изгнании. Засылались провокаторы, шкурники... Но вера, сила правды, преданность корням, Отечеству, спасла их от бесовской напасти.
Юный Саша рос вдумчивым, верующим мальчиком, все ему предсказывали монашеский путь. После окончания средней школы Александр решает посвятить себя служению Богу и просит благословения родителей. Добрые родители, без сомнения, согласились. Пятнадцатилетний мальчик ушел в православный русский монастырь. Отец начал писать книгу. Мать, несмотря на болезнь, отдавала все свое время храму Божьему и благотворительности, потихоньку отходя от светской жизни. Через несколько лет послушник Александр был пострижен в монахи с именем Владимир. К нему в монастырь часто приезжали родители, там много и долго говорили о святой, намоленной русской земле, что захватывало душу и ум молодого монаха. Матушка, видимо, предчувствовала окончание своей земной жизни. Каждый раз, расставаясь, наказывала любить Россию, молиться за многострадальный русский народ... А отец, будучи казачьего рода, только и мечтал прикоснуться к родной кубанской земле. Говорил: «Если же мне этого не суждено сделать, то ты, сынок, постарайся сделать это за меня. Стремись на родную землю, ведь наши души будут там, где находятся наши корни, где покоятся наши родичи». Последнее время матушка все торопилась, надеясь закончить начатое. Подготавливала себе замену в благотворительном обществе, чаще стала ходить на могилу матери, сшила священнику ризу, починяла одежду, стирала все для мужа... В один день убрала все в доме, пошла отдохнуть, прилегла на кровать и умерла. Трудно было Федору одному без доброй, нежной жены. Сын-монах Владимир смерть матери принял спокойно, на слова соболезнования отвечал, что матушка ушла в лучший мир, к Богу, где нет мучений, ни душевных, ни телесных, просил молиться о ее светлой душе. После сорокового дня по смерти матушки, Федор решает переехать в монастырь, помогать по хозяйству, тем более что он любил строить, сажать... а главное для него было служить Богу и быть рядом с сыном. К сожалению, не пришлось ему долго служить - через год он присоединился к своей горячо любимой жене.
Монах Владимир в третьем поколении остался сиротой, похоронив своих любимых родителей. Окончилась светская жизнь рода Бородиных.
Спустя двадцать лет появилась возможность для русского народа в рассеянии прикоснуться к родной земле. Не забыв заветы родителей, будучи уже архимандритом, Владимир поехал в Россию. Как только он ступил на священную землю, уже было все решено - он никогда с нее не сойдет. Сразу пошел к святому Сергию Радонежскому в Сергиев Посад. Провел в Свято-Троицком монастыре несколько недель и уехал в Киево-Печерскую лавру. Затем поехал в Псково-Печерский монастырь, а через полгода  прибыл в Оптину пустынь, где его приютили молодые монахи. Он решил остаться в обители, где было все разрушено, но духовно, наоборот, все восстанавливалось из руин и очищалось. Отец Владимир чувствовал себя, как дома, и всегда около него было много детей, молодежи, паломников, верующих людей со всех концов Отечества.
Атеистическая власть всюду присутствовала, не выпускала из-под контроля жизнь и в обители. Ввиду того что монах всех располагал к себе и многие приходили к нему за советом, помощью, администрация по церковной жизни решила назначить его в деревню, где и храма-то не было, обслуживать нескольких старушек. Сколько было слез, переживаний в монастыре, никому не хотелось, чтобы он уезжал. Но смиренный монах отвечал: «На все Господня воля». До деревни монах добирался пешком, иногда подвозили добрые люди. Целую неделю странствовал он и наконец-то утомленный телом добрался до назначенного места. 3ашел в первый дом с края деревушки, чтобы расспросить, кто здесь верует в Бога, где можно с дороги помыться и отдохнуть. Добрые люди оставили странника у себя. Отдохнув и  отведав пищи, сразу же пошел к местному начальству просить комнату для совершения богослужений. Получив разрешение и помещение для моления, начал монах окармливать духовной пищей верующих. Стали приходить старушки с внучатами, по деревне разнесся благой слух. Через некоторое время стало не хватать места для всех желающих молиться. Решил отец Владимир пойти к председателю колхоза, чтобы попросить кусочек земли, где можно было бы построить помещение побольше. Вечером долго молился монах пред святыми образами, просил, чтобы вразумил Господь Бог директора. А утром пошел к местному начальнику. Председатель сразу заявил, что он в Бога не верит. Стал расспрашивать монаха, кто он и откуда приехал. Когда  узнал, что он родился на чужбине и приехал на родную землю совсем недавно, то переменил тон.  В то время было принято, если человек из-за границы, значит лучше, чем местные, свои. Яркое лакейство проявилось и перед отцом Владимиром. В конце разговора председатель сказал: «Хорошо, есть запущенный участок со старым домиком. Можете его взять себя». Показал на карте, где он находится. Перекрестился монах, поблагодарил начальника и поспешил на участок.
Разыскал ту землю и сразу приступил к очистке участка. Все разбросано, в грязи, видимо, давно не было хозяина. Жители уже устроили здесь свалку для мусора. Картина была ужасная, но «на все Господня воля», - промолвил монах. Начал руками очищать участок. Стояли теплые дни, отец мог трудиться и ночевать на участке. Через несколько дней стали подходить люди, кто из любопытства, кто из жалости. Молча помогали монаху. Земля оказалась черноземная - значит плодородная. Дней десять очищали участок и покосившийся домик. Приходили люди и приносили продукты, семена, просили у монаха благословения на труд. Начались богослужения, домашняя церковь не вмещала всех верующих, отец Владимир решил опять обратиться к председателю, чтобы он помог построить на участке храм. «Добрый сударь, - обратился к председателю монах, - ради Бога и верующих людей помогите нам с материалом для храма, работники-мастера у нас уже есть в приходе». Такое доброе отношение монаха  тронуло начальника, и он говорит: «Хорошо, грузовики подвезут материал, вы им указывайте, куда сложить. Только никого не спрашивайте, откуда они и кто приказал им подвозить материал». «Договорились», - ответил монах.
Действительно, стали подъезжать грузовики и привозить лес, кирпичи, трубы, гвозди, топоры, лопаты... Началась чудо-стройка! Вечерами, после колхозной работы, приходили мужики и помогали строить. Построили кладовую, баню, раскидали землю для огорода и засеяли семенами... Стала приходить молодежь: помогать чистить и строить. Многие работники не хотели уходить и оставались на участке, спали под открытым небом. А грузовики все подходили и подвозили строительный материал. Вскоре не только в домашней церкви стало тесно, но и участка становилось мало. Тем временем благая весть распространялась по России, в выходные и будничные дни приходили толпы людей, и все хотели потрудиться. Пошел опять отец Владимир к директору доложить, что происходит на участке и попросить его, чтобы он выделил еще земли, так как вокруг было много пустой и заросшей территории. Видимо, председатель умом отрицал Господа, а душа у него была верующая, поэтому он сказал: «Вот уже двадцать лет живу здесь и ничего подобного не видел, даже колхозники стали меньше матюгаться, подобрели... Да и с женой у нас отношения наладились, дети стали послушными... Не знаю, но что-то есть на небе, отец Владимир, - воскликнул он, - берите земли, сколько хотите!» Отец Владимир поклонился до земли и осенил его крестом.
Обратно он не шел, а летел, как на крыльях. Его ждали сотни людей. Появление отца Владимира заставило всех притихнуть, ждали, что он скажет. Он вымолвил: «Братья и сестры, милостив Господь, вся земля вокруг теперь в нашем распоряжении». По этому случаю все захотели отслужить благодарственный молебен, а после продолжить прерванный труд. 
Однажды отцу Владимиру приснился сон, что пришла к нему его бабушка Дарья и со слезами просила основать на этом месте монастырь. Долго размышлял монах над этим сном, видел много несчастных людей вокруг, одиноких мужчин, потерявшихся в суете... Он решает основать мужской монастырь. Опять пошел к начальнику с просьбой помочь. Опять стали подходить грузовики с материалом. Каменщики уже начали выкладывать стены храма, а народ идет и идет: инженеры, специалисты, мастера... Начали строить здание с кельями, трапезную... Приходили больные ребята, которых захватила чума двадцатого века, -  разврат, наркомания... Приходилось отцу Владимиру читать молитвы и выгонять из них беса. Картина была ужасная, они падали на пол, кричали дикими голосами... После молитвы успокаивались, многие оставались в монастыре. Очищая участок, обнаружили человеческие останки, а когда заглянули в архивы, то узнали, что на этом месте был лагерь для заключенных. Как люди падали от голода и болезней, так их и закапывали. Словом, монастырь тот основан на русских костях. Вскоре обнаружили, что на этом месте было имение Бородиных...
Вот и возвратился потомок, отец Владимир, на родину предков...

Александр Шахматов….