Александр ШАХМАТОВ
Посвящается русскому народу!

ВСЕЛЕННАЯ РОССИЯ

ПРИТЯЖЕНИЕ И ВОЗВРАЩЕНИЕ

Смысл книги – вселенное, русское, духовное, культурное и научное   влияние и притяжение.
Как русские души мечутся и болеют на чужбине, рвутся вернуться домой, на родную землю, в Россию.
Книга может помочь духовному и физическому сплочению русского народа…

ДИАПАЗОН ГОЛОСА И ДУШИ АЛЕКСАНДРА ШАХМАТОВА
«…талантливый русский певец – гордость русского зарубежья России! В певце сочетается глубокая вера в Бога, глубокая преданность русской культуре, природный талант…»
Писательница Евгения Ширинская

«…Прекрасный артист с изумительным голосом и русской душой…»
Поэт Игорь  Автамонов

«…В созвездье музыки – ты русская звезда,
Мы чтим тебя, певец родной стихии,
И с преданной любовью будет чтить всегда
Навеки благодарная Россия!»
Поэтесса Тамара Маслова.

Александр Васильевич Шахматов – известный в мире незаурядный русский певец – бас! Гастроли оперного артиста по всем материкам – из далекой Австралии до центра мировой культуры – Европы – проходят с большим успехом, его выступления от Культурного центра русского Зарубежья до знаменитого Линкольн-центра вызывают восхищение у музыкальных критиков! Репертуар Александра Шахматова широкий – от лихой русской песни до драматической роли Бориса Годунова, которую певец мечтает когда-нибудь исполнить в Большом театре. В этом кратком очерке выделим лишь несколько ярких отзывов в адрес нашего соотечественника.
«…Александр Шахматов – новая звезда русского бельканто…»
«Фигаро», Франция.
«…Захватывающий голос и исполнение…»
«Геральд», Австралия.
«…настоящий голос, певец понимает и чувствует композитора…»
«Лос-Анджелес Таймс», США.
Для многих Александр Шахматов не только певец, но и гуманист, романтик, идеалист-руководитель, поэт-мыслитель, ученый-философ, советник, строитель. Верный друг… Одним словом, в русском таланте нет предела!
…Русский певец родился в Китае, вырос в Австралии, образование получил в Европе. Жил и пел во многих странах мира, изучал языки, культуру, традиции, быт разных народов. Более двадцати лет прославляет русскую и общечеловеческую культуру на всех материках. Всегда и всюду защищает человеческое достоинство. Можно сказать, окончил академию мира. В 1995 году решил навсегда остаться в России.
Вот мысли Александра Шахматова:
«Без веры человек трус и обречен на рабство…»
«Вера питает надежду и любовь…»
«Бездуховность ведет к вырождению…»
«Храм очищает души и объединяет добрых людей».
«Какое счастье, когда можешь помочь!»
«Любовь - это счастье земное и высшее чувство».
«Нация – это язык, религия, культура, традиции…»
«Священнослужение – это не профессия, а призвание».
«Отечество – это духовная и физическая принадлежность».
«Власть – это от народа и для народа».
«Национальное самосознание приводит к единству».
«Паразиты прививаются только на слабом организме».
«Признание грехов и ошибок облегчает и образумляет».
«Все, что против Природы, будет уничтожено Природой».
«Глядя на себя, и надо видеть».
«Из русского медведя обезьяну не сделаешь…»
«Человека можно изгнать с Родины, но Родину из него – нельзя».
«Здоровая семья – залог благополучия нации и государства».
«Искусство – красивые чувство и мысль, выраженные в произведении».
«Царь – посредник между Творцом и народом».
«Талант – природный дар Бога и не подлежит человеческому изменению».
«России предназначены Царь и Самодержавие».
«Государь не борется  за власть, а радеет о благополучии народа и державы».
«Россия нуждается не в возрождении, а в очищении и восстановлении».
«Русский народ должен осознать свое величие и ответственность».
«Россия – это не Америка, не Европа, не Азия; Россия – это Россия».
«Безумие и предательство торжествуют на Руси».
«С утратой человеческого достоинства цивилизация становится бешеной».
«Пора Русскому народу дать возможность быть у власти».
«Природа требует своего».
«Россия стала жертвой трех революций: духовной, физической и психической».
«Без военного положения на Руси не спасти Великую Державу».

АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ ШАХМАТОВ
ЧЕЛОВЕК; родился на чужбине, в патриархальной семье, верующий, окончил русскую школу в Китае, колледж и консерваторию в Австралии, стажировался в Италии, жил и работал во многих странах, всегда и всюду предан Отечеству, женат, имеет дочь, прописан и проживает в Москве…
РУССКИЙ; русскость закрепляет величайшей духовностью, культурой и наукой, чудесной природой, священной землей, доблестными предками, которые стеной стояли за Родину; гордостью за умы и таланты, повлиявшие на развитие человечества…
ПЕВЕЦ; бас, с широким репертуаром – от лихой русской песни до драматической роли Бориса Годунова, пел в операх, концертах, фестивалях, по радио и телевидению, записывал пластинки на восьми языках. Снимается в фильмах, проводит мастер-классы…
ГУМАНИСТ; провел около 1000 благотворительных выступлений, заботлив о детях, стариках и бедных, всегда на стороне обиженных и бессильных, горячий защитник природы, его девиз – «Какое счастье, когда можешь помочь…»
ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ; инициатор и организатор фестивалей по России: «Душа России», «Казачий Покров», «Сияние России», «Зов Руси», вдохновитель казачества, армии и флота, просветитель молодежи – читает лекции в университетах, училищах, школах; ему принадлежит идея провести всероссийское «Вече» в столице с участием русских со всех материков…
СТРОИТЕЛЬ; с малых лет любит строительство, учился и практиковался ремеслу в семейной строительной фирме, свободно владеет молотком, пилой, лопатой, топором; верит, что труд - благородное дело, в настоящее время размышляет о постройке дома в деревне, на Руси своими руками…
ХОЗЯЙСТВЕННИК; первые шаги в своей жизни сделал в деревне, поэтому для него земля является главным богатством человечества. Родители занимались сельским хозяйством и промышленностью, поэтому и все пять братьев и сестра с детства пахали, боронили, сеяли, жали, молотили, мололи, пекли, ухаживали за огородом и садом. Саша необыкновенно любил животных: лошадей, коров, баранов, свиней, собак-дворняжек, успешно разводил кур, гусей и уток, уверен в том, что главное в хозяйстве – это заботливость, ответственность и все делать вовремя…
ГОСУДАРСТВЕННИК; считает – единственная человеческая система власти – монархия. Ее не захватывают и не выбирают, а призывают. Как капитализм, так и коммунизм по сути разрушительные – в человеке уничтожают родную духовность, культуру, науку, традиции, самобытность. Двадцатый век ярко доказал это – мир стал полон ссор, конфликтов, войн, революций, перестроек, самоубийств; забыты честь, достоинство, совесть, порядочность, верность, воспитание, образование, благополучие человека, страны и планеты; всё безумно политизировано и подчинено власти денег, экономизировано; свободное поле - злодеям, спекулянтам, шкурникам, паразитам, выродкам, подонкам, предателям, криминалу, наркомании, пьянству, разврату, безнравственности, беспринципности... Стоит ли удивляться, почему СПИД так карает человечество? Мы, человечки, жестоко загадили атмосферу и землю, уже нечем дышать и жить, вот цивилизация, без всякого сомнения, и  взбесилась…
МЫСЛИТЕЛЬ: «Без веры человек трус и обречен на рабство», «Вера питает надежду и любовь», «Бездуховность ведет к вырождению», «Россия – это духовная, культурная, научная и традиционная принадлежность», «Русского можно изгнать из России, но Россию из него – никогда», «Из русского медведя обезьяну не сделаешь», «Община не коммуна», «Соборность не союз», «Перестроить  не разрушить», Единодушие  не единогласие», «Глядя на себя, и надо видеть», «Что против природы будет уничтожено природой», «Взяточничество равно воровству», «Власть – это служить народу», «Гимн – это благородное лицо державы», «Бесовщина – это грехи и попущения человека», «Демократия – враг совести, чести, достоинства, красоты, добра, традиций…» «Безбожная свобода – гибель человечества»…
ПУБЛИЦИСТ; им опубликовано много статей, стихов и афоризмов, закончил писать две книги – роман и автобиографическую повесть…

СТИХИ АЛЕКСАНДРА ШАХМАТОВА

ГРЕШНЫЙ МИР
Как страшен мир наш современный,
Куда ни глянь -  кругом вражда.
У человека нет стремлений
Свершать хорошие дела.

Настало время разложения
Нет дружбы, правды и любви.
Сколько же для нас терпения
У Бога в этом мире лжи?

А Бог Велик и Всемогущий!
Призвал нас каяться всегда,
Чтоб не испытывать нам муки
Во время Божьего суда.

Но верю я! Мир образумится,
Пойдет опять путем Творца,
Тогда мы сможем защититься
От наседающего зла.

Хранимый Богом, люд восстанет
На смелый бой против врагов,
И вспыхнет мир Святым Сиянием
За веру, правду и любовь!

РОССИЯ
Не плачь, Россия, мать родная,
Уж близок день Тебя освободить,
Проснулся дух спасенья, дорогая,
Нельзя ничем его остановить.

Достаточно душа Твоя страдала,
Тебя терзали все кому ни лень,
А Ты смиренно муки принимала,
Глубоко веря в этот Чудо-день!

Молись, как мать, всегда усердно
За всех своих рассеянных сынов,
Чтоб Бог помог объединиться верно
И скинуть быстро тяжкий гнет врагов.

Покоя полного Тебе желаем
И возвратить Твой прежний чудный лик
Любовь к Тебе мы не скрываем,
Хотим вновь слышать материнский клик!

Пошли сыны в защиту русской правды
Изгнать чужую власть с земли родной,
И этот долг исполнить все мы рады
Для матери России нам Святой!

МАТЬ
Бывают разные страдания
В жизни нашей суетной,
Но нет сильнее испытания
Во время Матери больной.

Все мы, смиренно затихаем
И молим Бога - помоги,
И тайно слезы проливаем,
Усердней просим - сбереги.

Мать, наша жизнь, любовь, опора,
Она душа! В семье своей,
Где все решается без спора
И кажется вокруг милей!

Мы любим Маму всей душою!
Да и как Ее, не любить,
Материнской ласкает рукою
Велит нам друг друга любить!

Боже! Сохрани Маму нашу,
Не дай осиротеть всем нам,
Оставь Ее, на радость нашу,
Чтоб жизнь была теплее нам!

ОТЕЦ
Грустно и тяжко в семье родной,
Когда болеет добрый отче.
Все кажется вокруг темно,
Все дети томятся молча.

Отец наш патриарх всечестный,
Создал семью, уют – покров,
Воспитывал он строго, нежно,
Внушая христианскую любовь!

Было трудное время в жизни,
Изгнали враги с земли родной,
Пришлось скитаться по Вселенной
Искать приют семье большой.

Живи же Ты, отец родимый,
Любуйся внуками любя,
Чтоб жизнь была для нас счастливой
В присутствии доброго Тебя!

Здоровья крепкого, дай Боже!
Живи на радость Ты, наш свет,
И чтоб был он продолжением
В нашей семье на много лет!

ПОРА
Как ни мучили мать Россию,
Сбивали с ног, били пинком,
Но не убили в ней дух-волю,
Как при св. Димитрии Донском!

Призывный колокол ударил,
Зовет всех земляков на бой,
Тебя Россия не оставил
Народ един и он с Тобой!

Очнулся уж народ великий,
Готов стряхнуть гнет вековой
И показать, что он единый,
Остался с русскою душой!

Вспомним заветы-великаны:
«Будь готов за родину свою»,
Чтоб потомки были благодарны
За русский дух в своем краю!

Потомки доблестных мы предков,
Пора исполнить долг святой,
Очистить родину от иноземцев
Освободить наш дом родной!

ПРИТЯЖЕНИЕ
Посвящается русскому народу!

Как не любить родную Россию –
Ведь она столько миру дала,
Не благодарить ее, как Мессию,
Сколько света земле принесла!..

Часть первая
КИТАЙ
Это был тот самый живописный, божественной красоты уголок земли – трехречье рек Хаула, Дербула и Гана, расположенный среди маньчжурских сопок, степей, лесов  на территории Китая, куда волей судьбы были заброшены русские люди, небольшая часть из которых еще в конце девятнадцатого века, а большинство после кровавой революции на Руси. Русские поселенцы, в основном забайкальские казаки, с многодетными семьями на дикой земле первым долгом возводили храмы, а затем строили жилые дома, школы - все в русском стиле. В течение десяти лет было построено около двенадцати поселков. И вот в одном из них, в поселке Покровка, родился ваш слуга в  патриархальной русской семье 24 апреля 1947 года. Отец Василий Симеонович Шахматов был родом из Тобольской губернии, а мать Пелагия Ильинична, урожденная Ушакова, из Оренбургской. Старшей из детей была сестра Наталия, затем братья Павел, Виктор, Николай, а младший брат Михаил родился позднее в городе Якеши – около великой китайской железной дороги. Крестил всех нас отец Иоанн Старосадчев. Батюшка был богатырем не только духовным, но и физическим. Кроме священнослужения он занимался сельским хозяйством, сам пахал, косил, сеял, жал, молол... Священником отец Иоанн был по призванию. Когда он еще был юношей,  отец Иоанн Шадрин предсказал ему этот Божий путь. Раньше ведь все было так, как полагается, священнослужителя выбирали всем приходом, и если один прихожанин говорил, что тот не достоин, то кандидатура снималась. Это неудивительно, ведь народ был глубоко верующим. Наша семья в основном занималась сельским хозяйством: разводили коров, лошадей, овец, свиней, гусей, уток, кур, сеяли хлеб, ловили рыбу, охотились… Позднее наш дед Симеон Прокопьевич, которого называли  Ильей Муромцем, потому что был он  человеком необыкновенной силы и весил восемь пудов, открыл кожевенно-шубный завод, что очень облегчило жизнь многодетной семьи. Бабушка Евфросиния Федотовна, от рождения Бородина, была кроткая, мудрая и добрая, мало говорила, но много делала, у нее всегда был готов самовар на столе, так как дед Симеон любил пить горячий чай раз пять в день. Дедушка и бабушка со стороны матушки – Илья Михайлович Ушаков и Парасковия Меркурьевна, урожденная Аникьева, имели сырный завод, знание о сыроварении дед Илья приобрел в Германии, когда был в плену в  первую германскую войну. Но, к сожалению, его жизнь оборвалась в совсем молодые годы, когда он, отбившись от напавших на него  хунхузов - разбойников разогрелся и выпил ключевой воды, после чего скоропостижно скончался. Похоронили его на станции Бухиду  (Китай). Бабушка Параскевия, будучи очень молодой, вскоре вышла замуж за доброго человека, любимца всех поселенцев - Сергея Матвеевича Крупина. 
Жизнь была деревенская, здоровая, народ честный, трудолюбивый и хозяйственный! Когда приходила пора убирать хлеб, косить сено,  то в поселках оставались одни женщины и маленькие дети. Я особенно любил это время. С какой любовью жены, матери, сестры готовились к возвращению мужиков домой с полей, шла хлопотливая работа. Нужно было приготовить праздничную пищу, а пища-то деревенская, ничего лучше не может быть! Нам, немногим мальчуганам, приходилось пробовать вкусное изготовление милых хозяюшек, поскольку был пост и  взрослые не нарушали обряды, зато мы от души выручали их!
Мы с удовольствием помогали родителям: подметали двор, мыли полы в доме, мололи мясо для котлет и пельменей. А так как было много птицы и животных, то все с детства научились ухаживать за ними. Я очень любил лошадей, особенно жеребят! Иногда отец нас баловал – брал с собой на покос и на заимку, за что мы охотно помогали ему. А с какой радостью встречали светлые праздники: Рождество Христово, Пасху, Крещение, Николин день… Народ был истинно верующий – все соблюдали посты, говели, причащались… После поста и воздержаний от злых привычек праздник был именно праздником! Нам, детворе, воздержание и смирение давались нелегко. Но мы старались соблюдать все, что положено, из-за боязни перед Богом, уважения к родителям и чувствительного облегчения души и тела. Но когда приходил праздник, наступали святые дни, то радовались и веселились все, от мала до велика. В поселке все друг друга знали, ходили по домам, традиционно поздравляя, добра, счастья и здоровья желая! Конечно, не всегда в деревне все было гладко, бывали и трагические моменты, переживания. Был такой случай в нашей семье – брат Виктор, которому было только три года, решил пойти к отцу на заимку, запомнив, в какую сторону он уехал на лошадях. Пошел в том же направлении… Прошло несколько часов, мать стала звать нас на обед, все собрались, а Виктора нет, мать решила, что он где-то под забором уснул, как это часто бывало, отправила Павла искать. Он бегал вокруг, звал: «Витя, Витя!» Ответа не было, соседи тоже отвечали, что не видели его. Тогда мать побежала в церковь просить батюшку звонить в колокола, бить тревогу. Около храма стали собираться жители поселка. А время уже подходило к закату солнца, батюшка попросил всех зайти в храм и сразу начал служить молебен Святителю Николе Чудотворцу. Мы все были очень напуганы, а матери стало плохо. На улице уже начинало вечереть, и все знали, что вокруг дикие места и водятся волки... После молебна опять все вышли на улицу, соседка Мария Петровна Иванова, выходя из храма, воскликнула с крыльца: «Люди добрые, вон там я вижу вдали черное пятно!» - и указывает рукой. Все смотрят и ничего не видят. Тогда она говорит своему сыну: «Дорогой Валечка, садись скорее, родненький, на коня и скачи туда». Хотя Валя тоже ничего не видел, но послушался, вскочил на коня и помчался, куда мать показывала. Проехал уже больше километра, а вблизи нет ничего. Вдруг он увидел, как по направлению в гору разделяется высокая трава, как будто её ветром разрезает. Подскакал туда и обнаружил Виктора, который уже не мог плакать и только шел вперед через высокую траву. Валя взял его и как можно скорее помчался домой, ведь уже темнело, и начали выть волки. Все сельчане ждали, и когда увидели, что они вернулись, то от радости плакали и приговаривали: «Чудо! Благодарим тебя, Святитель Никола!» Отслужили благодарственный молебен Всевышнему и разошлись по домам. Вот почему на Руси всегда почитали Святителя Николу, да и не только у нас, но и во всех странах мира! Мы, дети, скоро забыли это неприятное событие, но мать, бабушка и сестра не спускали с нас глаз.
В Покровке жило много образованных людей: профессоров, инженеров, офицеров... Жители других сел всегда приговаривали, что у нас живут развитые люди… Считали Покровку культурным центром Трехречья. Поселок был расположен на крутом берегу быстрой горной реки Илгачи, в которой водилось много разной рыбы: щуки, тайменя, сазана… А какая была природа! Черемуха, яблони, земляника, грузди... Дикие животные, звери, птицы - волшебный край! Только жить и поживать! Но чума ХХ века – революция - продолжала преследовать людей, китайская земля тоже уже была захвачена мракобесием и произволом, докатило и до Трехречья. Начали раскулачивать, рушить все здоровое, стали исчезать мужчины-казаки, оставались многодетные семьи без отцов, хозяев, счастливой жизни. Бабушка Евфросиния умерла. Запрягли лошадей и быков и покочевали к железной дороге в город Якеши, где была большая община русских, а главное, была гимназия. Наши родители всегда стремились дать образование своим детям. Передвигались примитивным способом – на телегах. Естественно было много приключений, тем более что дороги-то  деревенские, в дождь или завязли, или поплыли. Не раз переворачивались возы, спускаясь с хребта. Особенно веселило, когда из курятников вываливались куры, гуси, цыплята, разбегались по кустарникам, а мы, детвора, часами их ловили. Были и опасные случаи: как-то переплывая на пароме через реку, около берега перевернулись вместе с лошадьми, быками, телегами... Хорошо, что брат Павел был сильным, меня выбросил из реки на берег, а то бы вряд ли писалась эта повесть! Вновь приезжих русских скитальцев соотечественники города Якеши приняли тепло, помогли снять большой дом, половину его для семьи, а другую часть для завода. Старшие сестра и братья пошли учиться в школу, отцу начали поступать заказы, а я был еще трехлетним, так что был дома с матерью. Вскоре появился на белый свет еще один брат Минька, как мы его все называли. Жизнь постепенно входила в нормальное житейское русло, хотя политический накал в Китае усиливался, часто происходили аресты, расстрелы чайканшинцев. Однажды Павел шел из школы и увидел толпу народа, подошел и стал свидетелем публичного расстрела китайца. Его убили из револьвера выстрелом в затылок. Бедный братец пришел домой бледный как снег и несколько дней не мог ни спать, ни есть…Через некоторое время начались давления и на русских, многие вынуждены были уезжать, кто куда мог. Отцу запретили иметь завод. А это значило, что семье нечего есть. Умер дед Симеон. Пришлось опять запрягаться и ехать, куда глаза глядят... Проезжая поселок Тыныхэ, где проживало русское казачество-крестьянство, выяснили, что там был большой спрос на зимнюю одежду – шубы, дохи, рукавицы, шапки. Решили родители задержаться и испытать счастье!
В поселке было атаманское правление, отец сразу пошел к атаману Кокухину с просьбой помочь основаться многодетной семье. Андриан Иванович человеком был добрым, сам поскитался немало. Он любезно согласился помочь материально и, что не менее важно, морально. Так началась наша жизнь в новом месте с новыми трудностями. В Тыныхэ среди русских поселенцев проживало много монголов, бурят, китайцев. Им всем очень хорошо жилось с русскими, все учились в русских школах, казаки учили их, как любить землю, как обрабатывать ее, чтобы получать хорошие урожаи. Мне в то время уже было пять лет, и я уговаривал, упрашивал родителей, чтобы меня отпустили в школу. Добрые родители с моим страстным желанием к науке согласились, и шести лет я гордо пошел в первый класс.
Учителя были свои – сестра Наталия и брат Павел, так что приходилось их величать Васильевичами. А они всегда мне ставили заниженную отметку,  если отвечу на пять  - ставили четыре, что меня очень удивляло и злило. Когда возвращались домой, я протестовал и требовал объяснений, и, конечно, дома я их уже не величал! Они мне доказывали, что занижают отметки ради справедливости, чтобы другие не подумали, что мол своя рубашка ближе к телу, что своему ставят хорошие отметки. Только через несколько лет я свое самолюбие успокоил и больше не обижался. В первом же классе я сразу  влюбился в двух сестер Куликовых – Лиду и Лилю, которые были хорошенькие как куклы и покорили не только меня, но и весь мужской пол первого класса. Дошло до того, что мы с Петром Малышевым из-за них вышли на поединок в рукопашную, били друг друга до крови из носа, приходилось умирять нас учителю, брату Павлу Васильевичу. Он брал нас, как петухов, за шкирку и швырял в разные стороны, а мы, как свирепые донжуаны, снова слетались! А наши красавицы даже не знали, что из-за них бьются чуть ли не на смерть… Время на новом месте было благоприятное для нашей семьи, да и для всех жителей Тыныхэ! Шубный завод отца и матери имел много заказов, так что материально мы были обеспечены! А верой, надеждой и любовью мы всегда были сильны! Даже в страшно трудные времена семейная спайка спасала! Появилась и домашняя скотина: коровы, кони, овцы, птица… Я очень любил маленьких животных, мог часами наблюдать в щель забора, как рождаются и делают первые шаги телята, жеребята, ягнята. Был очень интересный случай – у соседей Бронниковых коза родила тройню и двух из них приняла, а третьего нет, отталкивает, не кормит. За этой странной картиной я в щелку забора наблюдал, затаив дыханье, так внимательно, что даже не ощущал насаженные занозы на носу. Мне до слез стало жалко малютку-козленка, я решил идти к хозяину и сообщить ему об этом. Захожу в дом, меня гостеприимные соседи приглашают к столу по русскому обычаю, но я так переживал, что мне было не до угощений, сразу взволнованно начал рассказывать об увиденном. Хозяин меня слушал, слушал и как засмеётся и приговаривает, мол хороший из тебя получится хозяин! Потом предлагает: если тебе его так жалко, то возьми себе и выращивай! От такого ответа я опешил, было удивительно и радостно, громко  поблагодарил и побежал во двор за козленком! Не успел взять его на руки, как он начал сосать мой палец. Бедняжка был такой голодный! А время было зимнее, холодное. Я был одет в шубку, сшитую из одной овчины, из-за чего надо мной ребятишки часто подсмеивались, вроде того, какой ты мужик, носишь шубу из одной овчины. Поначалу я не хотел надевать её, но суровый климат заставил… Положил козленка за пазуху и понес домой. Знал, что родители добрые, но не был уверен в том, что они примут меня с козленком. Захожу в дом и не раздеваюсь, сел и молчу, мама спрашивает: «Что с тобой, Саня?» Так она меня всегда называла, я отвечаю, что ничего, мамуля, и продолжаю сидеть, вдруг мое усыновленное существо забекало, после чего я стал уговаривать матушку не гневаться. Когда она узнала, о чем идет речь, рассмеялась и сказала: «Молодец, расти!» Так началась жизнь козленка в нашем доме… 
Единогласно дали ему имя Чика! Для нас, мальчуганов, козленок был забавой, мы нянчились с ним, как с ребенком. Я сделал ему маленький дворик из стульев, постелил травки, сена… Рос он у нас не по дням, а по часам! Кормили его всем тем, что и сами ели, но главное, конечно, молоком. А когда прорезались рожки, то мы его научили бодаться - то один, то другой из братьев становились на четвереньки, а он разбегался и прямо в мягкое место. Вскоре стал даже сбивать нас, а это для нас было еще потешнее! Так как ему разрешалось все, то он начал  проказничать, то компот перевернет на кухне, то  головой с длиной бородой залезет в мешок муки и станет похож на черта, а нам еще смешнее… Наступила весна! Все оживает! Появилась свежая травка, и наш Чика стал игриво гулять по двору! И вот в один солнечный день мимо нашего дома проходила калека старуха-китаюха. У нее что-то было не в порядке со спиной, когда шла, горбилась, а наш Чика-удалец это подметил и вообразил, что она с ним играет. Перескочил через высокий забор и ударил с разбега бедную старушку так, что она перевернулась несколько раз и начала дико кричать. Сбежались сотни китайцев, все бранятся, вопят на всю деревню. А Чика, как ни в чем не бывало, разгуливает на лужайке, да еще иногда подпрыгивает и побекивает! А разъяренная толпа китайцев продолжает шуметь. До смерти испуганную старуху увезли в больницу, проверили и, слава Богу, не нашли ничего переломанного, что было облегчением для наших родителей. Ведь если бы старушка умерла, то отца могли бы посадить в тюрьму. Но поступила жалоба в атаманское правление, и атаман Кокухин попросил отца ликвидировать нашего Чику. Это было для всех нас трагедией, уж чересчур мы его любили. Он так нас веселил! Так окончился своеобразный период развлечений шахматовской детворы. После этого я стал разводить цыплят, каждый год выводил сотни цыплят, а затем и уток, гусей – словом, прославился на все село, а лет-то мне было всего лишь семь! В школе я учился хорошо, уже во втором классе читал басни Крылова и сидел часами около глобуса, рассматривая и изучая Вселенную.  С детства мечтал побывать везде!
А какие свадьбы справляли в селе! Это ведь своего рода искусство – деревенская свадьба, да еще и русская! Сначала молодые люди присматриваются друг к другу. Затем родители замечают, что-то есть у их детей – увлечение, любовь - пора стать женихом и невестой! Объявляется сваха и идет в дом родителей девицы. Такое сватовство обычно всегда успешно! Затем свадьба, пир на всю деревню! Гуляют несколько недель! Меня, как музыкального мальчика, особенно развлекало, когда новобрачные после венчания мчатся на тройке в дом родителей, получить родительское благословение, а затем гармонисты, выводя русские мелодии, заполняют звуками всю станицу! Имея любовь к пению и музыке, я внимательно наблюдал за музыкальным оформлением деревенской свадьбы. Например, жениха сажают в корыто, из которого кормят животных, привязывают его к телеге или саням, запряженным быком, жениху, если он музыкант, дают в руки гармонь и тащат его в корыте по всей деревне, а он играет и поет. Картина неописуемая, потрясающая! Жизнь деревенская простая, но характерная. А что творилось во время святок! Молодые и старые наряжались в разные невероятные одежды и в  масках  разгуливали по улицам, заходя в дома. Ночью взрослые пакостили: то прятали колеса от телег, то сани заталкивали на баню…
Когда приходило лето, я рвался на покос, со слезами упрашивая отца отдать меня кому-нибудь в волокушники, подвозить сено к стогам, чтобы физически здоровые ребята могли его метать, т.е. укладывать сено в стога. Вначале родители не хотели меня отпускать, говорили, что я еще маленький, но в конце концов соглашались и я, довольный, ехал на покос! Но к моей досаде, в основном, моей обязанностью было утром рано сходить за лошадьми, приготовить их к рабочему дню, затем готовить для всех чай, завтрак, а вечером ужин, так что охота быстро проходила, и я через несколько недель уезжал домой.
В нашем доме часто звучало пение, так как родители имели прекрасные голоса: матушка – сопрано, а батюшка – тенор. Иногда так увлекались пением и пели так хорошо, что даже не замечали, как собирались люди около окон и внимательно слушали! С тех пор и зародилась у меня любовь к пению!
В деревне Тыныхэ было много интересных уникальных людей. Ярко врезалась в мою память Апполинария Ивановна Баженова, которая в 1929 году пережила ужаснейшее время. С территории Советского Союза пришла банда под командованием Моисея Жуча и расстреляла невинных трудолюбивых казаков. У всеми уважаемой бабушки Апполинарии было расстреляно шестнадцать прямых родственников, включая мужа, дядей, племянников… и она одна вытаскивала тела своих родных из-под трупов, обмывала и хоронила в общей семейной казачьей могиле. Далеко от родных казачьих земель на чужбине, в Маньчжурских краях, на месте, где свершилось сатанинское убийство, по сей день ничего не растет, стоит лишь одинокий памятник честным и преданным сынам-казакам России! Бабушка Апполинария всегда и со всеми была добрая, кроткая, одна воспитывала сирот-детей и умерла она далеко от родной земли, в Австралии, на 95-м году от рождения. Царство Небесное, добрая Апполинария Ивановна!
Был замечательный старый казак Платон со своим верным конем. Вместе прошли все в жизни, от 1914 года во Франции до японского захвата Манчжурии. Когда доблестный казак предстал пред Всевышним и привезли на телеге гроб к могиле на русское кладбище, то старый конь положил голову на гроб и из глаз его текли слезы… Каждый день прибегал на могилку, а потом уже кое-как приходил на место упокоения верного хозяина-казака, через некоторое время так и скончался на могиле. Есть ли такие преданные люди? Думаю, что сейчас нет. Бывали и чудаки, самородки, разного характера и типа, так как люд был не оторван от матери природы и жил в гармонии с ней. Около нас жила семья Савиных, так вот хозяин Арсений был уникальной личностью. Во-первых, маленького роста, а, как известно, такие люди обычно скандалисты, любят поспорить, подраться… Однажды деревенские мужики немножко выпили и начали спорить, а Арсений кричал громче и больше всех. Через некоторое время видим, маленький мужичок, как пуля, несется к себе домой, а за ним здоровый мужчина с кулаками. Наш соседушка забегает в дом и кричит жене: «Спрячь меня скорей, а то я могу подраться!» Милая жена была в два раза больше, чем Арсений Иванович, так что спокойно спасла его от сердитого до предела мужика. Бывало и так: когда сосед выпьет и начнет скандалить, то Маруся берет его под мышку и уносит домой. Назавтра мужики смеются над ним, мол какой ты мужик, когда тебя баба под мышкой унесла… После таких насмешек он еще больше выходил из себя, ставил в доме стул, забирался на него и кричал: «Маруся, подходи, я тебе сейчас задам!..»
Директором русской школы был русский умный человек Яков Максимович Караулов с суворовской дисциплиной. Все ученики его любили и уважали. Зимой он ходил без головного убора, а температура доходила до 45 градусов ниже нуля. Был забавный горбатенький учитель по математике – Виктор Опульский, который очень любил танцевать, приходил на вечера с тапочками под мышкою и, танцуя, подпрыгивал, как кенгуру. Поскольку в каждой школе бывают ученики-разбойники, то от них особенно доставалось нашим учителям. 
Так как у нас было сельское хозяйство, а вокруг дикие степи и леса, где водилось много волков, то мы держали во дворе собак-дворняжек: маленького и хитрого Пирата и большого волкодава Тарзана. Мы, дети, любили с собаками играть, и они с нами тоже охотно развлекались, позволяли себя запрягать в тележку или санки. На редкость умные и ласковые животные. К сожалению, Пират состарился и ушел из дома куда-то сдыхать. Так и не узнали, где он скончался. А на Тарзана напали волки, он хотя и отбился, но ранения были смертельные, через несколько дней его тоже не стало. Тем временем мне уже стукнуло восемь лет, и моим увлечением было после школы заходить к отцу на шубный завод, брало любопытство к труду. В то время я был говорун, все рассказывал, обо всем расспрашивал и всегда заканчивал фразой: «Папенька, я тебе сегодня наговорил, столько наговорил!» В 1954 году многие русские стали уезжать в советскую Россию. Деревня начала пустеть, оставались собаки, которые скулили, выли, скучали; коровы, лошади тоже кричали, мычали - картина была ужасная. Тех, кто остался, вскоре раскулачили. Пришлось закрыть завод. Жить в Тыныхэ стало невозможно. Опять кочевать. Куда? «Да куда глаза глядят, - отвечали старики, - нам не привыкать». Нагрузились, помолились и поехали на станцию Джаромтэ к великой китайской железной дороге, построенной русскими при царской России, принадлежащей Российскому государству. Но, увы, революция, новая власть потеряли и это русское богатство. В Джаромтэ была небольшая русская община с православным храмом и начальной школой. На новом месте построили фанзу-хату из дерна  и начали уже в четвертый раз жить с нуля. Продолжить свое кожевенное дело отец не мог, да и не разрешили бы. Сестра стала преподавать в школе, а старшие братья начали заниматься сельским хозяйством и брать подряды косить сено, распахивать целину для посева хлеба, капусты, картошки… Благодаря трудолюбию и любви к жизни опять встали на ноги! Недалеко протекала чистая и быстрая река Аргунь, по берегам росло разное: черемуха, ива, мелкие кустарники с ягодой, а в реке водилась тьма тьмущая рыбы! Брат Павел был азартный рыбак и часто с Иваном Кутуковым на лодках с фонарем и острогой уплывал на всю ночь. Нашей обязанностью с Геркой Кутуковым было увозить их на лошадях и телегах за несколько верст выше по реке, чтобы они могли плыть по течению и ловить рыбу, а нам наказывали встречать их утром в назначенном месте, ниже по реке. Лет-то нам было с Геркой по десять. И вот мы однажды, чтобы не было скучно, взяли с собой младших братьев. Удобно расположились на крутом берегу между рекой и горой со скалами. Обтянули брезентом телегу и улеглись ожидать! Где-то к вечеру пошел мелкий дождик, но нам не страшно - мы под телегой, там не мочит! Потом началась гроза  и полило как из ведра,  тут еще комары одолели, и начало подмачивать снизу, сначала всё казалось потешным, смеялись до боли в животе. Постепенно у наших малышей глаза уже повылазили на лоб от страха, да и мы уж не такие герои, тоже испугались. Братишки уже заплакали, я сообразил, что надо уходить, быстро вспомнили все молитвы и стали молиться. Один за другим пошли в гору, чтоб перевалить через хребет, а там уже село близко. Только забрались наверх,  как дождь перестал и появилась радуга, затем солнце. Решили вернуться. Пришлось перекатить телегу на другое место, но, к нашей беде, теплая одежда, приготовленная для рыбаков была мокрая, а это значит, что нам достанется от усталых и замерзших рыбаков. Так и произошло, приплыли рано утром холодные, голодные и мокрые Павел и Иван, увидели, в каком состоянии находится все, начали нас бранить на чем свет стоит… Спасло нас, что они поймали много рыбы и настроение было у них хорошее. Или  другой случай - опять мы с Геркой отвезли рыбаков, а сами решили под вечер вернуться в село на вечеринку-игранчик, как называла её молодежь. Это когда вечерами сходились девчата и ребята на лужайке и веселились. А так как мы с Германом были главные музыканты - баянисты, то без нас было бы скучно. Сели верхом на лошадок и помчались к селу. Вдруг недалеко видим стаю волков, лошади тоже их почуяли, подняли уши и заволновались. Наши сердца уже где-то в пятках, ведь мы попали на волчью свадьбу, когда они злые и голодные, а тут две лошади да два молодца! Говорю Герману, один выход – удирать. Перекрестились и пустили лошадей во всю прыть,  часть волков бросилась за нами, но наши кони были скаковые, да и от испуга так несли нас, что пуля вряд ли бы нас догнала! Примчались -  и с ходу на вечеринку, бедные кони все в пене, кое-как отдышались. Девчата встретили нас радостно, ведь музыкант в деревне это все. Поговорили, поиграли, поухаживали до утра и сразу на лошадей и к месту назначения. 
Было приятным развлечением ездить за грибами и орехами. Собирались все девочки и мальчики и ехали в леса и на поля. Главным для нас был не столько сбор грибов и ягод, сколько возможность поухаживать и в любви объясниться. В один летний вечерок во время игранчика меня чуть не убил Сидор Василенко, человек очень развитый физически, но умом младенцем. Видимо, решил напугать нас и из-за ограды двора бросил кирпич в нашу сторону. Слава Богу, что кирпич притормозил о  ветку тополя и только после ударил меня в затылок. От удара я упал лицом на землю и на мгновенье потерял сознание, затем вскочил и бежать, чтобы не получить второго кирпича! Подхожу к дому, в глазах мелькают звездочки, в голове гудит, посидел на завалинке и тихо зашел в дом, чтобы никого не разбудить. Лег в постель, но спать не мог, и хорошо, что не мог, так как после таких ударов, как я позднее узнал, спать нельзя. Утром, ничего не сказав родителям, сразу пошел к Груне Овчинниковой - она правила головы после сотрясений. Она быстро смерила голову и, обнаружив сдвиг верхней части черепа, начала давить и трясти голову, затем перетянула её тряпкой, уложила меня на кровать минут на двадцать. Потом опять смерила, оказалось еще не на месте, снова начала мять и еще сильнее перетянула повязкой голову - и опять в постель. Чувствую, что мне становится легче, я даже задремал, но она не дала спать, еще раз смерила и сказала, что все… голова на месте.
Почему-то у нас с Германом было больше всех приключений, одно за другим и одно другого веселее, глупее. Однажды идем по улице, энергии особенно много у Германа, и он все норовит кого-то толкнуть. И вот ему пришло в голову дернуть китаянку за длинную косу, подбежал и слегка дернул. Она его хотела поймать, но он рукой отмахнулся и ударил ее по животу, а она оказалась беременной, заохала и заахала… Мой дружище быстро удирать. Сбежались китайцы, все кричат, я решил тоже тихонько смыться. Пришел домой, а любопытство раздирает, чем все закончилось и где Герман, решил пойти обратно в разведку, но как только сравнялся с милицейским участком, меня сразу схватили милиционеры и потащили в здание. Посадили меня в темную комнату и начали на меня кричать и запугивать, но так как я не был виновен, то вел себя спокойно, а это их еще больше бесило. Через некоторое время приходит та самая, пострадавшая от Геркиного кулака китаянка, увидела меня и говорит, что это не тот, тогда милиционеры решили меня пытать, чтобы я выдал Германа. Стали размахивать пистолетом перед лицом и приговаривать, что если не скажу, забросят меня в каталажку, тушили свет, оставляли меня в темноте, но я сказал себе, что не выдам друга, этого нет в роду нашем. Промучившись со мной, но так ничего и не добившись, выругали по-китайски и вышвырнули меня за ворота. Я понял, что надо как-то сообщить обо всем Герману. Обошел кругом и огородами, добрался до дома Кутуковых и вижу: сидит мой Герман на крыше и посвистывает! Я ему кричу, чтоб слезал скорее и убегал. Только тогда он спрыгнул, сел на велосипед и покатил к Аргуни, а назавтра уехал поездом в город Хайлар. Повезло, что с китаянкой ничего не случилось и она родила ребенка! 
По всем русским поселениям ходило много странников: военных, которые сбежали из советской армии, полукровок-одиночек… Самая знаменитая была Кундашиха, монголка, которая выросла среди русских и была крещеная, по имени Елизавета. Бывало, напьется до отказа, сядет на коня и начинает гонять всех, кто попадает по пути. Часто приходила к нам в гости, папа ее всегда предупреждал, что в доме у нас курить нельзя, но выпивать немножко позволялось. Она как выпьет, так и начинает сквернословить. Отец ее спрашивает, почему она ругается на русском, а не на родном монгольском, на что она отвечала, что наш бог по-русски не понимает… Из-за такого скверного поведения отец ее часто просил покинуть дом, а она выйдет на улицу и начинает кричать: «Старовера чем любить, лучше по миру ходить…» Словом, веселая была Елизавета Петровна! Был один очень талантливый странник, все его звали Пушкиным не потому, что он был курчавым, а потому что писал прекрасные стихи. Но закончил он свою жизнь трагично: шел зимой из одной деревни в другую, сел около стога сена отдохнуть и заснул вечным сном. К сожалению, никто не знал даже его имени. Царство Небесное тебе, еще один русский странник! Ходил простяга Проня, представлялся дурачком. Наш дом был на краю деревни, так что все странники сначала заходили к нам. Просили дать работу, помыться и поесть. Проня особенно любил мамины пирожки, много съедал и еще брал в дорогу и называл нас не Шахматовыми, а Пирожковыми… Так и ходили русские странники по поселеньям. Это ли не еще одно доказательство тому, как жестоко обошлась с русскими кровавая революция? Ведь были же революции во многих странах, но ни одна нация так жестоко не пострадала, как русская… Видимо, накопилось много грехов, ошибок…
Жизнь на станции Джаромтэ вошла вновь в колею, уже в четвертый раз встали на ноги. Я с Павлом уехал в город Хайлар, где была средняя русская школа. Там были замечательные учителя Наталья Александровна Плюснина, Федор Николаевич Куликов, Ирина Ильинична Овчинникова, Валентина Александровна Брусенцева… Из деревни попасть в город всегда любопытно. Первое время я так увлекся, что даже не выполнял уроки и получал двойку за двойкой. А так как брат Павел был учителем, то его коллеги стали спрашивать, что с братишкой, почему ничего не учит. После серьезного разговора с Павлом я начал заниматься и в первую четверть все сдал на четверки, но продолжал влюбляться то в Дусю, то в Мусю… На каникулы ездил домой поездом. В летние жаркие деньки ходили купаться на Аргунь, вода была чистая, река быстрая и опасная, каждый из нас по разу тонул. А кто и больше. Развлечением ребят было, когда девчата купались от нас тайком, раздевались в кустах и прыгали в воду, то мы, орлы, подползали и прятали одежду. Сколько после было визга, крика, а нам потешно. Я в то время уже хорошо на слух играл на баяне, но своего инструмента не было, и какая была радость, когда отец привез из Харбина баян! В Хайларе жили в общежитии-интернате, большинство девчат и ребят было из Трехречья, каждый говорил на свой лад, по-своему выговаривая слова… Но жили все дружно и интересно – ребята в большой комнате, а девчата в маленькой. Возраст был такой, что иногда хотелось поухаживать, но стены тонкие, на каждое движение, шорох все поднимали головы. Но были и такие, что умудрялись по ночам ухаживать, ползали по полу на свиданье. Утром, конечно, все уже знали, кто донжуанил ночью. Делали это здоровые ребята, так что если кто замечал, то молчал, ведь легко можно получить подзатыльник! С нами учился и жил китайчонок Коля, добрый и очень способный малый. Ему было нелегко выговаривать русские гласные и согласные звуки, что, естественно, вызывало у многих смех, но благодаря трудолюбию и желанию выучить русский язык, он окончил школу отличником. Брат Павел был учителем математики и физкультуры, и все его уважали особенно как преподавателя гимнастики. Он был прост со всеми, уделял каждому много внимания, не подразделяя, кто лучше и сильнее, кто слабее и хуже, для него все были равны, что и было главной причиной того, что его все ценили и слушались. Даже на наши проступки и шалости он реагировал правильно. Например, когда он оставлял после занятий отстающих учеников, а мы подпирали дверь партами и стульями и держали их до позднего вечера. Логично после этого сделать нам всем нагоняй, а он делал вид, что ничего не произошло, т. е. подыгрывал нашей совести, и мы сами прекращали шалить. Инспектором школы был Николай Васильевич Брусенцев, человек высокообразованный, всегда опрятно, со вкусом одетый, стройный, в нем чувствовалась авторитетность. Любил выпить и, если переборщит, начинал петь, хотя голоса и слуха не было дано природой, а мы еще ему в это время комплименты сыпем, а он и рад стараться! Мог и поскандалить, пустить кулаки в ход, если с ним в это время был брат Павел, русский медведь, знал, что тот выручит, защитит… По городу Хайлар протекала река Умынь с желтой водой из-за глины, зимой она замерзала, представляя детворе возможность кататься на коньках, санках… Самое потрясающее событие было, когда на Крещение прорубали прорубь и православные русские люди купались при температуре 45 градусов ниже нуля. Любил я ездить на поезде домой за продуктами, да и хотелось побыть с родными. От города Хайлара до станции Чжаромтэ было около 70-ти километров, природа красивая, так что можно было наслаждаться и мечтать…
Большая часть русских, в основном это были образованные люди – ученые, писатели, учителя, музыканты, инженеры, певцы, попала в город Харбин, где были школы, гимназии, институты, театры. Но первым долгом, конечно же, русские строили храмы и какие храмы! Было много духовных подвижников Православия, почему много китайцев и приняло православную веру. Ярким примером был случай, когда во время разлива реки Хинган один китаец начал тонуть и уже несколько раз уходил под воду, а когда вынырнул последний раз, то вспомнил образ св. Николы Чудотворца и начал на ломаном русском языке просить: "Русский старик с бородой, помоги мне!» И дошли искренние слова до Всевышнего, откуда-то появилась большая ветка и китаец смог схватиться за нее и постепенно подплыть к берегу. После это сам китаец и его семья крестились, а затем и многие другие. Словом, город становился русским не только по архитектуре, построению, но и по духу и высокой культурной жизни. Приезжал туда и сам Шаляпин Федор Иванович. Прославленный купец Чурин много сделал для города, да и всего Китая. По сей день сохранился православный храм в когда-то русском городе, где служит батюшка-китаец. Много русских было и в городе Шанхае, где русские тоже себя проявили достойно. Там начал свою жизнь, как духовный подвижник, владыка Иоанн (Максимович) в то время, когда интернациональная революция прививалась на территории Китая, порождая беды, несчастья, голод и холод, детей сирот… Опять русские разбегались, уходили, куда только можно. Когда владыка был назначен возглавить епархию в США, то он сразу обратился к президенту и конгрессу с просьбой помочь ему спасти оставшихся на произвол судьбы детей в Шанхае, на что не поступило даже ответа. Тогда владыка решил день и ночь молиться на ступеньках американского конгресса в Вашингтоне до тех пор, пока не получит разрешение привезти детей из Шанхая. Зажигал свечи и на коленях читал молитвы пред образом Богоматери, уходя так глубоко в молитву, что не замечал толпы вокруг себя. И действительно, через некоторое время президент приказал вывезти детей как можно скорее. Владыку все уже знали и любили. Он, когда садился в самолет, то первым долгом заходил в кабину и благословлял пилотов. Он же, не боясь множества несущихся автомобилей,  в Марселе (Франция), на месте, где был убит сербский царь Александр, служил панихиду. И когда он скончался, то власти города Сан-Франциско разрешили, нарушая закон, гроб оставить в часовне под собором. И с первых же дней к гробу стали прибывать верующие разных наций и религий, просили усопшего помочь им в их бедах и слабостях. Неудивительно, почему  Православная Русская Церковь причислила его к лику святых. В Сан-Франциско жил и великий русский боксер тяжелого веса Андрей Шиляев, которого убили в США из-за того, что он был непобедим и бился от русского имени, не хотел продавать себя американцам и быть чемпионом от США. В перчатку боксера – его противника был вложен кусок железа, несмотря на бесовский поступок, Андрюша побил противника, но когда вернулся домой и принял душ, то потерял сознание и скоропостижно умер. Многие русские офицеры обучали китайскую армию. Словом, русские везде себя проявляли достойно, всем всегда помогали умами и талантами. Тем временем в Китае назревала культурная революция, и всем русским стало опасно оставаться в Китае. Опять все обнищали, нечего было есть и надевать. Мы, ребята, ходили на поля и собирали колосья на пашнях и затем по очереди запрягались и мололи зерно, т. е. крутили жернова и дробили. И свершилось чудо, которое спасло нас от смерти. В Сибири выпал сильный снег, и дикие козы не могли добывать себе пищу. Они тысячами ходили в поисках еды по Манчжурии. Голодные и напуганные волками, забегали в поселения, в ограды, даже в открытые двери домов. Вот так мы, наловив руками коз, и выжили. Китайцы тоже нас жалели и помогали нам, как могли. Рискуя своей жизнью, перебрасывали незаметно продукты через забор… Они же купили нам билеты на поезд, посадили и со слезами проводили. И помчал нас паровоз - одних из последних русских, покидающих китайскую землю. Русские не только старались создавать себе благополучную жизнь, где бы они ни проживали, но и обогащали те места, края. Научили китайцев сельскому хозяйству: как сеять, косить, пахать, понять и полюбить землю и что на ней можно делать на благо человека и не в ущерб природе. Среди русских жили разные нации: китайцы, монголы, корейцы, буряты… - все учились в русских школах и считали себя русскими. Вот что значит духовная сила! Напрасно властители ХХ века надеялись, что им удастся физически без духовности, сохранить и подчинить человечество!

Часть вторая
АВСТРАЛИЯ
На теплый пятый материк прибыли мы в 1963 году перед Рождеством Христовым в самый разгар австралийского лета (температура была 45 градусов жары). Встретили нас знакомые и думали, что увезут нас к себе, но не тут-то было, нужно было сначала пройти карантин. Начальство посадило нас на поезд и отправило в лагерь штата Виктория, в местечко под названием Банигила. Ехали часов четырнадцать. Первое впечатление было туманное: во-первых, угнетала жара, во-вторых, если долго смотреть в окна на австралийскую природу, то одолевала скука: все казалось желто-серым, однообразным… Да и люди вокруг разговаривали на каком-то странном английском языке, не на том, который нам в Хайларе преподавала Милая Антонина Иокинфовна Черных. Ну вот, наконец-то подкатил нас поезд к месту назначения! Опять начальство, официальная процедура, всех пересчитали, вежливо пригласили занять места в автобусе и опять в путь. Выехали на гладкую дорогу, по сторонам было насажено много фруктовых деревьев: яблонь, вишен, груш, апельсинов... Везде зелень, чувствовалась жизнь, и на душе стало легче! Через час уже въехали в поселение с большими, типа казарм, зданиями. Быстро прошли медицинскую проверку, нам сделали прививку и устроили в общежития – женщин в одно, а мужчин в другое. Народу было много, звучали разные языки и больше всего было молодых ребят из Югославии, которые не хотели служить в армии Тито, убегали в разные страны. После резкой перемены климата и быта почти что все заболели, а я больше всех, даже слег в постель. В лагере было много разных культурных развлечений: спортивных, музыкальных. Кто мог, изучал в классах английский язык – словом, скучать было некогда. Питались все в общей столовой, и пища была свежая, много фруктов, так что мы быстро стали вырастать из одежды, которой нас снабдили еще в Гонконге. Вечером устраивали вечеринки с танцами и под оркестр танцевали все, от мала до велика. Лишь только я не мог - лежал в постели с температурой. Когда мы еще только приехали и сошли с автобуса, то меня подметила пятнадцатилетняя девчонка Рита из немецкой семьи и когда узнала, что я болен, стала ухаживать за мной – приносила фрукты, сок и гладила по голове – жалела. А я выходил из себя - был еще мал и не понимал нежного увлечения девиц, да и ребята подростки, наблюдая за этой картиной, подсмеивались. Приходилось звать мать, чтобы она уговорила Риту уйти, но языка-то общего-то не было, поэтому они не понимали друг друга. Рита думала, что мама ее благодарит и еще больше старалась за мной ухаживать… Хорошо, что я скоро поправился и уже мог ходить, так что отбивался от Риты сам так, что доходило до поцелуев. Ничего не поделаешь – юность, и даже не нужен язык для общения. Постепенно все акклиматизировались, были жизнерадостные, и погода стала ласковее, не было больше такой невыносимой жары. Завязалась дружба, особенно тесная с нашими братьями славянами из Югославии. Играли в футбол, кидали ядра, купались в бассейне… резвились и веселились как дети! Тем временем наши добрые знакомые в Сиднее уже приготовили нам квартиру, и срок карантина подходил к концу. Начальство нас предупредило, что нам скоро будет разрешено оставить лагерь. Но мы, молодежь, так уже свыклась, что не хотелось расставаться и когда наступило время прощания, то все плакали как родные. И обещали друг с другом поддерживать связь. Опять на поезд - и покатили обратно в Сидней. И природа в окнах как-то уже по-другому смотрелась.
Доехали благополучно. Встретили нас дальние родственники и повезли к себе на обед, где уже собрались чуть ли не все трехреченцы! Разговоры, слезы, а кто уже выпил и запел! Так и начали новую жизнь на чужбине. Я первый устроился работать на металлолитейную фабрику, затем сестра и братья. Ничего не боялись и не разбирались, какая работа, сколько платят за труд, главное, чтобы работать и обустраивать жизнь. Родителям все в голос сказали, что они больше никогда не будут работать. Хватит, поработали – прошли огонь и воду, отказывали себе во всем, только, чтобы дети были сыты, здоровы и учились! Сразу же сняли большой дом и начали постепенно входить в русло австралийской жизни. На пятом материке в то время уже было очень много русских, и большинство из них из Китая, так что можно было продолжать наши русские традиции – ходить в храмы, в Культурный центр на концерты, балы, постановки, т.е. не отрываться от родной привычной духовно-культурной жизни. К новоприезжим австралийцы относились холодновато, особенно молодое поколение, так называемые боджары, даже нападали в улицах и избивали. Все это заставило нас, русскую молодежь, объединиться и противостоять унижениям и нападкам. Доходило до больших и кровавых схваток – сходились в парках  стенка на стенку, среди нас были сильные ребята - боксеры, так что сражались традиционно по-суворовски, до победы! Вскоре появились государственные законы в защиту новопоселенцев. Но все равно было скучновато, так называемая австралийская культура нам ни о чем не говорила, была чужда, да и в основной массе оказался очень ограничен уровень знаний и интересов. Тогда мы решили создать орган русской молодежи, а ее в то время было около 600 человек. Зародились разные творческие группы: хор, танцевальный ансамбль, оркестр народных инструментов, драматический театр, спортивные команды - одним словом, зажили по-русски! Было много здоровой и талантливой молодежи. Мне уже стукнуло тогда 17 лет, а так как я выглядел старше своих лет и от природы имел дар организатора-руководителя, то меня уговорили стать председателем объединения. Конечно, было нелегко, так как по вечерам я ходил в колледж. Но молодость, любовь к жизни и труду на благо родной молодежи давали силы и все успевали делать! Между тем у меня появился голос – бас и я начал солировать в Казачьем хоре под руководством Саввы Антоновича Камаралли - бывшего солиста знаменитого Жаровского хора донских казаков. Хор донских казаков был основан Жаровым в Турции, где была расположена армия Врангеля. Прославляли донские казаки русские и казачьи песни по всей вселенной более 60 лет. А ввиду того что среди нас было много забайкальских казаков, то мы и решили назвать наш хор казачьим. Уже по счету четвертый в русском рассеянии – первый был имени Платова, второй имени Каледина, третий Жаровский и четвертый наш. Дух казачьих и русских песен так захватил всех нас, что мы нашили казачьи формы, не пропускали репетиции и так хорошо запели, что нам поступило предложение на гастроли по европейским странам. Но так как многие были еще студентами, а солисты уже были женатыми, то пришлось ограничиться только Австралией, выступали по городам пятого материка. Успех был потрясающий! Представьте себе тридцать  красивых, молодых людей в казачьей форме, да еще и лихих танцоров! Австралийцы чуть не носили нас на руках…
Я уже был солистом и запевал знаменитую балладу про Кудеяра. Главным желанием лично у меня было сохранить молодежь русскую вместе, чтобы все знакомились и затем между собой переженились, т. е. чтоб не было смешанных браков и продолжилась русская нация на чужбине в чистоте. Мои старшие братья один за другим женились, и сестра тоже не засиделась, так что остались мы с Михаилом вдвоем с родителями и погрузились в учение, работу и общественную жизнь. А так как я по натуре романтик, то в то золотое время увлекся красавицей Аней Ерзиковой, хотя иногда разбегались глаза – было чересчур много красивых и талантливых русских девушек. Словом, жизнь на чужбине заулыбалась. Через некоторое время я перешел на строительную работу, что я очень любил еще с детских лет. Однажды сижу и смотрю телевизор - показывали конкурс молодых талантов Австралии, и мне показалось, что я могу спеть не хуже. Решил написать письмо и предложить себя в следующую программу. Не прошло недели как я получаю ответ: «Приглашаем Вас принять участие…», через некоторое время прислали билет на самолет, и я полетел в город Мельбурн, где происходили съемки и запись. Прилетаю, встречают меня милые люди, приглашают сесть в автомобиль. «Совсем как звезду,» - подумал я, но сам начал немножко волноваться, ведь первый раз да еще с симфоническим оркестром! Подъезжаем и заходим прямо к директору и дирижеру Хектару Крофорду. Познакомились, и он меня спрашивает, что я буду петь. Я сразу отвечаю: «Эй, ухнем!» Он меня переспросил: «Что?» Я повторяю: «Эй, ухнем!». Он говорит: «Как это ты, восемнадцатилетний мальчишка, хочешь петь самую трудную вещь для певцов». Я стоял на своем. Добрый дирижер пожал плечами и сказал: «Хорошо». Ну вот пора репетировать, все собрались в студии. Хектар спрашивает: «Готов?» Я говорю: «Начнем, пожалуй!» Звучит аккорд, и я тихо начинаю петь, постепенно усиливая звук, задерживаю некоторые фразы, чтоб показать голос, дирижер улыбается и не верит своим глазам – мальчишка поет богатырским голосом. Пропели без остановок, только в одном месте слегка разошлись. Хектар сразу спрашивает, где я учился. Я отвечаю, что нигде, природный голос. Это его совсем удивило, но он сказал, что все хорошо и завтра будем выступать в прямом эфире на всю Австралию! И выбирать, голосовать могли зрители всей страны. Утром встал, плотно позавтракал и поехал в студию. Одели меня в русскую рубашку-косоворотку, сделали соответствующую декорацию в русском духе – на лодке по реке… Загорается свет, все становятся по местам. Сигнал прямого эфира и начали. Пропел все не плохо. Дирижер пожал мне руку, и я ушел обратно в гостиницу. Вечером улетел домой в Сидней. Прихожу домой, а там уже ожидают все родные, друзья и соседи и поздравляют, а я не знаю за что. Оказалось за то время, пока я летел и добирался до дома, уже объявили результаты, и мне зрители, весь народ Австралии, присудили первое место. Конечно, я был удивлен, потому что я знал, что в одном месте допустил ошибку, но, видимо, голос вынес. И так я вмиг стал известным на всю Австралию. Слух дошел и до директора консерватории, и он меня пригласил с ним встретиться. Прихожу и попадаю в студию знаменитого профессора Льва Демонта. Нужно было что-нибудь спеть для директора Иосифа Поста. На английском языке профессор меня спрашивает, что я буду петь. Я ему отвечаю: «Чуют правду» - арию Ивана Сусанина из оперы «Жизнь за царя» Глинки». Бедный профессор аж опешил: «Как так, - вымолвил он, - Сусанина? Да в Австралии никто этого не знает!» Но я настаивал на своем. Тогда профессор говорит: «Ну что ж, давай попробуем!» Играет эти глубинные по духу аккорды, и я вступаю, тихо раздувая ноту ре. Милый профессор сделал серьезный вид и играл от всей души. Когда я закончил, то профессор сразу заговорил со мной на чистом литературном русском языке и со слезой промолвил, что последний раз слышал эту арию, когда пел сам Федор Иванович Шаляпин, и добавил, что он имел честь ему аккомпанировать в концерте. Такая весть для меня тоже была неожиданной, даже перехватило дыхание, ведь великий Шаляпин не только наш русский певец, но отец всех певцов мира! Раздался стук в дверь, и нас попросили подняться на сцену большого зала, где директор был готов слушать. Спел я арию Сусанина и директору. Он тоже с удивлением спросил меня, где я учился, и добавил, что мне уже нужно петь в оперном театре. Но когда ему рассказали, что я нигде не учился пению, этим меня наградила мать-природа, то он рассмеялся и сказал: «Да, такими могут быть только русские!» Сразу предложил мне стипендию на три года на полное занятие в оперную школу, т. е. пять дней в неделю с утра до вечера. В программу оперного образования входило очень много – пение, драма, музыка, балет, грим, фехтование, языки, дикция... Так что дневную строительную работу пришлось оставить, но я взял вечерние курсы на инженера-строителя. Тем временем наша молодежная организация, «спайка» как я называл ее, процветала, культурная жизнь была на высоком уровне! Хор пел хорошо и давал концерты по городам Австралии. Я уже солидно солировал вместе с замечательным тенором Виктором Бянкиным и басом Иваном Овчинниковым. Проводили раз в неделю русские вечера, балы, особенно торжественно отмечали традиционный студенческий «Татьянин бал». Как готовились наши красавицы-девицы! Специально шли бальные платья тайком друг от друга, чтобы не было одинаковых, ребята-кавалеры тоже приобретали шикарные костюмы. Грандиозный зал украшали в русском духе цветами, приглашали самый лучший оркестр города! Боже мой, какая царила атмосфера! Романтика, радость на лицах, искреннее, не захваченное дикой и злой сексуальной революцией чувство здоровых молодых людей! Забывалось, что мы живем на чужбине. Но, к сожалению, в Русском культурном центре, где в основном было уважаемое старшее поколение, русский дух постепенно слабел и нужна была смена. И глубокочтимый Михаил Николаевич Чуркин (он в то время был администратором центра и все его уважали) уже несколько раз обращался к молодежной организации с призывом объединиться.. А так как я был председателем молодежной организации, то собрал все наше правление для обсуждения поступившего предложения. Некоторые не хотели, но я настаивал, что это необходимо: мы, молодое поколение, обязаны с достоинством принять, продолжить и преумножить все, что наши доблестные предки создали. После бурных разговоров решили, что часть молодежи вольется в жизнь Русского центра. Но проблема была в том, что 80% из нас были несовершеннолетними, а быть членом центра по закону мог быть только совершеннолетний, т. е. 21-го года. А мне самому было лишь 19 лет. Тогда председатель Русского центра Г.П.Хохлов и правление решили негласно нарушить закон и принять меня в члены центра. Для меня была нагрузка не по силам – консерватория, колледж, общественные дела, да еще ведь нужно же ухаживать!..
В Русском центре я стал одним из директоров, и в течение года вся наша здоровая молодежь влилась в Русский культурный центр г. Сиднея. Жизнь в центре закипела! Вскоре пришлось помещение расстраивать. Но орган молодежи не распался, он продолжал существовать, управление я передал моему самому близкому другу, Николаю Бородину, певцу и танцору. Хор наш казачий продолжал петь с большим успехом, и опять поступило предложение подписать контракт с немецкой компанией на гастроли по Европе. Но, увы, возраст хористов был от 15-ти до 25-ти лет, т. е. младшие еще учились, а старшие были женаты и жены не отпускали их. Так мы и не поехали. И, к сожалению, молодой хор скоро распался. Я начал выступать как солист. Для меня было честью отмечать 100-летие со дня рождения неповторимого певца Федора Ивановича Шаляпина сольными концертами по городам Австралии. Я впервые одел фрак. В оперной школе все шло хорошо, перед экзаменами начали ставить оперы, каждый должен был проявить себя в роли героя определенной оперы. Мне довелось петь роль доктора Барталло в опере «Свадьба Фигаро» Моцарта. Несмотря на то что я уже несколько лет на сцене, во время спектакля затряслись ноги: опера это не концерт и не хор… Загримировал себя так, что родная мать не могла узнать до тех пор, пока не запел. И хотя я весь взмок и  был мокрый как лягушка, но  с ролью справился и даже сорвал аплодисменты! За год я уже изучил такие роли,  как  Колин, Алеко,  Османо… и пел на пяти языках. Решил опять принять участие в конкурсе молодых оперных певцов, вышел в финал и получил второе место. Но быть вторым для моей натуры тяжело, так что начал еще серьезнее заниматься, работать над собой. А профессор меня все уговаривал: «Не торопись, Саша, ведь тебе только двадцать лет». Тем временем мы с Аннушкой расстались друзьями, что после трех лет дружбы было нелегко, ведь привыкли друг к другу, но, видимо, нам было не суждено продолжать. Две сестры Куликовы уже больше не те куклы, из-за которых я выходил на поединок в далеком от нас Китае, они выросли в настоящих русских красавиц, и было трудно выбрать, за кем ухлестнуть… Вся молодежь быстро возмужала, начались свадьбы за свадьбой, и самым первым из нас женился мой верный дружок Коля Бородин. Какая была свадьба! Гуляли по-русски, со всеми традициями и обычаями. Свадебный пир продолжался месяцами… Молодожены уже уедут на медовый месяц, а торжество родства продолжается. Это было в диковинку австралийцам, они долго не могли понять, что происходит. Особенно их удивляло русское пение хором. Складно, и музыкально без репетиций. Приходилось им долго объяснять, что единственная нация – русская, которая может просто собраться и петь,  при желании хоть с утра до вечера. Но не понимали, уходили милые австралийцы, пожимая плечами и разводя руками. Русские, как всюду, первым долгом строили храмы, затем культурные центры, школы, старческие дома,  лишь потом только свои дома, квартиры… Мои женатые братья создали строительную фирму, построили себе каждый на свой вкус дома и начали рожать уже третье поколение Шахматовых на чужбине. А мне пока еще было не до этого… Занятия в консерватории, колледже, начал давать сольные концерты и побеждать в конкурсах…
В Австралию попали русские не только из Китая, было много и из Европы – тех, кто во время  Второй мировой войны оказался в плену у немцев. Прибыло много ученых: профессоров, инженеров, докторов, архитекторов, сельскохозяйственников, строителей... Все честно и умело трудились и никогда ни в чем не были зачернены перед законами, бытом Австралии. Их всегда охотно брали на службу. Духовная и культурная жизнь была на высоком уровне. Русскими талантами ставили оперы, спектакли. Было много талантливых творческих людей: из певцов Иван Корнилов – баритон, Вадим Лаптев – баритон, Сергей Багильдин – тенор, Марина Луговая – альт, Вера Троицкая – сопрано, Михаил Троицкий – бас, Яков Рудюк – бас, дирижеры Анатолий Коробкой, Людмила Приклонская, танцоры Марийка Сергий, Виталий Патрин, Жорж Астор, поэты Павел Сухотин, Михаил Волин, Игорь Смолянинов. В то время австралийская национальная опера тоже процветала, были первоклассные певцы, режиссеры, дирижеры. Ставили русские оперы «Борис Годунов», «Евгений Онегин», «Война и мир», «Хованщина»… Симфоническим оркестром руководил замечательный русский дирижер Николай Андреевич Малько, во время сезона звучали произведения Рахманинова, Чайковского, Бородина, Скрябина, Стравинского… Королевский балет Австралии тоже в основном имел русский репертуар – «Лебединое озеро», «Петрушка», «Спартак»… Баловали Австралию и заезжие знаменитости. Какая была радость, когда приехал хор Донских казаков под руководством Сергея Жарова! Билеты на весь месяц были распроданы, стадион, где помещалось 50 тысяч, заполнялся до отказа. А главное, как они пели! Почти что каждый номер публика просила повторять. Приезжал и знаменитый тенор Николай Гедда. Так что для русской души было утешение на чужбине.
 	Однажды, мы с братьями решили поехать к океану покупаться и позагорать! Приглянулся нам один пляж с названием Жемчужный, остановились. Это было действительно волшебное местечко: красиво, чисто, мало народа. Как-то неожиданно пришла идея приобрести здесь домик. Пошли побродить вокруг и посмотреть. И как по заказу, в это время выставлялся дом на продажу, только-только прибивали вывеску. Мы сразу заинтересовались, кто хозяин и сколько стоит. Хозяином оказался адвокат, которому не повезло (а может и повезло), – от него ушла жена Ему нужны были деньги, и он срочно хотел продать дом. Мы, братья, переглянулись и в голос сказали: «Берем!» Но так как мы ничего без согласия и благословения родителей не делали, то дали небольшую сумму в залог, а сами поехали домой в Сидней посоветоваться с родителями. Назавтра всей семьей вернулись на Жемчужный пляж, получили одобрение родителей, особенно это место понравилось маме. Старшие братья уже обзавелись детьми, построили по своим вкусам дома, так что свободных денег у них не было, а младший брат еще учился, так что пришлось мне отдуваться, т. е. выложить все, что я накопил в банке. Вот так мы и купили для семьи чудесную дачу! С тех пор ее уже расстроили в целую усадьбу. И составили завещание так, чтобы потомки никогда её не продавали - это в память родителей наших любимых. Пусть будет вечно «Шахматово гнездо» у мачехи Австралии. Между тем, мои занятия и карьера напрягали меня до предела, и я вынужден был отказаться от общественных обязанностей.
Подходило время к завершению оперной школы. Приходилось уже изучать и исполнять сложные оперные партии. И, конечно же, с приключениями. Дело было так: я пел партию священника Раймондо в опере «Лючия ди Ламмермур» Доницетти и почему-то как никогда волновался в знаменитом месте акта, где брат заставляет Лючию подписать контракт о том, что она выходит замуж добровольно. Несчастная Лючия в белом платье с длинной фатой выходит из-за кулис со слезами, а я медленно шествую за ней со священной книгой в руках, так как я их должен венчать. Костюм на мне был из толстой ткани, и я от волнения и жары начал потеть, как в бане. Но это еще полбеды.  Я же умудрился  напялить для солидности очки с простыми стеклами, естественно, мои очки  тоже запотели, и я ничего не видел. Не рассчитав свои шаги, трясущимися ногами наступил на кончик фаты. А в это время Лючия всё рыдает, ее уже приглашают к столу подписаться, она фату дергает, дергает, а сама ни с места, в зале начинается смех. Лючия плакать перестала и тоже заулыбалась, а я-то ничего не вижу, стою, уткнулся в книгу как ни в чем не бывало... Потом слышу из-за кулис голос режиссера: «Алекс, сойди с фаты…» Да что говорить, на сцене бывало столько забавных моментов, что можно целую книгу написать. Из-за того, что я все глубже и глубже погружался в музыкальный и артистический мир, пришлось оставить строительную работу. А в то время я уже занимал должность руководителя по хозяйственной части на железной дороге в центре города. Отвечал за внешний вид платформ и вокзалов. Хотя все высшие начальники уже знали, что я певец (я уже много раз выступал по телевидению, радио и оперном театре), но не хотели отпускать меня с работы. Устроили прощальный банкет в железнодорожном институте, где я еще продолжал вечерами учиться на инженера-строителя. У меня с коллегами были хорошие отношения, особенно с подчиненными, простыми работниками, так что расставаться было нелегко… Но я должен был оставить работу и добрых коллег - меня мучила совесть, что я последнее время уделял очень мало времени и внимания службе, весь был устремлен к искусству пения. То, что русская молодежь продолжала находиться в единстве, соединение со старшим поколением, принесло плоды, Русский культурный центр духовно и культурно обогатился и процветал. Гремели свадьбы за свадьбами, что меня особенно радовало, ведь в этом-то и была моя цель – сохранить молодежь вместе. И чтобы она знакомилась и женилась. Братья тоже все устроились, появилось уже новое поколение Шахматовых. Строительная компания Шахматовых расширяла свои горизонты, сестра вернулась к своему призванию – стала директором русской школы. Родители были здоровы и счастливы. Только мне все чего-то не хватало, не было спокойно на душе, все хотелось куда-нибудь уехать. И я решил проехаться с концертами по всей Австралии, полюбоваться природой и изучить пятый материк. Сообщил во все концы континента, что я еду, готовьтесь! Сели на автомобиль и поехали. Мне, главное, очень хотелось узнать, где проживают русские и как они влияют на духовное, культурное и научное развитие страны. Как известно, в Австралии жил и работал русский ученый-путешественник Миклухо-Маклай и оставил большое научное наследство. По сей день австралийцы благодарят его и совсем недавно торжественно отметили 150 лет со дня рождения русского творца.
Взяли маршрут на север по деревням и маленьким городкам к столичному городу штата Королевская земля – Брисбену, где уже был объявлен концерт. Выехали рано, до восхода солнца, чтобы не застрять в утреннем пробочном кошмаре. Междугородняя дорога неширокая и извилистая, так что большую скорость не развивали, да было и опасно: постоянно мчались громадные грузовики и перебегали дорогу кенгуру разных размеров. Постепенно всходило солнце, озаряя желто-красным цветом землю. Зачирикали и запели птицы. Кукубара уже закончила свой плач и занялась добычей пищи для птенцов. Да и нам уже была пора закусить, чтоб голова не заболела. Заезжаем в датскую деревню, где действительно было все в датском стиле: архитектура домиков, ресторанов, магазинов, улиц… Такая картина нам была удивительна, только в ресторане нас успокоили: «Не волнуйтесь, вы в Австралии, это лишь туристическое сооружение!», т. е. для приманки туристов. Вкусно закусив, отдохнув и отблагодарив за гостеприимство, двинулись дальше. И чем больше рассматривали природу, тем больше она казалась однообразной – пожелтевшая трава, то тут, то там клочками виднелись деревья. Только когда приближались к берегу океана, то там появлялась жизнь: все зеленело и расцветало, и было как-то жалко, что люди селились и строили дома, фабрики, заводы именно в красивых местах, т. е. больше был коммерческий подход, не беспокоились о природе. К вечеру подъехали к «Золотым берегам» – месту, которое уже полностью схвачено коммерческой и туристической жизнью. Поужинали, немножко походили, расправили спины и ноги и покатили в Брисбен. Через полчаса мы уже въезжали в большой город и сразу ощутили загрязненный воздух. Первое, что нас обрадовало, – мы увидели русский православный собор с куполом и большим золотым крестом. На душе даже стало легко! Встретили нас добрые наши знакомые еще по Китаю – Надежда и Николай Домогацкие и не разрешили останавливаться в гостинице, пригласили к себе. Я сразу позвонил импресарио. Меня как певца интересовало, в каком положении находится подготовка к концерту. Узнал, что билеты все распроданы, и возможно, что экспромтом придется давать еще один концерт. Это приятно слышать любому служителю искусства. Милая Надя приготовила русский стол с множеством закусок, и несмотря на то что я непьющий с земляками с удовольствием выпил рюмку водочки под селедочку. Утром воскресного дня пошли все в храм. После торжественного богослужения стал присматриваться, кто же прихожане, и оказалось, что большинство - наши трехреченцы и мои соученики. Радость-то какая, ведь нет ничего сильнее той детской, школьной спайки. Словно встретил родных. Все со слезами приглашают к себе, но, к сожалению, физически это было невозможно, потому что вечером назначен концерт. Узнал, что в Брисбене большая русская колония, три храма, культурный центр, много творческих групп, талантов... Все это радовало душу, но одновременно я ощущал ответственность как русский певец накануне своего первого концерта, потому что я был уверен – вся колония будет вечером меня слушать. Еще мне сообщили, что будет присутствовать русский бас Михаил Троицкий – композитор и регент хора, тут я совсем насторожился и начал мысленно проходить программу вечернего концерта. Концертмейстер был у меня надежный – сам профессор Лев Демонт! Так что в этом отношении я был спокоен!
Действительно, зал был переполнен до отказа, многие стояли. Хотя певцы никогда не довольны своим выступлением, это говорит о том, что они истинно служат искусству, но я чувствовал какое-то необъяснимое удовлетворение. Ведь меня слушал в большинстве своем родной народ, и я изливал свою душу со всей любовью. Успех был незаурядный. Пришлось петь много на бис, публика не хотела расходиться, да и мне тоже не хотелось расставаться. Организаторы постарались, устроили после концерта банкет, где еще пришлось петь. Назавтра Надя и Коля показали нам город, а вечером мы дали повторный концерт и после сразу выехали из шумного города. На душе было радостно и печально… Следующий концерт был только через четыре дня, так что мы решили заехать во внутрь материка к аборигенам как незваные гости. Ведь цель поездки заключалась не только в выступлениях, но и в изучении материка. Поехали в небольшой городок Мори, где знаменитые минеральные воды. Ехали всю ночь, потому что ехать днем невозможно – сильная жара, у автомобиля перегревается мотор. Подъезжаем к поселениям и видим, как под деревьями сидят старые и малые аборигены и громко говорят и поют. Остановились, они нам показывают большой палец, и мы им тоже. Они перед нами начинают кулаками размахивать, тут мы смекнули - что-то не то, нет улыбок на лицах, решили ехать дальше. Заехали в гостиный двор, заняли комнаты и зашли в ресторан позавтракать. Подошел к столу милый хозяин, спросил, что нам подать. Я попросил его дать что-нибудь местного, национального.  Да, действительно, пища была необыкновенная и вкусная, но из чего  мы так и не узнали…
Когда стали прощаться, я рассказал хозяину, как нас встретили аборигены. Милый Джонни громко засмеялся и объяснил, что здесь нельзя показывать большой палец вверх. Это означает ругань, оскорбление. Тут-то я сообразил, в чем дело, ведь у нас русских, это наоборот хорошо. Покупались в минеральных бассейнах и через день поехали дальше, на запад Австралии. Дорога такая, что я думал, мы уже по Африке едем – равнина, песок, все желто-серое, безжизненное. Иногда только  появляются встречные машины и опять ничего. Уже хотели развернуться назад, но желание к познанию победило. Так что, хотя и скучно, но едем вперед. Ехали без остановок, проезжая без остановок поселения аборигенов. Хотя они улыбались и пальцы не ставили, но мы ехали дальше, решив, что белые уже достаточно привили цивилизацию – научили пить, курить табак и марихуану, да еще и пальчики показывать. Вот уже едем десять часов, а дорога все скучнее и суше. Наконец увидели большой указатель – на Перт прямо, а на Аделаиду налево. Я громко воскликнул – влево, потому что ехать такой дорогой еще двадцать часов я не хотел. Лучше уж потом как-нибудь слетаю на самолете в красивый и зеленый западный штат Австралии. При первой остановке позвонил в Перт и попросил концерт отложить на неделю, что, конечно, расстроило организаторов моих гастролей. Как только повернули влево, сразу появились зелень, деревья, животные, птицы… Пора уже обедать, да и автомобиль был весь пыльный, ничего нельзя было видеть. Остановились в маленькой деревушке. Плотно поели, вымыли автомобиль. Сели и помчались уже по приятной дороге к зеленому городу Аделаиде, где нас уже ждали близкие друзья – Михаил Чуркин с женой Ирой и поэт Олег Козин с женой Ниной.
Город Аделаида небольшой, зеленый и уютный. Друзья встретили тепло, так что физическая усталость быстро прошла. Михаил Николаевич уже успел мне рассказать о немногочисленной русской общине, что меня всегда особенно интересует, куда бы я ни приезжал. Как говорится, «своя рубашка ближе к телу…» Ввиду того что мы приехали в Аделаиду пораньше, я решил дать благотворительный концерт в Русском культурном центре для соотечественников. Тем более что я знал – организаторы здесь хорошие, а М. Н. Чуркин даже прославлен на всю Австралию, за свою общественную деятельность получил королевское признание. Олег Козин тоже любимец публики, замечательный поэт, так что они могут поднять весь город на дыбы. Назначили концерт через два дня, и пошла молва о моем пребывании по поселениям. Многие меня уже знали по выступлениям по национальному телевидению и радио, так что особенной рекламы было не нужно. В день приезда милые сударушки, Ирина и Нина, приготовили обильный ужин, на котором собралась вся сердцевина русской общины. Меня очаровали не одна, а сразу две красавицы - Ангелина и Таня, доченьки гостеприимных хозяев. Утром пошли погулять и познакомиться с городом, уже традиционно первым долгом в православный русский храм. До обеда рассматривали и наслаждались красивым городком, а после юные красавицы предложили на автомобиле поехать  посмотреть окрестность. Действительно, красивые места! Много фруктовых деревьев, зеленые поля и холмы, бесконечные виноградники, где делают знаменитые на весь мир австралийские вина. «Одно блаженство, - подумал я, - чудесная природа, красавицы девушки, да еще и русские вокруг». Что касается культурного положения в городе Аделаиде, то здесь не совсем все на достойном уровне – оперного театра нет, симфонический оркестр только начал зарождаться и фестиваль еще не был на рельсах. Концерт состоялся, я был в ударе, публика принимала доброжелательно. Попрощались, и я улетел в Перт. Западное побережье тоже очень зеленое, и город расположен на берегу. Здесь, к сожалению, русские уже не встречали. Нет общины, живет лишь несколько семей, и даже как-то стало скучно. Встречали меня австралийские организаторы концерта, очень вежливые и деловые. Сразу повезли меня на репетицию с аккомпаниатором. Это оказалась очень музыкальная дамочка, чуть-чуть самоуверенная, что иногда мешает солисту. Но после нескольких пропетых вещей все встало на свои места, и я мог спокойно отдыхать и внутренне готовиться к завтрашнему концерту. Вечером погулял по центру города, но вся эта коммерческая и рекламная атмосфера наводила тоску, и приходили грустные мысли - неужели мы, человечки, дойдем до того, что вот эта Богом данная чудесная природа будет нами предана-продана и уничтожена? Утром дал несколько интервью для местных газет, радио и телевидения, а вечером успешно спел программу концерта. Публика и организаторы остались довольны. Сел на самолет и в ночь вернулся в Аделаиду. Переночевали и утром рано выехали на юг, по направлению к городу Мельбурну. Чем дальше мы въезжали на территорию штата Виктория, тем сильнее ощущалась прохлада, а растения становились еще зеленее. На полдороге остановились подкрепиться и дать машине отдохнуть, а то мой шустрый водитель от быстрой езды получает удовольствие, часто приходится его сдерживать…
В Мельбурн ехали охотно. Знали, что там проживает много русских, - будет пища для души. Да и город я уже знал хорошо, в нем начались мои первые шаги как певца. Здесь я много раз выступал по телевидению, радио, и первая пластинка записывалась тоже тут, так что настроение было возбужденное. Еще по дороге решил остановиться в гостинице, а то чересчур  обильные угощения, многочисленные встречи и разговоры очень утомляют. Да и уже две недели путешествуем – немалая нагрузка. До заката солнца тихо и спокойно, без гласности заехали в большой и самый старый город пятого материка. Нужно было выспаться, так как я знал, что меня ожидает – здесь проживает не только много русских, но и много моих соучеников по Хайлару. Спал крепко и долго. Был воскресный день, захотелось пойти в храм помолиться и поблагодарить Всевышнего за счастье и радость, которую я всюду ощущал. В Мельбурне несколько православных храмов, но я пошел в тот, где служит добрый батюшка с красивым ангельским голосом и молитвенно поет хор. Известному человеку очень трудно молиться в храме, люди начинают шептаться и переглядываться, нарушая этим молитвенное настроение, что есть немалый грех и становишься без вины виноват. Поэтому решил надеть темные очки и слегка переменить прическу. Незаметно зашел в храм и встал в уголок, а свечи попросил поставить водителя. Но не тут-то было, Александр Васильевич, уважаемый председатель Русского дома, подметил меня и громогласным голосом воскликнул «Шахматов!» Закончилась литургия, многие стали подходить, смекалистый председатель заметил, что такие неуместные встречи и разговоры мне не по душе, подошел ко мне, взял под руку и повел прямо в Русский дом, который находился за углом. Зашли в зал, и что я вижу! Накрыт стол и вокруг стоят люди с милыми лицами. «Вот так вот, - подумал я, - с вами, дорогие соотечественники, не отдохнешь, но раз взялся за гуж - служить искусству и народу, так молчи, Александрушка», - чуть не вслух промолвил я. Посадили меня на почетное место, и начался опять пир. Приветственные речи, расспросы, а затем и пение местных певцов. Присутствовали талантливые и интересные люди, особенно меня захватил своими стихами поэт Игорь Смолянинов. Появился и оркестр струнных инструментов, заполняя звуками небольшой, но уютный зал. Через некоторое время пришла знакомая русская девушка Лена, я извинился, поблагодарил за душевный прием, и мы покинули доброе русское застолье. Что естественно, ведь скрывать нелегко русичам, живя на чужбине, русские не могут жить только животом… После бурной атмосферы решили погулять на природе, тем более что мы давние друзья, и нам есть, о чем поговорить и что вспомнить. Назавтра нужно было проверить зал и начать репетировать с пианистом и оркестром, так как уже было объявлено несколько концертов. День был заполнен до отказа, и я уже мечтал о том, когда вернусь в гостиницу и усну богатырским сном. Только к восьми часам меня подвезли к гостинице, и я с облегчением вздохнул - наконец-то могу отдохнуть. Но еще не успел взять ключ, как слышу: «Саня, здорово!» Смотрю - какой-то незнакомый человек, а он еще громче: «Что, не узнаешь? Это я, Петька, твой однокашник из Тыныхэ». Тут все стало ясно – это тот Петька, с которым мы дрались из-за сестер! Опять объятия, разговоры, воспоминания и… незаметно пролетела ночь.
Да простят меня те читатели, которым, может быть, хотелось бы более подробно узнать о моей творческой жизни. Признаюсь, что не могу, не получается о себе писать. Надеюсь, что в будущем найдется человек, который сможет детально ознакомить всех интересующихся с моей артистической жизнью. 
Лена мне рассказала, что недалеко от Мельбурна находятся несколько русских поселений, где осели переселенцы из Трехречья, даже есть казачья станица, что, конечно, меня заинтересовало. И я ее попросил организовать туда поездку. Подготовка к концертам проходила благополучно, параллельно выступал  по телевидению и радио. Вскоре Лена сообщила, что уже организовала встречу с моими земляками и соучениками. Едем по направлению городка Джелонга. Дорога широкая, вокруг все засажено фруктовыми деревьями. Подъезжаем к православному храму, я вижу много народа, и спрашиваю Лену: «Что, сегодня какой-то праздник?». Она отвечает: «Нет, это все пришли встретиться с тобой». Тут я и ахнул: во-первых, столько народа, а во-вторых, около храма. Вышел из машины,  увидел лица, и передо мной поплыла картина детства и юности… Какое было внутреннее состояние, описать невозможно. Начались объятия, слезы и разговоры. Пригласили меня в прицерковный зал, где, как всюду по русскому обычаю, накрыты столы, все украшено цветами… Был и батюшка. Я попросил сначала помолиться, потому что так хорошо было на душе, что хотелось отблагодарить Господа за такую встречу. Был и атаман с казаками в казачьих формах. И началась невероятная встреча русских людей – изгнанников с родной земли, исколесивших уже полпланеты и оставшихся в приютившей их Австралии. Мне было особенно радостно узнать, что все говорят на родном языке, соблюдают русские традиции, живут дружно и продолжают любить родину и жить родной Россией. Все обеспечены. Меня так все растрогало, что я начал петь все казачьи песни, которые я знал, а потом запели и все. Встреча продолжалась всю ночь, даже милый батюшка ничего не имел против, все приговаривал «Бог просит – это для нас историческое событие!». Эта встреча помогла мне достойно провести все концерты, которые прошли с успехом. И в приподнятом настроении и с гордостью за русский народ покинули мы город Мельбурн. Не доезжая до города Сиднея, остановились отдохнуть и закусить. Зашли в первый попавшийся ресторан. Заказываем еду и между собой говорим на русском языке, вдруг подходит хозяин и на чисто русском языке спрашивает: «Что, земляки, проголодались?». Оказался наш русак, но не из Китая, а из Европы. А это значит опять угощение, разговоры… Когда мы сказали, что уже месяц путешествуем по Австралии и возвращаемся домой, он спросил, были ли мы за Брисбеном к северу? Я ответил, что нет. Тогда он говорит: «Жаль, ведь там живет наш русский Тарзан». Я заинтересовался. «Да дело было так: мы с ним вместе работали в шахтах, заработали много денег, он женился и остался жить в теплом местечке, а я не любил жару, уехал вот сюда. Прошло уже 25 лет, он уже вырастил детей, жена захотела поехать в Брисбен к родителям, да и осталась там. А он не мог терпеть бешеную городскую жизнь, продолжал жить на природе среди зверей, птиц… В один прекрасный день он решает уйти из цивилизации и жить, как Тарзан. Вот вам еще одно русское чудо! О нем даже снимали документальный фильм», - добавил наш гостеприимный хозяин. После этого не хотелось больше ничего говорить. Сели и покатили…
Возвратившись в Сидней, сразу уехал на дачу, надо было прийти в себя и записать в дневник все, что за месяц было пережито. Наступил последний год занятий. Я записался на участие в нескольких национальных конкурсах, так что это было очень ответственное время. Оперная школа готовила три оперы, и во всех я должен был петь: две вторые и одну главную роль на разных языках и разного характера. Совсем не было времени для того, чтобы заниматься общественными деяниями и оказывать внимание красавицам певицам оперной школы. Вскоре я выиграл конкурс молодых оперных певцов и получил стипендию для учебы   в Италии, что было потрясающим исполнением желания. Ведь я с детства мечтал посмотреть мир! Такие результаты подняли настроение, и я готовил роли и экзамены с удовольствием. Одновременно готовил большую программу для записи на радио АБС с профессором Львом Демонтом. Через некоторое время получил предложение на гастроли в Северную и Южную Америку. Сдаю успешно экзамены, получаю звание оперного певца и завершаю обучение в консерватории исполнением трех оперных ролей. Получив солидный денежный подарок от братьев, я стал собираться на гастроли в Америку и занятия в Европе. Русский культурный центр в знак благодарности за мой вклад в сохранение русскости на чужбине устроил мне прощальный торжественный вечер, где было очень много народа, так как многие хотели мне лично пожелать успеха и на других материках и странах. И так, в 1975 году я уехал…

Часть третья
США, КАНАДА, МЕКСИКА…
Чем дальше улетал от семейного очага, тем грустнее становилось на душе, ведь это был мой первый физический отрыв от родных. Громадный самолет сделал две остановки: одну в Фиджи, а другую на Гавайях - и благополучно приземлился в городе Сан-Франциско, штат Калифорния. Встретил меня друг детства моего отца с офицерской выправкой и повез в гостиницу. Было утро, и город еще не освободился от традиционного тумана, но уже можно было заметить уникальные строения и расположение города. Внимательный Леонид Петрович по дороге рассказывал о большой русской колонии, о том, что здесь десять православных храмов и великолепный собор, который был только что возведен. Большой Русский культурный центр, русские дома для престарелых, школы, даже русский оперный театр, ну и, конечно, множество русских ресторанов, магазинов… Слушая дорогого гида у меня возникло такое ощущение, что я прилетел в русский город… Ну вот, подъехали к месту назначения, Леонид Петрович говорит: «Отдыхайте, а после обеда придут организаторы гастролей и журналисты». И сам ушел. Гостиница была очень приятная, быстро устроился и прилег отдохнуть. Но не тут-то было, загремели телефонные звонки. Оказалось, что здесь проживает около 80% русских из Китая, а это значит опять встречи, угощения, разговоры… Хотя это утомительно, но я с удовольствием в этом участвовал, зная насколько это важно для духовной связи нашему рассеянному народу на планете. Но и, конечно, не забывал, что главная цель моей поездки – это карьера и изучение быта разных стран. Не успел отдохнуть, как уже пришли деловые люди и начали меня знакомить с намеченной программой. Первым делом они сообщили, что на первый концерт уже билеты распроданы и если я не против, то они готовы организовать второй концерт. Вскоре подошла и пианистка-аккомпаниатор, затем пообщался с журналистами, а тут уже подходило время знакомства с деятелями культуры и залом, в котором я буду петь. Несмотря на то что полет продолжался 20 часов, от возбуждения не ощущалось усталости, да и молодость давала о себе знать… День был на редкость солнечный, туман покорился солнцу и уступил ему место, так что я мог рассматривать холмистые улицы, знаменитый мост «Золотые ворота» и большущий сад-парк, разделяющий город с одного конца до другого. Замечательный оперный театр, концертный зал – резиденция симфонического оркестра, да и весь город, маленький и красивый, были как будто на ладони. Понадобилось всего лишь два часа, чтобы объехать его весь. Первое впечатление было восторженное. Видно было, что город культурный. И, конечно, меня совсем покорил  Китай-город (Чайна-таун), тут уж у меня не было слов… Состоялась встреча с интересными и талантливыми соотечественниками, прошли часть программы с концертмейстером и где-то около 10 часов вечера я вернулся в гостиницу и спал эту ночь как мертвый. Утром проснулся, посмотрел на часы – показывают шесть часов. Думаю, что же это такое? Окна в комнате закрыты шторами и было темно. Неужели спал целые сутки? Потом вспомнил, что забыл перевести часы с австралийского времени. Соскочил, раскрыл окно и сразу увидел городскую башню, на которой часы показывали уже 10 часов утра. Быстро собрался и бегом в храм, нельзя нарушать традицию на новом месте – надо помолиться Богу в русском православном храме, прежде чем начать служить искусству и народу…
Величавый православный собор был переполнен, служил сам архиерей, пел большой хор, захватывая душу. Что особенно было удивительно для нашего времени – большое количество детей и молодежи, все опрятно одетые, девочки в платочках. Закончилась литургия, владыка произнес пропитанную любовью и тревогой за будущее человечества проповедь и пригласил всех на трапезу. А мне так захотелось поехать на природу, по-настоящему отдохнуть телом. Отказался от любезных приглашений и с новой знакомой Сашей из аристократической русской семьи уехал из города. Отъехали километров десять от города и видим яркий указатель на Русскую речку, видимо, милая девушка чувствовала, что меня больше всего интересуют именно те места, где проявлялась русскость. Времени уже было два часа дня, а мы еще ничего не ели, попросил Сашу заехать в ресторан. Зашли в ресторан, нас сразу вежливо пригласили за стол. И первое, что я заметил на стенах, – это бело-желто-черный русский флаг, портреты русских адмиралов и полководцев и другую национальную символику царской России, что, естественно, меня приятно удивило. Стали читать меню. И тут тоже предлагаются разные русские закуски. Подошла средних лет женщина, чтобы принять у нас заказ, я ее спросил: «Кто хозяин?» Она ответила: «Да мы с мужем». «Так вы русские?» – уже воскликнул я. «Нет», - спокойно ответила хозяйка. «Так почему же тогда у вас русская пища и украшение на стенах?» «Да потому, что мы очень любим русский народ за то, что они нам помогли создать независимое государство – США. Русский царь -  единственный, кто поддержал и отправил Российский флот к берегам Северной Америки, посмотрите вон на стене карта», - заключила она. Тем временем уж подали борщ, так что душу захватывающий разговор пришлось прервать. С удовольствием вкусили русской пищи, и я внимательно стал рассматривать карту. Действительно, в этих местах жили русские и много сделали для основания американского государства. Все эти места являются заповедниками. Удивительно, почему сейчас теперешние правители США делают все, чтобы великая держава - Россия - распалась на мелкие республики? «Да, много странного и злого в мире!..» – подумал я, и мы вышли из ресторана. Погуляв по берегу русской реки и с гордостью полюбовавшись на русскую крепость Форт-Росс, сели в автомобиль и вернулись в уже потемневший город. Договорились встречать вместе Новый год. Я поблагодарил милую русскую девушку, и мы расстались. Так окончился мой  второй, в русском духе, день в Сан-Франциско. В этот вечер я отключил телефонную связь в своей комнате, чересчур уж много впечатлений за короткое время. На следующий день прорепетировал всю программу концерта, пианистка была чуткая, чувствовала композитора и меня. Вечером директор оперного театра пригласил послушать оперу «Борис Годунов» со знаменитым басом Николаем Гяуровым. Для меня, молодого певца, было большим событием слушать Н.Гяурова. Тем более что я уже сам начал петь Бориса. Постановка была на высоком уровне, замечательно пел хор. Хотя некоторые солисты были слабые как в вокальном, так и драматическом смысле, да и режиссер не совсем понимал Мусоргского (местами оркестр играл очень громко), но мне было приятно, что это русская опера и на русском языке. Русская музыка продолжает радовать Вселенную!
«С Новым годом! С новым счастьем!» – раздаются пожелания в большом Русском культурном центре туманно-солнечного города Сан-Франциско, где собрались более тысячи русских людей трех поколений, где самые преданные дети матушки России торжественно в родном русском духе встречают Новый год на чужбине. Прекрасный зал разукрашен, первоклассный оркестр художественно играет родные мелодии, вальсы, танго, фокстроты, коробушки и нареченьки. Все одеты в строго вечернее – сударыни с прическами, в красивых длинных платьях, судари в темных костюмах с бабочками. Унесло меня сразу в далекие и близкие сердцу пушкинские времена, когда Онегин и Ленский приехали на бал в дом Лариных. А так как я очень люблю танцевать, то мы с красавицей Сашей не пропускали ни одного танца. Милая девушка не успевала мне представлять: вот это граф Аполлон Соллогуб, а это поэтесса Ольга Скопеченко, а вон там бас Виктор Примо, а вот вошел и известный пианист Владимир Плешаков, экономист-публицист Володя Беляев. Со всеми меня знакомили, некоторые были удивлены, увидев меня, потому что, видя мои афиши, все думали, что я уже средних лет, а тут оказывается совсем молодой человек. В этот вечер как-то все были особенно добры и внимательны, почти что все приглашали меня на рождественские дни к себе домой. Веселье продолжалось до рассвета. А после, ввиду того что это была последняя неделя поста и, что скрывать, грехов поднакопилось, я решил за это время посетить все православные храмы и монастыри города и окрестностей. Меня любезно согласился повозить человек, которого все называли живой и ходячей энциклопедией, – Борис Михайлович Коновалов. Он мне не только все показал, но и рассказал столько о России, Китае и Америке, что мне хватит материала на целую книгу.
И вот наступают святые дни Рождества Христова! Торжествуют православные люди по всей Вселенной. Все храмы переполнены молящимися, а в соборе собралось столько народа, что полиция вынуждена была перекрыть улицу. Мне показалось, что было около трех тысяч человек. Для меня впервые встречать праздники вдали от родных было нелегко, но помогло общее ликование русичей на американской земле. Разговляться меня пригласила многочисленная и патриархальная семья Ильиных – это в доме Сашиной бабушки. Дружное семейство напомнило мне о нашей семье.
Тем временем до концерта уже оставалось несколько дней. Отказался от всех приглашений и ухаживаний, стал серьезно готовиться к первому выступлению в США. Приезжали русские из окружающих городов, за несколько дней до концерта приехал и дружок моего отца, Илья Иванович Яковлев из Лос-Анджелеса. Словом, событие предстояло знаменательное не только для меня, но и русского рассеяния. Как сказал Леонид Петрович Бенхин, такого рода событие в городе Сан-Франциско второе, первое было, когда Николай Гедда давал благотворительный концерт на благо собора. Это меня еще больше заставляло ответственно провести выступление. И вот день концерта! Погода хорошая, утром проверил голос – звучит. Это самое главное, от этого поднимается и настроение. Заранее приехал в концертный зал, чтобы спеть несколько вещей, распеться и проверить еще раз зал. А потом отключился от всех и вся до самого выхода на сцену. Распорядитель зала и сцены сообщил мне, что публики тьма-тьмущая! От чего радостно и волнительно…
Первый звонок. Начинаю делать легкую гимнастику, снимая напряжение всех мускулов, несколько глубоких вдохов и приседание на стул. Второй звонок, полная тишина, закрытые глаза… в голове идет просмотр первых произведений программы… Вот и последний звонок, встал, перекрестился и к выходу на сцену. Вышел на сцену, и я больше не Александр Шахматов, а певец в мире, где даны ему слова и музыка, чтобы он исполнил их так, как просят его композиторы и либреттисты, то, что от него и ожидают уважаемые слушатели. И вот пианист играет волшебные ноты Глинки, и певец запел «Уймитесь волнения страсти…» сдержанным звуком, т.е. меццо-воче, на чем и основывается любое произведение. По окончании – аплодисменты, и здесь певец уже знает, как он спел. Дошло время до самого ответственного произведения – монолога Бориса «Достиг я высшей власти…», и в самый драматический момент, когда я набрал глубокое дыхание… лопнул  ремень, и мне нужно было незаметно поддерживать его рукой… и продолжать петь.  Когда я закончил и начал раскланиваться, ремень оказался в руке, многие решили, что так нужно, а те, кто заметил неловкое положение, еще больше аплодировали. И вот последний номер, когда я уже распелся и успокоился, т.е. вошел в келию исполнителя – отдаешь все! Как бы благодарность всем. Публика приняла залетного певца хорошо. Пришлось спеть еще несколько русских романсов и песен. Ощущались усталость и радость, ведь так тяжело для певца пускать «первую ласточку»… Много было благодарности и цветов, особенно от своих, русских! После в Русском центре был банкет. Сразу после концерта позвонил родным в Австралию. Дорогой Илья Иванович был очень счастлив, что сынок его дружка Васи имел незаурядный успех. Он мне сразу же доложил, что концерт в Лос-Анджелесе уже объявили и что в Голливуде не такая большая русская колония, как в Сан-Франциско, но есть  гарантия, что все они будут на моем концерте.
Побывал на русском кладбище, поклонился всем прекрасным и великим русским людям, ушедшим в иной мир на чужбине, особенно углубились мои мысли около могилы неповторимого и непобедимого молодого русского боксера Андрея Шиляева, которого убили за то, что он служил только России и его не смогли купить.
Ввиду того что следующее мое выступление не скоро, меня пригласили  посмотреть, как живут русские фермеры в штате Орегон (это где-то десять часов езды на поезде). На что я охотно согласился. Собрался и сел на дневной поезд, чтобы полюбоваться природой западной части Америки. Поезд чистый, удобный и совсем не заполнен, видимо американцы больше ездят на автомобилях. Встретил меня бородатый великан Петр Калугин, с открытым лицом и душой, и на большом грузовике повез меня в русские деревушки. И вот заезжаем в поселение, на главной улице стоит церковь, окрашена в золотой и голубой цвета, с высоким крестом, домики разного стиля и построения, по улицам бегают, играют дети в красочных русских рубашках-косоворотках, девчушки в сарафанах, в платочках и все как один краснощекие, здоровые… После современного оформления нашего, так называемого цивилизованного, мира все это казалось сказкой. По русскому обычаю сразу пошли помолиться в храм, познакомились с кротким батюшкой и отправились на ужин в дом Петра. Там уже хозяюшка с невестками постарались, приготовили такой стол с разными домашними закусками, что глаза разбегались. Петр Алексеевич прочел «Отче наш», и мы удобно расселись на самодельные стулья. Появилась и бражка, хозяин промолвил, что это специально для редких гостей. Закусили и выпили в меру и стали уже по-братски разговаривать. Петр сказал, что они тоже из Китая, затем попали в Бразилию, где жили своей жизнью и  занимались сельским хозяйством…  Дожили уже до того, что все стали родственниками, то есть уже не за кого было выдавать дочерей, вот и решили просить американское правительство, чтобы их приняли и дали в аренду землю. И наши русские в Турции тоже были в таком же положении, и они тоже приехали сюда, вот так все и съехались сюда. «И слава Богу, живем неплохо», - добавила милая хозяюшка. Через некоторое время вбегает одна из дочерей и докладывает: «Батенька, баня скоро будет готова!» Меня домашняя пища и интересный разговор уже унесли в необъяснимое царство, а тут еще и баня! Пошли с добродушным хозяином попариться и смыть загрязненные осадки эфира, которые все больше и больше захватывают планету. «Банька, так банька, - подумал я, - все чисто, на месте, по-хозяйски». Сели в предбаннике, выпили квасу и пошли. Я, как неопытный парильщик, через час уже выскочил, как пробка, из раскаленной до предела бани и ходу… Побыл некоторое время на улице на свежем воздухе и зашел в дом. Милая Ксения Федоровна сразу дала мне какого-то сока, я так упарился, что даже не ощущал вкуса, и уложила в постель, и больше ничего я не помню. Утром встали, а стол уже опять накрыт, все свежее и вкусное, а тут еще после вчерашней еды не можешь прийти в себя. За завтраком Петр говорит: «Саня, хочешь со мной завтра поехать на Аляску?» «Как так, на Аляску?» – спросил я. «Очень просто, - ответил хозяин, - там тоже живет много наших русских и уже начинается сезон охоты». Тут он меня поставил в такое положение, что я не знал, что и делать. А так как до концерта было еще две недели, то я решил рискнуть и согласился. Весь день Петр Алексеевич знакомил меня с поселенцами и хозяйством. Огороды и участки с фруктовыми деревьями были все ухожены. Все приспособлено для орошения. А какие овощи и фрукты! Да, вот что значит, когда есть хозяин! И я подумал о своем русском народе на родной земле в России… Чуть заря занялась на легковой машине выехали по направлению города Сиэтла, где тоже проживает много русских, и Петр уже предупредил их, что мимо будет провозить знатного гостя, как он меня всем представлял, и чтобы они готовили встречу в Русском культурном центре. Словом, переполошил всех. Через час уже заехали в красивый город Сиэтл, и мне показалось, что мы оказались в ботаническом саду – столько всюду зеленых деревьев и разных цветов! Действительно, почти что вся община собралась посмотреть, а может, и послушать залетного певца из далекой Австралии. И это, несмотря на то что было еще раннее утро, что меня удивило сначала, а потом я подумал – ведь соскучились русские души по русской песне, да еще и в исполнении русского певца, а не русскоговорящего иностранца с коммерческим подходом. Пообщались несколько часов и, конечно, опять вкусили русской пищи, потом стали собираться в путь – нам предстояло еще ехать четыре часа до границы, а затем - на ночлег в канадский город Ванкувер. Хотя люди стеснялись, да и воспитание не позволяло попросить меня спеть, но такой теплый прием и их внимание заставили меня спеть несколько русских песен. Распрощались, проезжая около православного русского собора, перекрестились и выехали на ровную дорогу. Пока мы ехали по красивым живописным местам, наслаждаясь природой, председатель Русского центра Сиэтла позвонил председателю Русского центра города Ванкувера  и сообщил – едут, встречайте…
Подъехали к границе, пограничник посмотрел на нас в окно автомобиля, отдал честь и сказал «Проезжайте», а я уже был готов представить паспорт. И так мы заехали на территорию, где тысячи озер, великолепные горы, здоровый растительный и животный мир! Решили остановиться в гостинице, так как русские угощения набавили вес молодому певцу. Но от встречи с соотечественниками я не отказался, потому что в этом была главная цель поездки. Расположились в номерах гостиницы, часок вздремнули, и, как по заказу, телефонный звонок, приятный голос  приветствует нас с прибытием. А мы не в курсе дела, кто и как узнал о нашем приезде. Ну, конечно, телефонная связь сработала - это был председатель Русского центра г. Ванкувера Николай Лозовский. Он сказал, что ему уже сообщили. «Вот это да! – подумал я, - мир маленький». Вскоре за нами подъехала машина, и мы оказались опять среди земляков. Здесь, видимо, организационный аппарат первоклассный, они встретили нас не только всей общиной, но и хором с оркестром. Проявили все свое внимание и гостеприимство. А когда хор запел про Кудеяра «Господу Богу помолимся», то я не вытерпел и из зала запел «Жило двенадцать разбойников…». Все было так естественно, что даже трудно описать. До полуночи по-русски общались. Возвращаясь в гостиницу, я говорю Петру: «Ну, если  меня ждет то же самое на Аляске, то я буду похож не на певца, а на японского борца сумо…». Но на душе было радостно. Вставать утром не торопились, так как до отлета в порт Хоммер оставалось много времени. Был Крещенский день и уже прозвенели колокола православного русского храма. Так захотелось помолиться во храме! Быстро помылись, надели русские рубашки и пошли в храм на торжественную литургию в день Крещения Господня. Храм небольшой, но очень хорошо расписанный, старенький батюшка задушевно произносил возгласы, дружно пел маленький хор. По окончании Богослужения батюшка окропил нас святой водой и благословил в дорогу. Вылетели на маленьком самолете мест на двадцать пять и через несколько часов приземлились уже в порту. Встретили нас здоровые ребята с маленькими бородками, в красочных рубашках с поясами, и повезли в городок Николаевск. Дорога была примитивная, если был бы дождь, то наверняка бы застряли. Но, хотя и с пылью,  все же благополучно доехали. Въезжая в городок, я не поверил своим глазам, мне показалось, что я где-то на Руси – всюду были русские дети, юноши, взрослые и все одеты в национальные одежды. «Боже мой! – подумал я. - Неужели это возможно в наше бестрадиционное время, когда многие народы уже стесняются надевать родные одежды…» Да и постройки тоже были в русском стиле – деревянные дома с резьбой на наличниках и дверях, в центре поселения чудесный храм. Пригласил меня заехать к себе священник Кондрат Фефелов, несмотря на то что у него своих душ-то было больше десяти. А у Петра здесь семей десять родственников, так что он оставил меня в надежных руках и ушел.  Ему нужно было приготовить все  к охоте. Матушка Ирина начала хлопотать с доченьками об ужине, а мы, мужской род, удобно расположились на скамеечке под деревом, и началось еще одно открытие для меня. Батюшка начал рассказывать о тех временах, когда они еще жили в Китае.
Начал с того, как их отцы и деды ходили охотиться на тигров и как одному из них тигр сорвал кожу с пол-лица лапой. И как они в китайскую культурную революцию, рискуя жизнью, добирались до границы и затем уезжали в разные страны белого света. Большинство его родичей попало в южноамериканские страны – в основном в Аргентину. Там сеяли хлеб, сажали огороды, держали домашних животных - словом, жили независимой жизнью и снабжали продуктами аргентинцев. А где-то в шестидесятые годы переехали в США. «Народ наш трудолюбивый, любит землю, знает, как на ней без ущерба работать, вот и вымолили у американского правительства участок земли и сами построили вот этот городок», - с достоинством сказал отец Кондрат. «Всё делали своими руками, без инженеров и архитекторов. Сначала была деревушка, а теперь уж настоящий город – есть школа, магазины, библиотека… и уже американцы стали селиться у нас. Приедут посмотреть и не хотят уезжать. Открыли здесь верфи и естественным способом, без современной техники, строим катера для рыбной ловли. Уже много заказов, только спина иногда побаливает… Вот скоро придет сезон на рыбу, и мы, все мужики, уйдем далеко в океан на своих катерах ловить рыбу. Забрасываем такие длинные сети, аж несколько километров! Ловим тоннами и сдаем прямо на японский пароход-фабрику, где сразу и делают консервы. Мы на наши катера ставим самые сильные моторы от «Роллс-Ройса», сильные и выносливые, а то, бывает, поднимется буря и начнет бросать так, что на слабеньком-то моторе не спасешься. Бывало, наши ребята уходили под воду навсегда. Сейчас вот мужики уже готовятся к сезону охоты. Вот так, слава Богу, и живем». «А какое у вас ощущение, батюшка, жить на этой земле?» – спросил я. «А мы живем здесь как на родной земле, не признаем все эти шахер-махеры, купи-продай, ведь это русская земля, вот и чувствуем мы себя как дома! Да поезжайте и посмотрите: везде следы наших предков, сколько одних только православных храмов стоит. Даже эскимосы православные есть. Так что нет, мы родного ничего не предаем!»
На этом месте и оборвалась наша беседа, раздался нежный голос старшей доченьки: «Добро пожаловать, стол готов!» Девушки торопились еще и потому, что у них вечером будет девичник - одна из дочерей собралась замуж, и сегодня подружки будут ее оплакивать, провожать в самостоятельный семейный путь. Вся пища была рыбная, постная, так как была среда. Но такая разнообразная и вкусная, что пост, наверное, покажется масленицей. Тихо, без разговоров закусили, и я вышел погулять по улицам городка. Долго гулял по русскому поселению и наслаждался тем, как люди могут жить в гармонии с природой. Я видел, как дети искренне веселятся, их чистые и громкие голоса звенели, как колокольчики, напоминая мне, человеку из цивилизации о том, что такое жизнь не в разрез матушке природе, что такое семейные устои, как нужно беречь свое национальное достояние и как благодарить Бога за все, что Он нам дал для того, чтобы мы были достойными людьми. Тем временем уже вечерело, и пора было возвращаться в уютный дом батюшки. Да и мне очень хотелось увидеть, как будет проходить девичник, ведь мы, городской народ, уже все обряды позабыли. Вернулся как раз в тот момент, когда девушки с косичками в красивых сарафанах, платьях сидели вокруг стола и пели печальные старинные русские песни. Так захватило душу, что я прослезился.
Утром пришел Петр и сказал, что все уже готово для охоты на лося. Через несколько часов выезжаем. Пригласил меня, но я отказался: во-первых, время на исходе, пора лететь в Лос-Анджелес, да и не могу видеть, когда убивают животных. Достаточно убийств на городских улицах и по телевидению. Распрощались, как братья родные, и он уехал. Смотрел я ему вслед и думал, какие еще есть люди на земле!!! 
А так как прямого рейса в Калифорнию не было, то меня молодой Васек на маленьком автобусе повез в центральный город Аляски Анкоридж. Чем дальше мы въезжали в глубь Аляски, тем больше было снега. Вокруг была живописная картина! То громадный лось выйдет на дорогу и стоит как хозяин, не боясь машин, то белый горный козел при виде незнакомых существ поднимется на задние ноги и готов к защите себя и стоящих около него членов семейства, а в одном месте даже мишка-медведь дал о себе знать – заорал на все раздолье. Подъехали к аэропорту вовремя и сразу на посадку. Поднялся самолет в небо, я из окна еще раз посмотрел на холодный уголок земли и заснул до тех пор, пока уже не стали приземляться на теплую землю. Чуть ли не из морозильника прямо в баню! В Лос-Анджелесе меня уже поджидал взволнованный Илья Иванович, так как от меня неделю не было ни слуху ни духу. По дороге из аэропорта он мне уже кое-что рассказал о городе, о русской колонии и предупредил, что здесь много красивых девчат, чтобы я был осторожен, а то карьера полетит в никуда. Словом, я сразу ощутил, что дружок моего отца по-отцовски настроился меня опекать… В доме нас уже ждали милая Ираида Деонисовна и дочери Варя и Оля. Познакомились, поговорили, а я очень захотел спать, но признаться было неудобно: что подумают барышни…  Но догадливая Варя сказала: «Пора спать – Саша устал и завтра ему предстоит большой день встреч». Ночь спал плохо, две хозяйские собаки не давали спать, только задремлю, как вдруг лай, я уже готов был их выпустить незаметно на улицу, но воздержался, ведь только что познакомился с людьми. Больше намучился, чем отдохнул, но пора вставать, уже начались телефонные звонки. Позвонила замечательная русская пианистка-поэтесса Тамара Александровна Маслова и попросила, чтобы через час я был готов, – она подъедет на машине. Илья Иванович тоже был весь в хлопотах, он особенно волновался, чтобы я хорошо спел, так как он уже похвастался, что приезжает певец, сын его друга детства и молодости. Да и сам Илья Иванович имел хороший голос – бас, любил хорошее пение.
Подъехала Тамара Александровна, и мы сразу поехали к концертмейстеру-пианисту Леониду Усачевскому, бывшему личному аккомпаниатору знаменитого Марио Ланца. Показал ему ноты, он говорит, что все это много раз играл, так что можно не беспокоиться. Прошли несколько вещей - действительно профессионал! Так что я успокоился. Поехали в зал, он оказался небольшой, но уютный, акустика тоже неплохая. В кассе сказали, что все билеты распроданы. Так что все было, как говорится, на колесах. Теперь мне нужно готовиться, чтобы не подкачать… А после перерыва голос уже заметно сел, надо заниматься по три часа каждый день, чтобы голос восстановить, т.е., чтобы он звучал свободно. В Лос-Анджелесе много интересного: Голливуд, Диснейленд, знаменитости, звезды… Так что нелегко сконцентрироваться.
Итак, я оказался на том месте, где восходили и падали голливудские звезды, где совершенствовали свои таланты великие актеры в студии Константина Станиславского, где творил русскую музыку гений Сергей Рахманинов, откуда выходила и красивая, и дикая мода. Сам город Лос-Анджелес мне сразу не понравился – большой и расположенный как будто в яме, где скапливаются дым, пыль и другие яды и постоянно висят над обитателями. Знаменитые бульвары Голливуд и Сансет полностью разочаровали: такие грязные и ходят там такие странные типы, то дергаются, то что-то украдкой продают… Проезжая по улицам Голливуда (а меня предупредили, что ходить самому там опасно), я спрашиваю Олю: «Так где же живут голливудские звезды, богатые люди, которые нажимают кнопку и всё перед ними раскрывается?» А она мне отвечает: «Ты, видимо, чересчур много насмотрелся голливудских фильмов. Вот сейчас мы въедем в район Беверли-Хиллс, и ты увидишь, где и как они все живут». Через минут десять мы действительно заехали как в другое царство. Улицы чистые, всё в зелени, дома один другого красивее и богаче, стоят самые дорогие машины, а людей не видно, что меня удивило. «Что же это такое? – снова спросил я девушку, - никого живого, даже собак не видать, как на кладбище»,  что очень рассмешило Олечку. «Да что ты, Александр Васильевич, сейчас в Америке нормальные люди по улицам и днем-то не ходят, не то что вечером, когда грабят, насилуют и убивают, а этот клочок земли охраняется круглые сутки, если мы сейчас остановимся, то к нам быстро подъедет полиция, а если автомобиль старенький и грязный, то и документы попросят». «Так, где же свобода и демократия?!» – воскликнул я, что Олю еще сильнее рассмешило… После такого открытия я ей говорю: «Поедем лучше на концерт знаменитого итальянского баса Цезаре Сиепи». Что и сделали. Певец был в ударе и пел очень хорошо, так что восстановил мое настроение, подорванное голливудским зрелищем. Вернулись домой поздно. Илья Иванович еще не спал, беспокоился, да и ждал, чтобы выпить за компанию чайку. Утром встали, а это был праздничный день, и пошли в храм. Была архиерейская служба, служил Владыка Антоний, пел хорошо хор, и красиво звучал бархатный голос – бас дьякона. После литургии познакомился с талантливым русским художником Никитой Поповым, который уже долгое время работает в Голливуде и даже снялся как актер в известном фильме «Русские идут…» В нем оказалась казачья кровь, и он сразу пригласил меня поехать к нему на обед. Меня, как родного, встретила прекрасная русская женщина – мать Никиты Мария Евгеньевна. После вкусного угощения Никита мне начал рассказывать о жизни голливудских звезд, о закулисных делах, как делаются карьеры и как гибнут те, кто стоит на дороге мафиозных структур Голливуда. От него я и узнал о гибели знаменитой русской актрисы Наталии Вуд. Видимо, ее талант, а особенно ум, мешали некоторым режиссерам и финансовым тузам. Он мне и рассказал, как погубили знаменитого Марио Ланца. Парень был талантливый и простой и не умел считать деньги, что естественно, ведь люди искусства не материалисты, а этим воспользовались так называемые бизнесмены-шакалы, и в итоге слава была, а жить семье было не на что. Он вынужден был пойти на компромиссы, темные и грязные сделки, а финал, к несчастью человечества, давно уже известен. Совсем молодым погиб талант, Богом данный.
Тем временем приближался мой разрекламированный концерт, и я углубился в подготовку программы. С концертмейстером у меня шло все удовлетворительно, несмотря на то что маэстро был уже немолодым, но школа и опыт все сглаживали. К концерту готовились многие, не только поклонники пения, но и разные организации. С честью потрудилась супруга австралийского генерального консула Пенни Барбар. Она пригласила весь дипломатический корпус – послов и дипломатов более сорока стран. А Илья Иванович возбудил и пригласил русскую колонию. Постаралась и Тамара Александровна, так как она известная пианистка, педагог и член правления филармонического общества города Лос-Анджелес. В день концерта Илья Иванович волновался больше меня, запоет то один романс, то другой, чтобы вызвать у меня своего рода ревность, что бывает со многими певцами, но мне было потешно, и я от души смеялся над дружочком отца. Варя и Оля тоже готовили платья и друг другу делали прически. Только спокойная мама любовалась дочурками и приговаривала: «Невесты… дело за женихами!» Я тоже приготовил фрак и ожидал когда за мной подъедет автомобиль. Удивительно, собаки тоже вели себя достойно, но избегали со мной встреч, видимо, ощутили мое о них впечатление по ночам. Подъехала милая Тамара Александровна, и мы уехали. Около театра было уже большое скопление народа, так что пришлось незаметно через задние двери войти в артистическую и ждать последнего звонка. Через некоторое время пришел за кулисы и Илья Иванович с широкой улыбкой на лице и сообщил, что народу столько, что все не поместятся в зале. Открылся занавес, и я вышел на сцену. И первое, что я заметил, то, что все первые ряды были заняты женским полом, причем молодыми и красивыми девушками, что было удивительно, ведь это было то время, когда молодежь сходила с ума от Битлз, а тут оперный певец с классическим репертуаром… Спел несколько романсов Чайковского, прочувствовал слушателей и заслужил дружные аплодисменты. Голос стал распеваться перед самым сложным отделением, когда нужно петь оперные арии и отдать все вокальное и драматическое дарование. Благополучно провел и эту часть программы и перешел на русские романсы и песни. И приятно был удивлен, как тепло публика принимала русские произведения. Ведь в зале было большинство нерусских. Видимо, наши великие русские творцы, такие, как Федор Иванович Шаляпин, Сергей Васильевич Рахманинов и многие другие сделали свое дело – прославили русскую музыку и захватили души масс. Спел несколько произведений на бис и простился с благодарной аудиторией. Больше всех успеху радовался, конечно, Илья Иванович. Да и по заслугам, он больше всех хлопотал и волновался. После концерта австралийский консул вместе с организаторами гастролей устроили банкет в шикарном мексиканском ресторане. Оля меня отвезла домой, где я освежился и переоделся. Около ресторана было много людей не приглашенных, но им нужно было только получить автограф. Внутри ресторана тоже было много людей, что меня стеснило, потому что по натуре я застенчив,                                                                                                                                               да и от шума у меня начинает болеть голова. Но, как говорится, «взялся за гуж -  так дюж!» Встретили меня консул с супругой, Тамара Александровна и Илья Иванович как официальные хозяева события.
Усадили меня на почетное место около секретаря штата Калифорния, мадам Марч Фонг Ею. Она еще одна землячка по китайской земле, и мы с ней заговорили по-китайски, что удивило присутствующих. С другой стороны сидела милая жена консула. Начались речи, поздравления, пожелания…  Сначала, как хозяйка штата и города Лос-Анджелеса, выступила мадам Фонг Ею и вручила мне благодарственную грамоту за мой вклад в культурную жизнь западной части Америки. Затем сказал теплые слова австралийский генеральный консул. От русской колонии выступил с пламенной речью известный русский поэт Игорь Автамонов… Пришлось и мне ответить на добрые слова. Затем шампанское, закуски и танцы под первоклассный оркестр. Оркестр заиграл вальс и вышла первая пара – Илья Иванович со своей доченькой Варей, что было вполне заслуженно, ведь он достойно исполнял роль моего отца-покровителя. Наступила и моя очередь танцевать, а я не знал, кого из милых дам-соседок пригласить первой, но выручил меня консул, пригласил землячку по Китаю, а я пошел танцевать с землячкой по Австралии – женой консула, милой Пенни. Словом, веселья и радости было много! У всех было хорошее настроение. Во время танца, когда мы кружились по гладко натертому полу, я заскользил и приземлился около столика, где сидело славное семейство Зайцевых – родители и маленькая девочка Наташа. Делать было нечего, сказал: «Добрый вечер!», чем заставил смеяться всех присутствующих. И кто бы мог подумать, что вот эта черноокая красавица – девочка Наташа в будущем станет моей женой! Пировали, гуляли и веселились до двух часов утра, уже иностранцы разошлись, а русские всё продолжали и не хотели расходиться. После голливудского прорыва у меня появилось много знакомых и поклонников, особенно женского пола. Бедному Илье Ивановичу доставалось больше всех, так как он всегда отвечал на телефонные звонки, как мой импресарио. Приглашали на звездные голливудские, так называемые парти-банкеты, после нескольких мне уже не хотелось принимать приглашения – чересчур много показного, наигранного в отношениях, разговоры только о деньгах, кто сколько имеет и как он их тратит, у всех деланные улыбки и ярко выраженная «карманная» дружба, то есть, если деньги имеешь, будем дружить... Красивые девушки, но большинство искусственно – то нос подрезан, то щечки подтянуты, то брови чужие, зубы вставленные… Словом, опасно влюбляться, еще влюбишься в красавицу, а при свете рассмотришь, так и обалдеешь… Было много приглашений и от мам по просьбе дочерей, на что Илья Иванович вставал на дыбы: «Придумали, - говорил, - своих две дочки!».
Ввиду того что следующий концерт был назначен в Мексике через несколько недель, то я решил воспользоваться свободным временем и  позаниматься со знаменитым итальянским басом Джорджио Тоцци и поездить полюбоваться природой и другими городами. Голландочка Вильхельмина согласилась любезно покатать меня. Посетили прославленный Диснейленд -  интересно, но только на один раз, чересчур много техники и неестественного, а главное – коммерческий подход везде, куда ни сунься, давай доллар, даже в туалет… Любопытно было посмотреть на людей в городке Лас-Вегас, какие-то они показались мне пустые  в смысле духовном, культурном… Постоянно шум на улицах, все до предела разукрашены, точнее размалеваны, и один разговор -  игра в казино, и кто приехал срочно зарегистрировать брак…
Заехали и в городок Палм-Спринг – своего рода большой дом для престарелых, конечно самых богатых и прославленных, как Боб Хоп, Пеги Ли, Джими Стюарт… Условия, ничего не скажешь, первоклассные! Ведь в пустыне, где температура всегда высокая, на песке, посажено столько деревьев, много парков, искусственных озер … Но когда приехали в город Сан-Диего, то тут оказалось, как в саду, и все построено в мексиканском стиле. Город культурный, есть оперный театр, симфонический оркестр, знаменитый зоологический парк, да и народ какой-то добрый, открытый, веселый… Может быть, из-за того, что большинство населения мексиканцы – народ верующий и с традициями. Доехали и до грандиозного «Гранд Кэниен» (Гранд Каньон) в штате Аризона – это, без сомнения, чудотворение природы: как будто большое пространство земли провалилось и заросло разными растениями. Такие красивые места! До цивилизованного засилия там жили индейцы со своими обычаями, но теперь это лишь место для туристов, опять кто-то делает деньги за счет вымирания индейцев и природного богатства. Глядеть на эту красоту было печально. Повозила меня на автомобиле «мерседес» милая Вильхельмина по разным местам, и мы вернулись в Санта-Монику на пляж отдохнуть и покупаться, да и было удобно, недалеко жил маэстро Джорджио Тоцци. Тем временем дорогой Илья Иванович был озабочен, куда это исчез певун Александрушка. Донимали его телефонные звонки, а он не знал, что им отвечать. И как он был рад, когда я объявился. Начал петь и приплясывать! Побыв еще несколько дней в добром семействе Яковлевых, я улетел в Мексику. Подлетая к столице, смотрю в окно и ничего не вижу: над городом столько дыма, что, кажется, все горит. И какое было удивление и облегчение, когда пилот благополучно приземлился. Населения в городе Мехико столько, сколько во всей Австралии. Хотя после Лос-Анджелеса не ощущалось сильного загрязнения. Я уже привык, что всюду меня встречали русские, а тут, к сожалению, их не было. В Мехико нет русской общины, лишь только проживают отдельные немногие лица. Но мексиканцы -  народ гостеприимный, душевный, так что встретили меня внимательно и поместили в роскошной гостинице. Уже вечером были репетиция и встреча с журналистами. Билеты на концерт были распроданы, зал великолепный, так что будь готов, Александр Васильевич. Назавтра показали мне город и вечером пригласили на концерт симфонического оркестра с русской программой – симфония Чайковского и второй концерт для фортепиано Рахманинова. Так что не совсем приходилось скучать. На следующий день решил погулять по городу сам. Посмотрел Исторический богатый музей. Удивительной архитектуры и красоты храмы. Было очень страшно видеть перенаселение города, всюду толпы, автомобили, лавочки, голодные дети с протянутыми руками… Стало дурно и решил сесть на такси и поехать в Акапулько к морю, хоть подышать свежим воздухом. Через час перевалили гору и спустились прямо на ривьеру. И какой был контраст: с одной стороны, грязь, нищета, перенаселение, а с другой – чистота, богатство и не видать людей на улицах. А когда я зашел в ресторан, то увидел, что все туристы и иностранцы - хорошо одетые, с сигарами, на европейских машинах с водителями. У меня даже аппетит пропал, показалось мне все невероятно дико и несправедливо…
Концерт прошел хорошо, мексиканцы принимали от души, особенно когда спел несколько мексиканских песен. Получил приглашение на следующий год и полетел в Чикаго. В воздухе что-то произошло с одним мотором, и нас приземлили в городке Оустен, штат Техас. Город удивительный, весь в деревьях, зеленый, когда летели над ним, то домов и улиц не было видно, казалось, что летим над лесом. Поломка была серьезная, и нас всех разместили в гостинице до следующего дня. С другой стороны, мне повезло, смог ознакомиться еще с одним городом. Первое, что я заметил, выговор английского языка совсем не похож на калифорнийский, вначале я ничего не понимал, что говорят, особенно когда повстречался с местными жителями. Народ простой и заметно трудолюбивый. И по разговору не очень-то любят вашингтонских властителей. Один фермер, когда узнал, что я русский певец, то специально повез меня показать свою ферму, даже оставлял у себя переночевать. Да что говорить, люди, которые не оторваны от природы, все одинаковы, будь это итальянец, русский или китаец… Только когда мы попадаем в оголтелые города, и нас втянут в политические игры, и привьют кредитную систему жизни, мы все становимся продажными и начинаем летать, как пустые воздушные шары, с попутным ветром то вправо, то влево. То коммунист-интернационалист, то демократ-международник, а если спросите меня, какая между ними разница, то я вам не отвечу… По всем данным – одно и то же. Отблагодарил доброго американца и попросил отвезти меня в гостиницу. Спать мог долго, так как самолет вылетал только в одиннадцать часов утра. Да и нужно было нагнать потерянное для сна время с концертами и угощениями. Позвонил в Чикаго и заснул глубоким сном. В Чикаго я летел с удовольствием, потому что мне сообщили, что там есть православный храм, можно будет помолиться Богу. Встретили меня русские люди, чего я не ожидал, но, видимо, связь русских общин на американской земле тесна и кто-то уже доложил о моих выступлениях на западном побережье. Сразу повезли меня в храм, чуяли мою жажду помолиться. Из разговора с земляками я узнал, что в Чикаго русская община небольшая, но очень дружная, то есть не делятся на группировки и не мешают друг другу жить. «Да и что делить, - воскликнул Степан Андреевич, - у нас, русских, одна обязанность – сохранить русскость на чужбине и сделать все, чтобы наш родной народ дома, в России, освободился от чужеземного ига». Помолились, приняли духовной пищи и поехали в гостиницу. Проезжали по центральным улицам, среди небоскребов с острыми углами и пирамидными крышами становилось жутко. И я подумал, неужели загонят все человечество в эти ящички-коробки? Ну вот и гостиница! Новые знакомые русичи помогли устроиться и сказали: «Будьте готовы вечером для встречи с соотечественниками, которые уже Вас заждались». Одновременно подъехал и импресарио – американец итальянского происхождения - и ознакомил меня с творческой программой. Назначен один концерт, выступление по телевидению и на радио и пресс-конференция. А тут подошла и аккомпаниатор, с которой сразу же в гостином зале устроили репетицию.
Будучи в городе Чикаго, мне очень хотелось послушать всемирно прославленный симфонический оркестр, тем более что оркестром управлял, т. е. был дирижером, один из самых талантливых дирижеров, особенно в опере, Клавдио Абаддо. «Хотя билеты на весь сезон распроданы, но для  Вас, маэстро, билеты всегда будут», - сказал импресарио. Уладив все вопросы, я распрощался с пианисткой Сюзанной и импресарио Роберто. Решил отдохнуть, так как было время сиесты, т.е. послеобеденного отдыха, тем более что я только был в Мексике, где и заразился этой хорошей традицией. Но уснуть было нелегко, слышался постоянный шум моторов и гудков автомобилей, несмотря на то что я находился на десятом этаже. «Прогресс», - подумал я… Встреча с земляками была душевная, специально был нанят большой зал, где собрались все. Были и князья, казаки, хор с солистами... -  т. е. для меня уже привычный русский прием. Милые женщины приготовили обильный стол, все были одеты как на праздник. Много было речей застольных и, конечно, слез. Русскому человеку на чужбине стоит только немножко выпить, как сразу  покатятся слезы. Тем более что я находился среди тех людей, которые пережили Вторую мировую войну сами, видели, как убивали родных, гнали голодных в плен, отрывали от родной земли… Меня полностью покорил старый казак в кубанской форме, с шашкой -  так лихо плясал, что молодому не угнаться. А когда мне сказали, что ему под девяносто лет, то тут я не вытерпел и расцеловал его. Глядя на лихость старого казака, я убеждался в том, что наш народ непобедим, что Россия – это вечность, только нам нужно ценить богатство духа и достоинства русского народа, бережно оберегать духовное, культурное и научное наследие, преумножать его и с честью передавать грядущим поколениям - потомкам, чтобы они нас благодарили, а не проклинали. Не хотелось расставаться с добрыми русичами, но у меня тоже ответственность как у певца перед Россией, я должен петь хорошо. Отблагодарив за внимание и заряд духа, я покинул зал. Назавтра послушал прекрасный концерт, познакомился с Клавдио Абаддо, дал свой концерт, провел все выступления и через несколько дней оставил город Чикаго. Теперь я приближался уже к самому прославленному городу – Нью-Йорку, где у меня была самая насыщенная программа на несколько недель. Летел я в Нью-Йорк возбужденный, ведь там Метрополитен-опера, знаменитые концертные залы, где выступают все мировые таланты… Да там и самое большое скопление русичей! Встретил меня на вид грозный, изнутри добрейший человек Николай Николаевич Высоковский. Сын губернатора Нижегородской губернии в царские времена. Он и был председателем русского общества города Нью-Йорка, поэтому и встречали меня с хлебом и солью, по русскому обычаю. Что было удивлением для американцев, они не поняли, что это за толпа людей собралась в аэропорту и громко с хлебом встречают какого-то молодого человека. Николай Николаевич не разрешил мне остановиться в гостинице, сказал, что это будет оскорблением для нас, русских, и увез к себе домой. Встретила нас прямо на высоком крыльце чудесная женщина, уже седая, матушка Николая Николаевича  Зинаида Ивановна.
Концерты были объявлены в Алис Тали Холле  Линкольн Центра, в зале объединенных наций, в русских культурных центрах «Родина», «Отрада», «Наяк» и много других выступлений с оркестрами и хорами. Когда мне показали всю эту программу,  я ахнул и спросил: «Что, вы меня решили здесь задержать на полгода, милые люди? Ведь меня уже ждут занятия и выступления в Европе». «Ничего, справитесь, - со смехом ответил импресарио, - до нас уже дошли слухи о Ваших успехах на западе страны, ну вот мы и решили воспользоваться и постарались». Одним словом, уговорили, не стал ломать обширную программу. Соотечественники тоже приготовили свою программу. Особенно постарался Николай Николаевич. Уже назавтра устроил банкет в Русском доме, как приветствие от русской колонии. Собрались все знатные и незнатные русичи. Для меня были радостью и честью познакомиться с такими людьми, как Вера Константиновна Романова, Александра Львовна Толстая, Игорь Сикорский, Борис Каверда, Сергей Зилотти, Сергей Жаров, атаман-профессор Федоров… Николай Николаевич, как адвокат и оратор, произнес незабываемую речь, у многих появились слезы, я сразу ощутил, насколько истомились русские души, при встрече друг с другом выливают все пережитое -  и радостное, и печальное, к сожалению, чаще всего печальное, грустное, как им не хватает постоянного родного быта. На вид все материально обеспеченные, вроде жить да поживать, но нет, мы же русские, мое внутреннее чувство подсказывало мне, что мы не можем жить одним животом без душевного покоя, нам чудятся родные поля, реки, леса - русские просторы, где можно выпустить душу и она не затеряется. И вот эти русские изгнанники, чтоб не погибнуть на чужбине от скуки и не утомиться от надежды доживать свою жизнь на родной земле, всеми сердцами, телами держатся за русскость. Во всех речах была глубинная вера во Всевышнего и в то, что распятое Отечество воскреснет. Внимательно слушая всех, я был счастлив и благодарен Господу, что на моем жизненном пути я вижу и слышу таких людей - непродажных, с русским благородством и достоинством. А когда запели жаровцы-казаки, то это было что-то невероятное, что-то необъяснимое. Показалось, что мы где-то на Дону, Кубани, вокруг пасутся кони, тянутся степи, вдали зеленеют и белеют березы… Я, молодой человек, не родившейся на Руси, впитывал в себя все это и знал, что это мне пригодится в жизни, что и было доказано позднее, когда я впервые ступил на русскую землю. Я так был тронут вниманием и теплым приемом, что не мог найти тех слов, чтобы выразить благодарность. Да и нужны ли нам слова в такой момент? Родные чувства говорили за меня. Долго торжествовали и долго не расставались. Как всюду, на новом месте первую ночь я не мог спать, да еще после такой эмоциональной встречи, но утром слышу, как добрая Зинаида Ивановна тихо просит внука не шуметь, объясняя ему, что у них  дорогой гость и он еще спит. Николая Николаевича уже не было, не спавши уехал на свою текстильную фабрику. И когда я сел за стол, то замер, Зинаида Ивановна начала мне рассказывать свою жизнь и захватила меня умением рассказывать о тяжелой пройденной жизни…
Она мне рассказала о чуде, случившемся с её мужем еще в России. Ее муж, тоже Николай Николаевич, будучи заботливым хозяином, часто разъезжал по губернии, чтобы знать, как живут крестьяне, нет ли житейских проблем и не нужна ли помощь. И вот, однажды зимой переезжал он из деревни в деревню на тройке лошадей, запряженных в сани, и поднялась метель – ничего не видать. Лошади сбились с дороги и кучер не знает, куда ехать, а холод невыносимый, и уже стали они приходить в отчаяние, что всё - конец, замерзнем! Начали молить Николу Чудотворца о помощи, спасении, и вдруг кони остановились. Смотрят, сидит старенький седой старичок. Николай Николаевич соскочил с саней и подбежал к старику, укрыл его шубой и на руках понес в сани. Стали расспрашивать старца, как он оказался здесь, есть ли где недалеко поселение, он говорит: «Есть, вот тут немножко направо», - что удивило Николая Николаевича. «Почему же вы сидите здесь и не идете туда?» Старичок ответил: «Да так…». Кучер направил лошадей  туда, куда показывал странный старичок. Через некоторое время лошади остановились, а ничего не видать. Тогда Николай Николаевич слез с саней, пошел впереди лошадей и уткнулся в забор. Сразу обрадовался: если есть забор, значит, есть и дом, где кто-то живет! Сказал кучеру и старичку: «Подождите меня, я сейчас схожу и все узнаю». Зашел за ограду, видит дом и свет в окне. «Слава Богу!» – промолвил он и постучал в дверь. Открыл бородатый хозяин и пригласил войти. «Но у меня там люди», - сказал Николай Николаевич. «Зовите их тоже, милости просим, переночуйте». Николай Николаевич быстро побежал обратно за стариком, кучером и лошадьми. Но когда подошел к саням, смотрит, а старика-то нет, он спрашивает кучера: «Где он?» Кучер говорит: «Я на миг прикрыл глаза, а когда открыл, то его уже не было». «Боже мой! – промолвил Николай Николаевич, - замерзнет старик». Говорит кучеру: «Заезжай за ограду», а сам бегом к хозяину рассказать о беде. Хозяин быстро оделся, пошли вдвоем искать старика, туда-сюда - нигде нет, если бежать дальше, заблудишься и замерзнешь. Побежали к батюшке, чтобы звонить в колокола, собрать мужиков разыскивать старика. Зазвонили колокола, стали сбегаться мужики. Николай Николаевич рассказал им о потерявшемся старике. Все опять забегали вокруг деревни, но безуспешно – старика нет. Тогда батюшка говорит: «Давайте отслужим молебен Николаю Чудотворцу». И когда Николай Николаевич зашел в храм и посмотрел на образ Николы Чудотворца, то увидел сходство с пропавшим стариком. Тогда всем стало ясно, что это и был Никола Чудотворец!
От такого рассказа у меня даже мурашки по телу побежали. А Зинаида Ивановна еще и добавила: «Вот почему у нас все теперь в роду Николаи!..» Хотелось слушать ее еще и еще, но за мной уже приехали, и нужно было ехать на репетицию. К концерту в Алис Тали Холле я готовил камерную программу и под рояль, т. е. реситаль. Пианистка оказалась блестящая, только что приехала из Москвы, Наташа Нечаева. Так что с ней было одно удовольствие работать. Без остановок прошли всю намеченную программу. А после репетиции я зашел к знаменитому певцу, басу Александру Кипнису. Заметил, что всюду на уличных столбах были афиши с рекламой. «Постарались», - подумал я. Первое впечатление от Нью-Йорка было ужасное. Я имею ввиду построения, эти небоскребы, кишат всюду люди, гудят такси, грязь на улицах, что не вызвало охоты погулять по улицам пешочком…
Был воскресный день, и мы всей семьей, для меня уже как родной, отправились в православный русский монастырь в Джорданвиль, до которого от Нью-Йорка было несколько часов езды на автомобиле. Дорога широкая и прямая, так что сынок Коля мог развивать большую скорость. Еще за километры показался купол храма, а затем и весь монастырь. Такое красивое явление захватило дыхание, казалось, что мы подъезжаем к кусочку земли, где стоит наша святая Русь! И уже сотни автомобилей, как в очереди, растянулись на километры перед монастырем. Все спешили не опоздать на литургию. Наконец-то мы подъехали к святому месту, но негде было поставить автомобиль – такое скопление русских людей. Весь двор монастыря был заполнен тысячами верующих, и больше было детей и молодежи. Был престольный праздник, и съехались отовсюду, даже из ближних городов Канады. Хотя это и несправедливо, ведь перед Господом мы все равны, но меня пропустили в храм, как залетного гостя. Такого торжества я еще в своей жизни не ощущал. Столько искреннего моления приятных и опрятно одетых людей, столько радостных и открытых лиц, такое великолепное внутреннее расположение зданий монастыря – тут и семинария, келии, трапезная, огороды, сады, сельское хозяйство – все свое, полная независимость монастырская! Служил сам митрополит Филарет. Съехались хористы из других храмов – такое было пение, что даже природа вокруг притихла. И разносилось православное русское пение по всей долине. Другого нельзя было и ожидать, ведь это душа всего русского рассеяния. После торжественного богослужения было много причастников. Владыка Филарет произнес трогательную проповедь и гостей пригласил в трапезную. С молитвою приняли пищи и спокойно все стали расходиться. Мой земляк по Австралии, монах Алексей, пригласил меня поплавать на маленькой лодочке по озеру. Видимо, ему хотелось узнать, как поживают дома мать, братья и сестра, так как он уже несколько лет как ушел в монахи. Когда мы сели на лодочку и поплыли, погода была хорошая, но когда уплыли далеко, то подул ветерок, и нас начало сильно качать, и направить паруса обратно было трудно.  Нас отбрасывало все дальше и дальше от берега. Мне стало страшно, потому что если вымокнешь накануне концерта,  то всё - отпел соловушка, а билеты распроданы и отменить ничего нельзя. Спокоен был только монах Алексей, всё приговаривал: «Не волнуйся, Александр, все будет хорошо, сейчас стихнет ветер, и мы поплывем обратно». Так и случилось, – затих встречный ветерок, и мы постепенно поплыли туда, куда было нужно. Дорогой Николай Николаевич тоже уже начал беспокоиться. Еще некоторое время побыли на святой земле, отдохнули душой и вернулись в страшный громадный город Нью-Йорк. В какой-то степени как из рая в ад. Стали снова цивилизованными. Хорошо, что дом Николая Николаевича находился на окраине города, можно было еще дышать... В этот день уже мне не хотелось ничего делать и никого видеть, чересчур было хорошо на душе. Да и спал в эту ночь, как ребенок. Даже не слышал семейные разговоры. Вот что значит духовная пища! Как трагично, что в массе своей человечество все больше и больше забывает об этом, беспокоятся только о животе и кармане. Неудивительно, что у людей каменеют сердца, все подчиняются доллару. Забывают, что жизнь дана для того, чтобы прожить, а не просуществовать…
Отовсюду, даже из Канады, съехались соотечественники на концерт в Линкольн Центр - на автомобилях, поездах, самолетах. Громадный концертный зал был заполнен до отказа с разрешения пожарного отделения города. Вначале мне было удивительно, почему столько полиции вокруг, а потом вспомнил, что я нахожусь в Нью-Йорке… Программу я приготовил очень сложную, классическую, так что перед выходом на сцену волновался сильно, да и пробить ледяную дверь музыкального мира города-гиганта непросто. Здесь критики искусства, как пираньи, или помогут карьере, или отправят в бездну. Хотя я по натуре не карьерист, пою потому, что люблю петь, а если еще с удовольствием слушают люди, то это уже награда! В зале сидели именитые и неименитые слушатели. Переполненный зал, превосходная акустика и сцена увели меня в тот исполнительский мир, где только Бог и я. И когда я закончил последний номер, то мне показалось, что это сон. Такого ощущения я еще никогда не испытывал. Только когда стал петь на бис, то уж приземлился. Потрясающим был момент, когда милые женщины и девушки подносили цветы, мне почему-то хотелось плакать, может быть из-за того, что я романтик… Или уже нервы расшатались? На концерте присутствовал председатель кадетского объединения и вручил мне пригласительные билеты на Кадетский традиционный бал, который должен состояться через два дня в одной из самых красивых гостиниц города. Поступило и много других приглашений. На другой день дал концерт по случаю 30-летия основания Организации Объединенных Наций, где присутствовали дипломаты и служащие этой организации. После чего у меня было какое-то странное ощущение. Я не чувствовал человеческой искренности, что затрудняло исполнение. Видимо, действительно, это специально тренированные люди – в голове у них постоянно присутствует политика. А я политику терпеть не могу. С тех пор я всегда отказываюсь выступать там, где есть политическая закваска. Зато какой радостью для меня было выступить в Русском культурном центре «Родина» перед казаками и казачками! Это неописуемая картина! Здесь, наоборот, была только искренность. Любить - так любить, а рубить - так рубить! На почетном месте сидели Сергей Жаров с супругой, атаман Всевеликого войска Донского профессор Федоров, есаулы и хорунжии… Здесь я уже выливал всю мою душу – пел казачьи песни, лихие и грустные, хотя у меня только чуточка казачьей крови  по бабушке Аникьевой. После концерта устроили вечеринку с застольем, и тут я увидел, как казаки умеют веселиться. Появились кубанцы, донцы, уральцы… и как начали плясать от малого до старого, что даже люстры зала тряслись! «Боже мой! – подумал я, - вот где удаль боевая, вот такие должны быть защитники Отчизны – бесстрашные орлы!» Председатель центра показал мне богатый казачий музей и рассказал, как вновь приезжие из Союза нерусские беженцы уже успели залезть в музей и стащить незаменимые вещи. Я его спрашиваю: «Как это вы, казаки, могли не укараулить?» «Да дали промах, - ответил он, - чересчур поверили в демократию и свободу, а тут, оказывается, знай, не робей…»
В Нью-Йорке находился и герой русского рассеяния, Борис Каверда. Это тот самый человек, который в свои юные годы застрелил советского посла в Варшаве. Дело было так. Как известно, после революции русские от смерти бежали, куда могли, и небольшая часть русских попала в Польшу, в том числе и мальчик Боря с семьей. И вот однажды он присутствовал на каком-то собрании, где выступал посол Войков и красноречиво, с восторгом рассказывал, как он принимал участие в убийстве русского Царя и Царской семьи. И эта наглая злая речь так подействовала на мальчика, что он решил убить его. Но дело это непростое и нелегкое. Боря не знал, где и как достать пистолет, ведь все были нищие беженцы. Стал по копеечкам копить. Ему пришлось больше года собирать деньги. Затем купил через кого-то пистолет. Все это время он выслеживал этого посла, читал прессу, где он бывает и где он будет… И вот в один прекрасный день, когда посол возвращался на поезде из Москвы, при выходе из вагона на вокзале Варшавы Боря его и встретил. В упор смертельно ранил хвастуна-убийцу.  Мальчик был настолько мужественный, что даже не убежал и сдался милиции. Сразу завопила вся пресса, посыпались протесты со стороны Советского Союза, состоялся суд над мальчиком, и осудили его на пожизненное заключение. Это заставило все русское рассеяние сплотиться и хлопотать о снижении срока, ссылаясь на то, что мальчик несовершеннолетний. Обращались и в разные страны к правителям. И срок заключения сбавили. Такой подвиг и такая преданность  Царю и России произвели глубокое впечатление на девочку Нину, которая, не зная Борю лично, полюбила его и ждала, когда он выйдет из заключения. Вышел уже мужчина, они поженились и вот сейчас проживают в Северной Америке. А когда я с ним встретился, то  не мог представить, как такой кроткий человек с ласковым лицом и добрыми глазами мог кого-то убить, видимо, патриотический долг сыграл свою роль.
Ну вот, играет оркестр, кружатся пары, в разгаре Кадетский бал. Все одеты в красивые вечерние костюмы и платья, повсюду раздается смех, приветствия, звенят бокалы с шампанским и дружные «ура» и многолетие. И вдруг все затихает, старейший кадет и председатель объединения подает команду: «Кадеты, становиться!» К моему удивлению, немолодые люди как мальчики, соскочили с мест и выстроились по линейке в два ряда. Широко раскрывается дверь, в зал входит княгиня Вера Константиновна Романова (дочь Великого князя Константина Константиновича, который также был известен как замечательный поэт под псевдонимом К. К.) - покровительница кадетского корпуса. Это было как принятие парада. Что-то бесподобное! После краткой речи княгини, все кадеты дружно воскликнули трижды «ура, ура, ура!». И затем пригласили ее сесть за почетный стол. И какое было для меня счастье, когда я оказался рядом с этой чудесной русской княгиней! Первое, что меня покорило, это ее воспитание, благородство и одновременно простота. Я подумал, какая же была Россия! Она любезно и охотно рассказывала обо всем, о чем я ее спрашивал. Мне, который только что здесь появился, так было интересно и захватывающе!
Приехал в гости к Николаю Николаевичу молодой человек из Монреаля (Канада) Георгий Ильич Новицкий. Познакомился и я с ним. Сразу завязалась искренняя связь, несмотря на то что мы только что встретились. Георгий Ильич оказался музыкантом - композитором и монархистом. Через некоторое время он мне говорит: «Ведь я приехал специально познакомиться с Вами, Александр Васильевич, и пригласить Вас на гастроли в Канаду». «И на Съезд православной русской молодежи, - добавил он, - который будет проходить в городе Монреале через две недели и куда съедутся русские молодые люди со всех стран и материков». Я не задумываясь ответил: «Я готов!» Хотя меня уже потеряли в Европе, так как я сообщил им, что скоро прилечу. Он сразу позвонил в три города: Монреаль, Торонто и Оттаву - и распорядился начать подготовку к моим гастролям. Такая хватка мне понравилась, с таким человеком можно делать дела. Обсудили некоторые вопросы по организации концертов, выступлений по телевидению, радио и возможности сделать граммофонную запись на пластинку, после чего я распрощался с русским импресарио, так как много еще нужно было сделать. В Нью-Йорке, главное, мне еще хотелось посетить все многочисленные православные русские храмы, монастыри, школы, музеи, театры, послушать несколько хоров, посмотреть на юных танцоров, балерин в русской балетной школе… Отказываться было неудобно, все искренне хотели мне показать свои таланты и методы преподавания, да и я это делал с радостью.
Тем временем вся русская колония готовилась к юбилею Сергея Жарова и его хора – пропели уже 60 лет. Дали десятки тысяч концертов по всему белому свету, записали десятки миллионов пластинок, прославили русские казачьи песни на всю Вселенную. Из Европы специально прилетел Николай Гедда с дочкой Танюшей. Это было событие исторического значения! Торжественный банкет проходил в роскошном зале. Поздравляли Жарова короли и президенты, знаменитости и простые люди. Он, человек небольшого роста, только скромно отвечал благодарственной улыбкой. Да точна русская поговорка: «Мал золотник, да дорог!»
Познакомился еще с одним прекрасным семейством - Суваловых, чудные родители – матушка Маргарита и отец Артур, и красавицы доченьки Марина и Тамара. Они меня любезно покатали и показали город и окрестности, а так как Маргарита была членом правления специального комитета по подготовке к юбилею 1000-летия крещения Руси, то они заранее и позаботились пригласить меня принять участие в этом знаменательном событии. Случайно познакомился и с замечательным актером и режиссером Петром (Питером) Устиновым прямо на улице Нью-Йорка. Посетил, конечно, Метрополитен-опера, слушал «Пиковую даму» Чайковского и, к сожалению, разочаровался. Было несколько хороших голосов, а остальные - посредственные, дирижер, видимо, с похмелья так громко и быстро дирижировал, что бедные певцы не успевали выговаривать слова, старались делать звуки, кричать, чтобы оркестр их не заглушил. Только хор пел очень хорошо. Но мне этого недостаточно, чтобы дослушать оперу до конца - после второго акта я покинул прекрасный зал. Заметно, что коммерческий подход к искусству уничтожает истинное и естественное творение талантов…
Посетил могилу Сергея Васильевича Рахманинова и поблагодарил его за все…
Наконец-то мои обязанности в этой части США подходили к завершению. Столько за короткое время произошло, что даже голова закружилась. Милое семейство Высоковских уже чуть ли меня не усыновило, и им не хотелось меня отпускать, особенно бабушке, так как я с ней почти что каждый вечер беседовал, вернее, наслаждался ее рассказами. Но увы, как говорится, пора вперед! Со слезинками в глазах я простился со всеми, сказав  «до скорой встречи», и уехал поездом в Монреаль на Съезд православной русской молодежи.
Меня встретил энергичный и смекалистый Георгий Ильич и тоже не разрешил останавливаться в гостинице, увез к себе домой. По дороге он успел меня обрадовать и удивить. Он не только «поставил на рельсы» гастроли в Канаде, но и организовал мне поездку с выступлениями в Южную Америку – в Аргентину и Бразилию. Дом у Новицких трехэтажный и красивый. Встретила матушка Георгия Пана Пантелеймоновна, милые сестры Надя, Вера, Тамара и рыжая собака. Отца не было. «Умер полгода тому назад», - сказал сынок. «Был у нас морским капитаном», - с гордостью добавил Георгий Ильич. Словом, я опять оказался в патриархальной семье. «И везет же мне!» – подумал я. Познакомились, отведали вкусной пищи с сербскими приправами, так как мать была сербка, но уже обрусевшая. В большой комнате-гостиной стоял рояль. Георгий сразу решил блеснуть и начал играть свои произведения, и неплохие. Затем приятными голосами запели и сестры. Вот так началось мое пребывание на канадской земле в русском теплом доме среди единомышленников. Утром встали пораньше, чтобы не опоздать в храм на молебен, посвященный открытию Съезда. Служил сам владыка Виталий. Молодежи было так много, что они не помещались в Божием храме, молились за оградой. После молебна всех на автобусах и автомобилях повезли в большой зал для официального открытия и затем докладов и знакомства друг с другом. Давно я не видел столько русской молодежи, а главное, все из разных стран. Сразу познакомился с Наташей Семеновой из Франции, Сашей Рар из Германии, Игорем Василевским из Бельгии… Как молебен, так и официальное открытие были торжественными. Чувствовался мощный братский дух. Доклады были насыщенные, на разные темы: исторические, духовные, культурные и научные. Видимо, хорошо подготовились все докладчики, хотя и молодые, но захватывали аудиторию. По окончании докладов все поехали на природу на пикник. А время уже было весеннее, все зеленело, расцветало… Закусив, все разделились на самостоятельные группы и начали друг друга веселить. Особенно всех смешил и веселил Вася, виртуозно играя на гитаре и попевая забавные частушки, да такие, что до упада можно смеяться. Для меня после всех напряжений это было такой разрядкой! Веселились, а некоторые уже стали и ухаживать, до позднего часа, пока не пошел дождь. Для меня эта встреча была не только познанием, отдыхом, но знакомством с молодежью из Европы, так как я ехал туда, что и потом пригодилось… Но так как у меня подходило время концерта, то я вынужден был покинуть Съезд. Стал готовить программу с молодой пианисткой Валентиной Куртовой. Зал Георгий Ильич выбрал первоклассный. В центре города на тысячу мест и с хорошей акустикой, что самое главное для классического певца. Вначале молодая пианистка растерялась, пришлось мне с ней работать, как с начинающей, но её способности быстро помогли.
Ввиду того, что организованно все было чуть ли не экспромтом, то приходилось с утра до вечера работать. То интервью для газет и журналов, то  телевидение и радио, причем на разных языках –  французском и английском, так как в Монреале проживает большинство французов, а официальный государственный язык английский. Французов возбудил приезд президента Франции де Голля, когда на официальном приеме в Канаде он  произнес речь, закончив её фразой  «Вива ла Франс!». С тех пор и заговорили французы о независимости штата Квебек. Правду говорят, что без плана получается лучше. За несколько дней до концерта билеты уже были распроданы, и я был готов выступать. Как и везде истомившиеся по русскому пению, музыке русские люди съехались из близких и дальних мест южной части Канады. После успешного выступления и торжественного банкета мы с Георгием и Валентиной в ту же ночь на автомобиле поехали в город Торонто, потому что через день там был назначен концерт. Рано утром, когда город еще спал, мы приехали в Торонто. Здесь организаторами была замечательная русская чета Наталия и Игорь Депре, вот мы прямо к ним и подъехали. Они уже встали и приготовили завтрак, а отец, русский гусар, 98-летний Александр Владимирович уже пошел пешком в храм. На наше приглашение подвезти его до Божиего дома он отказался, с улыбкой сказал: «Да что вы?» «Вот это да! – подумал я. – Были люди в царское время!» «Он не только ходит за километр в храм, - сказала Наташа, - но и всю службу стоит как вкопанный, не повернется…» Мы, молодые люди, даже как-то опешили. Гостеприимная Наташа и остроумный Игорь накрыли стол, угостили нас по-русски и стали знакомить с программой, которую они приготовили для меня. Здесь еще почище было все загружено. Наташа сказала: «Через два часа у тебя, Саша, выступление по телевидению, потом встреча с фотографом, а потом встреча с русской общиной в Культурном центре». А я говорю: «А когда же я посплю, ведь мы ехали всю ночь?» А она мне с улыбкой отвечает: «Тебе не стыдно, молодой человек? Видел, как мой папа по жизни шагает?» Да, конечно, мне было не до сна, все равно бы не уснул, только бы намучился. Сели в автомобиль и покатили смотреть зал. «Какое чудо!» – воскликнул я. Старинный зал с колоннами на шестьсот мест, прекрасный гранд-пиано, весь уже в цветах, особенно хороша сцена – сразу забыл про усталость…
Спел несколько вещей, звук, голос летят, звучат прекрасно, можно не напрягаться. Валентина была тоже довольна инструментом. После чего я мог и горы перевернуть. Что значит настроение! Выступление по телевидению получилась интересное, даже забавное, брала интервью молоденькая канадка, и, когда она спросила меня, где я родился, я ответил, что в Китае. «А гражданство ваше какое?» Я говорю: «Австралийское». «А по национальности кто вы?» «Русский». Здесь уже она запуталась так, что громко рассмеялась и быстро перешла на другую тему. Затем я исполнил знаменитую «Блоху» Мусоргского и серенаду Дон Жуана Чайковского. Получилось необычное выступление и зрителям очень понравилось, даже после, когда я уже уехал, эту запись повторяли несколько раз. Встреча с соотечественниками, как и всюду, была душевная. Был Тихон Куликовский-Романов, родной племянник царя Николая  Второго, то есть сын Ольги Александровны. Замечательный писатель, борец за правду Николай Толстой, который описал зверскую расправу над казаками в г. Линце, как силой выдавали пленных на смерть в советские лагеря так называемые вожди гуманности…
Когда приехали поздно вечером домой, то я не хотел никого и ничего, лишь желал побеседовать с гусаром. Видимо, он это чувствовал и тоже меня поджидал. Закрылись мы в комнате и опять чуть не до утра проговорили. Это было что-то неземное! Какой чистый ум, какое воспитание, какое благородство, какое простое задушевное творение! Мне хотелось его слушать и слушать. Боже мой, сколько он мне рассказал о матушке России! Он так ярко все видел и предсказывал. После такого дня и такой ночи я весь день отдыхал, набирался  сил перед концертом. Концерт состоялся и все были довольны. Описывать подробности не стоит, чтобы избежать повторений, но скажу лишь то, что я еще не видел такого скопления красивых русских девушек в одном месте, в зале. Одна другой краше. Назавтра мы с Георгием распрощались с добрыми русскими людьми и покатили в столицу Канады Оттаву. На дворе уже весна, все зеленое, в цветах, и березки как-то ласково шумели листьями, напоминали о русской природе. Ехать было одно удовольствие. Глядя на природу, ощущал прилив сил и хотелось петь. От Торонто осталось приятное впечатление –  город красивый, весь в зелени. На фоне живописной природы незаметно доехали до места назначения. И сразу в концертный зал - провести репетицию, ведь уже через несколько часов концерт. Георгий мне рассказал, что здесь русская колония небольшая, но активная. Поблизости живет известный публицист, общественный деятель и казак Георгий Моисеев. Есть общество имени Чехова и главное -  есть несколько наших православных храмов. Отпели и тут концерт, возбудили публику, а особенно соотечественников, и опять на автомобиль и в Монреаль. Не могли даже по-настоящему пообщаться с земляками, потому что Георгий торопился домой, так как жена ожидала в любое время ребенка. В полночь уже были дома, где и застала Георгия приятная весть – родился мальчик. Вся семья радовалась - ведь родился наследник! Ну, а я вообще очень люблю детей, так что тоже радовался до слез. Все в голос попросили меня стать крестным отцом ребенка. Через несколько дней покрестили мальчика и назвали его Сергеем. Так что за короткое время я не только близко познакомился с добрым семейством Новицких, но и породнился с ними. Крестины справили по-русски, со всеми обрядами. Побыл еще несколько дней в Монреале, Георгий меня повозил по окрестностям, показал природу и другие городки. Конечно, необъяснимое впечатление осталось от Ниагарского водопада, грандиозное природное явление! Природа меня захватила, и я решил прежде, чем лететь в Южную Америку, сесть на поезд и объехать всю Северную Америку вдоль и поперек. Купил месячный билет и покатил. Целый месяц буквально жил в поездах и в вагонах, только знал следить за расписаниями поездов, чтобы вовремя пересесть с поезда на поезд. Это для меня было не только отдыхом, но и открытием Северной Америки. Какая разнообразная природа, которая с переменой времени и географического положения менялась и отличалась, как небо от земли: то сухо, то мокро, то зелень, то все желтое, то горы, то равнины, то быстрые горные реки, то спокойные озера… Каких людей встречал! Особенно те, которые живут на земле, а не на асфальте, фермеры, которые кормят население. Такие простые, добрые, здоровые и жизнерадостные!
Заезжал и в американский Питер в штате Флорида, который был построен по плану русского архитектора. Почему и носит имя Петра. Где из-за теплых климатических условий, почти что круглый год проживает уважаемое старшее пенсионное поколение, в том числе много и наших чтимых русских. Главным образом те, кто обогащал своими умами и талантами не только русские общины, но и духовную, культурную и научную жизнь США, Канады и Мексики. Много ученых, профессоров, инженеров, деятелей культуры, певцов, музыкантов, танцоров, актеров, художников, спортсменов, писателей. Я с удовольствием пропустил поезд и на сутки остался побыть с гигантами нашего столетия. Сколько я почерпнул от них знания об исторической правде. Какими трудными, а порой и безнадежными, путями шли они по жизни, но выжили, пережили, не отчаялись! Каждая минута общения с ними для меня была страницей печальной и достойной жизненной книги. Глядя на больные старческие лица с устремленными на меня блестящими, полными жизнью глазами, я благодарил Бога, что мне удалось соприкоснуться с ними  не только физически, но и пообщаться духовно. Я имел честь спеть для них и от всей души поблагодарить их за все, что они творили во имя России, на благо русского народа и всего человечества. Общался с ними несколько часов, но мне казалось, что проходили целые годы. И, несмотря на то что я уже многого достиг в своей жизни и порой чувствовал себя великаном, но перед ними я казался, как мужичок с ноготок. Тяжело было с ними расставаться, но ничего вечного не бывает кроме души... Меня уже ждали в Аргентине. Я сел в поезд по направлению к Нью-Йорку, в окне мелькали деревья, люди, дома, но мне не хотелось ничего видеть – шумели колеса, и текли слезы… Приехал в Нью-Йорк, нанял такси прямо в аэропорт и через несколько часов я уже был в воздухе маршрутом на Буэнос-Айрес. Встретил меня батюшка отец Владимир и увез в гостиницу. Вскоре подошли известный русский журналист, писатель-публицист Коля Казанцев, Михаил Киреев, редактор русской газеты «Наша страна» и другие аргентинские репортеры. Они узнали, кто я, а я узнал, кто они и что буду здесь делать. Мне было приятно узнать от Коли и о великом русском патриоте-государственнике Иване Солоневиче. Он и был воспитателем Коли и всех других русских молодых патриотов-монархистов. Он был ядром - защитником России! А когда я прочитал его книгу «Народная монархия», то убедился, что это действительно самый умный русский человек двадцатого века. Узнал, что в городе Буэнос-Айресе три православных русских храма, культурный центр, русские школы… Коля говорит, что сейчас не то, что было раньше в Аргентине. Тогда здесь, можно сказать, был культурный русский центр всего русского рассеяния. Последние десятилетия многие разъехались в разные страны из-за того, что жизнь стала труднее, все эти безумные революции и перевороты власти замечательную страну привели к разорению. «Но мы, русские, не сдаемся!» - заключил красноречивый русский публицист. Утром мне захотелось пойти в храм, где я не только спокойно помолился, но услышал такой голос, какого я давно не слыхал. А так как он пел на клиросе, я не мог видеть, кто это так душевно поет. По окончании литургии спросил отца Владимира: «Кто это пел приятным баритоном?» Батюшка ответил: «Это наш Виктор! Русский соловей! Я вас сейчас познакомлю». Подходит человек маленького роста с открытым русским лицом и громко представляется: «Я Виктор Трофимов». «Будем знакомы», - ответил я. Виктор был настолько уникален, что я даже растерялся. Что-то в нем было такое, чего не объяснишь. Когда он узнал, что я певец, то тут уж его нельзя было остановить, сразу говорит: «Идем в ресторан и отпразднуем знакомство!» Пригласил меня в автомобиль, и мы поехали. По дороге он стал рассказывать о себе, как он рос в сибирской деревне в крестьянской семье в то время, когда советский народ переживал голод, насилие, страх - все то, что было умышленно организованно наследником Ленина – Сталиным. «Мне, двенадцатилетнему мальчугану приходилось, как взрослому, выполнять самые трудные работы, чтобы как-то облегчить угнетенную жизнь родителям и малютке сестренке. А в свободное время я убегал на поле пасти коров и одновременно пел все, что шло в голову. Божий дар - свой голос изливал в русских песнях о чудной природе, о великих русских героях, о родном национальном быте…» Вдруг Виктор затормозил - мы подъехали к ресторану. Не успели зайти, как к Виктору подбежал хозяин и радостно проводил к столу, а все присутствующие зааплодировали. Виктор сказал, что он не пьющий! Но как не выпить, когда встречаются два русских певца! Да и я тоже не любитель выпивки, но тут уважительная причина, так что хозяин поставил на стол бутылочку первоклассного аргентинского вина. Вскоре появилась разная закуска: мясо – говядина, баранина, свинина, курятина… Немножко подкрепились, выпили по бокалу, и Виктор продолжил свой рассказ: «И только в тот момент я ощущал принадлежность к своей Родине, Православию, великой русской культуре… и наедине с природой я часто думал, что бы было, если б в  России управляли ее сыны, а не интернационалисты, прискакавшие со всего белого света, которые создали нечеловеческие условия жизни, породив детскую беспризорщину». Тут у Виктора покатились слезы и он говорит: «Ты прости меня, Александр, что я распустил нюни, но накипело, браток, трудно воздержаться. Может быть, лучше спеть?!» И запел так, что все замерли, откуда такая мощь голоса? Звучит на испанском языке «Гранада», и как она звучит! Несмотря на то что я уже слышал многих певцов, но такого исполнения я никогда не слышал. Все по-латински громко стали аплодировать. Виктор сел, снова выпили, и он продолжил рассказ: «Ведь советская власть не беспокоилась и не хотела заботиться об образовании и развитии талантов подростков, видимо, боялась, что просвещение откроет глаза на систему управления государством, основанную на лжи, терроре, пропаганде… Вот почему этот период в истории России останется без обогащения национальной культуры. Ко всему этому несчастью русского народа началась Вторая мировая война и молодежь, которая не получила ничего от советской власти, оказалась на фронте без армейской подготовки. Неудивительно, почему гибли миллионы молодых людей, и вожди их не жалели, только убитые горем матери тайком проливали слезы и молили Господа, чтобы увидеть живыми родных сыновей». Виктор опять прослезился и запел на этот раз русскую песню «Жди меня, я вернусь, Россия!», которую написал сам. В ней Виктор выложил всю свою душу. Кто на чужбине не мечтает вернуться домой в Отчизну! «Тем временем немецкая армия уже зашла в малороссийский край, - продолжил Виктор, - и во время боя под Киевом меня ранили и захватили в плен. А как только немножко пришел в себя, нас всех, пленных, отправили в Германию работать на нужды фронта под дулом ружья. Во время переезда на пароходе попали под бомбардировку, и судно было разбито и потоплено, остались только плавающие части его. На одном из них держался я, раненый, прощаясь с белым светом. Несмотря на то что советчики старались воспитывать детей в атеизме, в момент гибели, когда я уже несколько раз уходил под воду, я вспомнил бабушку и ее молитвы, которым она учила меня в детстве – «Боже, прости и помилуй меня, грешного…» и добавлял свои слова – «Я верю в Тебя, Боже, и никогда не предам Тебя в моей жизни». И дошли молитвы до Всевышнего». Опять у Виктора перехватило голос… «Вскоре приплыли спасательные лодки, и меня, уже без памяти, подняли на борт. Не чудо ли это? – уже со слезами сказал Виктор. – По приезде в Германию все пленные были помещены в специальные лагеря. Одним словом, попал я из одного кошмара в другой. И продолжалось это до конца войны. А когда окончилась война, пленные других наций могли возвращаться домой, а нам, русским, ехать было некуда, Родина осталась под чужеземным игом, и патриотам по возвращении на родную землю -  расстрел за то, что попали в плен и видели, как люди живут за границей. Была ужаснейшая картина, когда так называемые гуманисты во главе с англичанами силой выдавали казаков. Незабываемым моментом для меня был трагический случай с молодым казаком. Когда пришли его забирать, он на ломаном английском языке просил американских офицеров не выдавать его. На его защиту встал только офицер-негр, он  просил своих белых товарищей не делать этого. Но всё было бесполезно. Выдавальщики загнали казака в комнату и уже были готовы схватить его, когда он в отчаянии вскочил на подоконник, пробил головой стекло и осколком перерезал себе горло». Голос Виктора опять сорвался … «Вот какие служители мирового порядка, вот какая советская власть! Люди предпочитают смерть, нежели жить при такой власти. После этой ужасной картины я решил во чтобы-то ни стало сбежать из лагеря, и с Божией помощью и помощью добрых людей мне удалось исчезнуть и затем переменить фамилию для того, чтобы получить разрешение на выезд в Южную Америку, потому что с русскими фамилиями никуда не брали… По приезде в Аргентину тоже пришлось хлебнуть горя, от правительства не было никакой помощи. Но, благодаря глубокой вере в Бога и желанию жить, группа земляков объединилась, и недалеко от столицы выкопали ямы, покрыли их крышей и начали официальную эмигрантскую жизнь далеко от порабощенной Отчизны. Через некоторое время я познакомился с немцем-фабрикантом, я ему понравился как человек и певец, и он мне предложил работу. Совместная работа позднее нас сделала друзьями, а затем и компаньонами строительной компании. За это время я встретил девушку из Закарпатья и женился. Одновременно стал учиться на архитектора, и брать уроки пения, и вскоре получил предложение от оперной компании исполнять главные роли для баритона. Но появились дети, и пришлось карьеру певца оставить, открыл свое дело – фабрику ткани, изобрел свой материал, за который получил даже золотую медаль от президента Аргентины. Высокое качество и спрос на материал дали возможность открыть еще фабрику и магазины – словом, из нищего превратился в миллионера. И вот в настоящее время, уже в преклонных годах, устал от работы, а новое поколение – дети - не хотят продолжать мое дело, вот и думаю все продать, отдать и уехать куда-нибудь на природу от цивилизации…»
Крякнул Виктор и предложил выпить за наш многострадальный русский народ, за матушку-Русь! Посмотрели на часы – а уж перевалило за полночь. Опять передо мной прошла невероятная картина жизни еще одного русского замечательного, гениального человека. Глядя на Виктора и слушая его, я думал, какие все же бесподобные русские: потерять почти что всё, оказаться на чужбине, и не только выжить и до какой-то степени быть обиженным на Отечество, судьбу, нет - они продолжают любить Россию, творить во славу её. Они не только обогащаются духовно и материально, но и обогащают все вокруг себя духовностью, культурой и наукой! Удивительное творение Господа! Виктор отвез меня в гостиницу, мы расцеловались и молча расстались… Конечно, в ту ночь я опять не спал. Утром быстро позавтракал и пошел знакомиться с красавцем городом. Вышел на самую широкую улицу в мире – Девятый бульвар, от него отходили маленькие уютные улочки. Гуляет много народа, все переговариваются, шутят, смеются, никто никуда не торопится, одеты все со вкусом, опрятно. Особенно приятно было наблюдать, как целые семьи из трех поколений дружно гуляют по улицам. А какой театр Колон, где самая превосходная акустика, где пели, играли и танцевали все великие творцы искусства, в том числе великие Шаляпин, Рахманинов, Павлова… После обеда встретился с импресарио, и мы обсудили программу моего пребывания как певца. Было не так все перегружено, как в Канаде - всего лишь выступления на радио, по телевидению и один концерт. Со всем этим я успешно справился за несколько дней и улетел в Сан-Паулу – Бразилию. Еще будучи в воздухе над городом, я сразу вспомнил Мехико – такой же громадный и такой же грязный, весь в дыму. А главное, аэропорт находится в центре города среди небоскребов. Это надо быть каким акробатом-пилотом, чтобы посадить туда большую механическую птицу. Казалось, что мы вдруг провалились и сели на землю. Воздух был настолько загрязнен, что нечем было дышать. Слава Богу, что у меня было только два выступления, и через день я мог сбежать на бразильскую ривьеру, в город Рио-де-Жанейро. Там народ добросердечный, встретили меня очень тепло. В Сан-Паулу есть православный храм, небольшая русская община,  большинство из Китая и уже престарелые, а молодежь уже разъехалась, да от такого загрязнения воздуха всем нужно удирать… Город перенаселен до отказа, около 15 миллионов обитателей. Погода была душная и жаркая, не хотелось гулять по улицам и изучать город. Но не везде же должно быть гладко - успокаивал я себя. На концерте спел несколько арий под оркестр и исполнил ряд романсов русских композиторов. Как говорится, сорвал аплодисменты и шапку в охапку и ходу из Сан-Паулу с надеждой, что отдохну около моря в Рио-де-Жанейро. Но не тут-то было, погода была невыносимо жаркая. Пока ехал из аэропорта, вся одежда стала мокрая. Весь как мокрая лягушка, забежал в гостиницу, снял комнату, надел купальный костюм и бегом на пляж Копокабана. Забежал в воду, а вода тоже теплая, я дальше, а воды по колено, вокруг тьма-тьмущая оголенных людей, некоторые очень оголенные, только чуть-чуть прикрыто, да и то прозрачными купальниками. В общем, попал, как в стаю акул двуногих. Когда вышел на берег, то меня сразу окружили молоденькие девчата, но я, ничего не подозревая, шучу с ними, а они все плотнее и плотнее прижимаются. Вдруг вижу - бегут два полицейских, шустрые девушки быстро разбежались. Я, невинная жертва, ничего не понимал. Они мне стали объяснять, чтобы я был осторожен и не подпускал их к себе, это те самые девушки, которые обворуют и могут даже убить…
Словом, знакомство с городом произошло драматическое. Вернулся в гостиницу, принял душ и лег на кровать отдохнуть и прийти в себя после таких похождений. И как провалился – заснул таким крепким сном, что до меня даже не могли дозвониться организаторы гастролей. Только назавтра встретились и познакомились. Они уже все были в панике и хотели даже с полицией вламываться в мою комнату. И хорошо, что этого не сделали, я выспался и пришел в себя. В Рио был только один концерт под аккомпанемент трио: виолончели, скрипки и пианино. Так что особенно можно было не волноваться. После искушения на пляже и спасения моей жизни милиционерами, я разыскал православный русский храм и усердно помолился… Расположен город на очень красивом месте; на горе, как бы возносясь в небеса, стоит величавый крест – распятие Спасителя рода человеческого. Населения немного и воздух свежий, хотя и порой влажный. Круглый день всюду звучит музыка, все, кому не лень, танцуют прямо на улицах. Большое скопление красивых девушек, так как сюда люди приезжают с деньгами. Необыкновенной красоты девочки-полукровки, фигуры как выточенные, большие глаза, одеты в яркие одежды. И чуть ли не каждый день карнавал! Город не спит! Веселятся день и ночь! Через день дал концерт, принимали очень хорошо, зал был полный, и большинство туристы. Покупался, позагорал и улетел в Париж.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ЕВРОПЕЙСКАЯ ВЕСНА 1976-го
Прибыл в город Париж на светлую Пасху. Встретила меня Наташа Семенова, девица, с которой познакомился в  Монреале на Съезде православной молодежи, и повезла на квартиру, которая по моей просьбе уже была снята в одном из самых лучших районов – шестнадцатом, недалеко от Булонского леса. Первое впечатление от Парижа захватывающее. Город с красивой архитектурой и со вкусом построен, что для меня, строителя, было очень приятно. Квартира мне понравилась, особенно после того, как  я узнал, что в соседях живет великая певица Мария Каллас. Назавтра познакомился с замечательной пианисткой Надей Гедда-Нова, и начали работать над репертуаром. Через несколько дней получил предложение дать ряд концертов и сделать запись русских романсов для радио «Франция». А в свободное время изучал французский язык. Я старался слушать новости по радио, читать газеты и журналы, смотреть документальные фильмы – и это мне очень помогало. А чтобы познакомиться с русской колонией, да и пасхальная неделя шла, я пошел в собор Александра Невского. Какое красивое творение! Храм заполнен до отказа, люди стояли вокруг и даже за оградой. Собор был построен в конце прошлого века императором Николаем Вторым. Совершалось архиерейское богослужение, изумительно пел хор. По окончании литургии Наташа стала меня знакомить с известными деятелями культуры и талантливыми людьми. Но меня больше интересовали уже пожилые и преданные Отечеству эмигранты так называемой первой волны - князья, генералы, писатели - те, кто видел и защищал царя и Россию! Но, к сожалению, их было уже немного, почти что все они лежат на русском кладбище недалеко от Парижа. Заглянул в русскую лавочку за углом от собора, где милая хозяйка пригласила отведать пирожков и борща, - всё было очень вкусно. Мы пошли гулять по парижским бульварам. Что не угол и улочка, то история! Какой оперный театр! Музей Лувр! Ничего подобного я в своей жизни еще не видел, хотя уже проехал четыре материка. «Все-таки велика Европа традициями!» - говорил я Наташе. День пролетел незаметно как сон. Вечером же начались звонки.  Меня всегда удивляло, как быстро люди узнают номера телефонов, тем более что я никогда никому не даю свои  телефонные номера, потому что это утомительно… На следующий день я уже стал самостоятельно изучать город! Когда ходишь сам по себе, то лучше всё замечаешь и запоминаешь. С утра до вечера бродил и наслаждался французской столицей! А когда поздно вернулся домой и стал снимать ботинки, то увидел на подошвах дыры. В это время в Париже гастролировал замечательный русский пианист из Швейцарии Никита Магалов,  мне очень хотелось его послушать. Только подумал, где купить билеты, как раздался звонок – звонит Галина Григорьева и приглашает на его  концерт. Удивительное явление, хотя ничего случайного не бывает, о чем я расскажу позднее. С удовольствием принял приглашение, да и голос был очень приятный по телефону. Договорились встретиться в фойе театра. Быстро собрался и поспешил к месту встречи. Узнать ее было легко, потому что она оказалась очень красивой дамой, а это моя слабость… Познакомились, она мне рассказала о себе, а я ей о себе. Галина Николаевна оказалась очень талантливым и влиятельным человеком в музыкальном мире Франции: певица, пианистка, дирижер хора им. Чайковского и профессор консерватории имени Рахманинова. Прослушали концерт пианиста, действительно замечательного! Особенно мне понравилось, как он играл Рахманинова и Шопена.
Посетил казачье кладбище под Парижем, где стройно стоят кресты с русскими именами и фамилиями. Предстала перед моими глазами картина 1814-го года, когда казачьи сотни шли по центральному бульвару, на ходу забегали в кафе и просили быстро подать выпить. С тех пор слово «быстро» стало  «бистро» – названием ресторанов по всей планете.
После я пригласил Галину Николаевну выпить кофе с французскими пирожными, там мы еще ближе познакомились, а она меня пригласила завтра зайти в консерваторию, познакомиться с профессорами и бытом музыкального заведения. На квартиру вернулся опять поздно. И мне захотелось позвонить родным в далекую Австралию, нежный голос матушки сразу поздравил меня с племянницей – у брата Михаила родилась девочка. Тем временем уже приближался первый объявленный концерт в знаменитом театре «Плиель», и нужно было готовиться. С Надей было работать легко, она музыкант первоклассный не только как пианист-солист, но и как главный репетитор в оперном театре. Так что я был спокоен. В консерваторию я решил идти пешком по берегу реки Сены, не жалея новые ботинки. И какая была радость, когда я подошел к мосту Александра Третьего, который был сооружен как подарок городу от русского императора. Из всех мостов Парижа этот - самый широкий и красивый. С двуглавыми орлами на позолоченных фонарях и перилах.  Рассматривая афиши и рекламы на столбах и заборах города, я увидел много русских имен, чем я загордился, ведь даже в культурном центре Европы русская культура на первом месте. С небольшим опозданием добрался до консерватории, где уже милая Галина Николаевна беспокоилась, не затерялся ли где взрослый ребеночек… Но у меня была уважительная причина – я ведь только что прибыл в такой красивый город, и любопытству нет предела.
Был обеденный перерыв, так что сразу спустились вниз под здание консерватории в домашний ресторан, прославленный вкусными блюдами. А мест-то всего лишь человек на двадцать, так что всем сначала приходится постоять в очереди, и не играет никакой роли, известный ты человек или нет – все равны. И, действительно, все было вкусно, особенно блинчики со сметаной и икрой. Разговаривать в такой тесноте было невозможно, пришлось быстро поесть и подняться наверх, в студию Григорьевой. В студии были высокие потолки и стоял рояль, и мне захотелось петь, несмотря на то что желудок был полный, а это тяжело для дыхания. Галина Николаевна стала подыгрывать на слух, и так хорошо, что я даже удивился. Поставил ноты романса Чайковского, она читает ноты с листа, как щелкает орешки. «Вот это да!» - подумал я. И спрашиваю её: «Вы даете сольные концерты?» Это ее рассмешило. «Да, что вы, я уже лет десять серьезно не занимаюсь… У меня сейчас главное - это хор имени Чайковского – мое детище», - с достоинством ответила она.
Уже начали приходить хористы, и я распрощался с талантливой русской женщиной. Возвращаюсь домой и вижу скопление народа около нашего дома, полицию, скорую помощь… Подумал, что кого-то сбил автомобиль, но оказалось, что оперная дива Мария Каллас умерла в расцвете лет и карьеры. Для меня это было таким ударом! Мне с ней  удалось несколько раз поговорить во время ее прогулок с собачкой, да и для меня она, как певица, была бесподобна. И я подумал, вот тебе и слава! Вроде все есть – только жить и радоваться. Но увы, в последние годы своей жизни она была одинока и несчастна, видимо, в жизни есть то, чего славой, деньгами не приобретешь. Это личная любовь – любовь между женщиной и мужчиной. Чего ей и не хватало в жизни. Так никто и не узнал причину смерти прекрасной женщины-певицы. После её смерти многие так называемые друзья-коллеги признавались, что не уделяли ей достаточно внимания при жизни, особенно в то время, когда она нуждалась в этом…
Ну вот, мой дебют в Париже! Первый концерт в великолепном зале! Билеты распроданы. Пресса на редкость доброжелательно представила меня. Мы с Надеждой Степановной готовы. Фрак одет. Вышел на сцену.  Запел «Благословляю вас, леса»,  музыка Петра Ильича Чайковского. Пропел, никто не аплодирует. Спел «Средь шумного бала» - опять молчок. Исполняю «Ни слова, о друг мой» - опять ничего. И только тут я вспомнил, что в Европе не аплодируют до тех пор, пока певец не пропоёт всю группу произведений одного композитора. Не то, что в США, где аплодируют после каждой вещи. После чего я успокоился и пустил весь свой голос в серенаде Дон Жуана, завершая произведения Чайковского, и зал взорвался! И такая реакция помогла мне достойно провести вторую группу из оперных арий. Закончил программу французскими и русскими песнями. И, читая назавтра отзывы критиков в газетах, я сделал вывод, что получилось не плохо. Пробил и европейскую дверь в благородный и жестокий артистический мир, но зная, что это только начало труднейшего пути служения искусству. Стали поступать разные предложения, приглашения, как это часто бывает, если человек становится известным. Предложили спеть в опере «Опричники» Чайковского в концертном исполнении для французского радио. Тем временем я уже приготовил большую программу для записи на два часа с романсами и былинами русских композиторов: Глинки, Мусоргского, Бородина, Чайковского, Рахманинова, Гречанинова, Римского-Корсакова, Черепнина… Эту программу я готовил с Галиной Григорьевой, потому что Надя Гедда-Нова была очень занята в оперном театре. И как молодому человеку  мне поступили приглашения пойти на русский бал, традиционно устраиваемый русской колонией в гостинице «Георг  Пятый». Пригласила меня Таня Гедда – дочь пианистки и знаменитого тенора Николая Гедды. Откровенно говоря, я уже соскучился по русскому общему духу. Шел на бал с удовольствием. Прекрасный зал был переполнен. Были все – князья и рядовые. Оболенские всем семейством, в основном их красавицы дочери, Шереметьевы, Голицыны, Гагарины… и даже я сошел за князя, хотя свои корни я еще не изучал. Задушевная музыка, шампанское, кружатся элегантные пары, очарование молодости - все уносило в другой мир, и не хотелось из него возвращаться. Но, к сожалению, все кончается, закончился и бал, расходиться и покидать столько красивых девушек не хотелось. Теперь я уже был знаком со всем русским Парижем, что приятно, но и утомительно – начались опять встречи, приглашения, ухаживания. А когда же заниматься, петь, думать о карьере? Началась долгая и нелегкая запись, петь на сцене – это одно, а петь перед микрофоном – это совсем другое, что я быстро раскусил. А тут еще предложили записаться на пластинку. Одним словом, погряз в труде! Что было хорошо и плохо. Хорошо, что слава расширяется, но плохо, потому что еще молод, можно перегрузить, надсадить голосовые связки и остаться без голоса, что часто случается с молодыми певцами. Особенно опасно, когда голос поставлен от природы, многие начинают этим форсировать…
Опера «Опричники» была готова, оставалось несколько дней до представления, как вдруг я простываю и не могу петь, а дублера нет. Все забегали, и больше всех директор и дирижер. Но хорошо, что во франкфуртской опере в Германии пел замечательный русский бас Владимир де Конель (это его сценическая фамилия), позвонили ему, и он, пока летел, учил партию, и с одной репетицией спел отлично. За что я ему навсегда признателен.
Произошел со мной очень интересный случай. Вечером раздался телефонный звонок, мужской голос произнес: «Добрый вечер! Дорогой Александр Васильевич, мне нужно с Вами поговорить, уделите мне несколько минут и позвольте с Вами встретиться». Я спрашиваю: «Кто вы и где можно встретиться?» Он говорит: «Я сейчас сижу в кафе напротив вашего дома, спуститесь, пожалуйста». И повесил трубку. «Как-то странно», - подумал я, но по голосу почувствовал, что это хороший человек. Быстро собрался и пришел в кафе. В дверях меня уже ждал господин преклонных лет. Сели за столик, я предложил ему вина, он отказался, сказал, что никогда не пил, что удивительно: жить во Франции и не пить вино. Дальше больше, я его спрашиваю: «Как Вы узнали, что я живу здесь?» Он говорит: «Я Вас видел в храме и живу напротив вас, да и газеты читаю… Дело в том, что я друг генерала царской армии Павло Росси, который живет в Риме, а его сын - знаменитый бас Никола Росси-Лемени. Вот я и подумал о Вас, зная, как тяжело молодому певцу пробивать дорогу в этом мире. Я ему, генералу, буду завтра звонить, и если Вы согласны, то я расскажу ему о Вас». А я уже начинал собираться в Италию, а тут прямо на тарелочке связь с таким человеком. «Да!» - вскрикнул я, заставив присутствующих повернуть головы в нашу сторону. Затем он меня очень деликатно несколько раз поправил в моем русском, сказал, чтобы я избегал слова «кушать» - это слово не подходит, не вписывается в русский литературный язык. А нужно говорить «есть». А вместо «надо» говорить «нужно». Словом, человек был прекрасно воспитан и очень добр. «Вот это все, что я хотел Вам сказать. Простите за беспокойство. Я Вам позвоню после того, как переговорю с генералом», - и ушел. Я опешил не только потому, что это чудо-человек, но я ведь не знаю даже, как его зовут. В тот же вечер он мне позвонил и сказал, что генерал и его сын, певец, будут рады меня принять  и если нужна будет какая-то помощь, то они это сделают, дал их адрес и телефонный номер и готов был повесить трубку. Я его спрашиваю: «Простите, я ведь не знаю даже, как Вас зовут, как Ваша фамилия?» Он говорит: «Это не важно, тогда мои стремления не будут благотворительными, добрыми», - и повесил трубку. И, к сожалению, я больше его никогда не видел, он вскоре умер.
Между тем запись для радио и на пластинку подходила к завершению, дирекция была довольна, у нас с Галиной Николаевной получалось лучше, чем я ожидал. Первую часть записи уже начали передавать по радио каждый день по полчаса на всю Европу. Познакомился с чудным, умным и глубоко верующим человеком – мужем Галины Николаевны Павлом Андреевичем. Часто встречались, они мне рассказывали о разных своих приключениях, когда они путешествовали по миру. Одно из них особенно меня захватило! Решили они поехать в Африку, посмотреть на зверей и себя показать… Разъезжали и рассматривали дикую природу, быт разных народов и племен… Изучали следы европейцев, когда они попали туда и чего натворили. Однажды шли они по тропическому лесу, вдруг до них доносится… православное пение. Сначала решили, что это им кажется, но чем ближе подходили, тем громче звучало церковное песнопение. Подходят к поселению и видят - стоит примитивная хижина, вокруг все черные и внутрь не пройти, и все они поют на церковнославянском языке. У них даже мурашки забегали по телу, что это? Чудо?! Кое-как пробрались к дверям хижины и видят - все стоят перед святыми православными иконами и усердно молятся. Что совсем сбило с толку - трудно было поверить, что в глуши Африки черное племя молится на церковнославянском языке и на православные иконы. Перекрестились и стали наблюдать. Через некоторое время раскрылись врата примитивно сделанного алтаря, и появился старец в церковных одеждах, весь белый, седые волосы и длинная борода и на чистом русском языке восклицает: «Господи помилуй… Спаси, Господи, люди Твоя и о спасении русского народа – России». До слез пронзили наши души! В Африке, черные, и молятся  о нашем Отечестве! После окончания литургии, когда все спокойно стали расходиться, они подошли к старцу и заговорили с ним на русском языке, что его удивило и обрадовало! Начал их обнимать, ласкать и спрашивать, откуда и как попали сюда? «Мы из Парижа, отец». «Да, Париж, - задумчиво сказал светлый человек, - я тоже там жил…» Пригласил на трапезу. И они узнали, что он бывший царский офицер. Был в Париже во время, когда выкрали Кутепова, и он, чтобы не попасть в когти советских агентов, уехал в Африку, женился на черной, они народили детей, он все племя привел к Православию, а затем  стал  их духовным отцом, а в итоге племя его призвало быть королем! Вот что значит русский дух, да еще и по всей Вселенной! «Так что Православие, русскость, матушка Россия – это вечность! – воскликнул Павел Андреевич, - мы обязаны благодарить наших предков, родителей за все, что они сделали и оставили для нас!»
Получив стипендию от Австралийского оперного фонда, я стал постепенно собираться в Италию. Надежда Степановна пригласила меня в оперный театр на оперу «Бал-маскарад» Верди с замечательным певцом - баритоном Пьетро Копучилли. В общем в представлении было много недостатков: как всюду в последнее время нехватка хороших певцов, один, два хорошие, а остальные так себе… И мало репетируют – одна-две репетиции  и - на сцену, а даже великий Шаляпин только после двенадцати репетиций говорил, что теперь можно выступать перед публикой. Зато замечательный был спектакль «Щелкунчик», где меня захватила Надежда Павлова – молоденькая свежая балерина. Да еще и землячка. С удовольствием послушал в концерте  прекрасную певицу Христину Людвиг. Ну и, конечно, было приятным подарком выступление русских певцов: Тамары Синявской, Владимира Атлантова, Людмилы Милашкиной и Александра Ведерникова в опере «Каменный гость» Даргомыжского в концертном исполнении. Несмотря на то что молодой французский дирижер мало понимал, что он делал, опыт наших замечательных певцов все вынес на достойный уровень. В своей арии Тамара Синявская даже помогала дирижировать… А перед самым отъездом познакомился еще с одной русской звездой, актрисой Машей Мерил-Гагариной из той самой княжеской семьи. И последний день во Франции провел на даче Лены Гагариной, сестры Маши. Чудное место, природа, да и хозяюшка гостеприимная, а тут – пора ехать… Сел на поезд и поехал на солнечный полуостров. Меня сразу захватила природа, не мог оторваться от окна. В вагоне ехали пассажиры разных национальностей, так что можно было посмеяться вдоволь. Особенно когда заехали на итальянскую землю, итальянцы народ темпераментный, да еще и разговаривают больше руками и жестами… Подъезжая к Генове, я вышел из купе размять ноги, а когда вернулся, увидел, что на моем месте уже сидит старушка, как ни в чем не бывало. И вместо того, чтобы возбраниться, я начал смеяться. Ведь это все жизнь…
В Риме встретила меня землячка по Австралии Аня Давыдова и сразу повезла на квартиру, которую она уже сняла у итальянской семьи Стоки. Я еще не успел расположиться в квартире, как милая синьора Стоки уже приготовила обед с домашним хлебом и вином. У меня было такое ощущение, что я нахожусь среди родственников, все просто и от души. Я уже объяснялся по-итальянски, так что преград общению не было… Я еще раз убедился, насколько итальянцы и русские близки по характеру, такие же открытые, гостеприимные, добрые, любят и умеют веселиться, петь, плясать и потом плакать… На дворе уже было лето, весь город в зелени и цветах. И чтоб не тратить золотое время, после знакомства и угощения я вышел с жаждой знакомиться с древним городом. Первое, что я заметил, - насколько жизнерадостный народ, у всех улыбки на лицах, все друг с другом разговаривают, шутят, смеются…  Расхаживая по историческим улочкам, площадям я мысленно представлял,  как по этим местам ступали великие люди, которые повлияли на развитие человечества. И здесь же совершались страшные злодеяния, которые по сей день отражаются на народе. Какой великолепный собор во имя святого Петра! Какие дворцы! Площади с фонтанами и кафетериями. Особенно понравился фонтан ди Треви, так как место для него подарила русская княгиня. Но было удивительно, что в таком городе не было видно православного русского храма. Но потом я вспомнил, что здесь находится Ватикан и живет папа Римский… Весь день до позднего вечера бродил по чудесному городу и хотелось еще продолжать, так как жизнь отдыха и веселья, я заметил, начинается вечером, когда все кончают работать и всей семьей гуляют по улицам, но глаза на ходу закрывались, ведь я не спал уже две ночи. Назавтра был православный праздник, и мне захотелось помолиться. Позвонил Ане и рассказал ей о моем желании. Она говорит: «Здесь есть домашняя русская церковь, где я пою, и я как раз сейчас спешу на службу».  И добавила: «Будь готов, я через десять минут за тобой заеду». Через полчаса мы уже были в домашней, но уютной церкви. Звучал красивый голос – тенор отца Виктора, дружно пел квартет и при чтении Святого Писания звучал ангельский девичий детский голосок. Молящихся было немного, но мой взгляд остановился на человеке с бородой. Его облик мне напомнил образ Достоевского. Невероятное видение. Как только окончилась литургия, я сразу спросил Аню, кто этот человек. Аня говорит: «Это Женя, а девочка, которую ты слышал, его дочь Настенька». Я говорю: «Хорошо, а как фамилия?» «Вагины». Тут мне все стало ясно. Это тот самый русский подвижник, который с друзьями-единомышленниками самоотверженно боролся с советским режимом, за что и попал в лагеря на восемь лет. И только когда русский люд в рассеянии в разных странах встал на его  защиту, его выпустили на свободу, но не на родную землю, а заграницу. «Да, мир маленький», - подумал я. Мне сразу захотелось с ним познакомиться, пожать руку и по-русски обнять. Он человек смиренный и от такого налета смутился. Познакомил меня с милой супругой Риммой. И она просто, по-родному пригласила меня к ним домой, разделить праздничную трапезу, на что я охотно согласился. Ведь встретиться с таким человеком – счастье! Жили они недалеко, так что с удовольствием прошлись пешочком. Добрая хозяюшка с доченькой стали хлопотать о накрытии стола, а мы присели побеседовать…
Нашу беседу можно было бы назвать «Чрез Достоевского и лагеря – к Богу». Евгений Александрович рассказал о себе, и так подробно и откровенно, что меня удивил, ведь он не знал, кто я и что я, тем более, что в то время хлынуло из Союза столько разных типов, что от  одного вида некоторых нужно хвататься за оружие, а тут рассказывает всё, и еще со слезами. «Родился я в Петрограде (язык не поворачивается называть этот красивый русский город советским наименованием) в русской семье. Еще с юных лет отрицательно относился к коммунизму, а когда стал студентом университета, то полностью пришел к заключению, что эта система не для человека, потому что все основано на лжи, терроре… И чтобы не погрузиться в пучину отчаяния, начал изучать труды великого русского писателя Достоевского, конечно, рискуя карьерой и жизнью. Глубинная гениальность Федора Михайловича полностью захватила меня, в его произведениях я ощущал своего рода духовную пищу, спасенье, и с тех пор все свое свободное время посвящал изучению этого писателя, философа, пророка русской земли. А по окончании университета я уже был знаком со всеми произведениями Достоевского, и они меня привели к правде, вере, к Богу. Зародились монархические убеждения. Появились друзья-единомышленники, которые тоже искали выхода из тьмы. Мы стали устраивать тайные встречи с целью создать общество духовного просвещения. Не только для себя, для спасения своих душ, но для помощи русскому народу отойти от безбожия, бесцельности, застоя… Это был, если можно так выразиться, священный подвиг молодых русских патриотов, которые смело решили сделать что-то для Отечества. Но, к сожалению, осуществить это не удалось, уже кто-то донес в КГБ, и группа здравомыслящих парней вскоре оказалась в советских лагерях. После многих лет заключения, где я стал полностью верующим человеком, мне советчики предложили покинуть Россию из-за того, что я был бескомпромиссным. На мою защиту выступили русские братья и сестры во всех странах, что было опасно для советской власти. Положение создалось ужасное, уезжать с родной земли не хотелось, а оставаться и погибать в заточении нельзя, потому что молодая жена и малютка дочь. Что будет с ними? С болью в душе пришлось согласиться на изгнание. Оказавшись в Италии, с помощью толстовского фонда и добрых русских людей, вся семья устроилась в Риме. Все сразу стали прихожанами православного русского храма, начали петь в церковном хоре и во всем помогать отцу Виктору в церковной жизни». Пишущему эти строки особенно хочется рассказать о том, как Настенька своим выразительным детским голосом читала во время Богослужения, трогая всех молящихся до слез. Сам бывший узник советских лагерей получил работу и звание профессора русского языка и литературы, а в свободное время продолжал разоблачать интернациональную сеть, которая окутала матушку Русь. Стал писать статьи, читать лекции по приглашению государственных комитетов по правам человека, русских национальных организаций и церковных общин, делать доклады во многих странах. Всюду имел успех, как смелый борец за свое родное, за происхождение, как кроткий, порядочный и глубокий человек с красивым и правильным русским языком, совсем не похожим на пошлый язык официально выезжающих советских граждан так называемой третьей волны, естественно нерусского происхождения, многие из которых среди иностранцев часто выдают себя за русских… Удивительное явление, неужели им противно быть самими собой? Странная публика! Можно еще согласиться с разведчиками, которые должны прикрываться тем или другим именем и происхождением, иначе не добьешься цели. А эти? Особенно это им удается среди русского рассеяния, где, к русскому несчастью, еще есть легкомысленные земляки, которые верят недругам России, то есть клюют на разные интриги, провокации, сделки.. лакейничают… Евгений Александрович уже много лет является редактором русского журнала «Вече» и с достоинством выполняет патриотический долг, несмотря на злые нападки известных нам врагов. Но к человеку с чистой душой никакая грязь не пристанет. Россия любит и чтит своего верного сына.
После откровенного и душевного разговора я отблагодарил на редкость приятных людей, и мне захотелось одному побродить по римским закоулкам. Долго ходил, уже начало темнить. И, проходя мимо парка, я увидел цыганский табор. Что за диковинка?! В городе цыгане! Кругом стоят грязные, старые, с побитыми окнами автомобили, горят костры, в воздухе запах жареного мяса, громко звучит лихая музыка, все одеты в яркие  разноцветные одежды, вокруг бегают оборванные, сопливые дети, собаки, куры, свинья… Что-то невероятное! Тем более для меня, я никогда не видел так близко живых цыган, да еще и в Риме. А они себя чувствуют свободно,  хозяевами в парке,  и дают понять - кто не из нашего племени, не подходи… Итальянцы проходят мимо и не обращают никакого внимания, как будто так и надо… Что меня еще больше удивило. Был только лишь я один любопытный. Прошел раз мимо, второй раз и решил остановиться и внимательно понаблюдать. Только устроился в удобном месте, как вдруг подбегает цыганенок и говорит: «Что тебе здесь нужно, чего ты глазеешь? Что, людей не видал?» И все повышает голос, на крик стали подбегать другие цыганята и взрослые цыгане. Я вижу - дело неладно. Зашагал от них в сторону, а они за мной, крича все громче, я добавляю скорость, они тоже, я бегом, они тоже, но так как я бегать хорошо умею, потому что регулярно бегаю по утрам для развития дыхания, то они стали отставать и швырять в меня камнями, тут уж я мчался со всей мочи. Представляете, в первый же день, в Риме, где живет сам Папа, получил синяки да шишки… Словом, кое-как удрал от «гостеприимных» цыган. Тут я понял, почему все итальянцы проходят мимо и не обращают на табор внимание. Так что после спокойного дружеского разговора, попал в разбойничью компанию… Но зато, когда вспоминаю, то искренне смеюсь. Вот так прошел мой второй день в Риме. На следующий день уже была назначена встреча с Николаем Росси-Лемени. Он жил около моря, и нужно было ехать на автомобиле целый час. Свои услуги любезно предложила чудная итальяночка Франческа, и мы утром выехали на окружную дорогу и затем покатили по направлению к морю. Чем ближе подъезжали, тем сильнее я стал волноваться. Разве шутки - предстоит встреча с великим русским басом! За это время я уже достал книгу с биографией певца и узнал, что его мать была чистокровная русская и православная, а отец наполовину русский, но родился, вырос и дослужился до генерала русской армии в царской России.
Подъехали к даче, вылезли из автомобиля и видим - идет нам навстречу интересный, с аристократической внешностью господин, знакомимся, и он нас приглашает войти в дом. «Так просто», - подумал я. Дом оформлен  по-барски: дорогая античная мебель, богатая библиотека, белый рояль… Николай Павлович попросил нас сесть. Он мне сразу сказал, что ему уже много про меня рассказал отец, так как дружок отца из Парижа уже все сообщил, и он даже уже слышал меня по радио. Что до какой-то степени сняло у меня напряжение. И вот сходит по ступенькам со второго этажа жена, примадонна Вирджиния Цеяни – это та самая певица, о которой я только что прочитал, что она спела партию Виолетты в опере «Травиата» 700 раз! В роскошном платье, с красивой фигурой, никогда не скажешь, что она уже на пенсии и в опере больше не поет. Как все итальянцы громогласно, она начала говорить мне комплименты и, глядя на Франческу, сказала: «Какая красивая у Вас жена!» - что заставило покраснеть милую девушку. Но останавливать красивую и талантливую даму было неудобно, так я остался женатым на словах… Тепло пообщались и маэстро попросил меня что-нибудь спеть. А так как я только что пел Пимена, то решил спеть арию Пимена из «Бориса Годунова». Причем без аккомпанемента, пианист еще не подъехал. И я запел «Смиренный инок». После третьей фразы маэстро закрыл глаза и внимательно слушал. И когда я пропел последнюю фразу и закончил «…могилку», он открыл глаза и я заметил слезинку на его глазах. Я сначала не знал, как это понимать: или я так хорошо спел, или ему до слез меня стало жалко?.. Но тут неугомонная дива Вирджиния уже опять начала расточать мне комплименты. Но мне с нетерпением хотелось узнать, что скажет Николай Павлович. И, выдержав паузу, он на русском языке сказал: «Хорошо, голос богатый».  И спросил меня,  как давно я пою и где учился петь? Я ему сказал, что только что окончил оперную школу и, получив стипендию, приехал в Европу расширить знание и кругозор. «А петь я не учился, пою так с детства - открываю рот и пою», - добавил я. После маэстро сказал, что я ему напомнил о его самого, он тоже имеет  природный голос и нигде не учился петь. «Но это хорошо и плохо, - добавил Николай Павлович, - нужно быть очень осторожным, беречь голос, не форсировать. Если что-то произойдет с голосом, то будет нелегко, ведь мы не знаем, что такое техника и как она вырабатывается». «Но это детали, - сказала Вирджиния, - главное, что у него красивый голос и он чувствует композитора». А тут подъехал и концертмейстер Джузеппе Мари. И я уже полностью освободился от нервного напряжения, и мне захотелось петь. Ставлю перед пианистом на рояль ноты арии Базилио из «Севильского цирюльника» Россини и пускаю, как говорится, свой голос на всю катушку. Даже Николай Павлович не усидел и тоже запел со мной. Это было что-то потрясающее! Неповторимое! Затем я спел и каватину Алеко из оперы «Алеко» Рахманинова. Потом попросили спеть Николая Павловича и, несмотря на его преклонные года, он так спел русскую песню «Прощай радость», что мне, молодому, так не спеть. Не вытерпела и Вирджиния и тоже спела арию Виолетты. У всех было приподнятое настроение и ощущение, что мы всегда были знакомы и пели вместе.
Так,  незаметно прошло полдня. Николай Павлович почитал свои стихи. Оказывается, он еще и известный итальянский поэт. И мне так было приятно сознавать, насколько талантлив наш русский народ! Мы стали уже собираться в дорогу, но милые хозяева не отпускали. Но действительно, было уже поздно и Франческе нужно было быть в Риме. Когда мы прощались с Николаем Павловичем, он мне сказал, что у меня с голосом все в порядке, и нужно уже по-настоящему петь в оперном театре, но надо быть осторожнее с выбором репертуара… «И если от меня нужна будет в этом направлении помощь, то в любое время обращайся». От души поблагодарил маэстро, и мы уехали. Приехал домой, а тут в разгаре веселье – милое семейство Стоки справляет день рождения дочери. Я хотел незаметно пройти в свою квартиру, но не удалось, заметили и схватили за руки, посадили за обильный стол. Все уже хорошо закусили, в меру выпили и начали петь. Я увидел, какое сходство у нас, русских, с итальянцами. Такие же бываем бесшабашные: гулять - так гулять, петь - так петь – складно, в гармонии… За оказанное внимание и теплое отношение я спел несколько неаполитанских песен. Веселье было в самом разгаре, но я очень устал и попросил освободить меня от приятного времяпрепровождения, чересчур всего много всего было у меня последние дни, так что требовалось отдохнуть. Тем более, что утром нужно было ехать на выставку известного итальянского художника, проходящую в деревне. Поспать, конечно, не удалось: во-первых, недалеко шумели гости, во-вторых, я был настолько возбужден, что не спалось… Только перед рассветом заснул. В восемь часов уже подъехала пара молодых итальянцев, Серджио и Моника. Опять катимся по благословенной итальянской земле, где всегда светит яркое солнце, люди улыбаются знакомым и незнакомым, своим и чужим. Дорога была живописная, один вид красивее другого. Автомобиль «Фиат» вез надежно. Спутники немножко стеснялись, потому что Аня им столько наговорила обо мне, что они вообразили, что я знаменитость… На подъезде к деревне нас встретили добродушным лаем собаки, как бы показывая, куда нам ехать, и сопровождая к месту назначения. Уже на расстоянии было видно скопление людей, одеты все просто, без излишеств. Познакомились с хозяином – художником, очень приятным человеком, уже немолодым. Представили меня как русского певца. У него очень своеобразные картины, но не на мой вкус, так что я больше рассматривал, кто присутствует. Заметил много красивых чернооких итальянок. В углу очень мелодично играли музыканты, стол был уставлен холодными закусками и разными винами. «Умеют веселиться!» - подумал я. Среди итальянцев я заметил господина славянского типа, с длинными усами, в белом костюме, при бабочке. Но сразу подойти постеснялся, продолжал за ним следить. Когда выпил несколько бокалов, то решился с ним заговорить на итальянском языке, а он мне отвечает на чисто русском. Это был замечательный болгарский художник Илья Пейков. Продолжили с ним на русском языке. Он уже давно живет в Риме, женат на итальянке, в Болгарии не был уже сорок лет. И сразу сказал мне, что он не любит коммунистов, как бы проверяя меня – не красный ли я? А когда я ему сказал, что я из Австралии и политикой не занимаюсь, политиков и лидеров мира не уважаю за то, сколько они допустили горя, бед, разрушений, разврата, гибели людей и всего живущего на планете. Это его немножко удивило: мало, кто говорит правду в наше лицемерное время. Он сразу говорит: «Давай выпьем водочки по-славянски…»
Разговариваем с Ильей Кирилловичем о том о сем, потом он и говорит: «Тебе нужно познакомиться с моим другом, который скоро приезжает в Рим». На что я ничего не ответил. Через несколько минут он опять повторяет: «Он певец, и тебе, молодому певцу, это будет полезно». Я его спрашиваю: «А как его фамилия?» Он ответил: «Борис Кристов». Я говорю: «Что Вы говорите? Это же самый великий бас после Федора Шаляпина! Моя мечта встретиться с ним». «Ну, тогда это все просто, вот мой телефонный номер и адрес моей студии, заходите в любое время, а с Борисом я договорюсь». После такого известия мысли мои были уже не на выставке и, отблагодарив хозяина, мы уехали обратно в Рим. 
В древнем и руинном римском Колизее шла грандиозная опера «Аида» Верди под открытым небом. Тысячи людей, в основном туристы, и мы с Франческой в том числе. Картина потрясающая! Сцена, декорации, костюмы, слоны, верблюды, около тысячи участников спектакля, чистое небо с луной и звездами, волшебная музыка - все уводило нас в другой мир. Мне только было жалко солистов, ведь петь на свежем воздухе без акустики - это страшное дело. Почему и не было среди певцов знаменитостей, лишь только уже пожилой итальянский бас. Легко можно сорвать голос, выступая под открытым небом, да и голос не звучит так, как в оперном театре. Но так как большинство зрителей были туристы, народ не музыкальный, пришедший из-за любопытства или просто отдохнуть после хождений по городу, то какие бы солисты ни пели, ни играли,  главное - само масштабное представление с шикарным оформлением создавало неописуемое зрелище! Народ принимал с восторгом. Даже сотни живших в руинах котов вели себя хорошо. В полночь спектакль окончился, но романтичная атмосфера осталась, решили мы пойти в кафе имени русского писателя Гоголя, который долгое время провел в этой солнечной стране. Итальянцы его очень уважают, как классика и как человека, видевшего, к какому духовному упадку идет человечество. Это его мучило, и он делал все, чтобы приостановить эту деградацию здоровых душ и тел. Спать не хотелось, и после ностальгического ощущения от места, где бывал Гоголь, мы в час ночи поехали за город на природу, туда, где сад фонтанов «Тиволли». Там было очень много народу, особенно молодежи. Хотя все сооружение было искусственным, построено руками человека, но с такой любовью и понятием природы, что все выглядело естественным. Оказывается, при желании человек много может… Только на рассвете вернулись домой. Где меня поджидала милая синьора Стоки, так как меня уже разыскивал Илья Пейков. Быстро набрал телефонный номер, даже не давая себе отчета, что еще раннее утро и люди богемы спят, и, конечно, разбудил его. Но он человек старого воспитания, даже не намекнул о раннем беспокойстве. Сказал, что, к сожалению, Борис Кристов на днях в Рим не приедет, но он будет рад меня принять у себя на вилле около Пастойо в любое время в течение этого месяца. И добавил: «Если тебе нечего делать, заходи сегодня ко мне в мою студию». До какой-то степени мне было досадно, что не увижу великого певца сейчас, с другой стороны, было даже хорошо, потому что я собирался съездить во Флоренцию, а это близко от того места, где находится вилла маэстро. «В общем, что ни делается - все к лучшему», - решил я. За несколько дней я еще ближе ознакомился с Римом, старался ходить везде пешком, уже понял самый быстрый способ изучения города.
Посетил и доброго художника Илью Пейкова. Художником он оказался незаурядным, особенно мне понравился подбор красок и композиция картин. Ярко был выражен его славянский размах, ширь и глубинное значение. И как говорится, быть в Риме и не видеть Папу, этого нельзя допустить. Почти что целый день провел в богатейшем музее Ватикана. Какое великое искусство, какое великое наследие оставили нам гении земли! Любуясь этими бесценными произведениями, даже не верилось, что это творили люди, конечно, не такие, как мы, современные, а святые, призванные творить красоту на благо человечества. Напоминать ему, что есть главное в жизни, как нужно вести себя по отношению к природе, об ответственности перед грядущими поколениями… А под вечер на несколько минут встретились даже с Папой Римским. Тем временем мои друзья организовали уже для меня поездку во Флоренцию. 
Летним утречком мы выехали по направлению чудесного города-музея - Флоренции. Проезжая историческую деревушку я заметил афишу, где было написано – Тито Гобби проводит семинар для молодых певцов. Меня даже бросило в жар. Тито Гобби! Это же величайший певец нашего века! Он для итальянцев, что для нас, русских, Шаляпин. Я знал, что не так просто без предупреждения участвовать в этих мастер-классах, немыслимо просто повернуть и заехать прямо на виллу, где проходят занятия. Но и проехать мимо такого человека и хотя бы не взглянуть на него глазом, тоже непростительно. Решили заехать: будь, что будет! Подъехали - большие железные ворота и стоит часовой, останавливает нас и спрашивает, кто мы и куда. Но даже если представиться, сказать, что я русский певец, это ни о чем бы не сказало симпатичному охраннику. Да, он узнал, что мы незваные гости, и вежливо сказал: «Простите, не могу помочь». Но не тут-то было, мои друзья-итальянцы спросили: «Можно позвонить директору семинара?» Часовой дал согласие. Я остался в автомобиле, а Марио пошел добиваться цели. Через несколько минут возвращается Марио с улыбкой и объявляет, что встреча возможна, но только через два часа, так как сейчас идут классы. Мне не верится, что я увижу итальянского гения. Опять волнение. Минуты кажутся длинными. Чтоб занять время, заехали в тратторию выпить чаю на свежем воздухе. А природа – все вокруг улыбается! Разгар лета! Хотя жарко, но жара сухая. Да еще такое событие! Подошло с нетерпением ожидаемое время, пора ехать. Подъехали к воротам, они открылись, и часовой отдал честь. Стоит красивое старинное здание, вокруг все в деревьях и цветах, зашли вовнутрь, встретила нас молоденькая девушка и попросила подождать минутку. Затем нас пригласили войти в красивую и большую гостиную, где нас встретила жена маэстро и любезно усадила на диваны семнадцатого века. Синьора Гобби показалась нам холодноватой, может быть из-за того, что она была уже старенькой и больной. Через некоторое время вошел сам великий Тито Гобби. Среднего роста, с добрым и открытым лицом, и громко говорит: «Рад вас видеть». И сказал, что он обо мне уже слышал от покойной Марии Каллас. Это меня удивило. Он говорит: «Мир очень маленький…» Он был настолько прост, что я забыл про волнения. Каждое его слово, жест напоминали аристократа. Хотя он был преклонных лет (уже лет двадцать, как оставил сцену, театр), но от него веяло жизнью, благородством... Затем Маэстро сказал: «Времени у нас мало, всего полчаса. Давайте приступим к делу. Спойте что-нибудь для меня» От такого внезапного заявления меня бросило в жар, но раз напросился, голубчик, так будь готов - успокаивал я себя. Да еще такая уникальная историческая возможность. Ноты были с собой, появился молодой пианист, я запел монолог Бориса из оперы «Борис Годунов»  «Скорбит душа…». Маэстро расположился на диване. В это время у меня был особый подъем, возможно из-за того, что я с таким человеком, как по Божиему писанию… Старался отдать все! Голосовые и артистические данные. И действительно пел, как никогда. Голос звучал мощно. Когда я закончил словами «Господи, Боже мой», наступило молчание, которое мне показалось очень длинным, хотя это было мгновение. Маэстро встал, обнял меня и сказал: «Ну, теперь есть смена моему зятю». Я ничего не понял и уже мелькнула мысль, в себе ли гений? Причем здесь зять, когда я со всей мощью исполнял Бориса? Он заметил мою  растерянность и добавил: «Мой зять – это Борис Кристов, он женат на моей сестре Франке». Такого разворота событий я никак не ожидал! Во-первых, относительно наследника Бориса Кристова, ведь я еду к нему, а тут еще и великий родственник открылся. В голове не укладывалось! Добрый маэстро сказал: «Конечно, иметь природный голос и петь с пониманием композитора, это еще не все. Нужно иметь и хорошую голову, то есть быть очень осторожным в выборе репертуаре, с кем и где, в каком театре петь, особенно в ваше время молодым певцам. Так как сейчас истинное оперное искусство зачастую искажается, все делается на скорую руку, все думают о деньгах, сколько будет стоить та или другая постановка, то есть сначала подсчитывают деньги, а потом начинают думать о творчестве, о талантах, о народе, который жаждет прекрасного явления, чтобы отдохнуть от бестолковой суеты в теперешние времена. Но мне кажется, что с тобой все в порядке». И добавил: «Если нужны советы, всегда можешь обращаться, а пока будь здоров и счастлив!» Так, великий и добрый Тито Гобби вместо получаса уделил мне полтора часа, и с радостью на душе я покинул виллу. Мои друзья тоже не ожидали такого результата и были рады за меня и за себя, потому что увидели итальянского гения.
С приподнятым настроением ехалось легко, даже не заметили, как въехали во Флоренцию. Была вторая половина дня, много народа гуляет по улицам. Что меня покорило в городе с первого взгляда – это архитектура. Расположение улиц, мостики через реку, множество церквей и музеев. Посетили храмы с дивными росписями и мозаиками, исторические и художественные музеи.
Для меня было подарком, когда вышли на чудный православный русский храм, построенный в прошлом столетии. Совершалась литургия, так что с трепетом помолился. Действительно, мир маленький, встретил в храме знакомую пару из Нью-Йорка. А вечером, прогуливаясь по улочкам, увидели памятную табличку на старинной усадьбе на русском языке: в этом доме Ф.М.Достоевский закончил писать «Идиота». Как итальянцы с уважением относятся к русским творцам! До позднего часа впитывали в себя красоту и историю города. И совсем не хотелось спать…
Во Флоренции меня, как говорится, перехватили новые друзья и предложили показать эту часть Италии. С Марио и его женой распрощались, и они вернулись в Рим, а мы двинулись на родину итальянского композитора -  гения Джакомо Пуччини, на «озерную землю». Доехали благополучно, сразу положили цветы перед памятником творца и увидели анонс о том, что вечером будет представлена опера «Тоска» Пуччини под открытом небом. Что нас очень обрадовало, ведь быть на родине композитора, да еще и послушать его произведения, - такое редко бывает. Приобрели в кассе билеты и в оставшееся до начала время стали знакомиться с маленьким городком. Везде все традиционно, по-итальянски, в этом-то и есть прелесть, интерес для туристов, посмотреть то, чего нигде больше нет. Поужинали в ресторане, поели вкусной итальянской еды и пошли в оперу. Народу тьма из-за того, что погода была прекрасная, тепло, никому не хотелось сидеть в помещении. Амфитеатр с деревянной сценой был расположен как бы в ложбине. Театр быстро заполнился зрителями, были целые семьи и много детей, что было приятно видеть, зная, как молодежь увлеклась современными роками, наркотиками, развратом, а тут все опрятно одеты и ведут себя воспитанно. Солнце уже закатилось, стемнело, только лампы освещали площадку для оркестра и участников оперы. По афишам имена певцов были мне неизвестны, большинство местные, так что ждал с интересом, хотелось услышать, как поют певцы, которые за славой не гонятся. И вот началась эта романтичная и мелодичная музыка Пуччини. Оркестр начал играть увертюру, и все затихло. Эти гениальные аккорды, гармония захватывали душу! И начался первый акт. Звучали такие свежие приятные голоса, особенно красивый тенор у Каварадосси. Сама Тоска была немножко крикливая, но темпераментная, хорошо чувствовала композитора… Дирижер тоже был хорош. Каждая ария награждалась бурными аплодисментами. Во время антракта публика с нетерпением ожидала следующих актов. Ввиду того что все происходило  как бы  в яме, к концу оперы почувствовалась сырость, стало прохладно, но гениальное произведение и исполнение так захватывали, что никто не обращал внимания на сквозняк, все были устремлены в ту эпоху, в которой происходило действие. По окончании оперы вся публика встала и кричала «браво, Тутти!», «браво, маэстро!», «браво, Тоска, Каварадосси!»… У всех были радостные лица. После спектакля все традиционно идут в кафе и разбирают все услышанное и увиденное по частичкам. Вот почему в Италии все, от мала до велика, знают и чувствуют классическую оперу. А мы пошли в гостиницу, там в ресторане спокойно посидели, да и говорить после такого произведения не хочется… Я себя неважно почувствовал, попрощался с друзьями и ушел в номер. Лег в постель и заснул. Где-то уже к утру просыпаюсь от кошмарного сна, как будто я горю в огне и не могу освободиться, начинаю кричать и от крика просыпаюсь и, видимо, так громко кричал, что прибежал хозяин и начал стучать в дверь. А меня бил озноб и бросало то в жар, то в холод. Кое-как открыл дверь синьору Санти и упал в кровать. Увидев такую картину, хозяин перепугался и вызвал скорую помощь и доктора. Мои друзья тоже прибежали и не знали, что делать, а я уже начал бредить.
Доктор и скорая помощь прибыли быстро. Доктор меня прослушал, сказал, что это сильное воспаление легких и сразу сделал укол. Затем добавил, что в госпиталь можно не класть, но нужно приковать себя к кровати. Через час я начал еще сильнее потеть, пот лил как из ведра, каждые пять минут мне меняли одежду и постель. Порой я терял сознание, уходил в пламенный мир. Через час жар немножко спал и я уснул. Мои друзья были так напуганы, что милая Анна-Мария даже заплакала. Вскоре опять пришел доктор проверить меня и вколол еще одну дозу антибиотика. Итак, я двадцать четыре часа бредил и пугал всех милых людей вокруг. Только на следующий день я стал приходить в себя, но уколы делать продолжали, чтобы не было  осложнения, тем более, что доктор узнал, что я певец и у меня должны быть здоровые легкие. Весь второй день я провел в постели,  уже мог сидеть и пить, но вкуса и аппетита не было. За два дня потерял три килограмма веса. Анна-Мария ухаживала за мной, как за родным, приготовила мне домашний куриный суп, все время просила у горничной чистую постель для меня. А ведь она  меня совсем не знает. Сострадание к ближнему и желание помочь - еще одна черта итальянского народа. А тут уже нужно было ехать к Борису Кристову, так как Илья Пейков уже его предупредил. На третий день собрался и на автомобиле поехали к вилле маэстро, в место под названием Пастойо, сорок минут езды от места, где мы находились. День был очень жаркий, да еще и температура не спала. Через минут пять весь мой светлый костюм и сорочка были мокрые насквозь, пришлось остановиться, в кустах снять мокрую одежду и сушить. Затем одевать и ехать дальше. Пришлось проделать это три раза. Подъехали к вилле, я попросил остановить автомобиль, потому что я уже опять был весь мокрый. Я не знал, что делать. В таком виде, больному, встречаться с великим певцом как-то неудобно.  Пока все сохло, я размышлял, как поступить… А не пойти тоже нельзя, он уже ждет, да и будет ли еще такая возможность? Все-таки решаю идти. Подъехали к красивому дому и остановились приготовиться для встречи, настроить себя. Не успели остановиться, как подошла очень приятная синьора и говорит: «Добро пожаловать, маэстро уже ждет». Я отблагодарил милую женщину и решил, что это, очевидно, служанка. Заводит она нас в дом, а Борис Кириллович стоит у рояля. Она говорит: «Это мой муж, маэстро Кристов». Милая дама оказалась женой маэстро. «Как-то у меня в этот раз все наоборот», – подумал я. Маэстро оказался небольшого роста, коренастый, с большими выразительными глазами. Он нас всех обнял и сразу спросил: «Ты болен?» Я ему быстро рассказал, что со мной случилось. Он говорит: «Ну, ты герой!»  И добродушно рассмеялся. Но ему, видимо, было  приятно, что я больной, но приехал, не хотел пропустить встречи с ним. «Петь, - говорю ему, - простите, я не смогу». Он говорит: «Не надо, мне уже Илья столько про тебя рассказывал, что у меня такое впечатление, что я тебя уже слышал». Поговорили еще минут десять, он подарил нам свои пластинки и сказал, что осенью будет петь партию Филиппа в «Доне Карлосе» Верди в Лондоне. Он хотел, чтобы я туда подъехал попеть и поговорить.
Отблагодарив Бориса Кирилловича и Франку, мы скорее распрощались и поехали в гостиницу, потому что опять стала подниматься температура. Приехали в гостиницу, а там уж доктор ждет и говорит: «Ты мато». По-русски значит сумасшедший. «Что, - говорит, - тебе жизнь надоела?»
Мне, действительно, опять стало плохо, так горел, что мне снова сделали укол, и я заснул. Милая Аннушка, как я ее перекрестил на русский лад, не оставляла меня ни на минуту. Через каждые четыре часа приходил доктор, проверял, в каком состоянии я нахожусь. Так за мной несколько дней ухаживали чужие, но по-человечески очень близкие люди. И когда я уже встал, начал нормально питаться, доктор мне сказал: «Ты знаешь, русский медведь, ведь ты эти дни играл со смертью, и я делал все, чтобы спасти твою жизнь». Это были настолько добрые люди, что ни доктор, ни хозяин гостиницы не взяли с меня денег за услуги. А ведь по сути они спасли мне жизнь. А милая Анна-Мария оказалась еще и родственницей знаменитого и неповторимого итальянского певца Марио дель Монико. Тогда впервые у меня появились сильные чувства, которые остались на всю мою жизнь. Словом, хлопец влюбился, и если бы не карьера и продолжение путешествия, то я бы на ней женился. Удивительно очаровательная девушка! После такого оборота в моей жизни мне захотелось поехать в город Бари помолиться около мощей святителя Николы Чудотворца. Попрощался с добрыми людьми, сел на поезд и покатил на адриатический берег Италии. В поезде, как и следовало ожидать, было много народа. Кто едет домой, кто из дома, а я не оттуда и не отсюда, как странник и маятник. На этом и мир стоит: у всех свои дороги жизни, у всех свои призвания… И жизнь прекрасна! Рано утром поезд подкатил к городу Бари. И я сразу пошел к древнему христианскому храму приложиться к мощам святителя. Недалеко увидел золотые купола православного русского храма. Около мощей святителя всегда много народа: одни приходят, другие уходят. Мне пришлось подождать своей очереди. Но, когда я прикоснулся к раке и помолился от всей души, мне стало очень легко на душе. Прошла  усталость, связанная с болезнью, бессонной ночью в поезде. Мне было хорошо!!! А когда зашел в родной русский православный храм и услышал чудесное пение, то  прослезился. Молились русский батюшка, русские старушки и православные итальянцы. После богослужения узнал от отца Михаила, что здесь нет русской общины, только несколько русских постоянных жителей города, а остальные - приезжие со всей Италии и Европы. «Все тянутся к святителю Николе Чудотворцу», - с радостью сказал добрый священник. Когда батюшка узнал, что я русский, да еще из далекой Австралии, он не отпустил меня и оставил переночевать на подворье около храма. Долго мы с отцом Михаилом разговаривали о жизни, о том, как революция разбросала наш народ по всей Вселенной и как родная земля, Отечество продолжает находиться под чужеземным игом.
Поблагодарив назавтра доброго батюшку, я решил поехать на остров Капри, для того чтобы отдохнуть телом. Автобусом добрался до Сорренто. Амальфи – это живописный берег с домиками, как теремками. Сел на паром и оказался на острове, где такая благодать кругом! Все чисто, вода, улочки, домики, народа немного, и все улыбаются. Снял комнату в первой попавшейся гостинице и заснул на двадцать четыре часа - так истомилось мое тело… Так крепко спал, что, когда проснулся, не сразу вспомнил, где я нахожусь. Уж очень много произошло всего за короткое время. Да еще из-за тишины, совсем не слышно городского шума и природа благоухала. Пошел покупаться и уже с берега заметил, какая чистая вода: все дно видно, столько плавающих ярко окрашенных морских существ, а главное - мало людей. Нырнул в воду с надеждой освежиться, но не получилось – вода оказалась теплая, тем более для человека с сибирскими корнями. Поплавал и позагорал на песке и решил походить по островку. Дорога была гористая с необыкновенно зеленой растительностью и множеством диких цветов, выстроившихся как на показ. Множество птиц, назойливых чаек, которые все высматривают, не накормят ли их странные двуногие существа. Дорога шла вокруг острова, то тут  то там встречались рыбаки на велосипедах со свежей рыбой в корзинах . Вся картина была настолько естественная, что приходили мысли бросить все и остаться здесь на природе, ближе к Богу. Долго ходил по спокойному островку, взвешивал все, что я сделал в жизни, думал, к чему стремиться дальше. Так размечтался, что забрел в такое место, где никого нет, и даже тропинка в тупик привела. Решил взобраться на верх горы, чтобы оттуда полюбоваться природой. На вершине мне открылась картина еще красивее. С одной стороны, весь островок, а с другой - зелено-синяя вода, ясное голубое небо и ослепительно яркое солнце над головой. И мне захотелось петь! Тем более, что я уже неделю из-за болезни не издавал звука, а для голосовых связок это плохо. Пел для Бога, природы и себя. И почему-то мне хотелось петь именно на итальянском языке. Все, что знал, то спел. Настолько я был насыщен духовной пищей, что даже забыл о телесной, а солнце между тем уже клонилось к земле. Спустился с крутой горы на другую сторону и направился обратно к прибрежному поселению. Благополучно добрался до гостиницы и отведал морской, по-итальянски приготовленной пищи с белым вином. Все свежее и ароматное. А вечером сел на пароходик и поплыл на другой остров – Иския. Атмосфера была та же, как Капри, и та же природа и строения. Было только больше народа. Здесь я решил понаблюдать за вечерней и ночной жизнью островка. В маленьких и уютных кафе и ресторанчиках звучала неаполитанская музыка, все были веселые, подпевали… Но меня больше интересовала сама природа: как закатывается солнце, оставляя красочное озарение, как звезды и луна наблюдают за землей. Ничего не поделаешь, я по натуре романтик. А последнее время даже в философию ударился… До полуночи с восторгом наслаждался волшебной картиной. Утром переплыл на большой полуостров в Амальфи, то есть вернулся к цивилизации, хотя еще терпимую, так как это было еще самое красивое побережье Италии. Здесь рядом то самое знаменитое, прославленное в песнях Сорренто. Здесь было очень много туристов. И неудивительно. Красивый берег с разумно построенными домиками, ресторанчиками, кафе… Молодцы итальянцы, знают, как беречь красоту. Днем здесь спокойно, все отдыхают, только слегка шумят базары. Вся жизнь начинается вечером… Проходят концерты, выставки, на площадках танцуют, в ресторанах поют. И в основном тенора. Видимо, действительно, эти климатические условия порождают теноров, вот почему во всех итальянских операх, главные роли в большинстве для тенора…
Гостиницу я выбрал на самом удобном месте – видно море и побережье. Захожу и обращаюсь к девушке, чтобы дали мне нешумную комнату. Я знал, что предстоит веселый вечер и настроение для этого было подходящее, но после необходимо крепко поспать. Сказал ей свою фамилию, она спрашивает: «Руссо?» («Вы русский?»). Я отвечаю: «Си». Она говорит: «Аспета» т.е. подождите - и ушла. Я стою, рассматриваю фойе, как вдруг вижу: с громкими криками на искаженном русском подбегает ко мне немолодой итальянец и начинает меня обнимать и целовать. Я не могу понять, что происходит, сначала подумал, может он рехнулся или ошибся, но он продолжает меня тискать и приговаривает: «Каро амиго (дорогой друг), руссо (русский). Как я рад!», - и приказывает девице поселить меня в самую лучшую комнату. Я говорю: «Простите, вы ошиблись, я первый раз здесь и вас не знаю». Но он не хотел слушать, все приговаривал «руссо, руссо». Он взял походный чемодан из моих рук и повел в комнату. По дороге он мне на ломаном русском языке объяснил, что он был в плену в Советском Союзе и влюбился в русскую девушку Олю и как он безумно любит русских и все русское. Конечно, мне было приятно, но и очень странно. Много уже повидал, но такого еще не встречал, особенно, чтоб меня по матушке называли… Поселили меня, как он сказал, в президентскую комнату. Да, ничего не скажешь, комната была шикарная. Уходя от меня, он сказал: «Столик в ресторане будет для вас готов». Такое удивительное гостеприимство меня поставило в щекотливое положение. Принял холодный душ, освежился и прилег на кровать. Но уснуть, как это полагается в Италии во время сиесты, не смог, все думал, как будут дальше развиваться события с хозяином гостиницы. Надел красочную итальянскую рубашку и пошел в ресторан, где уже собралось много народа, и все столики были заняты. Я подумал: «Вот это здорово! Синьор пошутил не на шутку…» Но не тут-то было, появился тот самый господин, одет, как Казанова, берет меня под руку, проводит в отдельную комнату и сажает за стол, где было человек десять на вид избранных людей. Все мило улыбаются и приветствуют меня по-итальянски. Стол уставлен морской пищей – крабами, раками, рыбой, а также овощи, фрукты… и, конечно, вино. Он говорит: «Меня зовут Джованни – Иван». Стали закусывать, выпивать и разговаривать, переходя с итальянского на русский и наоборот. Он мне подробно рассказал, как он попал в плен, сидел в лагере, как к нему хорошо относились надсмотрщики… И когда его освободили, то он не хотел уезжать, потому что влюбился. Тут у него на глазах появились слезы, и он сменил тему разговора. Но я понял, что у синьора разбито сердце. Я ему кратко рассказал о себе. И когда он узнал, что я пою, то запел русские песни – «Катюшу», «Темную ночь», «Коробушку»… и неплохо, а главное от души. Чем больше вечер углублялся в ночь, тем веселее было в ресторане и по всему побережью. Создавалось такое впечатление, что я после долгой разлуки встретился с родными, друзьями… Затем заиграл оркестр, все стали танцевать и петь. Потом из-за соседнего стола встал итальянец средних лет и так спел «О соле мио», что всё трепетало, и даже люстра ресторана закачалась. Я спросил Ивана: «Кто это? Оперный певец?» Он со смехом ответил: «Нет, это наш известный рыбак Франко». И так веселились до утра.
Поспав несколько часов, стал собираться в путь, но стук в дверь прервал сборы, открываю дверь и вижу, стоит лихой хозяин Иван. Он, увидев мой чемодан, сказал: «Куда ты? Нет, амиго руссо, этот номер у тебя не пройдет. Я уже все приготовил. Мы через час выплываем в море ловить рыбу и кататься». «Как так?» – спросил я. «Вот так», - по-итальянски ответил он. Ну спорить не стал, покорно сдался. Тем более, что была летняя пора и музыкальный мир отдыхал. Проходят лишь только фестивали. Провели замечательный день на воде, рыбу не поймали, но отдохнули весело. Вечером вернулись, и опять повторилось все то, что было вчерашней ночью: также вкусно питались, пели и танцевали. Назавтра я все же убедил Ивана, что мне нужно ехать дальше. Он меня спрашивает: «Куда?» «Собираюсь на денек заехать на конец носа полуострова, в Палермо». Иван говорит: «Замечательно! Там у меня живет брат и тоже имеет гостиницу, я ему сейчас позвоню, и он тебя встретит!» Я его поблагодарил и стал рассчитываться за комнату и питание, но Джованни говорит: «Ты меня обижаешь. Я с русских не беру ничего. Мне было приятно, я вспомнил былые дни и теплое отношение русских ко мне. Нет, даже не думай. Спасибо тебе, что зашел именно в мою гостиницу». Вот как! Распрощались как старые друзья, я сел в автобус. Дорога была горная и длинная. Неописуемым зрелищем было, когда мы проезжали маленькие деревушки, где простые люди с любопытством смотрели на нас, горожан, как на каких-то чудаков. А если останавливались закусить в домашних ресторанах, то они не знали, как нас накормить и куда посадить. Я заметил, чем дальше мы въезжали в сицилийские места, тем народ казался мельче телосложением и ниже ростом. Да и характером отличался от римского народа.
Заехали в исторический город уже под вечер. Разыскал брата Джованни Франко, он оказался таким же весельчаком и также бесцеремонно устроил меня в своей гостинице. Познакомившись с грандиозным, на вид грозным городом, с самобытной жизнью южан, я поехал в Неаполь. Деньги с меня за услуги Франко, тоже не взял. В этот раз дорога нас вела по средиземноморскому берегу, также с чудной природой и видами. Уже издалека был виден знаменитый вулкан Везувий. Чем ближе подъезжали, тем больше было людей и в воздухе ощущалось засорение. Я, как романтик, ехал в этот город с удовольствием, ведь сколько написано романтических неаполитанских песен, которые поют все – певцы и не певцы, просто любители пения. Вид города была оригинален, не похож на те города, которые я уже видел. Рядом знаменитый город Помпея. На первый взгляд город показался грязноватым и перенаселенным, много автомобилей и разных базаров. Это было особенно ощутимо после спокойствия на островах. Но для меня главное – это история и неаполитанский дух. Приехали тоже вечером, устроился в небольшой гостинице в центре города, освежился, и мне захотелось пойти в театр. В афишах прочитал, что выступает знаменитый тенор Джузеппе ди Стефано с неаполитанскими песнями. Что же может быть лучше! В то время он был в расцвете лет и карьеры, и мне лично он нравился больше всех других теноров. Пошел в кассу, а там на меня смотрят, как на чудака, и говорят, что на таких певцов все билеты распроданы за год. Как быть? Пропустить концерт такого певца я не могу. Пошел к театру с надеждой, что, может, кто-нибудь возвратит билеты… Но мечта, конечно, была напрасной, кто же будет возвращать билеты… Но я не сдавался, встал и стою около входа в театр. Через некоторое время появились молодые ребята и тоже крутятся вокруг, а народ уже идет и заполняет зал. Уже все зашли, и прозвучал первый звонок, а я еще без билета, и уже упало настроение. Один из подростков заметил, что мне что-то нужно и что на вид я иностранец, и спрашивает: «Вам нужен билет?» Я говорю: «Да». Он говорит: «Пятьдесят американских долларов». Я говорю: «Давай!» Дал деньги, взял билеты - и в театр, думал, что за такие деньги место будет хорошее, так как цена билетов была от пяти до пятнадцати долларов. Ну, а сколько на лиры трудно сказать, так как все тогда чуть ли не с чемоданами полными лир ходили, так дешевы были итальянские деньги. Захожу в зал, гордо подаю билет милой девушке, чтоб указала место, она посмотрела на билет и говорит: «Постойте здесь». Я встал в конце зала и жду, когда она вернется. Погас свет, открылся занавес красивой сцены, и вышел великий тенор Джузеппе ди Стефано. И полились лирические песни, одна другой лучше. Этот певец всегда имел сильный голос, а тут было все еще мощнее. После каждой песни народ награждал певца заслуженными бурными аплодисментами. Около меня еще стояли люди, и все восторгались. Такого наслаждения я давно не ощущал. Ему пришлось спеть на бис десять вещей. Словом, не отпускали со сцены. Публика не расходилась. Но я уже устал стоять, стал пробираться к выходу и встретил ту девушку, контролера билетов. Говорю ей: «Вы меня забыли посадить». Она говорит: «Не может быть». «Как не может быть?» – ответил я. Она говорит: «Покажите ваш билет». Посмотрела, говорит: «Все нормально. У вас стоячий билет на галерке». Извинился перед девушкой, и так мне все показалось смешным, что я начал смеяться от души. Уже второй раз со мной такое случается, подумал я.
Утром встал рано и поехал в Помпею к вулкану Везувий. Забрался на самый верх вулкана и заглянул в эту гигантскую воронку. Сразу подумалось, насколько мы ничтожные существа по сравнению с вечной природой, а когда сверху посмотрел на залитую лавой Помпею, то еще больше изумился. Все здания, животные, люди – всё залито лавой и по сей день находится в окаменевшем виде. Жуткая картина! Все внимательно рассмотрел и поспешил в Неаполь, чтобы посетить музеи, храмы, исторические места, так как после обеда я должен выехать в Рим. Конечно, в таких исторических городах нужно проводить много дней, чтобы лучше познакомиться. К сожалению, у меня времени не было. Но я был уверен, что я вернусь еще в эти места.
Вернулся в Рим поздно вечером. А там уже накопились письма из разных стран. А главное из дома – Австралии. Семья Стоки тоже была рада моему возвращению. Поджидали меня и друзья из Канады. Несколько дней приходил в себя после такого разнообразного путешествия. В Риме в это время было затишье, большинство жителей отдыхали у себя на дачах. Но туристов было в два раза больше, что меня абсолютно не интересовало. Показал друзьям город, встретился с семейством Вагиных и посетил маэстро Николу Росси-Лемени. Поработали с ним над итальянским репертуаром. Лето подходило к концу,  мне еще хотелось посмотреть на Италию, но нужно было через месяц появиться в Мюнхене по программе стипендиата…
Временно попрощался со всеми в Риме и поехал в еще один романтичный и уникальный город - Венецию. По дороге заехал в Ассиси, на родину особо почитаемого итальянского святого Франческо д’Ассиси (Франциска Азиского). Приятно было увидеть множество паломников, путешествующих в древний монастырь, кто пешком, кто на автомобилях, поездах… Красивая церковь с дивной росписью. Народ приветливый, все здороваются, раскланиваются и добра желают. Пробыв там только два часа, я двинулся дальше. Мысленно уже настраивал себя на встречу с Венецией. Ехал долго, около двадцати часов, добрался только поздно ночью. Но Венеция не спала, все было освещено, и гуляли массы людей. Быстро устроился в гостинице и влился в веселую ночную толпу. Так было приятно не видеть автомобилей. Кругом каналы и лодочки. Все ходят пешком. Главное влечение – это площадь святого Марка, где стоит великолепный собор. С площади виден островок, где расположено кладбище. Стаи чаек и голубей кружатся над головами, и если им нужно, то  садятся и на голову, плечи, руки… Ведут себя свободно, как хозяева. Чудный театр «Феличе», но, к сожалению, в тот вечер я устал и не смог пойти на спектакль. Только после двух часов утра все замерло и  город заснул. Утром встал и сразу поехал на кладбище, потому как знал, что именно там похоронены наши великие люди – Стравинский и Дягилев. Взял такси-катер и через пару минут уже был там. Кладбище почему-то было запущенное, и русские могилки были осиротевшие, видимо, редко кто бывает из заезжих соотечественников. Поклонился, помянул наших творцов, расчистил надгробные плиты от заросшей травы, и так мне стало грустно. Такие люди лежат на чужбине. Постоял у могилки минут десять и покинул скорбное место. Походил по городу, посетил музеи, поплавал по каналам, сделал фотоснимки и сел на ночной поезд по направлению Вероны. В вагоне познакомился с итальянцем Пьетро Солти из города Тристе. Когда он узнал, что я русский, то обрадовался и стал рассказывать, как он любит казаков, которые во время войны стояли казачьими сотнями в северной части Италии. Восхищался лихостью и смелостью казаков. Какие были джигиты! Собирали целые стадионы людей посмотреть на их искусство. Некоторые не вернулись в Советский Союз, остались в Италии и выступали в цирках по всей Италии на лошадях как лихие наездники. Восхищался он и русской культурой, музыкой, песнями, литературой и наукой. Говорил, что итальянская культура великая, но русская культура, умы и таланты больше всех повлияли на развитие всего человечества. Продолжалось это несколько часов, я уже стал уставать от восхитительных высказываний милого и эмоционального итальянца. И только когда у меня стали закрываться глаза, он остановился. Наконец-то мы оба уснули под равномерный стук колес. Утром он достал из корзинки разные продукты и усердно начал меня угощать. Мне есть не хотелось, но спутник упрашивал - чересчур гостеприимна итальянская натура. У него были копченая салями, соленые огурчики, домашний хлеб и, конечно же, домашнее вино. Хорошо, что уже подъехали к вокзалу Вероны, а то бы получилось, как Демьянова уха... Распрощались мы с добрым Пьетро, как давние знакомые. Он сказал, что будет следить за творчеством синьора маэстро Алесандро Скаки (скаки – по-итальянски шахматы) в прессе и эфире. «А может быть, еще встретимся на жизненном пути», - сказал вслед итальянец.
На Верону у меня был отведен только день. Как говорится, время поджимало. Но главное, что я хотел посетить, - это место, где жили, любили Ромео и Джульетта. Ну и послушать оперу в Колизее под открытым небом. Начало восходить солнце, и наш скорый поезд повез переполненные вагоны к конечной остановке. Город уже давно проснулся, люди куда-то спешили, погоняя себя суетой. Как опытный странник, сразу пошел в бюро информации узнать, что интересного в культурной жизни города. К сожалению, с оперой мне не повезло, в этот вечер представления не предвиделось. Гостиница мне была не нужна, оставил походный чемодан в комнате хранения и пошел изучать родину Ромео и Джульетты. Вот то место, о котором так много написано и сказано! Тот балкон, на котором стояла Джульетта, протянув свои нежные руки стоявшему в саду Ромео. Чувствую, что мое сердце быстро забилось, передо мной как бы появилась картина тех древних лет, как наяву, когда искренняя любовь молодых людей была естественным явлением. Когда люди любили раз и навсегда! Когда люди соединялись в одно единое и прекрасное! И хотелось представить, как бы эти две чистые души оценили наше бесчувственное, беспринципное, безответственное времечко?! Не успел приземлить свои мысли, как вдруг откуда-то появилась полуоголенная, раскрашенная, с кольцами в ушах и  носу парочка и как бы демонстративно, по-хамски, во всей красе двадцатого века представила современных молодых людей с сексуальной наглостью. Я уже многое в своей жизни видел, но от такого поведения, по сути несчастных, юношей мне стало дурно. Да и большинство тех, кто там присутствовал, разбежалось. Жалко мне стало потерянных существ, и я с радостью и грустью удалился. С радостью - потому, что ступил на землю, где ходили эти светлые влюбленные. С грустью - так как я живу в наше материалистическое время. Посетил древние храмы, внимательно осмотрел музей, посидел в парке и решил ехать в Милан – столицу оперного мира. И мне повезло - подходя к автобусной стоянке, я увидел надпись на автобусе - на Милан. Северная часть Италии - со своей своеобразной природой, но такой же красивой, как и по всей стране. Заметил, что народ здесь крупнее и светлее, встречались даже русые и голубоглазые. Автобус был удобный и не переполненный, так что можно было даже вздремнуть от усталости. Но панорама, красивые виды не позволяли отвлекаться на сон. Автобус делал остановки в деревушках, в красивых местах, чтоб ознакомить с итальянским сельским бытом, полюбоваться на природу, где человек не дал себе еще полную свободу, прогрессивно шагнув в произвол… Когда стемнело, разговорились с соседом, он много рассказал мне о севере Италии, а так как я родился и вырос на земле, в селе, то мне было все очень интересно. Оказалось, что у него есть родственники в Австралии, крестьяне, которые там занимаются огородами, то есть они фермеры овощных и фруктовых плантаций. Я ему рассказал, что на теплом материке живет очень много итальянцев, больше полумиллиона, и все они обеспечены. Это вызвало радость у моего спутника, чувство гордости за свою нацию. Я ему сказал, что я певец, что его заинтересовало, так как все итальянцы любят петь. Он сразу меня попросил: «Спой, Алесандро!» «Увы!» –отказался я, ведь уже большинство пассажиров храпело… Да и у нас глаза закрывались…
До рассвета въехали в большой, индустриальный и культурный город Милан. Первая картинка – это грандиозный собор. Такой архитектуры я еще не видел! Оперный театр «Ла Скала» внешним видом меня разочаровал – прост, без особых исторических и архитектурных оформлений. Я ожидал большего. Но главное для певца, что происходит внутри театра. А афиша поведала, что вечером будет опера «Симон Вокканегра» Верди, где есть роль Фиеско, которую я недавно проходил с Никола Росси-Лемени. Сразу в кассу! Билеты были только дорогие, но для меня это не преграда, мог бы за это снять последнюю рубашку. Гостиницу выбрал около театра, чтоб после оперного спектакля недалеко было добираться. С приподнятым настроением прогулялся по Милану. Я, певец, - в Милане! Это мечта каждого начинающего певца. К сожалению, в городе было много машин – шум разительный, ну и дышать приходилось загрязненным воздухом, а после деревни это противно. Приятно было смотреть на опрятно одетую публику, я имею ввиду жителей города, а не туристов, которые зачастую одеты, как попало. Но это же мировой центр моды, так что нужно поддерживать марку. Ходил быстро и много, хотелось посмотреть как можно больше. А потом вспомнил. Ведь я иду в прославленный театр на премьеру оперы, а костюма нет. Не пойдешь же в чем ходил на оперу под открытым небом. Поспешил в мужской магазин, до начала оперы времени оставалось всего несколько часов, а еще и нужно принять душ, поужинать… Зашел в магазин, глаза разбежались: такие красивые костюмы, особенно цвета! Выбрал любимый цвет – темно-синий, примерил - как на меня сшит! Спросил цену и получил такой ответ, что даже присел, – 1000 долларов! Вот вам мода, будь она неладна… Извинился и пошел в другой магазин – сразу за углом. Здесь уж я сначала смотрел на цену. Примерил один, другой - то рукава коротки, то длина не подходит, но наконец-то нашел, что искал. Все подошло, рассчитался и бегом в гостиницу. Времени было мало. Но так как от природы я человек организованный, то через час я уже был одет в новый костюм с бабочкой и начищенные ботинки и, как вельможа, зашел в ресторан. Многие даже обратили на меня внимание, думали, что за гусь прилетел, да еще из Австралии. Вкусно закусил, выпил бокал хорошего вина, оставил на чай девушке пять долларов. Ну что ж, козырять, так козырять! Раз в новом костюме - нужно соответствовать! Одним словом, настраивал себя, как важного вельможу, тем более, что билет был у меня в ложу. На площади около театра уже было много публики - все действительно красиво одетые, так что я вовремя догадался купить костюм, иначе бы в театр не пустили. Публика была разная, большинство иностранцы, очевидно, не всем горожанам билеты по карману… Прозвучал первый звонок, народ стал заполнять театр. Меня очень вежливо проводили в ложу, и я, глядя на всех, как говорится, свысока, любуюсь залом. Внутри театр был оформлен изумительно! Все позолоченое, бархатное и уютное. Последний звонок, и выключается свет, только фонари освещают оркестр. Выходит гениальный дирижер Карло Мария Джулиани. Из программки я уже знал, кто сегодня поет, так что с особым нетерпением ждал Ренату Тобальди, одну из самых красивых певиц с чудесным голосом - сопрано!
С первого аккорда чувствовалось, что оркестр в руках лучшего дирижера музыкального мира! Он настолько понимал Верди, что я уверен, если бы сам композитор присутствовал в театре, то он бы ему аплодировал стоя. И развернулась перед зрителями неописуемая картина: солисты, хор, оркестр, захваченные музыкой души слушателей… Было что-то великолепное! Даже некоторые маленькие недостатки отдельных певцов не снижали общего впечатления. А когда бас запел арию Фиеско, то я так сжал руки, что даже костяшки пальцев побелели. Действительно, Верди - это король опер! Насколько он понимал, чувствовал голос, хоровую гармонию и вариации аккордов и мелодий, когда он писал гениальную музыку! Публика наградила всех исполнителей овацией! И тут я понял, что такое оперное искусство и сколько мне нужно еще работать над собой, голосом, репертуаром… Театр уже опустел, а я еще сидел в ложе и думал, придет ли то время, когда я буду петь на этой знаменитой сцене, где пели все великие певцы: Карузо, Шаляпин, Джильи, Гобби, Каллас, Собинов, Нежданова… Мне не хотелось никого видеть и ничего слышать. Погода стояла теплая, на дворе июль – разгар лета и после эмоционального всплеска и волшебной музыки, чтобы успокоить сердце, я взял маршрут на итальянскую ривьеру в Сан-Ремо. Ввиду того, что время проходило быстро, и его становилось все меньше и меньше, я решил купить автомобиль и продолжить свое путешествие по Европе независимо, да и я договорился с друзьями из Парижа встретиться на французской Ривьере и вместе поехать в Австрию и Германию. Также я знал, что в Сан-Ремо есть православная русская церковь, а душа требовала молитв. В то время я уже имел европейские права, так что смело и спокойно сел за руль. И по хорошей дороге и с картой понесла меня легковая машина на юг. Совсем другое настроение и впечатление, когда едешь сам на автомобиле. Останавливаешься, где хочешь и когда хочешь, да и европейские дороги с полным удобством: есть, где залить горючее, остановиться закусить или отдохнуть. Через пять часов я уже спустился к Средиземному морю и ехал по берегу. Передо мной вставали бесподобные картины! Справа - зеленое разнообразие кустарников, деревьев, холмов, цветов, селений,  а слева - голубая вода с лодочками, причалами, домиками… Если все описывать, то книга получится чересчур объемистая, а на прочтение таких книг в наше суетное время у людей мало терпения. Так что простите меня, добрые читатели. Вскоре издалека показались сначала золотой крест, затем голубой купол и, наконец, сам Храм Божий. Так стало радостно на душе, ведь я еду по чужой земле, а на пути родные православные храмы! Действительно, наша матушка Россия – Вселенная! Заехал в красивый городок и прямо к русскому храму. Подошел, перекрестился и прочитал на двери, что завтра будет служба в восемь часов утра и будет служить батюшка из Женевы. Стало грустно, что не удалось зайти в храм. Но так как здесь очень маленькая русская община, то постоянного священнослужителя нет, он приезжает только раз в месяц. Но я был счастлив, что прибыл накануне приезда священника. Значит могу помолиться и полюбоваться красавицей церковью, которая была построена еще во времена императора Александра Третьего. «Да, знали люди, где селиться и как строить храмы», - подумал я, глядя на окрестность…
Решил задержаться в Сан-Ремо на сутки, полюбоваться на красивые места, покупаться и, главное, помолиться в православном храме. Городок небольшой, все близко, так что прямо на берегу присмотрел гостиницу и заехал туда. Поставил автомобиль на платную стоянку, расположился в комнате с видом на море и, не теряя времени, помчался на пляж. Погода в этот период европейского лета всегда хорошая – сухо, яркое солнце и дует легкий ветерок. Естественно, около воды много народа, и место на пляже найти не так-то просто, нужно присмотреться, где оно и кто будут соседи. Туда-сюда - все занято. Меня, как молодого человека, тянет туда, где молодежь, но там особенно тесно. Решил оставить полотенце рядом с преклонных лет парой, лежавшей на матрасе, а сам побежал прямо в воду. Вода была хорошая, намного прохладнее, чем на противоположном берегу, на Капри и Иски. А плавать-то я любил. Жить в Австралии и не любить море - это невозможно. Наплавался вдоволь и пошел загорать. А мест свободных так и не было. Пришлось приземлиться около любезной пары, которая присматривала за моим полотенцем и потеснилась, уступив место. Поудобнее расположился и успокоился. Но ненадолго. Моими соседями оказались так называемые любовники-пенсионеры. Да, видимо, еще и глуховатые. Начали друг другу громко жаловаться: он - на свою жену, она - на мужа. Он говорит, что его жена неряха, в доме не убирает, только сидит перед зеркалом и красится… Я не знаю, что делать, а он, полуприкрыв глаза, смотрит на свою любовницу, как она реагирует… Она его начинает обнимать, ласкать, жалеть… Стихли. Я думаю – всё наконец, а то уже становилось невмоготу. Только перевернулся на спину позагорать, как начала она. И в том же тоне: что муж не понимает ее, не целует ручки, все пьет и сидит перед телевизором или спит, как слон. И даже начинает тянуть губку, как девочка, стараясь заплакать. Естественно, престарелый казанова начал ее обнимать, целовать и приговаривать, что он никого так не любит, как ее, и если нужно, то жизнь отдаст. Тут мне уже стало дурно, и я был не рад, что понимаю по-итальянски. Встал и хотел уйти, но меня спасла девушка, подбежала и спросила, могу ли я с ними поиграть в волейбол, так как команде не хватало одного человека. Группа молодежи оказалась из студентов римского университета. Быстро познакомились и начали игру. Волейбол - это моя любимая игра, так что угадали ребята, пригласив меня. На песке очень приятно играть босиком, можно падать и перевертываться – не больно. Наша команда первую игру проиграла, но это только распалило азарт. Стали сражаться, как на олимпиаде! С удовольствием поиграл с молодежью. Затем все бросились в воду ловить волны, чтоб прокатиться. Ребятам было интересно узнать об Австралии, и мы договорились вечером встретиться в ресторане на берегу. Поспешил в гостиницу, так как тело уже покраснело. Комната была нагретая, потому что я, уходя, не открыл окна. В те времена еще можно было это делать, потому что такого воровства не было, как в последнее время. Но так как у меня был второй этаж, то комната быстро освежилась, и после принятия горячего душа я улегся в постель и уснул так, что проспал назначенное время. Быстро оделся и - бегом к морю. Все побережье было освещено разноцветными фонарями. Студенты уже веселились, танцевали и пели, так что не очень-то были расстроены моим отсутствием. Я им объяснил, что заснул крепким сном…
Утром в семь часов я уже встал и на голодный желудок пошел в храм. Рядом стояли люди и говорили на русском языке. Присоединился и я. Это были люди русские, но не местные, а приезжие из разных стран Европы, отдыхающие на итальянской ривьере. Опять знакомство и обмен адресами. Ближе к восьми часам стали подходить местные жители, все больше пожилые русские женщины, видимо, замужем за итальянцами. Несколько пар молодых. До начала литургии мы все между собой перезнакомились и, как одна семья, вошли в дивный храм. Священник был молодой, служил внятно, а мы все заменяли церковный хор. Удивительная была роспись на стенах и потолке, как живые образы святителей. Молясь в храме, у меня на душе была двойная радость: первая, что молюсь в русском храме на итальянской земле, вторая – как итальянцы ценят и оберегают наши святыни. Как один итальянец мне сказал, это же украшение города! После богослужения познакомился с отцом Виктором и оказалось, у нас есть общие знакомые в Париже. Еще некоторое время побыл с русскими людьми, сел на автомобиль и покатил к Монте-Карло. Но прежде чем выехать из города, я заехал в домашний ресторан закусить на дорожку. Главная причина поездки в Монте-Карло – встретиться с принцессой Грайс, которую я очень любил как актрису, но еще больше как человека. Хотя бы на нее посмотреть издалека. А езды-то всего было несколько часов. В четыре часа я уже был в Монте-Карло. Сразу подъехал к княжескому дворцу и спросил часового, дома ли их высочество? Шустрый солдат ответил, что вся семья уплыла на катере в море и вернется поздно вечером. С досады я пошел в казино, не шулерствовать, а посмотреть историческое здание и театр, где часто ставят балеты под руководством самой принцессы. Захожу в дверь, меня два здоровых охранника спрашивают, куда мне - направо или налево, а я не растерялся и ответил, что прямо. Они опешив смотрят на меня, как на чудака, а я - на них, чудаков. «Что же такое, - спрашиваю, - вправо или влево?». Ребята смекнули, что  человек  здесь впервые и объяснили, что направо – это для миллионеров, а налево – всем остальным… «Влево», - быстро промолвил я. Внутреннее оформление меня сразу шокировало: в таком красивом помещении с расписанным потолком, всё в золоте блестит, а люди странные, курящие и выпившие, дергают машинки и ждут, что упадет. Нужно было видеть их лица! Я мельком все обвел глазами и вышел. Сел в автомобиль и поехал в Ниццу, где меня поджидали друзья. Дорога живописная! Одно наслаждение! И какое удобство – автомобиль. В течение дня побывал в трех странах! В  Ницце Володя и Светлана Саблевы сняли частный дом, так что я ехал, как домой. Гостиницы мне уже поднадоели, да и финансы мои скоро «запоют романсы», ведь уже давно не давал концерты, не зарабатывал на жизнь. А стипендия только на учение. Дорога постоянно шла по берегу, иногда с крутыми поворотами, нужны глаза да глазоньки, а то свалишься с высокого берега прямо в море. К вечеру приехал в знаменитое место южной Франции – на французскую Ривьеру! И опять первое, что я увидел, - это великолепный православный русский собор, как по заказу! Где мы и договорились встретиться с супругами Саблевыми. Встретились как старые друзья, хотя друг друга знали лишь несколько месяцев, познакомились после моего концерта в Париже.
Сразу зашли в храм, поскольку он всегда открыт для православных верующих и для туристов, потому что считается одним из самых привлекательных сооружений на юге Франции. Сюда постоянно привозят на автобусах туристов, чтобы показать русскую красоту, святость… Слов нет, какой красоты собор как снаружи, так и внутри! Он построен в конце 19-го столетия. Уже начало темнеть, и мы поехали к дому. Домик был небольшой, но уютный. Милая Света уже приготовила домашнюю еду, зная, что давно я ее не ел. Все было особенно вкусно! За ужином они мне рассказали, что здесь есть большая русская община, в основном пожилые люди «первой волны русской эмиграции». Но все высокообразованные, культурные и воспитанные. Что приятно было слышать. По соседству, в Каннах, тоже есть русский храм, но там небольшая община. «Что касается оперных театров, то тут, - сказала Светлана, - не разочаровывайтесь, Александр Васильевич, их нет, но зато много художественных галерей, музеев, концертных залов, и… веселая ночная жизнь. Можно встретить много знаменитостей, просто гуляющих по улицам. Даже Софи Лорен сейчас здесь, в Антибес». У меня даже екнуло сердце, я давно уже мечтал на нее посмотреть. Первый раз на новом месте заснул, видимо истомился организм до предела. А утром программа уже была расписана на два дня вперед. Первым долгом пошли покупаться! И что я вижу: вместо песка – галька, так что не побегаешь и не порезвишься, да и людей столько, что нельзя ступить, как моржи на морских скалах развалились… Вода была мутная и теплая. Но, может быть, я чересчур избалован австралийскими пляжами? Зато мои парижане наслаждались, как дети! После двухчасового купания вернулись в дом, смыли с себя соль, надели легкую одежду и пошли гулять по главному бульвару, который тянется вдоль моря. По одежде и поведению видно было, что люди здесь живут небедные. Дорогие магазины с красивыми витринами, кафе, ресторанчики, множество сувенирных ларьков… Но меня так называемая коммерческая приманка  не интересовала, хотелось духовного, культурного... Чего в таких местах, можно сказать, не бывает. Посетили несколько музеев, галерей и решили лучше сесть на автомобиль и проехать по побережью. Побережье очень красивое, и мы так увлеклись, что доехали до самого Марселя – знаменитого французского порта. И я сразу вспомнил, что здесь был убит сербский царь Александр, и мне захотелось побывать на этом месте, помолиться и вспомнить доброго братского царя. Сколько он приютил русских изгнанников после захвата большевиками власти на Руси! Он был убит на перекрестке улиц. Но там было сильное движение автомобилей, и мы стали на углу и на тротуаре помолились. Закусили морской свежей пищей, побродили по уникальному портовому городу и выехали обратно, где нас ждала встреча с соотечественниками. Проезжая мимо Канн, остановились около православной русской церкви, окрашенной в белый цвет. День был будний, и церковь была закрыта. Помолились перед святым Божиим домом и поехали дальше. По пути немножко свернули и заехали в самые красивые и самые дорогие места, маленькие городки  Сент-Тропез, Сент-Рафаэль и Сент-Максим. Эти места не всем доступны, чтобы там жить, нужно иметь очень много денег. Сюда съезжаются все знатные и богатые люди мира.
Вернулись, когда уже вечерело. Дома нас ждал русский борщ, утром приготовленный Светланой. Что может быть лучше для русского человека! С аппетитом закусили и выпили. Встреча состоялась в прицерковном зале. И к моему удивлению, пришло много людей. Ведь разгар лета, жарко для встреч. Приятно было видеть пожилых людей, которые столько прошли в своей жизни и которые по сей день сидят на чемоданах с надеждой вернуться домой, на родину. Много было дворян, ученых, профессоров… - всех тех, которые столько дали Европе. Каждая такая встреча для меня была как академия мира! Столько было интересного, поучительного сказано этими своего рода гигантами века! На красивом литературном русском языке! Естественно, они ждали моего пения, что я с удовольствием сделал: спел старинные русские романсы «Молись, кунак…», «Занесло тебя снегом, Россия», «Дремлют плакучие ивы»… Заставил прослезиться замечательных русских людей, доживающих свою жизнь на чужбине. Трудно было расставаться с ними, вряд ли удастся еще раз встретиться. Самый старший из них перекрестил меня православным крестом, и мы удалились. Оглянувшись назад, увидели, как они утирают слезы и вслед нас крестят… Несмотря на то что на моем длинном пути было много таких встреч, но каждая из них оставляла зарубину на моем сердце. Погуляли еще несколько часов по Ривьере и пошли отдыхать, потому что завтра рано выезжать в Швейцарию. Захотелось туда поехать не потому, что там Организация Объединенных Наций, и не из-за того, что эта страна – банк мировых финансов, а чтобы прикоснуться к тем местам, где жил и творил умнейший русский мыслитель-государственник Иван Александрович Ильин. Человек, который мешал не только коммунистам-интернационалистам в начале века, но также мешает и демократам-международникам сейчас. Он ясно видел надвигающуюся опасность для человечества. Будучи русским православным человеком, он особенно беспокоился о русской державе, России. Он знал, что если русская земля, народ падет под чужеземным игом, то такая же участь постигнет все страны и народы планеты. Массы будут лишь существовать, а не жить,  не будет истинных творцов на благо человечества, все будет покупаться и продаваться, не будет нравственности, ответственности, человеческого достоинства. Будет вырождение умов, талантов, красоты, добра… А в итоге - вымирание всего дышащего на земле. И, глядя на все, что происходит в настоящее время в мире, нельзя не согласиться с русским пророком. Об этом также говорил и другой великий государственник Иван Солоневич, он также предупреждал все человечество, а особенно русских, о напасти – чуме двадцатого века. И когда я прочитал книги этих двух великанов-мыслителей, то пришел к заключению, что если бы русский народ прочитал  все, что они написали, и вдумался  во все, то развивалась бы совершенно другая картина на нашей земле. Мы бы увидели, что политическое и экономическое благополучие может быть основано только на духовно-национальном и культурно-государственном фундаменте. Все это подражание и заигрывание с чуждыми структурами, попытки решать иноземными способами традиционно-хозяйственные проблемы - потеря времени и сил. Нужно не забывать, что природа тоже имеет решающее значение: климатические условия, природное богатство, не подлежащее переделкам и эксплуатации… 
Словом, если же мы, русские, будем прислушиваться к двум Иванам, то они выведут нас из дурмана!..
Природа продолжала благоухать. Мы едем извилистой дорогой в горы, все выше и выше, поднимаясь над уровнем моря. Встречаются поселения с местными прелестями. Ехалось легче и веселее – не один, а три водителя. Путь держали на Женеву. Заметно было, что французская деревня отличалась от итальянской. Люди не такие открытые, как итальянцы, но по-сельски добрые и гостеприимные. Пища была тоже самобытная. Чем дальше мы отъезжали от воды и поднимались в горы, заметно менялась температура: то ветерок, то очень жарко. К вечеру заехали в Женеву, проехав по побережью Лозанского озера. Мои спутники сказали, что здесь есть православные храмы, тут же епархиальное управление Православной Русской Церкви, и возглавляет ее владыка Антоний. Конечно, сразу было заметно, какой порядок и чистота на улицах  города. Люди выглядели официальными, не то, что в Италии, где всегда просто, с улыбками и разговорами. Но то, что порядок и чистота, это прекрасно для любой нации. Хозяйственность должна быть на высоте. У Володи и Светланы здесь жили знакомые, так что мы прямо к ним и нагрянули. Русские всегда готовы принять земляков – наше появление их не смутило. Назавтра был православный церковный праздник, и мы быстро освежились, и все пошли в храм. Совершалась архиерейская служба. Пел небольшой, но хороший хор, молящихся было много и не все русские, так как в приходе было много православных французов. Но все они  знали церковно-славянский язык. После богослужения познакомились с владыкой Антонием, он очень был рад нашему пребыванию, а обо мне он уже читал в русских газетах. Пригласил нас на завтрашнюю праздничную службу и трапезу. Наша швейцарская хозяюшка оказалась художницей, и даже первоклассной! Она оформляла одну из обложек пластинки великого тенора Джузеппе ди Стефано. Естественно, разговоры были до утра. Главным мотивом нашего приезда в Швейцарию было поклониться могилке Ивана Ильина, но мы не знали, где она, и, к сожалению, милые хозяева тоже не знали. Они знали, что он жил здесь и одно время очень бедствовал. Ему помогал Сергей Рахманинов, но после смерти композитора судьба мыслителя неизвестна. Наши хозяева были очень молоды, чтобы знать подробности жизни философа. И так, очень сожалея, мы не нашли могилу русского подвижника. А поскольку время у нас было ограниченно из-за того, что мы в маршрут включили Швейцарию, то после нескольких часов сна мы выехали в Берн, а это уже знаменитые Альпы! Сразу вспомнил великого русского полководца Александра Васильевича Суворова и его доблестную армию. Как они, бесстрашные солдаты и офицеры, шли за командиром! Суворов говорил: «Впереди Бог, я  за Ним, а вы за мной, орлы боевые!» Неудивительно, почему они побеждали. С таким сильным духом все им казалось доступно. Даже Чертов мост в суровых Альпах не оказался непреодолимой преградой. В Берне кроме самого города мне хотелось посмотреть прославленный зоологический парк, а главное, медведей, которые собирают около себя толпы. Так рассказывали все, кто посещал парк. Какая красота, когда мы ехали в Альпах! Один вид красивее другого! А воздух-то какой, чистый и здоровый! На фоне такой красоты незаметно доехали до города Берна. Город своеобразный, с великой историей. И, как все швейцарские города, очень чистый. Долго задерживаться мы не могли, поэтому, проехав по главным улицам города, спустились к зоопарку. Действительно, около мишек много народа, и все весело смеются. Присоединились и мы. Нужно видеть потешные развлечения медведей! Они все расселись в ряд и, как один, размахивали передними лапами и затем качали головами, как бы раскланиваясь. После чего вытягивали лапы, выпрашивая награду. Это что-то невероятное! А если не поступали подарки, то вроде как кулаком показывали свое недовольство. От всей души насмеялись. Закусили швейцарской пищей и взяли путь на Цюрих, где нас уже поджидала баронесса Майндорфф. За это время мы уже перевалили Альпы. Встречались альпийские деревни, где жители очень спокойные, говорят медленно и искренне. Как только остановишься, сразу подъезжает фермер или простой работник и спрашивает: «Чем могу помочь?» В Цюрих заехали, когда уже стемнело и стало прохладно, но приятно, особенно после жары. Город большой, и нелегко было найти улицу, где живет баронесса, пришлось несколько раз спрашивать встречных людей. И они внимательно и долго объясняли, куда нужно ехать. Наконец-то добрались до маленького белого цвета домика, где двери уже были широко открыты, так как мы подъехали вовремя. Встретила нас красивая, со светлыми волосами и голубыми глазами женщина средних лет. А я представлял, что будет строгая пожилая дама, и даже думал еще по дороге, как с ней вести себя. А тут все просто, открытая русская душа и гостеприимство! Сразу же за стол, и исключительно русский. Очень вкусно, закусываем и слушаем добрую хозяюшку. Она говорила так быстро, но понятно, что мы за короткое время почти что все узнали о городе. Здесь есть русская община, православная церковь, где она регент хора. Город очень деловой, с банками, переполненными деньгами… В этой части Швейцарии в основном живут немцы, и она считается немецкой Швейцарией. А откуда мы приехали, то есть из Женевы, считается французской Швейцарией. И есть еще итальянская Швейцария. Она так естественно и непосредственно всё рассказывала, что было приятно слушать, хотя мы многое и сами знали. В уютной атмосфере провели вечер. Утром милая баронесса открыла церковь и показала нам, где молятся русские, живущие на швейцарской земле. Помолились, поблагодарили очаровательную женщину и покатили в сторону Австрии. Мне очень хотелось поклониться тем метам, где выдавали и убивали казаков варвары цивилизованного двадцатого века. Подъехали к   Лиенцу, когда еще было светло, спросили жителей, где находится кладбище и памятник русским казакам. Оказалось близко, и вскоре мы оказались на священной для русского человека земле. На душе было скорбно. Каким надо быть зверем, чтобы так уничтожать, насиловать людей, которые еще не видели жизни и которые могли спокойно жить и создавать семьи. Ведь большинство были молодыми казаками. О какой демократии может идти речь, когда перед всем человечеством свершилась сатанинская расправа над невинными казаками, солдатами! Будем надеяться и делать все, чтобы виновники-убийцы понесли соответствующее наказание. Чтобы правда восторжествовала!
Молча, со слезами постояли минут двадцать, перекрестились, до земли поклонились и с печалью отъехали от памятника доблестным воинам.  На этот раз дорога наша была на город Зальцбург – родину Моцарта. Дорога чудесная, куда ни глянь, всюду живописный вид. А когда подъехали к Дунаю, то тут вообще захотелось танцевать, только не звучал вальс Штрауса «Голубой Дунай». На сказочном месте расположился город гения – Зальцбург – у подножья гор и перед рекой Дунаем. Казался как игрушечный! Приехали поздно вечером и прямо в центральную гостиницу, нужно было как следует помыться и отдохнуть, а главное, избежать разговоров. Утром девочка, которая кормила нас завтраком, любезно ответила нам на некоторые вопросы. Мне хотелось знать, есть ли здесь кто из русских – моя радость и боль… Милая Хельга рассказала, что русской общины и православного храма здесь нет, но живёт небольшое количество русских людей, в основном предприниматели. Город маленький, так что мы решили его обойти пешком, надели удобную обувь и пошагали. Естественно, первым долгом пошли в дом, где родился великий гений - Вольфганг Амадей Моцарт! Странно, казалось, такая величина, а родился в маленькой комнатушке и непонятной квартире, где все было переделано много раз. Для жителей города Моцарт, как солнце, – все его воспевают. Знают все детали его жизни. Кроме одного - где он похоронен. Существует только предположение. Ведь он умер нищим. А нищим в любое время и при любом режиме быть плохо. Какой ужас! Такой творец, столько он оставил красоты на благо человечества, а умер от голода и одиночества. Жесток человеческий мир! Посетили все музеи, замки, дворцы... И вышли на звуки музыки к концертному залу в горе. Это уникальное сооружение известно своими фестивалями под руководством замечательного дирижера Герберта фон Караяна. В зале репетировал с оркестром сам маэстро. И кто-то ему доложил обо мне. После того, как нас познакомили и я представился, он сказал, что слышал такую фамилию. Возможно, что рассказала дива Мария Каллас, так как он с ней много работал, а может, кто-нибудь другой донес слухи… Безусловно, это гениальный дирижер, так звучал оркестр, как будто один инструмент с красивым тоном! Движения рук маэстро так были ясны и понятны, что с ним работать – счастье! Он хотел меня послушать, но я не был готов, а потом вскоре он умер. Не суждено мне было с ним поработать. Просмотрев почти что все в городе, мы переехали в столицу Австрии Вену. Здесь все «на широкую ногу», грандиозно! Замечательный оперный театр. Какой сад-парк, где стоят памятники композиторам гениям: Шуберту, Шуману, Штраусу! А какой православный русский собор! Построен еще в 19-м столетии. Но он был закрыт, и мы в него не попали. В Вене нам доложили, что есть русская община, но очень политизированна – собор был под юрисдикцией Патриарха Московского. В театре ставили постановку «Петрушка» Стравинского, так что мы поспешили приобрести билеты, и нам повезло -  кто-то возвратил три билета. Танцевала Надежда Павлова, которая меня очаровала еще во Франции! Перед началом балета зашли в кафе и читаем по-русски: «Здесь пили кофе Николай Васильевич Гоголь, Иван Сергеевич Тургенев, Илья Ефимович Репин…» и их автографы, что нам было очень приятно!
Одеты все изящно: в вечерние темные костюмы и платья. Театр внутри великолепно разукрашен традиционными красками. Я сразу обратил внимание, что большинство зрителей пришли целыми семьями из трех поколений. Так приятно видеть это, зная, как в последние годы рушится семейный очаг. Финансовое благосостояние настолько захватывает людей, что им некогда беспокоиться о семье. Из-за политизированной экономики страдают не только семейные устои, но и образовательные структуры, особенно  начальные школы. И если  все так будет продолжаться, то будущего у человечества нет. Основа всех основ – это семья. Здоровая семья - значит здоровая нация, а здоровая нация - это здоровое  государство. И это назначено не человеком, а матушкой природой. Как бы мы ни мудрили, но с природой нам не справиться. Рано или поздно она даст о себе знать так, что содрогнется вся планета. И мы, людишки, как ничтожная мелочь, погибнем, как насекомые… Неужели этого еще не понимают вожди мира? Ну ладно, отвлекся, ведь я в театре.
Появились музыканты, концертмейстер, всё затихло, первая скрипка дает ноту ля и все музыканты настраивают, проверяют свои инструменты, затем опять пауза и выходит дирижер, начинаются аплодисменты. Гаснет последний свет, и звучит музыка русского композитора. Сразу видно было, насколько высок уровень балетной труппы. Ну, а о нашей русской приме нет и слов. Одно превосходство!
Заканчивалось мое время путешествий. И нужно было ехать в  Мюнхен, практиковать немецкий язык и работать над немецким репертуаром. Знакомые сняли для меня комнату с роялем в немецкой семье, чтоб только говорить на немецком языке. Подходил конец и нашему общему путешествию с Володей и Светланой. Ознакомившись с Веной, мы поехали на баварскую землю Германии. Немецкие дороги - самые лучшие в Европе, а расстояние было небольшое, так что мы быстро доехали до города Мюнхена. Отвез моих дорогих спутников в аэропорт, простились со слезами, и они улетели в Париж. Город Мюнхен мне сразу понравился. Красивый, чистый, все на месте… Квартира была в центре города, ее легко было найти. Встретила меня молодая девушка и сказала: «Меня зовут Инна». Комната была большая с высокими потолками, а это очень важно для меня: легче петь и воздуха больше. Хозяюшке сразу сказал, что будем говорить только на немецком языке, а если понадобится, то и на пальцах объяснимся. Так началась моя жизнь в Германии. В городе уже начинали открываться театры после летнего затишья, и, что главное для меня,  открывался оперный сезон. В рамках моего обучения в мои обязанности входило каждый вечер ходить в оперный театр и с нотами следить за ходом действия в спектакле. Я должен был изучать оперы и учиться, что можно делать на сцене, а чего нельзя. Узнал, что в городе Мюнхене большая русская община, есть православный храм и монастырь. Инночка, как я ее уже окрестил, училась в университете и неплохо рисовала. Папа и мама – профессора, а брат еще учился в средней школе. Назавтра был воскресный день, и я поехал в русский монастырь неподалеку от города. Людей было много, и все русские. Встретил русскую девушку Тамару, с которой познакомился на Съезде православной русской молодежи в Монреале, она мне все подробно рассказала о русской общине, кто они и откуда приехали… Большинство из них оказались здесь после Второй мировой войны. Многие военнопленные и выжившие заключенные концлагерей вынуждены были менять фамилии, чтоб остаться в Германии. Много было вывезено здоровых, красивых, светлоглазых девушек с оккупированных территорий Советского Союза для улучшения арийской породы. Их насильно выдавали замуж за истинных арийцев – военных, многие из которых погибли. А оставшиеся одинокими молодые матери с детьми выходили замуж за русских – бывших военнопленных и меняли фамилии, чтобы получить разрешение на выезд в западные страны, т.к. с русскими фамилиями нигде не принимали. 
Монастырь основали те монахи, которые во время насильственной выдачи западными союзниками советских пленных, выходили на дороги и останавливали грузовики с пленными, чтобы дать возможность им спрыгнуть и убежать в лес… «Сейчас, - сказала Тамара, - те русские занимают хорошие должности, все говорят на многих языках и очень ценятся как переводчики».
Ну вот, открытие оперного сезона, премьера оперы «Волшебная флейта» Моцарта. Роль Сорастра я уже пел в оперной школе. Пошел в театр заранее, чтобы понаблюдать за публикой. Какая была приятная картина! Идут толпы, все хорошо одеты, в вечерних костюмах темного цвета, много молодежи, детей, бабушек и дедушек. О билете мне не нужно было беспокоиться, поскольку студентов пропускали на галерку за один доллар, но место было  «штеяплатц», то есть стоячее. Театр большой и построен после Второй мировой войны. Внешне немножко холодноватый, не такой пышный, как итальянские театры. Мы, человек десять студентов, поднялись чуть ли не под потолок и выстроились в линейку, все с нотами в руках. А когда все уже расселись, мы стали высматривать свободные места, чтобы пойти и сесть после первого акта. Для оперных солистов страшны не те люди, который сидят перед сценой в первых рядах и ложах, а именно студенты на галерке. Потому что все они - начинающие певцы, музыканты и отслеживают все по нотам. На малейшие недостатки, ошибки сверху раздается недовольное «У-у-у». Один раз даже крепко досталось Пласидо Доминго в «Вертере» Массне, где он слегка «пустил петушка». Так я целый месяц каждый день проводил в театре, слушал и изучал немецкие, итальянские, французские и русские оперы. За это время дал несколько концертов, выступил по радио и телевидению, по-немецки уже неплохо говорил.
Настала пора двигаться дальше, в город Франкфурт. Милая Инна устроила прощальный ужин, где присутствовали все мои новые друзья. Что мне больше всего понравилось в Германии, так  это точность. Все делается вовремя. По дороге во Франкфурт заехал в город Штутгарт, чтоб посмотреть балет, который считается одним из самых лучших в Европе. Заехал и в город Дармштадт, где попал торжественное открытие обновленной православной русской церкви, которая построена на русской земле. Туда была привезена земля со всех губерний России, сделан холм и на этом месте возведен храм. Он интересен тем, что был преподнесен царевне Александре Николаем Вторым в качестве подарка - известно, что она родом была оттуда. Съехалось много духовенства, правителей и гостей из разных стран. Там я узнал, что в Висбадене стоит на горе самый большой и красивый русский собор, построенный в прошлом веке, куда специально подвозят тысячи туристов, чтобы полюбоваться великолепием русского собора. Я сразу сел в автомобиль и поехал посмотреть. За несколько километров я уже увидел весь собор, он как будто висел воздухе и озарял все вокруг. Ничего подобного я в своей жизни не видел. Внутри у меня было ощущение благодарности немецким руководителям за то, что они так оберегают государственное достояние – православный русский собор! С радостью на душе поехал к собору. Около собора увидел в саду трудящегося монаха. Разговорились, он оказался немцем, но в совершенстве говорил на русском языке. Добрый монах открыл дверь, и я вошел в дивный собор. Невольно покатились слезы. Поставил свечи, помолился за себя, грешного, и всех родных и близких и оставил Божий дом. Нужно было ехать в город Франкфурт, где меня ждали, уже объявлен был концерт и назначена встреча с директором оперного театра. Во Франкфурте у меня были уже знакомые - Таня и Юра Чепурные, которые меня и пригласили заехать к ним. Действительно – не имей сто рублей, а имей сто друзей! Там же живет с красавицей женой Надей мой спаситель - бас Володя де Конель, который меня выручил в Париже. Город мне показался не очень привлекательным, много индустрии кругом, да и расположен как-то не так. В городе было много военных американцев,  с пулеметами в руках, несмотря на то что война уже давно закончилась. Встретили меня добрые Таня и Юра как родного в своей маленькой, но уютной квартире. В тот же вечер я поспешил послушать Владимира в оперном театре. Молодчина, хорошо спел свою роль! Голос мощный и красивый. На следующий день дал свой концерт, и с очень забавным приключением. Аккомпанировал мне хороший немецкий пианист, но он не читал по-русски и поставил ноты не того произведения, но первый аккорд был в той же тональности,  и я запел «Вдоль по Питерской…» Чем сильнее я набирал скорость, тем больше мы были вразнобой. Я ему рукой даю знать, остановитесь, а он растерялся и продолжал играть свое. Закончили, и зал взорвался от смеха, многие подумали, что так и надо, что мы сделали это умышленно. Да и мы оба после смеялись от всей души. После договорились с директором театра сотрудничать.
Посетил православный русский храм, построенный уже после войны русскими изгнанниками, и в ночь выехал в Бельгию. На дворе уже осень. Ехал несколько часов, и мне захотелось спать, свернул с дороги и в автомобиле проспал до утра. В то время в Европе еще можно было так делать, не было такого бандитизма, как последние годы. К полудню я заехал в город Брюссель. Здесь у меня было много знакомых, благодаря Съезду православной молодежи в Канаде. Подъехал сразу к православному русскому храму-памятнику, где настоятелем отец Николай, брат Наташи Семеновой из Парижа. Здесь меня и поджидал Игорь Васильевский. В храме совершалось богослужение, у всех было приподнятое настроение. На стенах храма написаны фамилии верных сынов России, которые до конца своей жизни стояли на посту во имя Отчизны. Почему храм и называется храмом-памятником. Внешний вид города меня сразу расположил, ничего дикого не наблюдалось, все в выдержанном тоне – архитектура, улицы, парки… Трудно было понять, на каком языке говорят люди – не то французский, не то английский. Мне очень хотелось посетить дом престарелых для русских, где находился наш земляк по Китаю из Чжаромтэ дедушка Сидоренко, как мы, дети, его называли. Человек был военный, с выправкой, длинная борода красиво зачесана, как у адмирала Макарова. Были они с супругой бездетные, и под старость лет ему пришлось доживать свою жизнь на чужбине в доме для престарелых в Бельгии. Конечно, за стариками там был уход хороший, но для русской души и русского воспитания трудно быть, особенно в такие годы, вдали от родной земли. Вот почему мне и хотелось посетить стариков. И трудно описать, какая была радость у дедушки Анатолия, когда он узнал, что приехал Саша Шахматов, тот самый мальчуган, который так любил слушать его рассказы.
К сожалению, он уже плохо видел, но старался рассмотреть меня, на кого я из родителей похож, и не ошибся, сказав, что на маму. Бедный старичок не мог говорить: его душили слезы. Он уже знал все обо мне как о певце, заставлял сестер милосердия читать ему газеты о моих выступлениях по материкам и странам. Какая для меня была радость спеть для него! Но я пел так громко и от всей души, что собрались все обитатели старческого дома. И это для меня был один из самых светлых дней моего скитания по планете. Прощаясь со мной, этот светлый старец из последних сил схватился за мою руку и спросил: «Сашенька, если скоро будешь петь в России, то привези мне горсть родной земли, чтобы было легче умирать на чужбине».
Отпел свои концерты, дал несколько интервью для местных бельгийских газет и, пообщавшись с соотечественниками, я выехал в Голландию. В Голландию я ехал как в родную страну, зная, что королевская семья в родстве с нашей Царской семьей по линии Анны Павловны.
Было уже начало осени, но все еще зеленело, и было приятно ехать и наслаждаться природой. В город Амстердам прибыл поздно вечером и прямо в объятья Вильхельмины, той самой девушки, с которой я познакомился в Голливуде. Она мне приготовила квартиру, так как я хотел здесь задержаться на недельку. Город культурный, с прекрасными театрами, музеями, залами… Но мне, конечно, хотелось походить по тем местам, где ступал Петр Великий. Назавтра же поехали в дом, где он жил, когда был в Голландии. Старый деревянный дом с подпорками вокруг уже покосился. Что меня удивило – это низкие двери и коротенькая кровать. По истории же наш император – великан, а тут все карликовое. Но было приятно прикоснуться к петровскому дому. Все это величие русского государства. Да и для голландцев это все, как достояние Голландии. На обратном пути посетили памятник императору. К вечеру вернулись обратно и пошли погулять по улицам красивого города, построенного из кирпича. Проходя мимо каналов, я вспомнил Венецию. Утром встретился с организаторами моих выступлений, которые уже все подготовили. Познакомился с пианистом и передал ему ноты, чтобы он с ними поработал, потому что через несколько дней начнем работать вместе. А сами пошли в знаменитый музей, ведь Голландия прославлена своими художниками. Вечером мы были приглашены на концерт симфонического оркестра в самом прекрасном зале Европы с прекрасной акустикой, украшенном портретами великих композиторов мира. Много я слышал оркестров, но такого еще не слыхал. Сам тон оркестра был бесподобен. Дирижировал прекрасный молодой итальянский дирижер - маэстро Рикардо Мути. Какое наслаждение – классическая музыка да еще в таком исполнении! Забываешь все житейские неудовольствия. И видишь -  в мире больше красоты и добра. Почему же есть люди, которые этого всего не замечают? Создают что-то новое, идущее вразрез с красотой мира. Все эти модерновые современные роки-скоки, они ведь только приводят к расстройству нервной системы, а в итоге - к заболеванию всего организма. Зачем же уничтожать себя? Жизнь, если мы хотим жить, ценим ее, - прекрасный дар Всевышнего. Обязанность каждого человека - прожить достойно. Оставить после себя память благодарности.
Милая голландочка Вильхельмина знала, что я родился в деревне и очень люблю деревенский быт, и она организовала мне поездку на ферму, к своему другу на день рождения. Ехать недалеко, да еще вокруг все зеленое и красивое… Кто же откажется? Подъехали как раз в то время, когда коровы возвращались доиться. Удивительное явление – коровы сами уходят на пастбище, насытятся вдоволь и ложатся отдыхать. И точно в одно и то же время   каждый день встает одна корова-вожак и направляется в коровник, постепенно все встают и идут за ней. Я с удовольствием наблюдал за этой невероятной для современного городского человека картиной. Это доказательство того, что животные ведут себя соответственно своему природному предназначению. Хорошо, если бы мы, люди, так делали. 
Отчаянный водитель Вильхельмина, подняв клубы пыли, налетела на ограду хозяина фермы, где уже собралось много народа, и по виду непростого. Голландцы - народ гостеприимный, веселый, с уникальным юмором. Сразу - за стол, накрытый прямо в саду, и бокал в руки, пьем за знакомство. Первое, что я заметил, что голландцы - народ красивый, породистый… Были там богатые и небогатые, известные и неизвестные, министры и подчиненные… В разговоре один голландец поведал мне интересную историю времен Второй мировой войны, когда немецкая армия наступала на Голландию. Мы находились на берегу реки, и я спросил, почему река с обеих сторон обнесена высокими земляными валами – от пяти до десяти метров. «Потому что большая часть Голландии находится ниже уровня моря, и если вода в реке прибывает, то все затапливает», - ответил он. Но интересный случай-то не в этом заключался.  Немцы шли без остановок, и уже было безвыходное положение, и чтобы остановить их, фермеры прокопали вал и спустили воду на поля. Вскоре все было покрыто водой, а главное, дороги, по которым шла фашистская армия. Вот таким способом остановили оккупацию этого края. «Да, смекалистые мужики живут на земле», - подумал я. Тем временем уже все подпили, стали петь и плясать. Но меня больше интересовало, что голландцы думают о своем месте в человеческом мире. И я старался поговорить со всеми. Многие из них были либерально настроены, что касается общего взгляда на жизнь. Могут все говорить в глаза, ругать, но одного они не делают: никогда не оскорбляют королевскую семью. Говорят, что никто не имеет право это делать, потому что это их национальное лицо. Мне сразу пришла мысль о том, какие были бесы у нас, так лихо убили Царскую семью. Веселье еще было в разгаре, я попросил меня извинить, и, поблагодарив замечательного хозяина, мы покинули веселую компанию. Все-таки я певец, и нужно знать гулянью меру, а то так запоешь, что полетят в тебя помидоры… Назавтра начались репетиции. Нужно было приготовить программу на пяти языках. Вильхельмина сказала, что в Амстердаме есть небольшая русская община, но она очень разбросана по городу. Православного храма нет, но есть домашняя церковь, что было удивительно для меня. В таком большом городе с русским родством нет большого собора! Тут я вспомнил масонские похождения, еще с петровских времен. В течение нескольких дней я провел все свои выступления,  еще раз объехал весь город, и взял маршрут на Данию.
Попасть в столицу Дании Копенгаген можно было прямым путем: плыть на пароме через Балтийское море, что было очень любопытно. Представьте себе паром, на который заезжает поезд с двенадцатью вагонами, десятки автомобилей, грузовиков, автобусов, сотни людей, и он всю ночь плывет. Когда мне сказали, то я не поверил. Все было загружено, и я чуть ли не последний заехал на своем автомобиле на паром. Поднялся наверх и оказался прямо в ресторане, где играла музыка и народ веселился. Для меня все это было очень необычно. Плыли всю ночь. Рано утром причалили в порту Копенгагена. Первое, что остановило мой взгляд, это люди: со светлыми волосами, голубоглазые и медленно разговаривают. Встретили меня устроители гастролей и отвезли в гостиницу. Мне после шумной и бурной ночи захотелось спать. Первый раз обычно в новой стране возбуждаешься и не до сна, хочется скорее все увидеть… Возможно, что укачало и опьянил свежий морской воздух. Проснулся где-то уже под вечер. Но так как я приехал в страну, где конституционный монархический строй, то я решил ознакомиться с этой традиционной государственностью. Потому что мне голландское отношение к королевской семье и монархической государственности было очень приятно. Вкусил национальной пищи и пошел по центральным улицам понаблюдать и поговорить с людьми. Узнать, как они рассматривают мировое положение человечества и как они хотят сохраниться, то есть не превратиться в летающих с попутным ветром космополитов. И к моему приятному удивлению, большинство, с кем мне удалось поговорить, были настроены против искоренения родных национальных традиций и быта. Многие были агрессивно настроены против американизации и чумной напасти в виде наркомании, спекуляции, сексуального разврата, СПИДа… Видимо, уже переполнилась чаща терпения у здравомыслящих людей. Особенно было приятно, что даже у молодежи начал проясняться ум. На мой вопрос, как они относятся к королевской семье, монархическому строю, почти что все ответили положительно. Были даже такие высказывания, что в этом есть спасение человечества. Для меня такие слова были настолько неожиданными и приятными, что даже не верилось. А с другой стороны, чему удивляться, ведь человеческий мир на грани выживания. Человечество чересчур много свободы  дало политике, экономике и технике, а на фоне бездуховности, бескультурности, безграмотности, безответственности все и обернулось природным наказанием. Да и в человеческой истории все это уже было. Стоит только глубже заглянуть в историю. Человеческий мир - это вселенское колесо, которое постоянно медленно вращается, проходят периоды падения и разрушения, очищения и восстановления. Все зависит от того, насколько мы грешим, допускаем ущербные ошибки, отворачиваемся от Бога и природы, живем не в гармонии с ней... И насколько мы живем с верой в Творца, с любовью, правдой, красотой, добром… В настоящее время все человечество находится в самом низу того колеса и падать ниже некуда, значит оно подымается и одновременно очищается, и восстанавливает человеческое достоинство, то есть нужно жить так, как предназначено. Ну ладно, отвлекся и забыл, что я на гастролях. Да и время уже полночь. Пора возвращаться в гостиницу, выспаться, отдохнуть, чтобы быть в полной форме для служения искусству и народу!
С утра начались встречи, интервью, репетиции и знакомство с окрестностью. Захотелось мне посмотреть и на прославленный королевский балет. Как раз в это время ставили «Лебединое озеро» Чайковского. Для меня, русского человека, все это приятно. Куда ни приедешь, всюду русская культура, творения на первом месте. Массы восхищаются ими. 
Дания такая маленькая страна, что можно всю ее объехать за день. Первое выступление с оркестром прошло успешно, пел оперные арии из русских опер. Скандинавский народ на вид кажется холодным, но когда затрагиваешь его душу, то тут открывается все: слезы, радость, восхищение… Какое было счастье смотреть и слушать «Лебединое озеро» в исполнении прекрасной труппы! Таланты были все свои, национальные. Народ встречал и благодарил стоя. Дал сольный концерт в замечательном зале, сели с новыми друзьями в автомобиль и поехали по Дании. Русские люди встречались, но русской общины мы не обнаружили. Простился с добрыми людьми, заехал на этот раз на паром и поплыл в Норвегию. Чем ближе мы подплывали к северной стране, тем сильнее ощущалась прохлада. На пароходе было очень весело. Звучала музыка, люди танцевали и пели. Большинство были туристы из разных стран. А это означает одно и то же: все одеты в одну интернациональную одежду – джинсы, расписанные рубашки и кепочки и жуют жвачку. Все насмотрелись коммерческих фильмов и зомбировались… Утром, когда паром подплывал к порту города Осло, все было затянуто густым туманом, и мы долго не могли причалить к берегу. Помогло яркое солнце, которое быстро высушило мокрые облака. Здесь у меня были знакомые русские друзья, которые и встретили меня прямо на палубе. Дождались своей очереди,  съехали с парома и покатили по норвежской земле. Петя и Люба имели дом на окраине Осло, так что нам нужно было проехать через весь город. Я сразу ощутил людскую непосредственность, никто никуда не торопится, даже  речь медлительна. Что мне было странно и приятно. Русская же мудрая поговорка говорит: «Поспешишь - людей насмешишь». Милая хозяюшка Любаша, естественно, ожидая русского гостя, приготовила русскую пищу. В теплом и уютном доме за вкусной едой я узнал, что здесь русских много, но все разбросаны по стране, есть несколько православных русских церквей. Петр рассказал, что культурная жизнь здесь, в основном, имеет национальное проявление. Бывает, что заезжают знаменитости, но очень редко. Что хорошо и плохо. Хорошо потому, что есть возможность проявиться своим талантам, плохо, что не идем в ногу с миром. Тут вмешалась Люба и заявила: «Да зачем он, этот мир нам, чтобы вся пошлость прививалась нашим детям, нет, Боже упаси! Ведь сейчас все отрицательное в человечестве торжествует, идет эксплуатация потерянных народов, в массе люди оторваны от своих корней, самобытности... А какой процветает разврат!» Мне было очень интересно слушать откровенную дискуссию жены и мужа. С одной стороны, печальную, а с другой - обнадеживающую. Тут вбежала очаровательная доченька Шурочка, и на этом наш разговор прервался. Маленькую девочку очень заинтересовала Австралия, а  главное, кенгуру и коала…
В городе Осло у меня был назначен только один концерт, так что для знакомства с Норвегией времени было много. Чего я очень и хотел. Петр сказал, что поедем на рыбалку, на охоту… «Но только после концерта, - сказал я, - не дай Бог, еще простынешь». Назавтра прорепетировали программу концерта с пианисткой и пошли пешком гулять по городу. Внешне народ здоровый и открытый в своих мнениях. То тут, то там раздавались горячие речи. Не зная языка, я думал, что они спорят о политике, а оказалось, что они громко ведут беседу о рыбалке, охоте… И вдруг видим: по улице идет сам король среди простого народа. Я не поверил своим глазам. Спросил Петра: «Что, это действительно возможно?» Он ответил, что это нормальное явление, народ очень любит короля, он у них народный. Все норвежцы стоят за него горой. Это национальное лицо и достояние. Ему и охрана не нужна, весь народ его оберегает. Такого развития событий я не ожидал. Да, я знал, что здесь народ предан монархии, но не думал, что в таком масштабе. Невольно мысли снова перешли на матушку Русь… Как во время революции бесились нерусские, так называемые большевики! Ну, это опять сатанинская политика двадцатого века, чем мне не нужно заниматься, подумал я, и мы пошли дальше. На обед пригласил Петра отведать национальной норвежской еды в ресторане. Пища была северная, много картофеля в разных видах, свиное сало, мясо с капустой, черный хлеб, а вначале, конечно, селедка. Все пьют больше пиво и водку. Аппетит, я заметил, у всех богатырский. Наевшись до отвала свежей и вкусной пищи, мы отправились в исторический музей. В музее я узнал почти что все о Норвегии, от животного мира до олимпийских игр. Норвежцы - народ прославленный спортом, особенно лыжами. Поехали на вышку, откуда совершают прыжки на лыжах. Такая махина, даже стало страшно. Через два дня спел свой концерт, возбудил чувства у северян. Съездили с Петром на охоту, хотя я в жизни не брался за ружье. Никого не убили, что и слава Богу, а то бы заболел от жестокости людской. Но рыбу я ловил с удовольствием. А какая рыба! На берегу сразу готовили уху. Вкусив здоровой пищи, воздуха и хорошего людского отношения в Норвегии и поблагодарив милейших русских людей, Любу, Петю и Шурочку, я поехал в Швецию. 
Северная природа своеобразна. По дороге раскрывались такие картины, что становилось опасно управлять автомобилем, того и гляди съедешь с дороги. В городе Стокгольме ждали меня очень близкие друзья, Питер и Елви Лансенвелт. Он швед,  она наполовину русская. В Швеции, как мне рассказала еще в Париже Таня Гедда, русских много, да и это родина ее знаменитого отца, тенора Николая Гедда. Так что ехалось с возбуждением. В Стокгольм добрался поздно вечером и очень усталым и уже подумывал, не пересесть ли мне лучше на поезд или самолет. Приятно быть независимым, но после того, сколько я проехал, стало тяжеловато. У себя в замке меня очень мило встретила очаровательная пара – архитектор и художница. Такого красивого дома давно не видел. Питер с гордостью ответил: «Это я сам построил, а оформила красавица Елви.  Весь декор, картины -  из нашей коллекции, зеркало Людовика Х1V, скульптуры шведских королей и королев…» Я сразу ощутил, что нахожусь у монархистов!
За ужином Питер рассказывал мне о том, как он встречался с президентами, министрами, лидерами мира, а я ему говорил, что  наоборот - их избегаю за то, что они в двадцатом веке натворили, сколько революций, воин, трагедий, что породило духовный и физический геноцид над людьми и природой… И останется наш роковой век в истории человечества как самый кровавый. Такого уничтожения человечества никогда не было, все перевернуто верх ногами, нет народа, страны, где можно было бы спокойно и достойно жить… Слушая меня, Питер говорит: «Что, ты в президенты собрался?» После чего мы все от души посмеялись. Хозяюшка приготовила очень вкусную закуску, так что под нее с удовольствием пилась шведская водка. Хотя я выпивоха-то липовый, но за компанию с такими добрыми друзьями морщился, но пил. После бутылочки Питер уже заговорил об истории и стал извиняться и приговаривать, какие были тупые шведы, что пошли войной на Русь… Я говорю не только шведы, все лезли и продолжают нагло лезть на русскую землю, чтоб отхватить природное и человеческое богатство, поучить нас, как жить на белом свете, и не замечают того, что русская духовность, культура и наука влияют на развитие всего человечества. Я лично могу подтвердить, уже проехал полвселенной и всюду сам это видел и ощущал. Тут вмешалась Елви: «Да, это так, я тоже проехала по планете и могу подтвердить». Несмотря на то что Питер был уже немножко выпивши, но учуял, что нас двое, поднял руки и сдался. Вся эта встреча была настолько забавна, что можно написать целый рассказ. Все дружно махнули руками на политику и решили петь. Первой запела на русском языке «Гори, гори,моя звезда…» милая Елви. И так хорошо, что мы замерли. Поели, попели и единогласно решили разойтись по хоромам. Я, как строитель, знаю, о чем говорю. Действительно хоромы! Утром все вместе поехали устраивать мои артистические дела. В Стокгольме было назначено только два выступления – сольный концерт и выступление с хором. Первое впечатление от города было не очень-то восторженное, он показался каким-то серым. Но зато светловолосые и голубоглазые шведки мне напоминали Грету Гарбо. Высокие, стройные и приветливые. Елви даже засмеялась, когда увидела мои блестящие глаза. Вечером пошли на концерт знаменитого немецкого баритона Германа Прея с программой шубертовских произведений. Это замечательный певец! Хорошая дикция, понимает и чувствует композитора. После концерта решили погулять по ночному городу. Идем по центру, все рассматриваем, разговариваем между собой, как вдруг из переулка выбегает группа молодых людей и начинает бить окна и витрины в магазинах. Такой дикости мы не ожидали и связываться с такими разбойниками не решились. Просто могли бы получить так, что ноги бы не унесли. Питер сразу закричал: «Вот вам, демократия! Разрушай, развращай все на пути». Я говорю: «Питер, о чем ты говоришь, ведь в Швеции король, конституционная монархия». «Да вот эти подонки подкапываются под нашу королевскую семью, под монархический строй, управление государством. Вот это быдло и служит  темной силе, которая всюду ведет подрывную работу», - и пошел и поехал мой Питер. Я такого свирепого шведа еще не видел, даже Елви своим глазам и ушам не верила. Пришлось нам обоим его успокаивать. По дороге домой Питер уже пришел в себя и стал запевать русские песни…
За несколько дней моего пребывания в Стокгольме с помощью добрых друзей, Питера и Елви, я хорошо познакомился с городом и шведским бытом. Выступления мои прошли «на ура». В православном русском храме помолиться не удалось - нужно было ехать в другой город, но так как я собирался дальше ехать в Финляндию, где много православных храмов, то этим успокоил себя. Добираться до города Хельсинки решил опять на пароме, уж очень весело получается. Вечерком закатил свой верный автомобиль, простился с друзьями и поднялся в каюту громадного пассажирского корабля. Народу около тысячи, и все молодежь. Это был специальный ночной рейс для развлечений и веселья. Многие так справляют дни рождения, свадьбы и другие юбилеи. Как только корабль отчалил, я начал рассматривать все его четыре этажа. Там и залы для спорта, казино, танцев, большой ресторан с танцевальной площадкой, рояль… Около двух часов понадобилось, чтоб осмотреть большой плывущий дом. Мне, молодому человеку, естественно, весело – столько красивых девчат. Романтика! Только в десять часов вечера до меня дошла очередь ужинать в ресторане. Надел самое лучшее, что у меня было, и, как франт, пошел в ресторан - только шляпы не хватало. Шикарно все убрано, чисто, на столиках букеты цветов, играет музыка, все улыбаются… Меня Бог на этот раз не обидел, за моим столом оказалось больше девчат, чем ребят. Сначала я думал, что это все пары, женатые, а когда познакомились, то выяснилось, что все были свободные. Ну тут я совсем воспрял духом - можно поухаживать и не получить в ухо… Все плотно закусили, выпили и вышли танцевать на площадку. Какое счастье танцевать танго с красивой девушкой, да еще и на корабле! Только подумал это, как началась легкая качка, наклон то в одну сторону, то в другую и все, как на коньках катаются. Было забавно, громкий смех, визг… А танцующих пар как селедок в бочке. Балтийское море, видимо, решило пошутить с нами по-настоящему. Стало качать еще сильнее, уже пары повалились на пол, столики перевернулись, крик, а где уже и стон, потому что кто-то на кого-то свалился и придавил… Вскоре все оказались лежащими на полу и по очереди стали выползать из ресторана. Многим стало дурно, тем более после обильного ужина. Зрелище было - хоть картину пиши. Я тоже выполз, встал на ноги и попробовал пойти по коридору, но не тут-то было: в коридоре все бледные, с тошнотой и плачем. Но, видимо, Бог сжалился, и вдруг наступило спокойствие… Надо было видеть эту картину. Как после боя: все помятые, грязные, прически и у девчат набекрень… Все исчезли в каютах. Я тоже поспешил принять душ и переодеться. Время уже подходило к полуночи. Но спать не хотелось, да и кто спит на корабле, тем более, что столько красивых девчат. Вышел и пошел в танцевальный зал, где слышно было, играл оркестр.  Я не поверил своим глазам!	 Люди, которые только что ползали грязные, косматые по полу, сейчас все, как один, чистые, красиво одетые, с прическами и цветами как ни в чем не бывало танцуют и веселятся. Вот что такое молодость! После этого все еще больше сдружились. Всю-то ноченьку мы веселились и незаметно подплыли к Финляндии. Уже появился на горизонте красавец город Хельсинки. Встретила меня милая дама, организатор концертов и устроила в роскошной гостинице в самом центре города.
После такого плавания и бессонной ночи было сильное желание спать, но когда я увидел на горе русский православный собор и на главной площади памятник императору Александру Второму, то не могло быть и речи о кровати. Этот город мне показался  русским. Да и тип людей был какой-то родной. Быстро освежился, переоделся и пошел гулять по незнакомому городу. Чем больше я ходил и всматривался в архитектуру, тем сильнее Хельсинки напоминал мне о России. А некоторые здания вовсе были в русском стиле. Такого наслаждения я еще не ощущал. Хотелось все увидеть, и как можно скорее. Поднялся на гору к русскому собору и не поверил своим глазам, такой громадины, великолепия не ожидал. В соборе помещается несколько тысяч человек. Весь из красного кирпича, с красивой росписью и чудесными иконами. Узнал, что больше 30% финнов православные. Так меня все захватило, что я решил первому попавшему русскому человеку подарить свой автомобиль. Только подумал об этом, как около храма мне повстречался симпатичный средних лет человек, к которому я обратился, чтобы узнать, когда начинается богослужение в соборе. И он оказался Николаем да еще и Ивановичем Быковым. Сразу завязалась интересная беседа, он мне рассказал о русской колонии в Финляндии. Затем он предложил показать мне город и окрестности. Он знал, где жил и похоронен русский художник Илья Репин. Но так как у меня на этот день уже был планы, то мы договорились встретиться завтра. Еще раз обвел глазами чудную панораму города с горы и спустился в центральную часть Хельсинки. Подошел к театру и читаю: вечером опера «Хованщина» Мусоргского с участием известного баса Мартти Талвела, словно, как по заказу. Купил билет и пошел в гостиницу отдохнуть и приготовиться к театру. Иду по улицам, смотрю на надписи, но ничего не вижу, видимо так устал, не спав несколько ночей, что на ходу засыпал. Сначала даже напугался, вот, думаю, в расцвете лет начинаю слепнуть. Кое-как дошел до гостиницы, попросил девушку меня разбудить за час до начала оперы и грохнулся, не раздеваясь в кровать. Через несколько часов финская красавица едва добудилась меня. И я пошел в оперный театр. Внешний вид театра тоже напомнил мне русскую архитектуру. Народу было много, и я старался прислушиваться, не звучит ли русская речь, но, к сожалению, не повезло, не услышал ни одного русского слова. Оперу «Хованщина» я давно хотел послушать, да и сам пел партию Досифея. И вот поплыла за душу хватающая мелодия гения Модеста Мусоргского. Сюжет оперы очень сложный, и я боялся, что финнам не справиться, но когда запел хор и солисты, то я успокоился. Видимо, близость наших корней и историческая связь сыграли свою роль. Особенно хорош был Мартти Талвела. Доказательством было то, что я не заснул во время спектакля. В театре была Мали - мой импресарио, и она меня познакомила с дирижером, а главное, с басом Мартти Талвела. Утром встретились с Николаем Ивановичем и поехали на могилу Репина. Дорога хорошая. Уже конец сентября. Листья на деревьях, а особенно на березах, желтеют. Все создает необыкновенную красоту. Доехали до могилы, которая оказалась запущенной. Мы, как потомки, почистили все на могиле и вокруг, посидели на скамеечке, вспомнили великого художника, как человека и творца, перекрестились, поклонились и оставили осиротевшую могилу русского художника на чужбине…
Заехали на могилу великого финского классика, композитора Яна Сибелиуса. Было приятно видеть, что к нему постоянно подходят толпы людей и оставляют цветы на могиле. По дороге Николай Иванович много рассказал о себе и русских, которые здесь живут давно и о том, как финны относятся к ним. Он сам родился уже в городе Хельсинки и живет здесь как дома. Назавтра у меня концерт, я пригласил его на него, и мы расстались, так как мне нужно было идти на репетицию с хором. Выступления прошли хорошо. После концерта подошло много русских, но не было времени ближе познакомиться, был связан артистическими делами. А утром я уже должен вылетать в Англию. Провожать меня в гостиницу пришел Николай Иванович, и, когда мы обнялись по-русски, я ему в руку положил ключи от автомобиля и сказал: «Это вам подарок от русского певца». Он сначала ничего не понял, говорит: «Как так?» Я говорю: «Очень просто». И отдал ему документы со своей подписью владельца. Когда я уже сел в такси и посмотрел на него, то увидел слезы на его глазах. 
В Лондон я летел охотно. Во-первых, предстоит встреча с Борисом Кристовым, а во-вторых, там много моих соучеников по Австралии. К тому же там прекрасный оперный театр «Коверн Гарден», «Роял Алберт-холл», где мне предстоит выступать. С языком тоже полное удобство. В Лондон прилетел после обеда, когда весь город на ногах, деловые встречи, с работы на работу…  Решил остановиться не в центре города из-за шума (только одни такси сколько гудят), а около парка. Гостиница небольшая, но чистая и теплая. Что особенно необходимо  для певца. Ведь в Лондоне, как известно, почти всегда идет дождь, очень сыро. Сразу расположили меня эти широкие королевские дворцы и улицы. Все-таки при монархе больше порядка и ответственности. Национальные, семейные и государственные традиции не дают свободы античеловеческим и антиприродным элементам. В первый день пребывания решил никого не видеть, прийти в себя, зная, что предстоит много важных встреч и выступлений. За все время моего путешествия я не смотрел телевидение. И как мне этот ящик показался диким, когда я включил его в гостинице Лондона! Какие-то рекламы с глупыми, а порой кощунственными сюжетами, и зачастую пошлые. А о фильмах и слов нет: одно убийство, насилие, разврат… и почему-то все американское, видимо, сами американцы не смотрят дома, а в чужой стране, пожалуйста! Все это жадность, желание заработать деньги любым путем, даже с ущербом для человечества. Но выход есть – вообще не включать телевизор! Через день начались встречи, и первым долгом с Борисом Кристовым. Надел плащ, сел в такси и поехал на репетицию оперы «Дон Карлос» Верди с участием Бориса  Кристова, где он поет роль Филиппа II. Поскольку мы с ним договорились еще в Италии, то я ехал смело и возбужденно. Подъехал к театру «Коверн Гарден», заплатил водителю такси, хлопнул дверью и пошел встречаться с маэстро. Провели меня к нему в комнату знаменитостей, и мы, как старые знакомые, обнялись. У него только что окончилась репетиция, и он имел время и желание наконец-то послушать меня. Естественно, и мне хотелось спеть для него. Поставил ноты на рояль перед репетитором Бориса Кирилловича и запел арию Фиеско из оперы «Симон Воканегра» Верди «А теле стремо…» В комнате потолки были высокие, и пелось легко. Когда я закончил, то маэстро подошел и обнял меня, сказал: «Чудесный голос, но эту арию петь еще рано…»
Потом начал петь эту арию сам. Слушая его, я понял, что значит быть великим певцом. Несмотря на то что он уже был преклонных лет, но мастерство пения говорило за себя. Я спел ему и арию Пимена из оперы «Борис Годунов» Мусоргского. Здесь он уже сделал только технические замечания, а когда я спел каватину Алеко из оперы «Алеко» Рахманинова, то он сказал: «Вот тут ты был хорош!» Затем я спел ему еще несколько вещей, более простых, и выдал все, что  умею. Он был доволен, что меня послушал, и сказал: «У тебя все в порядке, только будь себе на уме в этом жестоком, но прекрасном мире!» Я ощущал такой подъем! Он дал мне почетный билет на премьеру оперы «Дон Карлос». Я поблагодарил его и стал одеваться. Надел плащ и решил достать книжечку, чтобы записать телефон маэстро. Засунул руку в карман и обомлел: нет ни паспорта, ни билета на самолет, ни кошелька с деньгами и дорожными чеками… Что делать? Потерял наличных денег больше тысячи фунтов, около двух тысяч долларов, дорожные чеки, билет на самолет в Мадрид, а главное, паспорт. Борис Кириллович смотрит на меня и спрашивает: «Что с тобой?» Я говорю: «Потерял все». Он говорит: «Не волнуйся, если деньги нужны, я тебе дам. А насчет документов, и главное паспорта, иди сразу же в австралийское посольство, тебе выдадут временный паспорт, и ты можешь быть спокоен». Поблагодарил маэстро и поспешил в посольство. И как назло, посольство в этот день было закрыто. Ходил, ходил по городу, решил вернуться в гостиницу и позвонить в Париж, чтобы друзья меня выручали. Дело уже было вечером. Позвонил в Париж, никто не отвечает, тут совсем настроение упало. Отказался от приглашения на ужин милой хозяйки гостиницы и закрылся в комнате. Эта ночь у меня была самая длинная. Конечно, не спал. Но дозвонился до друзей в Париже, которые успокоили меня, пообещав, что завтра кто-то из них прилетит в Лондон с деньгами. Утром поспешил позавтракать и затем пошел в посольство. Только стал выходить из гостиницы, как телефонный звонок, и просят меня.  Официальный голос: «Вы господин Шахматов?» Я говорю: «Да». «Нашлись ваши документы, подойдите по такому-то адресу». Тут у меня как будто тонна с плеч свалилась. Побежал бегом по адресу  и получил паспорт, билеты на самолет, дорожные банковские чеки, а наличных нет. Но главное, паспорт и чеки! Опять на такси и в гостиницу, чтобы сообщить в Париж, что приезжать не нужно. И когда выходил из такси, то был очень осторожен, рассчитался и уверенно положил кошелек. Судя по всему, я выронил все, именно когда расплачивался за такси – вложил портмоне между пиджаком и плащом, он и выпал на тротуаре. Бывало и такое в моем путешествии! Настроение улучшилось, и  я позвонил моей симпатии по консерватории в Австралии Ивон Кени, чтобы отметить мое пребывание в Лондоне. А вечером слушал Бориса Кристова в «Доне Карлосе». Театр прекрасный, весь в бархате, позолоте, королевские ложи, большая сцена… Прославленная оперная труппа, знаменитый дирижер, первоклассный оркестр. Билет у меня был в ложу, но я сел в конце зала, чтобы лучше видеть всю сцену,  да и там легче ощутить мощь голоса  и мастерство исполнения певца…
С удовольствием послушал грандиозную оперу. Борис Кириллович, хотя уже был немолод, но достойно спел партию Филиппа. Поблагодарив его за все, я занялся своими делами. Стал работать над репертуаром с другом Джоном Бейкеном – главным репетиром королевского оперного театра. Встретился и с красавицей певицей Ивон Кени (сопрано), мне было приятно узнать, что она имеет большой успех в Англии. Провел все свои выступления и на несколько дней нанял автомобиль и покатил по городам Англии. Первая остановка – город  Оксфорд, затем города Бат, Бристоль. Везде красивая природа и очень зелено из-за того, что выпадает много дождей. Через несколько дней вернулся в Лондон и в тот же день вылетел в Испанию. Город Мадрид мне сразу напомнил Париж - очень похожа архитектура. Но по духу, конечно, ничего общего. Все-таки англосаксы и латинский народ – две большие разницы. Если англичане -  народ закрытый и суховатый в общении, то испанцы, наоборот, открытые и общительные. Время у меня было ограниченно, то есть одно выступление и интервью. Мне захотелось встретиться с  князем Владимиром Кирилловичем, и он как раз в это время был в Мадриде. Обо мне он уже знал, так что охотно пригласил к себе. Проговорили мы с ним несколько часов, ощутили свою боль за матушку-Россию и расстались. Он произвел на меня очень приятное впечатление. Князь дал мне адрес дочери Марии, в Париже, где она жила со своим мужем. Незабываемое впечатление осталось у меня от музея «Прадо» – сколько национального богатства! Вечером посетил ночной клуб, где девушки, словно выточенные, танцуют фламенко. Какой стан! Какие красивые лица и фигуры! Как говорится, достали русскую душу. До самого утра наслаждались национальной музыкой, танцами. Здесь я вспомнил Аргентину и Италию. Через два дня я улетел в Португалию. Город Лиссабон очень большой и по духу такой же, как и все латинские столицы. Здесь у меня тоже было одно выступление. Поинтересовался русской общиной, но безуспешно. Мне сказали, что русские живут в городе, но не общиной. Нет того, что бы их объединяло. Город культурный, с театрами и музыкальными залами.  Португалией у меня окончились гастроли, и я решил заехать в Африку.
 Это совершенно другой мир. Первая остановка в Марокко. Прилетел в г. Рабат, и как будто с неба свалился. Все другое. Прошелся по улицам, все торгуют, рядятся, и это считается искусством. Если человек не рядится, его считают тупым. Я тоже начал рядиться до потери голоса, где надо и не надо. Вскоре мне все это показалось забавным. Подумывал уже, не купить ли мне верблюда и покочевать по Африке. В Марокко после Второй мировой войны жило много русских, были большие общины с православными храмами, здесь  родилась и моя подружка Наташа Семенова из Парижа. Она мне рассказала забавный случай, происшедший с ними, когда еще семья жила здесь. В Марокко часто бывают землетрясения, и вот в одну ночь, когда дети были еще малышами, начало трясти. Мама кричит папе: «Бери детей и выбегай на улицу». А этот милейший человек, с которым я имел честь познакомиться в Париже, был военного воспитания и первое, что он делал, когда вставал с постели, брился, опрятно одевался и обязательно надевал галстук. А тут все кричат, пищат, а он… ищет галстук. В этом тоже наша русская особенность…
Побывал я в Касабланке - знаменитом месте, где знаменитый актер Богарт Хэмфри в знаменитом фильме просил пианиста: «Сыграй еще, Сэм!» Температура здесь была гораздо выше, чем в Европе. Я даже покупался. После Марокко полетел в Египет взглянуть на пирамиды и поплавать по Нилу. Прилетел в Каир и в аэропорту сразу ощутил, что здесь никто ничего не знает. Кого ни спросишь - пожимают плечами. Все на вид серьезные, а ничего ответственного. Ходят милиционеры с пулеметами наготове. Подумал, ну и попал я в зону непонятного населения, не сесть ли лучше на самолет и улететь в Австралию?! Но я человек любознательный, да и столько уже проехал, нет -  только вперед. На английском языке договорился с таксистом, и он меня отвез в гостиницу, а по дороге мы уже порядились и расстались друзьями. Вот, что значат обычаи. В гостинице тоже все торгуются, но это меня уже не интересовало. Сел на туристический автобус и поехал к пирамидам. В автобусе было большинство американских пенсионеров, и почти что все в пестрых штанах. Я сначала подумал, что это какой-то клуб, но оказалось, нет, просто так одеваются. Выехали из большого и грязного города Каира и покатили по пустынной дороге. Чем дальше мы ехали, тем больше было пыли. И конечно, жарче. Захотелось пить, а воды-то с собой не взял, хоть отбирай у других сообразительных спутников. Но до пирамиды доехал живым. Действительно, необъяснимое творение. Как строителю пришлось ломать голову, как же строили такое грандиозное сооружение?! Зашли во внутрь, всюду указывают и ведут. Иногда приходили мысли, а выведут ли? Трудно описать ощущение, когда находились внутри. Слава Богу, нас вывели и усадили на автобус, тут я уже поумнел и купил бутылочку минеральной водички. В город вернулись благополучно, я поплавал по Нилу и в тот же вечер улетел из Египта. Почему-то мне не захотелось ехать во внутренние африканские страны, может быть из-за того, что чересчур много неприятных вестей выходит оттуда? Белые все-таки своего добились. Привели африканские племена и народы «к цивилизации». Нагородили границ между народами, которые веками жили в гармонии друг с другом и с природой. Объявили новые страны. И как ни новая республика -  сразу беженцы, голод, война, разрушения, геноцид… Зато прогрессируем. Летаем на Луну, друг другу доказывая, как мы можем тратить народные деньги, а народу-то нечего есть, нет возможности создать здоровую семью, чтобы были здоровая нация и государство, чтобы воспитательные и образовательные структуры были всем доступны. Чтоб человечество жило достойно. Чтобы мы не видели и не слышали о том, что где-то люди умирают с голода, где-то убивают друг друза из-за политических и экономических безумий. Полетел я прямо в Южную Африку, город Йоханнесбург. В этой части я увидел такое четкое и откровенное разделение на черных и белых, что стало неприятно. И все это из-за денег и контроля над народом. Понятно, что массы ведут единицы, но эти единицы должны быть человечны, думать о благополучии народа, ради чего они должны забыть про сугубо личные выгоды, наживы. Ведь рано или поздно все откроется, и опять революция и народное горе, гибель… Может быть,  я человек наивный, но мне кажется, все это стремление владеть и контролировать без согласия народа - полный идиотизм.
Провел в Южной Африке только два дня, самое приятное впечатление вынес только от животного мира. Какие же животные благородные, они не нарушают натурального предназначения. Полное подчинение природе. А какая у них семейная спайка! Как нежно, особенно мать, относятся к своим малюткам. Толпы туристов наблюдают за чудесным творением Господа. У всех на лицах восторг и искры жизни, чего у этого же народа не замечаешь в городе, так называемом цивилизованном месте скопления людей. Кажется странным, даже злым, когда люди, споря между собой, друг другу говорят – ты, чего, озверел…  По-моему, сравнивать некоторых прогрессивных современных человечков с животными – это оскорбление животных. Может быть, вам, дорогой читатель, покажется, что я очень сгущаю краски, но это мои ощущения. Тем временем мои финансы опять «запели романсы», и я решил поехать в государство, где есть хозяин и где можно заработать деньги – в Японию. Прилетел в город Токио и попал в страну, которая непохожа ни на какую другую. Сразу ощутил порядок. Все японцы предельно вежливы и внимательны. Причем все естественно, ничего наигранного. И этот народ, живущий на маленьком кусочке земли, который сильно пострадал во время войны, за послевоенное время создал такую хозяйственность и государственность: с таким разумным использованием технических достижений, что другим странам только мечтать о таком благополучии. Я проехал много стран, изучая разные государственные устройства, и пришел к окончательному заключению: там, где монархический строй, больше порядка, а нации здоровее духовно и физически. Причина, по-моему, в том, что сохраняются семейные, национальные и государственные традиции. В людях воспитываются ответственность, человеческое достоинство, принадлежность к своей стране. Меньше политической и экономической неразберихи. Нет ожесточенной борьбы за власть, как в так называемых демократических и республиканских странах. Меня таксист вежливо довез до гостиницы и отказался от чаевых, что было для меня шоком, ведь везде, даже в ресторанном меню, указано, сколько оставлять на чай за обслуживание. В гостинице все раскланиваются и спешат помочь устроиться. Вечером пришли организаторы моих выступлений, внимательно выслушали, что мне нужно, рассказали о моих обязанности по программе и сообщили дату концерта. Все четко, просто и ясно. Узнал, что в Токио и Кобе есть русские общины и храмы. Что меня очень обрадовало: уже давненько не был в родном храме. На столе в комнате в качестве приветственного подарка лежала коробка шоколада. Стал рассматривать - оказалось фабрики Морозова. Нашего русского промышленника! Шоколад этот считается одним из лучших в мире. Но как же не возгордиться, что ты русский! А когда я оказался в храме, то увидел много молящихся японцев, и даже сам батюшка был японец. «Вот это да, - подумал я, - русские не только фабриканты, но и духовные просветители!» После богослужения я узнал, что многие русские попали в Японию из Китая. Да, было такое дело, вспомнил я. Когда маньчжурский край был под японским управлением, то многих толковых молодых русских увозили в Японию. В том числе и моего импресарио в Сан-Франциско Бориса Леонидовича Бенхина, он в Токио имел ювелирный магазин…
Заметил, как японцы уважают и ценят русскую культуру и искусство, в городе были расклеены афиши с именами русских гастролеров. В Японии регулярно гастролирует Большой театр, то с оперой, то с балетом. А что касается русских песен, то не только японцы поют их в русских народных костюмах, но и все народы мира. Видимо, русская песня, как никакая другая песня, захватывает человеческую душу. Для русского человека, конечно, это очень приятно, тем более, если иностранные исполнители делают это с любовью – истинно служат искусству. А то появились и такие, которые эксплуатируют русскость ради материальной наживы и часто представляют русское народное искусство в халтурном, пошлом виде. Радостно было ощутить, с каким достоинством японский народ относится к императорской семье, как к родным родителям нации. В этом и есть главная причина благосостояния страны. Последнее время я исполнял  программы концертов на пяти языках и хотел это продолжить и здесь, но мне сказали: «Пойте только русский репертуар». И я с большим удовольствием это сделал. Концерт мой прошел в переполненном зале, хотели, чтобы я пел без конца. Встретился и с премьер-министром. И в частном разговоре он мне поведал, что Японии нужен надежный сосед: крупнейшие экономически развитые страны, такие, как США, Германия, Англия хотят заманить, а потом и взять под свой контроль все  страны мира, и дойдет до того, что, если в одном государстве начнется политический или экономический кризис, то он отразится всюду. Но, к сожалению, Россия - сосед Японии продолжает играть в интернационализм, а верный партнер может быть только националист. Премьер-министр выразил надежду, что в России когда-нибудь будет опять национальная государственная экономика и политика, тогда и Японии будет легче противостоять давлению вышеперечисленных стран. Честно говоря, я не ожидал такого откровенного разговора. Но намек понял. Еще внимательнее ознакомившись с хозяйственным и государственным фундаментом Японии, я улетел на остров Тахити. Так как я уже был все ближе к Австралии, к родному очагу то, чтобы выглядеть свежим и здоровым, решил отдохнуть на прославленном клочке земли. Тахити особенно прославился тогда, когда знаменитый актер Марлон Брандо после нашумевшего на весь мир фильма «Крестный отец», который его обогатил, купил целый островок и построил свое царство. Долетел благополучно. На выходе из аэропорта нас толпой встретили местные музыканты и певцы, сразу ввели в атмосферу естественного существования. Погода была отличная. Расположился в гостинице около пляжа, и был приятно удивлен  тем, что не было ничего урбанистического – ни телевидения, ни радио… Несмотря на засилье иноземцев, полинезийцы относились к приезжим доброжелательно. Через час я уже плавал в чистой и голубой воде. Не думал ни о чем, даже о своем вселенском путешествии. К вечеру я себя чувствовал как богатырь. Вот что значит, когда воздух не засорен индустриальным дымом, нет людской толкучки, полная гармония с природой. Отведал местной пищи, в основном морской, послушал заунывные звуки гитар, певиц с натуральными голосами, потанцевал с милыми девушками и пошел спать.
Утром решил изучить остров, сел на велосипед и покатил по округе. По дороге открывались такие бесподобные картины! Встречались местные рыбаки с полными корзинами рыбы, примитивные поселения из соломенных строений. Все широко улыбались и приглашали в гости. Я вежливо отказывался и колесил дальше по побережью. За шесть часов я объехал весь остров. Но когда слез с велосипеда, едва мог передвигаться, так ноги одеревенели с непривычки. И в этот вечер я как танцор не состоялся к недоумению милых местных девушек, так как мы ранее договорились продолжить уроки хулы-хулы… Назавтра поплыли на катере в гости к Марлону Брандо. С часок наслаждались водой и волнами. Не успели причалить, как нас уже приглашают сесть в автобус и везут в знаменитое казино, куда прилетают поиграть миллионеры со всего белого света. Большинство из арабских стран. Видимо, они решили, что я тоже миллионер, и уделили мне такое внимание. Я смекнул, что дело неладное. Подвезли нас к грандиозному зданию и пригласили зайти. Встретил нас великий актер со своей обаятельной улыбкой и быстро исчез. Но так как я не игрок, то и я тоже исчез, то есть вышел из азартного заведения, пешком дошел до порта и вернулся на большой остров. Во время плавания на катере мне стало грустно – и тут начинают властвовать деньги… Неужели мало человеку нанесенного ущерба, нарушенного баланса в природе? Зато когда вернулся в гостиницу, то тут звучало полное согласие с природой. Босоногие дети, их родители – все веселились, причем не так дико и дурно, как мы, белые, особенно если выпьем лишнего. «Так что же получается? - подумал я. - Выходит, цивилизация становится бешеной и самоуничтожительной?» Провел несколько дней в покое и полетел в Новую Зеландию, где у меня по программе было только два города – Окланд и Веллингтон. Новая Зеландия - зеленая страна с действующими вулканами, со здоровым животным миром и небольшим населением. Там есть русская община и православные русские храмы. На весь мир знаменита Новая Зеландия своей бараньей шерстью и мясом. Какие молочные продукты: сыры, сметана, молоко… Народ очень спокойный, ходит и живет неторопливо. Слава Богу, отстает от цивилизации.
Отчий дом был уже настолько близок, что задерживаться в Новой Зеландии не хотелось. В два дня провел все, что было назначено, и улетел в Австралию. Ведь я не был дома больше года. За это время уже появились на белый свет новые «шахматята». Сидя в самолете, я вспоминал, как выглядят родители, сестра, братья, невестки, племянники… Это было первый раз в нашей семье, чтоб кто-то из членов нашего патриархального семейства отсутствовал дома так долго. Сколько у меня впечатлений! О скольком нужно будет рассказать родным! Да и сколько друзей юности на пятом материке. Чем ближе я подлетал, тем сильнее трепетало сердце. Невозможно объяснить, что было на душе. В аэропорту меня встретило все семейство, картина была неповторимая. Начались встречи, угощения, разговоры… Я провел несколько месяцев дома, гастролировал по городам Австралии, делал записи для радио и телевидения. А потом уехал в Европу на постоянное проживание. Обосновался в Париже и уже там продолжил свою карьеру и личную жизнь. Начал опять колесить по Вселенной – по новым городам и странам с новыми успехами и разочарованиями…

Часть пятая
РОССИЯ
Наконец-то, спустя десять лет, в 1991 году, появилась возможность прикоснуться к родной земле – России! Сколько было волнений и переживаний! И вот, летит русский певец, который родился на чужбине, но не утратил любви, принадлежности к Отечеству! Как только самолет полетел над русскими просторами, я начал бегать от окна к окну, чтобы впервые взглянуть на родную землю. Какое ощущение! Это может понять только тот, кто сам был невольным блудным сыном матушки Руси. Я не замечал непривычного отношения к пассажирам стюардесс, которые обслуживали нас без улыбок и предупредительности. Даже когда уже приземлился, все эти неприятные проверки документов и багажа казались ничего не значащими. Все было сосредоточено на том, что я уже стою на родной земле. Встретили меня друзья, с которыми я познакомился и подружился, будучи в Канаде. Посадили меня в легковую машину и повезли от Шереметьевского аэропорта в Москву златоглавую. На дворе лето было в разгаре. Русская природа уже зеленела и расцветала. Все вокруг, казалось, улыбалось и приветствовало меня. Даже резкая дорожная тряска не могла оторвать мой взор от всего, что я видел. И вот сама Москва! Кремль с золотыми крестами и куполами, Александровский сад, собор Василия Блаженного, Красная площадь, Большой театр, Третьяковская галерея, Тверской бульвар, университет имени Ломоносова. Вижу все то, о чем читал только в книгах и слышал из уст родителей. Какое чудотворение! И такое ощущение у человека, который проехал чуть ли не весь белый свет! Кто это может понять? Только тот, кто был оторван от родной земли, державы... Глядя на меня, мои друзья удивлялись моему восторженному до слез отношению ко всему происходящему со мной. Будучи в Монреале я попросил друзей устроить меня в Москве на частной квартире, потому что я не хотел быть на родной земле и останавливаться в гостинице на правах иностранца. Это жестоко и не по-русски. Промелькнули перед глазами московские улицы и строения, и мы подъехали к большому дому. Встретили нас очень приветливые хозяин и хозяюшка. Я, как строитель, сразу обвел глазами очень хорошо убранную квартиру и подметил, что туалет не на месте, то есть рядом с кухней, но это инженерные детали, да и тогда было не до этого. Познакомились и сели за стол. Мне сразу захотелось черного хлеба с маслом, селедкой и лучком. Естественно, под такую роскошь требуется  холодненькая водочка, что в России на каждом столе. Затем появился и борщ со сметаной и все остальное вкусное. Долго закусывали, выпивали, искренне разговаривали… И незаметно досидели до позднего вечера. Поблагодарив Сашу Люлько за все и договорившись с ним о завтрашнем дне, мы разошлись. Оставшись с милыми хозяевами, я продолжал приятно дивиться: ведь даже телевидение, радио говорят по-русски. В первую ночь на родной земле пробовал заснуть, но ничего не получилось, сердцебиение было такое быстрое, что не только заснуть, но сидеть не сиделось… Подходил к окнам и всматривался в ночную столицу. Так и скоротал всю ноченьку темную родную! Утром приехал Александр и повез меня встречаться с журналистами, так как уже было заявлено, что впервые прилетает русский певец в Россию. В зале народу было много: представители телевидения, радио, газет, журналов… Вопросы были в большинстве интересные и логичные, но были и провокационные, и злые. Но я знал, что будут политические подкладки, как же без этого обойтись в наше цивилизованное времечко…
В общем, была очень интересная и полезная для меня встреча, да и думаю многим присутствующим тоже было не скучно, на кое-что открылись глаза… После обстрела вопросами журналистов я попросил Сашу повезти меня в Сергиев посад, так как я дал себе слово первым долгом поклониться и помолиться у раки святого Сергия Радонежского – Чудотворца и Заступника русского народа, матушки Руси! Издалека уже засверкали кресты и купола храмов Свято-Троицкого монастыря. Чем ближе подъезжали к святому месту, тем сильнее становилась греховная тяжесть. Около самого монастыря были толпы людей, приехавших со всех сторон, – и все к святому Сергию. Невозможно описать, что было у меня на душе в то время! Все эти великолепные храмы, несмотря на то что очень запущенные и нуждаются в восстановлении, сияли, благоухали, наполняли глаза слезами, а душу радостью. К святым мощам Чудотворца русского, как и нужно было ожидать, длинная очередь, сотни людей жаждут прикоснуться к раке. Встали и мы, грешные, блудные дети Отчизны. И вот я уже в храме, осталось несколько человек передо мной. Прежде чем я смог прикоснуться к Святителю, у меня потекли слезы ручьем, что было для меня, по натуре крепкого человека, неожиданным явлением. Женщина, стоящая сзади, спрашивает меня: «Что с вами, молодой человек, вам плохо?» Я говорю: «Да что вы, нет, все нормально». А слезы начинают душить. Потом я говорю ей: «Да вы знаете, что ведь я родился на чужбине, и встать перед святым Сергием как русскому человеку это нелегко, да и тяжесть грехов тоже дает о себе знать». Теперь уже нет ничего и никого, чтобы могло меня разделить со Святителем, я стою на коленях перед его святыми мощами и молю простить меня за то, что так долго я бродил по свету, «не прикасаясь к тебе, Отче, молю простить и помолиться за всех рассеянных кровавой революцией по свету сынов и дочерей, живущих и отшедших в другой мир на чужой земле, молю простить и помочь моему родному народу здесь, на Руси, очиститься и восстановить достоинство православного русского человека, чтоб ему жилось спокойно на святой, намоленной, красивой и богатой земле». Перекрестился и приложился к раке, и как только я отошел, сразу почувствовал душевное облегчение. А когда вышел из храма, то все встречные люди мне казались уже знакомые, как будто я их всех уже видел, как будто я здесь всегда жил. Такого со мной еще не совершалось. И после этого момента для меня не существовали ни законы, ни политика, ни бюрократия, ни начальство... Впервые  я ощутил, что крепко стою на земле, и никто меня не сдвинет. Выпили святой воды и, взяв её с собой, мы только физически покинули святой монастырь. Потому что моя душа уже навсегда осталась здесь молиться перед святым Сергием. Вернулись в Москву, пообедали. Я попробовал подремать, но не получилось, сердце еще не успокоилось. А в шесть часов выступление по телевидению в прямом эфире в программе «Добрый вечер, Москва» с Павлом Гореловым. Событие тоже немалое – первый раз родной народ увидит меня по телевидению. Какие будут вопросы, как я буду отвечать? Добрались до Останкино. Нужно было пройти через паспортный контроль, что мне показалось очень странно, ведь на бандита я не похож.
Выступление по телевидению прошло успешно, ведущий был прост и задавал уместные вопросы на тему моей жизни и состояние современного человека в мире. Даже поступили благодарственные телефонные звонки зрителей за правдивые и интересные ответы и спетые два романса. Назавтра, после моего появления в эфире, многие режиссеры, журналисты, писатели начали разыскивать меня по городу. Стали поступать предложения сняться в документальном фильме, дать интервью, выступить по радио… До какой-то степени был даже не рад этому наплыву, хотелось знакомиться с Москвой. Но, как говорится: «Взялся за гуж, так дюж…» Как православному человеку, первым долго хотелось пойти к святому Сергию, а как певцу, несомненно, в Большой театр. Достали билеты, что было нелегко, потому что их оставляют для богатых туристов, а рядовым уж как повезет. Зависело от того, знаете ли вы кого в Большом театре. Мне повезло, что там у меня есть дорогие для меня люди, Ира и Слава. Попал как раз на премьеру оперы «Жизнь за царя» Глинки. Роль Ивана Сусанина моя любимая, и всюду я пою арию «Чуют правду…» Опять волнение, но уже не душевное, а сердечное. Большой театр – это достояние не только России, но и всего человечества. Из него вышли такие гении, как Рахманинов, Шаляпин, Павлова, Собинов, Нежданова… которые повлияли на духовное и культурное развитие всего человечества. Его великолепный внешний вид украшает столицу. А когда я оказался внутри театра, то просто замер, какая красота. Театр переполнен, а мало русской речи вокруг. Действительно, одни иностранцы. Главным образом дипломатический корпус. Но теперь для меня главное – это опера: певцы, оркестр, дирижер, декорации, костюмы, грим… Затихло все, погас последний свет, и начинаем. Полилась родная, русская, за душу хватающая, музыка. Село Домнино, Антонида грустит по жениху. Отец Иван Сусанин успокаивает ее, раздается голос Сабинина,.. звучит прекрасная перекличка голосов. Какой хор! Костюмы и декорации – много исторически неграмотного. Евгений Нестеренко показался суховатым,  возможно, что был усталым. Но в общем картина была хороша. Публика встречала и благодарила бурно, хотя туристы и дипломаты в большинстве одинаково реагируют на все спектакли. После постановки с друзьями разобрали все по косточкам и разошлись по домам. Эту третью ночь в России я уже спал, как ребенок.
На следующий день программа была насыщена, а самое важное, был вечер газеты «Литературная Россия» под руководством замечательного русского человека и писателя Эрнста Софонова, где были многие известные русские писатели. Я пришел и сел незаметно в конце зала. Народа тысячи! На сцену вышел главный редактор и по именам стал приглашать почетных гостей на сцену. Тут я впервые увидел Валентина Распутина, Василия Белова, Игоря Шафаревича, Юрия Кузнецова… Начались выступления и речи, тема у всех была одна, как защитить Отечество от злой иностранной напасти, которая направлена на искоренение русского духа, культуры, литературы, быта… Были противоречивые фразы, некоторые еще видели защиту в советской власти. Какой самообман! Какая разница между интернационалистом-коммунистом и международником-демократом? Если от ума, то никакой, те и другие против национального самосознания, национальной государственности, хозяйственной политики и экономики.
Кто-то из сидящих в зале меня узнал и отправил записку на сцену. Вдруг я слышу: «Минуточку внимания, дорогие посетители русского вече, в зале присутствует Александр Шахматов, и его просят подняться на сцену». К этому я был совсем не готов, но не выйти тоже неудобно. Поднялся на сцену, и мне  сразу дали слово. «Ничего себе, - подумал я, - земляки не робеют!» Ввиду того, что многие выступающие говорили советская культура, советская литература, меня это очень угнетало. Я как ни в чем не бывало заявляю, что для меня звучит как-то странно, все говорят на русском языке, а культура, литература почему-то советская. По-моему, это неграмотно, ведь основой культуры и литературы является язык - значит, если мы говорим на русском языке, то о другом названии нашей великой русской культуры и литературы нет речи. И, к моему удивлению, зал взорвался аплодисментами. Тогда я еще добавил, что все человечество знает только русскую культуру и литературу, а мы, русские, нашему достоянию присвоили псевдоним. Зал еще сильнее загремел.
С какой радостью я рассматривал произведения русских художников в Третьяковской галерее! Несмотря на то что я уже посетил чуть ли не все музеи мира и видел гениальные картины, но такого душевного, естественного выражения характеров, природы я нигде не видел. Особенно картины Васнецова, Шишкина, Иванова… Целый день провел в Третьяковке, и не хотелось уходить. Познакомился с великими русскими творцами композиторами Георгием Свиридовым и Вячеславом Овчинниковым, о которых мы, русские, на чужбине, не знали, скрывали от нас русских гениев.
Тем временем в Москве накалялась политическая атмосфера, веял путчевый ветерок, и я решил поехать в Сибирь, на родину родителей. Сел на поезд и поехал по русским просторам. Какая передо мной открылась панорама! Ведь о русской природе мы читали только в произведениях, а тут я вижу наяву. Эти белые березы, цветущие яблони, поля цветов и зелени – от всего захватывало дыхание. В вагоне ехали простые и приятные люди со своей домашней снедью и аппетитно закусывали. Но мне было не до еды, а тем более, когда стали подъезжать к Тобольской губернии, где родился наш папа, Василий Симеонович Шахматов. Не мог спать, все уносились мои мысли в далекое прошлое, когда в деревушке появился на белый свет любимый отец, когда он, малютка, с братом и сестренками бегал по этой священной земле, не зная ни горя, ни бед, и не думал, что так жестоко развернутся события, и он вынужден будет скитаться сначала по родной земле, а затем уйти в изгнание на чужбину. Рано утром поезд подошел к красивому городу Тобольску. Первым показался монастырь с крестами и куполами на берегу великого Иртыша. Не могу объяснить, какое у меня было ощущение. Меня, как известного человека, встретили местные начальники, накормили завтраком и стали показывать город. Первым долгом повели в дом, где, как в ссылке, проживала Царская семья, затем в монастырь, где молодой монах поведал, что якобы икона Богоматери из этого монастыря попала в Австралию с русскими беженцами. Посетили и исторический музей, что для меня было очень важно, все хотелось узнать о моих корнях. К вечеру состоялась встреча с деятелями культуры. Выступали руководители, писатели, художники, музыканты… Мне все было интересно, тем более что сибиряки не москвичи, не оторваны от земли, природы, души открытые... Дошла и до меня очередь сказать слово и поблагодарить за внимание. Встал, а голоса нет, открываю рот, а звук не появляется, все начали переглядываться. Такого еще со мной не было. Подали мне стакан воды, и только после того, как я выпил, у меня прорезался голос. Но я был так взволнован, что только сказал спасибо и сел. И тут я почувствовал, что значит прикоснуться к корням, к родине отца. Я узнал, что есть необъяснимое чувство, родовая и отечественная принадлежность, и как бы нас ни отрывали от родной земли – оторвать невозможно. Наши гены, душа и кровь не позволят. Конечно, той деревни, где родился папа, уже давно нет и точного места, где отец первый раз вдохнул воздух, я не нашел. Посадили меня добрые мои земляки на поезд, и я поехал на родину матери, в город Челябинск. Раскрылась вокруг Уральская природа, и мчит меня поезд все ближе и ближе еще к одному месту, где взошли мои корни. Здесь у меня было двойное волнение, я ехал не только на родину матушки, но и впервые встретиться со своей двоюродной сестрой – дочерью маминого брата Трифона. Поезд остановился, я вышел из вагона и увидел красивую женщину, которая была так похожа на нашу матушку, что не было никакого сомнения, кто она. И она, родная Анастасия, во мне тоже увидела черты своего отца. И никто и ничто не могло нас вырвать из объятий – объятий родных людей, до того не знавших друг друга. Сразу с вокзала сын сестры – Саша - повез на то место, где родилась наша любимая матушка. Но и здесь, к сожалению, дома того уже не было. Но все же прикоснулся к тому месту, где матушка сделала первые звуки, дала о себе знать на белом свете. Затем поехали встречаться и знакомиться тоже с большим родом Ушаковых. Сколько было слез и разговора весь день и всю ночь. На следующий день я был обязан встретиться с начальством, ведь в глазах власти я иностранец, и нужно прописаться, то есть, чтобы они посмотрели на мои документы и отметили в книжке. Что мне было неприятно - русскому человеку, певцу, служащему Отечеству по Вселенной, нужно еще доказывать, зачем я прибыл на родную землю. Уму непостижимое явление. До какой-то степени мне стало жалко начальников, ведь они исполняют приказ. Но пусть история рассудит это! Опять начались встречи, интервью и беседы. Первое интервью пришел брать молодой человек немецкого происхождения с местного радио, но представился русским. Приготовил аппаратуру, вопросы и начали. И тут свершилось то же самое, что и в Тобольске, не смог вымолвить ни одного слова, горло схватили спазмы, подкатил какой-то комок к горлу. Это напугало молодого журналиста и пришлось отложить запись назавтра. Опять душевное и нервное состояние захватили корни, гены, кровь... И понять это может только тот человек, который сам это испытывал. Обратились ко мне деятели культуры, чтобы я дал ряд концертов и помог организовать духовно-культурный праздник. Но так как меня уже ждали в городе Омске, то я дал согласие еще приехать с концертами и принять участие в фестивале. Милая сестра показала мне город и окрестности. И я опять покатился по рельсам. В городе Омске встретил меня мой настоящий земляк, казак Алексей Аксенов, который тоже родился в Трехречье – Китае. Но мы с ним никогда не встречались, он уехал из Манчжурии с семьей в Россию  в то время, когда Никита Хрущев усердно приглашал всех на родину, а родина оказалась целинная, то есть всех отправили разрабатывать дикую землю в Казахстане…
Встретились мы как родные, и увез меня Алексей к себе домой, несмотря на то  что администрация города хотела меня поместить в гостинице. А так как я по бабушке Аникьевой имею казачью кровь, то речь пошла о казачестве в наше время, о том, как стали появляться ряженые казаки и атаманы, то есть люди, которые ничего общего с казачеством не имели ни по крови, ни по духу.
После обеда глава города пригласил к себе познакомиться и поговорить. В то время начала перестройки журналисты особенно стремились встретиться с приезжими людьми, а тут еще как с Луны - из Австралии, где все, наверное, ходят вверх ногами. В вечерних новостях телевидение и радио сообщили о моем пребывании в городе Омске. Встреча с начальством была насыщенная, много поступило предложений в мой адрес – дать концерты, наладить деловые связи с Австралией… Но так как я приехал в Россию не делать карьеру, а помочь, как только можно Отечеству в нелегкое время, то я предложил организовать что-нибудь для поднятия духа в народе, для самосознания, чтобы ему облегчить смутный период. Начальник по культуре (есть такая должность, с не совсем подходящим, как мне  показалось, названием) спросил, что я имею в виду. «Давайте проведем историческое событие – первый всероссийский фестиваль «Русской культуры» в сердцевине матушки Руси, то есть географически в центре государства». После чего наступило молчание, затем господин Шалак говорит: «А может быть, лучше назовем «Российской культуры»?» Тогда я спрашиваю: «На каком мы языке с вами разговариваем?» «На русском», - ответил он. «Так как же тогда, говорим на русском, а культура российская? Ведь все мировые культуры основаны первым долгом на языке – возьмите итальянскую, греческую… Язык, потом религия… Так почему же мы прославленную по всей планете русскую культуру дома не называем русской, родной?» Но, видимо, начальству так хотелось, чтобы я играл хоть какую-то роль в перестройке, что согласились. Так и решили назвать – праздником русской культуры. И мы договорились провести его в будущем году. Я просидел всю ночь, сочинял и записывал программу на целую неделю фестиваля, так как меня назначили артистическим директором фестиваля, то есть я отвечал за дух и грамотность фестиваля.
Еще один день знакомил меня Алексей с городом. Трогательно было посетить дом-музей Ф. М. Достоевского; здание, где находилось управление адмирала А. В. Колчака. Свозил меня в казачью станицу, показал, как трудятся крестьяне. Дивный казачий православный собор, но, к моему разочарованию и скорби, внутри стоял орган и расставлены стулья – это был концертный зал. Я говорю Алексею: «И вы, казаки, это терпите?» 
Посадил меня лихой казак на поезд. И поехал певец в город Новосибирск, где начинался Съезд православной молодежи. Поезд был ночной, и рано утром меня встретили Саша Люлько и Вася Дворцов. Я их еще из Москвы предупредил, что в гостинице я останавливаться не желаю, так что повезли меня на квартиру. И какую квартиру! С замечательной хозяюшкой Натальей Викторовной Соковиковой – красавицей, заслуженной балериной и общественным деятелем. От радости у меня глаза засверкали. Василий Дворцов оказался ее мужем, и появилась очаровательная девчушечка – доченька Настенька. Для меня, семьянина, – это было одно удовольствие! Вкусно закусили и запили чаем, стали знакомиться с программой Съезда. Узнал, что Съезд в основном будет проходить в деревне Колывань, недалеко от города Новосибирска.
Перед началом Съезда отслужили молебен в соборе, посадили нас на автобусы и повезли в сибирскую деревню. На автомобиле я уже привык ездить по хорошим дорогам Европы, а тут приходится часто подлетать на сиденье или катиться то в одну, то в другую сторону, но это тоже родное, утешал я себя. А потом решил, ведь это замечательно! В западных странах люди тратят большие деньги на всякие массажи и упражнения тела, а тут раз проедешь по советским дорогам - и не нужно беспокоиться о состоянии здоровья. Все разомнется и встанет на свое место. Даже себя рассмешил. Приехали в деревню с деревянными домиками и грязными улицами. Но это все телесное удобство, главное, это Съезд православной русской молодежи – духовная пища для души. Сбежалась забавная деревенская детвора, и рассматривали нас с головы до ног, особенно нас четверых, приезжих из-за бугра, как выразились соотечественники. Были замечательные русские патриоты из Аргентины -  супруги Беликовы, русская девушка-патриотка из США и я из Австралии с вселенным взглядом на жизнь. Стояла старая полуразрушенная церковь, школа, общежитие и натурально туалеты. Молодежи съехалось со всей России около пятисот, в возрасте от двенадцати до тридцати лет. Открытие началось в большом сельском зале. Приехали известные богословы, писатели, ученые, деятели культуры… Нас, гостей из изгнания, посадили в первый ряд. Первым поднялся на сцену архиерей с богатырского вида, поприветствовал всех присутствующих и начал читать доклад. Очень грамотно и в тоне Съезда. Но после окончания доклада он вдруг, глядя на нас, соотечественников-скитальцев, заявляет, что Русская Зарубежная Церковь ведет подрывную работу на нашей священной земле, то есть открывает свои приходы, и поехал… Я не знал, как это понимать, пригласили на Съезд и бухают прямо в лицо. А задавать вопросы можно было только в письменном виде, и я решил написать. Да, я против духовных подрывов, но какие могут быть подрывы Русской Церковью матери Церкви, это уже будет не русское и не христианское явление, а политическое, сатанинское. Да и этого не было – появились провокационные так называемые зарубежные приходы. И последний вопрос к владыке, почему патриархия разрешает открывать свои приходы там, где уже есть много православных храмов, как например, в Австралии? Прочитав мою записку, владыка сурово поглядел на меня и ничего не ответил, сошел со сцены. Что было удивительно для всей молодежи: до того красноречивый, тут архиерей вдруг ничего не мог сказать. Такой разворот событий, видимо, понравился молодежи, и они попросили меня выступить со сцены. Но так как я не докладчик и не готовился к выступлению, то отказался. Но молодежь настаивала. Пришлось выйти и сказать, что было на душе. Сказал, что как-то все очень странно и обидно. Ведь русские рассеяны по всем странам и материкам и всюду служат Отечеству – остаются русскими и православными, духовно, культурно и научно обогащают все человечество. За все свое изгнание с родной земли они по вселенной построили более пятисот православных храмов, монастырей, семинарий, старческих домов, культурных центров, школ, театров, фабрик, магазинов, деревень, городков - и все это во имя России, а на родной земле нас считают врагами. Где же здесь логика? Зал так затих, что слышно было, как комар пищал.
После длинной паузы зал взорвался аплодисментами, что для меня тоже было неожиданно. Я сошел со сцены и сел на последний ряд: если вдруг  опять будет злое выступление, то я встану и уйду. И слава Богу, больше не последовало отрицательных заявлений. Вечером все перезнакомились, пообщались и повеселились, как одна семья. Назавтра опять доклады в том же зале. Мы, гости, опять сидим в переднем ряду и внимательно слушаем доклады. Большинство были очень интересные. Еще утром мы заметили двух молодых парней неславянского типа, которые уж очень недобродушно смотрели на нас, но мы не обращали внимания. Во второй части собрания появляется на сцене юноша и начинает на нас прямо со сцены нести, вроде того, что мы враги и зачем нас пригласили… Вижу, пахнет провокацией, значит нужно в атаку, а то сядут и поедут, то есть сорвут Съезд и уже налаженную спайку среди молодежи. Встаю и поворачиваюсь к публике. Говорю: «Простите нас, люди добрые, мы сюда приехали с любовью и душой, но то, что сейчас я услышал – это оскорбительно и нечеловечно, разрешите уйти из зала». Повернулся и пошагал в боковую дверь, вышел в коридор. И думал, все на этом закончится, но не тут-то было. Вдруг выбегает молодежь из зала, и подбегают ко мне две маленькие девочки и со слезами просят: «Не уходите, Александр Васильевич, мы Вас любим, останьтесь…» Ну уж такой картины я совсем не ожидал. Вскоре подошли организаторы, священник и начали меня упрашивать вернуться в зал. Тут я смекнул, что из всего этого может получиться очень полезное последствие. Особенно мою душу захватили эти малютки. Тогда я говорю: «Дайте мне минут десять на размышление». Поговорив со многими, я решил вернуться в зал не из-за организаторов, а из-за молодежи. Но прежде, чем вернуться в зал, прошу, чтобы молодой человек со сцены перед всеми извинился. На что священник и руководители без замедления согласились. А этот молодой человек в слезы, оказалось, что два типа со странной внешностью его завербовали и дали ему задание. И этому глупенькому русскому мальчику пришлось извиняться за чужую вину. Я вернулся в зал, и доклады продолжились. Но этот несчастный мальчик вынужден был удалиться со Съезда, так как с ним никто из молодежи не хотел общаться. А мне его стало так жалко! Сколько еще таких посредников зла? Это происшествие нас, участников Съезда, еще сильнее сплотило. Попросили, чтобы я  дал концерт. Я поинтересовался: «Как же вы в один день без рекламы соберете людей и заполните большой зал?» На что местные ребята ответили, что это их проблема, только согласитесь. Во-первых, все так меня расположили, да и хотел знать, как будут молодцы собирать людей. Я согласился. Утром ребята встали рано, надули горячим воздухом шар, привязали большую корзину, посадили туда мальчугана, дали ему в руки большую трубу и пустили в небо на веревке. И он, летая над деревней, кричит во всю-то трубу: «Все на концерт Александра Шахматова из кенгуровой страны Австралии!» Глядя на такое зрелище, я смеялся от всей души. Надо же додуматься! Смекалистый наш мужик деревенский. Зал был переполнен до отказа, было столько цветов, слез и радостных крестьянских лиц! Чего я не забуду никогда. После концерта мы вышли погулять по деревне, с нами была и четырехлетняя Настенька. Вдруг наша Настя как запоет: «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!..»
В Томской области посетил вновь образованный женский монастырь, где настоятель и основатель монастыря отец Иоанн рассказал мне, как зародилась обитель. После того, как умерла матушка, овдовевший отец Иоанн постригся в монахи. Стал служить Господу в большом городком приходе. Стало приходить много молодежи. Что не было угодно атеистической власти, и она решила его убрать его с многолюдного прихода. Отправили отца Иоанна в деревню обслуживать десяток старушек. Приехал отец Иоанн в Томскую область и стал разыскивать верующих. Нашлось несколько человек, и начали молиться в комнатушке. Благая весть стала разноситься по деревне, и стал народ приходить, а места для всех молящихся не хватает. Пошел смиренный монах к председателю колхоза и попросил его выделить участок земли, чтобы можно было соорудить помещение для молящихся крестьян. Председатель сказал, что он не верующий, но все же разрешил монаху основаться на одном из засоренных участков. Отблагодарил отец Иоанн председателя, и пошел со своими духовными чадами на участок. Расчистили участок, и подправив покосившийся домик, начали молиться в домашней церкви. Через некоторое время стало тесно и в этом Божием доме, во время литургии люди уже стояли на улице. Опять пошел отец Иоанн к начальнику попросить его помочь построить храм. Главным образом нужен строительный материал, а рабочей силы было уже много. Видимо, у председателя душа была христианская, и он сказал, что будут подходить грузовики с материалом, только указывайте, куда его уложить. И не спрашивайте, откуда он и кто распорядился. Тем временем стали приходить люди, мастера с разных городов на день на два поработать. В течение нескольких месяцев построили трапезную, кладовую, раскопали огород и посадили семена … А когда расчищали участок под  фундамент храма, то обнаружили под слоем земли толстый слой опилок с человеческими останками. Оказалось, что на этом месте был лагерь для заключенных с лесопилкой и, видимо, как умирали люди от голода и болезни, их здесь же закапывали. После такого открытия еще больше стало приходить верующих с разных мест России, и многие не хотели уходить. Стройка пошла еще быстрее. Стали приходить несчастные женщины, и многие с детьми, избегая тяжести городской и перестроечной жизни. Приходила молодежь, которая попала в плен сектантства-сатанизма. Молодые люди приходили, как бешеные, дергает их. Отец Иоанн заводит их в Божий дом и читает молитвы, чтобы выгнать поселившегося беса из человеческих тел. Через некоторое время они приходят в себя и не хотят уезжать из монастыря. Вот так и основался монастырь на костях заключенных. Чудо нашего времени на Руси!
Было радостно наблюдать, как молодежь трудилась на благо восстановления православного храма - все делали вручную, без техники, но с такой любовью! К сожалению, мое время подходило к концу, я вернулся в город Новосибирск, сделал выступление по телевидению, радио, дал интервью для газет, затем выступил перед учеными в Академгородке, пообещал в следующий раз прибыть опять и дать концерт в Большом оперном театре Новосибирска.
Следующий город был Томск, там начинался Всемирный казачий круг, куда меня пригласили как гостя. В город Томск я поплыл по реке Оби. И какое это было плавание! Увидел красавицу природу совсем с другой стороны. Встретили меня казаки в форме. И сразу повезли на круг. В зале сидели казаки в мундирах. Со сцены выступали атаманы, историки, ученые и простые казаки. Все мне было интересно. Во время перерыва я услышал брань казаков, думаю чего они еще делят? Оказалось, в зале присутствовали ряженые казаки с неславянским обликом и не хотели показывать удостоверения. Непонятно, кто их сюда направил, от какого казачества и атамана они появились здесь. Тогда казаки решили, не хотите показывать, тогда снимайте форму, не позорьте казачество, и пообещали в случае неисполнения приказа выпороть плетью. Испуганные самозванцы быстро поснимали формы и разбежались, как крысы с парохода. Во втором отделении я тоже выступил с кратким словом и спел казачью балладу «Жило двенадцать разбойников…» После окончания круга подошел ко мне атаман и представился: «Я белый атаман». «Очень приятно», – ответил я. Через некоторое время подходит другой атаман и говорит: «Я красный атаман». «Очень приятно», - говорю я. А потом подозвал обоих атаманов и говорю им: «Вы оба для России предатели». Они оба даже от меня отскочили и в голос: «Как так?» «Очень просто, - ответил я. - Вы знаете, кто хотел революцию, кто придумал ярлыки «красный» и «белый», кто устроил братоубийство. Десятки миллионов невинного русского люда, в том числе и казачества, было уничтожено. И вы после этого еще козыряете этими ярлыками и делитесь на вражеские группы. Кто же вы после этого для Отечества? По-моему, предатели». Они не ожидали такого разговора, оба опешили и не могли вымолвить ни слова. Я им говорю: «Пожмите по-казачьи друг другу руки и обнимитесь, как братья-казаки, верные сыны Отчизны, и забудьте про злую расцветку, деление казачества на своих и чужих!» Тут меня пригласили дать интервью для телевидения, и я оставил двух атаманов поразмышлять…
Томск очень красивый город. Город молодежи - студентов, здесь один из старейших университетов Сибири. Много деревянной постройки с резьбою на окнах и дверях. Посетил я и монастырь в руинах, где жил старец Кузьма, по сказаниям, царь Александр Первый благословенный, куда приезжали цари как на паломничество. Следующий город Красноярск, и нужно было вернуться в Новосибирск, чтобы сесть на скорый поезд. Не успел доехать до Новосибирска, как меня уже разыскивает телевидение Томска и просит срочно вернуться обратно. Я спрашиваю: «В чем дело?» Милая девушка отвечает: «После показа Вас по телевидению к нам обратилась Ваша двоюродная сестра Татьяна и просила разыскать Вас». Опять забилось сердце. Тогда я попросил  администрацию города дать мне автомобиль с водителем, а за ценой дело не станет. Сел на черную «Волгу» и обратно в город Томск.
Около четырех часов мы ехали по живописной русской природе. То лес, то поля, то реки расстилались перед нами. Подъехали прямо к телевизионной станции, как и договорились с девушкой. Она уже приготовила сценарий – заснять нашу встречу для документального фильма. У меня уже не было терпения, я сказал: «Везите к сестре». Подъехали к новому многоэтажному зданию и со всей телеаппаратурой поднимаемся в квартиру сестры. Соседи смотрят и не понимают, что происходит, а свершалось историческое событие – встречались незнакомые родные. Открывается дверь, встречает меня милая женщина и говорит: «Здравствуй, браток!» И уже в ее голосе я ощутил шахматовский тон. Краткая пауза и объятия двух родных людей, жестоко разорванных судьбой. Здесь и муж, доченьки, сын, внуки - уже по многочисленному семейству можно было убедиться, что это шахматовский род. Все стоят взволнованные и не садятся. Затем самая боевая моя племянница Капа говорит: «Хватит стоять, пора за стол!» Начались угощения, разговоры, слезы, воспоминания… Сестра Татьяна сразу показала фотографии родных и родственников. Она рассказала, что брата моего папы, то есть моего дядю Климента, расстреляли в тридцатые годы за то, что он героически воевал с немцами и имел за отвагу ордена. Всю жизнь пришлось пятерым сыновья и двум дочерям жить без отца. Спасибо дяде Васе, что приютил их в Маньчжурии, а то бы с голода погибли… И сама разрыдалась… А телевидение продолжает снимать. Придя в себя, она продолжила: «Брат Виссарион был ранен и контужен, несколько лет мучился с осколком в голове и затем умер в Китае. Братьев Маркела, Федора, Венедима увезли в советские лагеря, а молодые семьи остались на произвол судьбы в Трехречье. Отсидели ни за что много лет и вышли из заключения больными. Маркел и Федор уже покойные, а Венедим живет в городе Щучинске с семьей, которая приехала из Китая. А мы, сестра Анна и старший брат Петр, тоже клюнули на приглашение советских вождей, в пятьдесят четвертом году приехали на родину из Китая, и, как все, на целину в Казахстан. Сейчас брат Петр живет около города Оренбурга, а сестра Анна в Кустанае». Я рассказал о нашей семье, как она тоже поскиталась и много пережила. К сожалению, у меня времени было всего несколько часов, нужно было возвращаться в Новосибирск, чтобы сесть на скорый поезд. Родным не хотелось меня отпускать. И я пообещал, что скоро вернусь.
На обратной дороге передо мной проходили картины искалеченных жизней только что увиденных родных: как жена и мать, малютки плакали и хватались ручонками за отца, когда его уводили интернационалисты-большевики, как убитая горем мать теряла сознание от вида сатанинской картины… Как русская кроткая женщина Марианна, потеряв мужа, получает второй удар – советчики увозят молодых красавцев сыновей… Не укладывается в разум такое бесовское явление. А ведь они были не одни такие - сотни, тысячи, миллионы русских семей были покалечены и погублены. И неужели дьявольские поступки пройдут безнаказанно? Проехали полдороги. Начался ливень, вся дорога в воде, маломощные автомобили уже вышли из строя, стоят на шоссе, только наша «Волга», как танк, несется вперед. Вдруг видим, размыло дорогу, и все перед нами поехали в объездную. Мы забуксовали. Что делать? Надо вытаскивать. Я в костюме иду ломать ветки, чтобы положить под колеса автомобиля, а дождь продолжает лить…
Принес целый ворох веток, подложили под колеса. Включаем мотор, нажимаем педаль, а автомобиль ни с места, еще глубже в землю. Оба, я и водитель, уже мокрые и грязные. Положение безнадежное. Подъехал большой грузовик и остановился. Подошел здоровый парень и говорит: «Не волнуйтесь, сейчас покурю и вытяну вашу «Волгу». Полегчало на душе. Выкурив спокойно сигарету, парень привязал нашу «Волгу» к грузовику и, как щепочку, вытащил. Отблагодарив спасителя, мы опять выехали на дорогу и поспешили дальше. Вместо четырех часов мы проехали шесть и, конечно, мой поезд уже ушел. Значит так нужно, и что ни делается - все к лучшему, решил я. Отвез меня лихой водитель Ваня до квартиры Наташи и Васи. Увидели меня милые друзья и начали от души смеяться. Я был такой грязный и мокрый. Привел себя в порядок, напился горячего чаю с сибирскими травами, позвонил в город Красноярск и сказал, что приеду только через две недели. Попросил переменить дату концерта и объяснил, почему я задержусь. После такой встречи с родными и интересного приключения по дороге, мне душа подсказала сначала поехать к родным. Естественно, причина уважительная. А тут еще позвонили из газеты, которой я давал интервью в Москве, и сообщили, меня разыскивает сестра Евдокия из Екатеринбурга, и передали номер ее телефона. «Какая же это сестра?» – подумал я. Вспомнил, что у папы было две сестры, Елена и Люба. Так это дочь одной из них! Набрал номер, отвечает ласковый голос: «Слушаю». Я говорю: «Можно поговорить с Евдокией (отчества не знал, да и откуда). Это говорит Александр Шахматов». Вдруг стук телефонной трубки, и ни звука. Бедная сестренка от неожиданности выронила из рук трубку и разрыдалась… Я «Алло, алло» - никто не отвечает. Я уже готов был положить трубку, как опять раздался голос. Я ей говорю, что я завтра поеду к брату Петру в город Оренбург и еще не закончил фразу, как она говорит: «Мы туда тоже подъедем с братом Гришей». И тут телефонная связь прервалась. Было радостно, что столько появляется родственников. «А что, если пол-России их», - со смехом промолвил я.
Назавтра я уже летел в маленьком самолете, который ветром бросало в разные стороны, но приземлились благополучно. Встретила меня племянница Люда – дочь Петра, моего двоюродного брата. Сразу узнали друг друга, шахматова порода! Как-то узнали о моем приезде уральские казаки, и встретил меня их атаман. Посадили в автомобиль одного из родственников и привезли домой к Люде, по мужу Зиминой. «К папе, - сказал Люда, - поедем завтра, а то у него больное сердце, вдруг может не выдержать.  Он и так уже ходит по улице и думает, как он с тобой встретится, что скажет… Сначала мы познакомимся, а потом я утречком к ним съезжу и подготовлю их к встрече». Познакомился с чудной Людиной семьей, и до позднего часа проговорили. Рано утром Люда уехала к родителям. Милые доченьки стали меня кормить завтраком. Вдруг стук в дверь, хозяин открывает дверь - стоит красивая женщина и представляется: «Я с телевидения и очень хочу и надеюсь взять интервью у Александра Шахматова». Это в восемь-то  часов утра! Но такая была приятная журналистка, что я не мог ей отказать. Я ее спрашиваю: «Как вы узнали?» «Да о Вас говорили. А наше дело не пропустить такой момент…» Сделали короткое интервью, и когда она узнала, что я буду встречаться с «незнакомым» братом, то тут же уговорила меня заснять эту неповторимую встречу. Вскоре подъехал и атаман и повез меня показать красивый город Оренбург – столицу Уральского казачества. Мать моей матушки была уральская казачка, поэтому мне все казалось родным и город со своей архитектурой и разумным расположением. Особенно красивая набережная. Показал мне атаман и казачий штаб с исторической картой и фотографиями казачества. Радостно было, что молодой атаман так бережно, с уважением относится к великим предкам.
После обеда я с родными ехал к брату Петру. Ехать было недалеко, так что через сорок минут мы были там. Опять телевидение везде с аппаратами и снимают все передвижения. Раскрылась дверь, и опять растерянные два человека не знают, с чего начать. Обнялись и через силу сдержали слезы, вошли в гостиную, а тут и сестра Евдокия уже вся в слезах, брат Григорий онемел, и невестка – жена Петра, не знает, что сказать. Усадили меня на почетное место и стали рассматривать, как диковинку, свалившуюся с неба. Кто говорит, что похож на маму, кто – на папу… Нельзя описать, какая была картина! Только подумать, прожить жизнь и не знать своих родных. Вот что наделала проклятая революция! Затем стали подходить все дети, внуки и правнуки, и столько, что я со счету сбился, но насчитал тридцать. Да, патриархальная семья, видимо, шахматову роду так предназначено. А когда все расселись за столом, то было такое ощущение, будто мы никогда не расставались. Тот же шахматовский юмор, такие же все голосистые и любят петь, такие же плаксы, когда за душу схватывает, такие же любящие Россию. Долго сидели, закусывали и рассказывали друг другу о потерянном родном времени. Братец Петр с большим юмором и хорошим голосом стал веселить всех своими присказками. Запел так, что чуть вставные зубы не вылетели. Пели и все хором. Пели наши счастливые души. Вспоминали и тех, кто был от нас вдалеке, и о тех, кого нет в этом земном и жестоком мире. Глядя на родных, я тут же решил поехать к сестре Анне и брату Венедиму в Казахстан. Сказал об этом всем, и тут встал брат Гриша и сказал: «Очень хорошо, что ты, браток, решил поехать, навестить родных, но, однако, туда мы тебя не отпустим, сейчас такое время – опасно, тем более что надо ехать поездом, где Бог знает, что творится. Поеду и я с тобой». Тут  воскликнула и Евдокия: «И я тоже!» Валерий сидел, сидел, да и говорит: «И я тоже». Валерий, это сын Люды, мой племянник. Я сразу же заказал для всех билеты на поезд. Еще долго сидели за уютным столом, наплакались, и наговорились всласть, и опять расстались, но уже зная, что есть родные. И вот уже все мы, вчетвером, сидим в вагоне, в окнах мелькает сухая степь, песок, серая природа, видимо, Господу-Творцу не нужно было, чтоб здесь все зеленело и цвело… Прав был Гриша, когда говорил, что в поездах опасно. Ехало много очень темных личностей, да и сам проводник был пьян и ему  море по колено… Гриша, как военный человек, стоял всю ночь на посту около купе, караулил нас, хотя мне тоже не спалось – тряска поезда, да и столько волнений. Приехали в Кустанай, сошли с поезда, и тут я увидел, какой беспорядок, никому нет ни до чего дела, все заняты собственным выживанием, столько вокруг бедствий, грязи, бесхозяйственности… Вот вам независимость! Независимость от кого? От самих себя? Но это все злая политика! Народу не до деления, ему просто хочется спокойно жить!..
Дело в том, что мы приехали без предупреждения. Сестра Анна даже не знала, что скоро нагрянут такие гости. Естественно, нас никто не встречал. А жила она в деревне. И как туда добираться, мы не знали, вот хоть кукарекай. Призывай внимание и помощь. Наконец-то Валерий узнал, что есть автобус, который отходит через несколько минут. Тут надо было видеть, как мы бросились бежать – толстенькие Дуся и Гриша, шустрый Валерий и известный певец чуть ли не во фраке. Получилось что-то вроде крыловской басни. Запыхавшись подбежали к автобусной стоянке, смотрим никого нет, а мы так торопились. Хорошо, что Гриша пошел посмотреть и увидел на разбитом маленьком автобусе надпись о том, что автобус идет в колхоз имени Гагарина. Вот туда-то нам и нужно. Быстро забрались на колхозный автобус. Мест было лишь человек на десять. Я решил сесть в самый конец, чтобы легче смотреть на окрестности. Сели, ждем. Вдруг заходит здоровая женщина с большущей собакой,  пес сразу ко мне, сел рядом на сидение и посматривает на меня. Я думаю: «Вот это да! Еще с псом в жизни не ездил!» А он на меня смотрит, глаз не сводит. Я уже начал волноваться, неужели это комитет безопасности так обо мне беспокоится?.. Сижу и ничего политического не проявляю. А дорога такая трясучая, не мощеная - то ямы, то бугры. Пылища такая, что ничего не видать, а я надеялся посмотреть панораму… Хорошо, что скоро доехали, а то я мог бы с псом потявкаться на политическую тему… Шутки шутками, а было страшно ехать по такой дороге, и еще не зная куда и правильно ли мы едем. На улице уже было темно. Подвез нас водитель и говорит: «Ваша остановка». Сошли с несчастного автобуса, собака помахала на прощанье хвостом, и мы остались в темноте. Глядим вправо, влево, туда, сюда – везде темнота. Вдруг слышим голоса, решили пойти на них. Появился первый дом, потом улица, по которой шли распаренные женщины из бани, даже пар столбом. Гриша спрашивает, не знают ли они такую фамилию и где они живут? Одна из них отвечает: «Да, Ангелинина мама, вон там по этой улице в конце налево их дом». Поблагодарили милых женщин и идем гуськом по улице. Вдруг я ощущаю, что ступаю на что-то мягкое и скользкое, и начинает попахивать. Гриша говорит, ничего страшного, только что вечером коровы здесь проходили. Все стало ясно -  «вот моя деревня, вот мой дом родной!..» Подошли к дому, свет горит лишь в одном окне. Гриша постучал в дверь, стоим ждем. Открыла молодая женщина и как закричит: «Какие гости! Тетя Дуся! Дядя Гриша! Валера! А это кто?» – глядя на меня, спросила она. Гриша говорит: «Это тоже твой дядя Александр из далекой Австралии». Тут бедная женщина как закричит еще громче: «Мама! Кто приехал-то!» Сестра Анна уже после трудного дня расположилась спать. Но, услышав сверхъестественный крик, вышла из спальной. И, увидев меня, тоже как закричит: «Сын дяди Васи!». И начала причитать: «Ой, что же это такое, какое чудо!» Мы не понимаем, что с ней, не с ума ли сошла сестренка? Стала нас всех обнимать и целовать. Я представился: «Александр». Она говорит: «Я знаю!» Сели на диван, и она стала рассказывать, как ей приснился сон, что как будто приехал сын Васи Саша к ним в гости. А тут и наяву он! И опять слезы радости. Тут присоединились Дуся, Гриша, Ангелина и мы с Валерием. Наконец-то успокоились и начали знакомиться. Ангелина, как настоящая хозяйка, сразу вмиг накрыла стол с домашними продуктами и начались волнительные вопросы и ответы до утра…