Творчество Ярошенко

Изобразитель городской жизни Николай Ярошенко 
Один из наиболее ярких и своеобразных изобразителей городской жизни в ТПХВ - Николай Александрович Ярошенко (1846-1898). Ярошенко привносит в искусство передвижников свой, особый круг образов. Стремление к детально разработанному сюжету, которое было свойственно большинству сотоварищей Ярошенко, мало свойственно ему. Равнодушен Ярошенко и к бытовым деталям обстановки. Если Вл.Маковский - мастер картины-диалога, то для Ярошенко, скорее, характерна картина-монолог. Почти все его лучшие произведения - однофигурные композиции. В них художник глубже и полнее, чем его сотоварищи, отразил некоторые существенные стороны современной ему действительности. Первым среди русских живописцев он воплотил образ индустриального рабочего; первым запечатлел образы студенческой молодежи 70-х - начала 80-х годов. 
Отличительной чертой творчества Ярошенко является стремление воплотить в своих героях лучшие черты современного человека. Детство Ярошенко прошло на Украине. Он родился в Полтаве, где учился в кадетском корпусе. Отец будущего художника, кадровый офицер, готовил сына к военной карьере*. Отрочество его и ранняя юность прошли, таким образом, в иных условиях, чем у большинства художников-разночинцев. И в дальнейшем биография Ярошенко во многом отлична от жизненного пути его сотоварищей. Около четверти века работал он как военный инженер-артиллерист на Патронном заводе в Петербурге и только в 1892 году вышел в отставку в чине генерал-майора. 
Уже в ранней юности Ярошенко сроднился с революционно-демократическими кругами. Жена его была курсисткой, бестужевкой, активной общественницей. Добросовестный и точный, Ярошенко прекрасно выполнял свои служебные обязанности и даже любил их. Но, любя свою профессию, Ярошенко все отчетливее сознавал, что подлинное его призвание - искусство. Первым его учителем был Андриан Маркович Волков, известный своей картиной «Прерванное обручение» (1860, Государственная Третьяковская Галерея). Волков был другом поэта В.С.Курочкина, сотрудника «Искры» и других сатирических журналов, члена «Земли и воли». Позже, когда Ярошенко посещал вечерние классы Общества поощрения художеств, Крамской с присущей ему тонкостью предвидения заметил дарование молодого офицера. Учитель и друг Репина, Крамской выступает в той же роли и в жизненной судьбе Ярошенко. 
В 1867 году Ярошенко поступил вольнослушателем в Академию художеств и прошел курс систематического обучения фактически уже взрослым человеком; овладевал профессиональным мастерством художника почти самостоятельно, работая упорно и настойчиво. 
В 1875 году Ярошенко дебютировал на 4-й Передвижной выставке. Годом позже он вступил в члены Товарищества и сразу же был избран в правление. К этому времени Ярошенко становится полноправным и всеми уважаемым деятелем передвижнического движения. Уже с 1874 года на «субботах» в его квартире собирался цвет современной интеллигенции. 
По чистоте, цельности и независимости натуры Ярошенко близок Крамскому. Ему свойственно такое же высокое представление о роли художника и значении искусства, как и Крамскому. Из года в год он стоит на страже идейной и творческой целенаправленности Товарищества, глубже многих сотоварищей понимает значение передвижнической деятельности. Недаром Нестеров в своих воспоминаниях называет его «совестью» передвижников8. Со спокойным достоинством держится он на своеобразном допросе в беседе с представителем начальства, обвинявшим его в создании не существующих на самом деле портретов В.Засулич и С.Перовской. 
Корректный и тактичный, он умел быть беспощадно прямым. Ему принадлежит ряд обращений к членам Товарищества, всегда обусловленных заботой о том, чтобы оно достойно выполняло свою высокую миссию. 
Резко отвергая самодержавный строй, Ярошенко отказывался от заказных портретов великих князей, а в дни, когда царская фамилия осматривала передвижную выставку, не показывался в ее залах. Считая губительной для передового искусства работу в условиях самодержавной России в официальном государственном учреждении, он решительно отказался войти в 1893 году в реформированную Академию, когда большинство передвижников, руководимые заботой о «продлении рода» демократического искусства, сочли необходимым сделать этот шаг. Будучи тяжело больным, Ярошенко не считает все же возможным мотивировать свой выход в отставку болезнью, так как причина ухода - другая: стремление посвятить последние годы жизни только искусству. 
После смерти Крамского именно Ярошенко становится одним из идейных руководителей Товарищества, несет на себе большой груз забот, связанных с этой нелегкой задачей. Самый значительный период творческой жизни Ярошенко, когда формировалось его мировоззрение, когда он рос как человек и художник, связан с Петербургом, с большим столичным городом. Шестидесятые и даже первая половина 70-х годов для него еще период первоначальных поисков в искусстве. От этих лет остались наброски жанровых сцен и портретные зарисовки (часто в карандаше). 
В картине «Невский проспект ночью» (1875) во влажной, хмурой темноте, среди мерцающих отсветов асфальта можно различить несколько женских фигур и «по убогой роскоши наряда» угадать в них сестер Надежды Николаевны, героини проникнутого глубоким гуманизмом одноименного рассказа Гаршина. Недошедшее до нас полотно «Сумерки» (1876) посвящено, судя по отзывам прессы, землекопам - мостовикам. Оно явилось как бы первым подступом Ярошенко к теме, которая найдет вскоре более яркое воплощение в образе Кочегара. Петербург был центром бюрократической системы самодержавия. Но он был и крупнейшим индустриальным центром, где в 70-х годах насчитывались уже десятки тысяч кадровых пролетариев. Он был и средоточием интеллектуальной жизни страны. Герои Ярошенко - люди именно этого Петербурга, люди города пореформенной, капитализирующейся России. Это прежде всего «Кочегар» (1878, Государственная Третьяковская Галерея), уже упомянутое выше первое в русском искусстве изображение профессионального рабочего. Заводской инженер, Ярошенко ближе чем кто-либо из передвижников соприкасался непосредственно с рабочими, наблюдал их в труде изо дня в день. Композиция картины простая и строгая. Слегка ссутулившись, кочегар стоит, прислонившись к стене. Красные отблески пылающего огня выхватывают из мрака его лицо, могучую грудь и богатырские руки. Сильная, приземистая фигура - в тени. Освещенные части картины написаны выпукло, все объемы подчеркнуты, видны набухшие вены на обнаженных жилистых руках с огромными кистями. Объемность лепки усиливает ощущение силы и мощи фигуры. Удушающий мрак и жар котельной, озаренной зловещими огненными всполохами, дает почувствовать нечеловеческие, каторжные условия труда рабочего. 

Картина появилась на 6-й выставке вместе с «Протодиаконом» Репина. Крамской колеблется, кому отдать предпочтение. «Кочегар» и «Дьякон» «балансируют», пишет Крамской Репину, «не знаешь, который лучше. Разумеется, «Кочегар» в живописи уступает «Дьякону», но впечатление, типичность равны: оба весят здорово». В то же время современники восприняли это произведение как остро разоблачительное, как обращенный к ним упрек. Гаршин, повидавший «Кочегара» еще в мастерской Ярошенко, вводит в свой рассказ «Художники» образ Глухаря, бесспорно навеянный «Кочегаром». Если бы Ярошенко создал только «Кочегара», он завоевал бы право на место в истории русского искусства, но Ярошенко - автор целой галереи образов современной ему народнической интеллигенции. Особенно привлекали Ярошенко люди, непосредственно связанные с революционным движением, способные на подвиг. Образы революционеров «оторвались» наконец от евангельских легенд, которые еще тяготели над творческим воображением некоторых художников, предстали во всей жизненной конкретности. 
Первая из картин этого круга - однофигурная композиция «Заключенный» (1878; экспонировалась также на 6-й выставке). Картина сразу же завоевала любовь и признание демократической общественности. Волновала уже сама тема - тема политических преследований передовой интеллигенции. Не случайно Стасов выразительно и кратко сказал про героя картины, что «это - наш - среднего сословия». Оголенная темная камера - настоящий каменный мешок. Тени, сгущающиеся в углах. Виден лишь силуэт фигуры, приникшей к узенькому и высокому оконцу, забранному решеткой. Казалось бы, картина должна получиться безысходно-мрачной. В действительности это не так. Заключенный, изображенный спиной к зрителю, жадно устремлен к жизни, к деятельности, к свободе. И это как бы преодолевает мрачность окружения. Фигура заключенного написана в теплой, коричневатой гамме. В противоположность «Кочегару» телесность, материальность фигуры не подчеркнута. Полумрак камеры как бы обволакивает формы, поглощает линии и объёмы. Глубиной замысла и своим оптимистическим строем «Заключенный» выгодно отличался от популярной в 50-70-х годах «Княжны Таракановой» К.Флавицкого (1864, Государственная Третьяковская Галерея), с выраженным в ней настроением неотвратимости гибели. Это глубокое отличие отмечал Стасов. Однако образ политического борца еще не нашел в «Заключенном» своего полного воплощения. Более развернутую характеристику образа революционера Ярошенко дает в картине «Студент» (1881, Государственная Третьяковская Галерея). 

«Студент» - до сих пор одно из популярнейших произведений Ярошенко. В облике этого юноши, живописно задрапированного в плед, в жесте его руки, заложенной за борт пальто, есть нечто романтическое. Темный фон картины нейтрален. Неуловимый, зыбкий свет струится из неведомого источника. Он создает ощущение мглистой воздушно-световой среды, напоминающей о петербургских туманах. Композиция «Студента» динамична. Фигура несколько повернута правым плечом вглубь - прием, характерный для многих портретов Крамского. Тень от видавшей виды шляпы падает на один глаз. Зато живой блеск другого, умного, проницательного, очень выразителен. Полная внутреннего напряжения фигура, смотрящий исподлобья, настороженный взгляд дают почувствовать тревожную атмосферу революционной борьбы, участником которой, по-видимому, был Студент. «Студент» вызывает в памяти образ Раскольникова Достоевского и особенно - тургеневского Базарова. Но, в отличие от героя Тургенева, «Студент» Ярошенко лиричен, согрет внутренним горением. В нем есть и горячая вера и внутренняя сдержанная патетика - черты, присущие, скорее, героям Степняка-Кравчинского («Андрей Кожухов» и другие). Таким сложился этот образ у художника, прекрасно знавшего учащуюся молодежь своего времени. Образ этот типичен. Ярошенко писал «Студента» с конкретного человека, но прекрасное знание среды революционно настроенного студенчества помогло ему поднять образ до типического обобщения. Образ революционера привлекал в эти годы и Репина. Но есть одна область портрета, где Ярошенко не имеет соперников, - это портреты его современниц, революционно настроенных девушек-курсисток. Он пишет их особенно проникновенно, с задушевностью и теплотой. 
Образ девушки-революционерки воплощен в картине «У Литовского замка». Это большое полотно было начато в 1878-м и закончено в 1881 году. Замысел картины непосредственно связан с политическими процессами 70-х годов, герои которых были заключены в Литовский замок. Девушка, в характерном для прогрессивно настроенной молодежи скромном костюме - маленькой шапочке строгой формы, темном жакете, - пристально смотрит на стены тюрьмы, где, по-видимому, томятся ее товарищи. Только присутствие солдата-караульного нарушает мрачную пустоту улицы. Картина, показанная на 9-й Передвижной выставке, произвела впечатление тем более сильное, что открытие выставки (1 марта 1881 года) совпало с убийством Александра II народовольцами. Картина была почти сразу снята с выставки. На художника был наложен домашний арест. Сам М.Т.Лорис-Меликов (министр внутренних дел, шеф жандармов) приехал объясняться с Ярошенко. 

Надо заметить, однако, что, по единодушному отзыву современников и даже самого художника, замысел картины столь значительной и содержательной все же не вылился в завершенную художественную форму. Возможно, это произошло потому, что Ярошенко вышел в этом произведении за пределы социального портрета - области, в которой он был особенно силен, - к сюжетной картине, которая чаще всего не давалась ему. Сам Ярошенко полагал, что не сумел прийти к нужному обобщению. И все же, если бы картина «У Литовского замка» сохранилась, она, вероятно, приобрела бы, подобно «Студенту», этапное значение, как первый опыт создания обобщенного типического образа девушки-революционерки 70-х годов. Картины «Заключенный», «У Литовского замка», «Студент» сделали в определенных кругах имя Ярошенко одиозным. Каждое произведение художника из-за честно и открыто выраженного в нем сочувствия освободительному движению вызывало резкие нападки реакционной печати. То же произошло и с одним из самых поэтических произведений Ярошенко - «Курсисткой». Реакционная печать резко её критиковала. 

«Курсистка» была написана в 1883 году (Киевский музей русского искусства). Это характерная для работ Ярошенко однофигурная композиция. В картине изображена молодая девушка - курсистка, идущая по улице большого города. В ее руке связка книг, которую она укрывает от дождя. Мастерски изображен влажный блеск тротуара, каменных стен, рассеянный свет. Образ девушки очень привлекателен. Прекрасны ее юное энергичное лицо, по-молодому легкая, стремительная походка. Направление складок откинутого с правой руки пледа, колебание ткани юбки подчеркивают стремительность шага девушки. Очень выразительно положение кистей девических рук - оно сообщает движению одновременно и энергию и женственную мягкость. Характеристика рук играет вообще большую роль в работах Ярошенко (вспомним «Кочегара»). Образ девушки проникнут ощущением полноты жизни, оптимизма, веры в будущее. Глеб Успенский увидел в «Курсистке»... «новый народившийся небывалый и светлый образ человеческий». Моделью для «Курсистки» послужила молодая жена В.Г.Черткова (впоследствии друга Л.Н.Толстого). Но «Курсистка», как и «Студент», - портрет-тип, собирательный образ передовой студенческой молодежи 80-х годов. Сохранился и второй вариант «Курсистки». Облик девушки в этом варианте более скорбен, сосредоточен и как бы окрашен горечью. Женские образы, созданные Ярошенко в годы реакции, отмечены чертами суровости. Строгий очерк бровей, гладко зачесанные назад волосы, аскетически скромная одежда (черное закрытое платье, белый воротник и нарукавнички). Такой предстает перед нами героиня его «Портрета неизвестной» (1880-е годы). 
Портрет П.А.Стрепетовой (1884) проникнут настроением той же строгости и даже суровости. Художник хорошо знал великую актрису, и не только по сцене, но и в жизни: она была частым гостем, близким человеком в доме Ярошенко, другом его жены. В портрете Стрепетовой нет ничего внешнего, зрелищного. В ней нет и намека на ее артистическую деятельность. В этом и своеобразие и, быть может, сила его решения. Репин, например, в своем портрете Стрепетовой в роли Лизаветы (по пьесе Писемского «Горькая судьбина») сумел показать свойственный актрисе великий дар творческого перевоплощения. В другом портрете Репин изобразил Стрепетову в жизни. Но полуоткрытые губы, трепетная взволнованность как бы только что отошедшего вдохновения заставляют нас почувствовать опять-таки скорее актрису, чем просто женщину. 
У Ярошенко «Стрепетова» - родная сестра его «Неизвестной». Тонкая фигура ее почти неотделима от темного фона. На плечи накинут, платок. Кисти худых рук сложены, вернее, сжаты вместе. Не бледном, некрасивом лице горят большие, темные, без блеска глаза. Крамской говорил про этот портрет: «... но когда мы все сойдем со сцены ... портрет Стрепетовой будет останавливать всякого ... какой глубокий трагизм выражен в глазах, какое безысходное страдание было в жизни этого человека ...». Стрепетова действительно пережила тяжелую личную драму. Но в портрете, созданном Ярошенко, выражено не личное горе актрисы. В нем чувствуются горестные раздумья о жизни, о судьбах своего народа, которые волновали передовую русскую интеллигенцию. Образы представительниц женской учащейся молодежи, а также сюжеты, связанные с революционным движением, встречаются и в произведениях Ярошенко последующих лет («Причины неизвестны», 1884; акварель «Экзамен курсисток у профессора Грубера», 1887; эскиз «Арест пропагандистки», 1887). 

Ярошенко не принадлежал к очень плодовитым художникам. Тем не менее он не раз испытывал свои силы и в области сюжетной картины («На качелях», 1888; «Хор», 1894, и другие). Среди созданных им сюжетных композиций наиболее значительна картина «Всюду жизнь » (1888). 
Перед зрителем - арестантский вагон. В окне - группа заключенных. Рама окна срезает их по пояс. Мы видим всю группу крупным планом, как бы приближенной к зрителю. Для своего времени композиция эта оригинальна. Она сразу фиксирует внимание на самом главном. Темный фон отчетливо выделяет очертания голов узников, положение фигур, выражение лиц. И зрителю постепенно становится ясно - перед ним не преступники: в их облике, в их взаимоотношениях нет ничего отталкивающего. Кто знает, быть может, это люди, пострадавшие из-за аграрных беспорядков. Быть может, обстоятельства толкнули их на нарушение законов, которые созданы были для защиты чуждых им интересов. Быть может, женщина с ребенком на руках, с таким серьезным, в то же время растроганным выражением лица, эта крестьянская мадонна, просто следует за мужем в Сибирь - такие случаи ведь бывали. Но, как бы то ни было, зритель воспринимает арестантов не как злодеев, а как жертв жестокой машины царского самодержавия, людей, не потерявших чувства своего человеческого достоинства и сердечной участливости. Написана картина в мягких зеленоватых тонах, с которыми согласуются бледные тона лиц, потерявших в заключении живые краски. Ярошенко принадлежит также целый ряд портретов современных ему деятелей культуры. Все они написаны широко, в свободной манере, но многие из них - в чрезмерно темной, порой почти черной гамме. В этой серии Ярошенко выступает не как пролагатель новых путей, а, скорее, как продолжатель дела, начатого Перовым и Крамским. Он также любит поколенные и особенно поясные портреты, также стремится к выражению в них «жизни ума и сердца». 
Дар психолога, глубокий интерес и уважение к личности портретируемых, долголетнее знакомство или дружба с ними - все это помогло художнику создать прекрасные образы лучших людей литературы и искусства 70-90-х годов. К наиболее интересным портретам, созданным Ярошенко, следует отнести портрет Глеба Успенского (1884), мастерски передающий характерность и одухотворенность лица писателя, свободную непринужденность его позы. Черты энергии, действенности присущи портрету М.Е.Салтыкова-Щедрина (1886). Удачно выбран поворот фигуры и головы, подчеркивающий ястребиную зоркость взгляда, нечто едкое и очень умное в облике худощавого лица писателя, с длинным, острым клином бороды. По-иному охарактеризован поэт А.Н.Плещеев в портрете, написанном в 1887 году. Некогда петрашевец, сосланный рядовым в Оренбург, Плещеев стал впоследствии руководителем отдела поэзии в «Отечественных записках» и других журналах. Лицо поэта, окрашенное мягким внутренним светом, значительно, взгляд пристальный, вдумчивый. 
Портретное наследие Ярошенко по заслугам оценено только в последние годы, и это не случайно: в портрете индивидуальном оригинальные черты творческой личности художника менее выражены, чем в его портретах-типах. То же можно сказать о пейзажах Ярошенко, к которым он обратился в последние годы. Но Ярошенко был прежде всего мастером своеобразного и трудного жанра - жанра однофигурной картины. Воплощая в ней образы своих современников, художник поднимал эти образы до широкого типического обобщения.