ЧЕМ ДАЛЬШЕ В ЛЕС... 
В своей статье в № 99 "Правды"· об организационной роли печати я отметил две ошибки Ингулова по вопросу о печати. В ответной статье (см. "Правда" № 101) Ингулов отговаривается тем, что у него получились не ошибки, а "недоразумения". Я согласен назвать ошибки Ингулова "недоразумениями". Но беда в том, что в своей ответной статье Ингулов допустил три новых ошибки, или, если угодно, три новых "недоразумения", замолчать которые, к сожалению, нет никакой возможности ввиду особого значения печати. 
1. Ингулов уверяет, что в своей первой статье он не считал нужным сосредоточиться на вопросе об организационной роли печати и преследовал "частную задачу" о том, "кто делает нашу партийную газету". Допустим. Но почему в таком случае Ингулов привёл в качестве заголовка своей статьи цитату из орготчёта ЦК, цитату, говорящую исключительно об организационной роли нашей периодической печати? Одно из двух,- либо Ингулов не понял смысла цитаты, либо всю свою статью построил он вопреки и вразрез точному смыслу цитаты из орготчёта ЦК об организационном значении печати. И в том и другом случае ошибка Ингулова бьёт в глаза. 
2. Ингулов уверяет, что "два - три года назад наша печать не была связана с массами", "не связывала с ними партию", что, вообще, связи между печатью и массами "не было". Стоит внимательно прочесть это утверждение Ингулова, чтобы понять всю его несообразность, безжизненность, оторванность от действительности. В самом деле, если бы наша партийная печать, а через неё и сама партия "не были связаны" с рабочими массами "два - три года назад", то не ясно ли, что партия наша не устояла бы против внутренних и внешних врагов революции, что она была бы "в два счёта" похоронена, сведена на нет! Подумайте только: гражданская война в разгаре, партия отбивается от врагов, одерживая ряд блестящих успехов, партия призывает через печать рабочих и крестьян отстоять социалистическое отечество, десятки, сотни тысяч трудящихся масс откликаются на зов партии сотнями резолюций и идут на фронт, не щадя своей жизни, а Ингулов, зная всё это, всё же находит возможным утверждать, что "два - три года назад наша печать не была связана с массами, следовательно, не связывала с ними и партию". Разве это не смешно? Где это слыхано, чтобы партия, "не связанная с массами" через массовую печать, могла привести в движение десятки и сотни тысяч рабочих и крестьян? А если партия всё же приводила в движение десятки и сотни тысяч трудящихся масс, то не ясно ли, что обойтись тут массовая партия без посредства печати не могла никак? Да, да, кто-то, безусловно, потерял связь с массами, только не партия наша и не её печать, а кто-то другой. Нельзя клеветать на печать! А дело сводится к тому, что связь партии с массами через её печать безусловно была и не могла не быть "два - три года назад", но связь эта была сравнительно слабой, как справедливо говорит об этом XI съезд нашей партии. Задача состоит теперь в том, чтобы расширить эту связь, укрепить её всемерно, сделать её более крепкой и регулярной. В этом всё дело. 
3. Ингулов уверяет далее, что "два - три года назад взаимодействия между партией и рабочим классом через печать не оказалось". Почему? Потому, оказывается, что тогда "наша печать изо дня в день призывала к борьбе, рассказывала о мероприятиях Советской власти, о постановлениях партии, а отклика рабочего читателя не было". Так и сказано: "отклика рабочего читателя не было". 
Это невероятно, чудовищно, но факт. 
Всем известно, что, когда партия давала клич через печать: "Все на транспорт", массы единодушно откликались, присылая сотни резолюций в печать о своём сочувствии, о своей готовности отстоять транспорт и посылая десятки тысяч своих сынов на поддержку транспорта. Но Ингулов не согласен считать это откликом рабочего читателя, он не согласен назвать это взаимодействием между партией и рабочим классом через печать, так как взаимодействие это происходило не столько через корреспондентов, сколько непосредственно между партией и рабочим классом, конечно, путём печати. 
Всем известно, что, когда партия давала клич: "На борьбу с голодом", массы единодушно откликались на зов партии, присылая бесчисленное количество резолюций в партийную печать и посылая десятки тысяч своих сыновей на борьбу с кулаком. Ингулов, однако, не согласен считать это откликом рабочего читателя и взаимодействием между партией и рабочим классом через печать, так как взаимодействие это проделано не "по правилу", обойдены некоторые корреспонденты и прочее. 
По Ингулову выходит, что если на зов партийной печати отзываются десятки и сотни тысяч рабочих, то это не есть взаимодействие между партией и рабочим классом, а если на тот же зов партийной печати получается письменный ответ десятка-другого корреспондентов, то это есть действительное, настоящее взаимодействие между партией и рабочим классом. И это называется определением организационной роли партийной печати! Побойтесь бога, Ингулов, и не смешивайте марксистского истолкования взаимодействия с истолкованием канцелярским. 
А, между тем, ясно, что если на взаимодействие между партией и рабочим классом через печать смотреть не глазами канцеляриста, а глазами марксиста, то оно, это взаимодействие, имело место всегда, как "два - три года назад", так и раньше, да и не могло не иметь места, ибо, в противном случае, партия не смогла бы сохранить за собой руководства рабочим классом, а рабочий класс не смог бы удержать власть. Дело, очевидно, сводится теперь к тому, чтобы это взаимодействие сделать более непрерывным и прочным. Ингулов не только недооценил организационного значения печати, но он еще извратил его, подменив марксистское понимание взаимодействия между партией и рабочим классом через печать пониманием канцелярским, внешне-техническим. И это называется у него "недоразумением"... 
Что касается "побочных задач" Ингулова, наличие которых он решительно отрицает, должен сказать, что вторая его статья не рассеяла моих сомнений на этот счёт, высказанных мною в предыдущей статье. 
"Правда" № 102, 
10 мая 1923 г. 
Подпись: И. Сталин