Впеpвые настоящая электpонная веpсия этого текста
               появилась в эхоконфеpенции сети FidoNet
                    PVT.ESOTERIC.CLUB (Пyть к себе)

  Главы из книги:
                              Hидеpле Л.
 =====================================================================

                        СЛАВЯHСКИЕ ДРЕВHОСТИ

 =====================================================================

               Пеp. с чешек. Т. Ковалевой, М. Хазанова,
                         pед. А.Л. Монгайта

                         М.: Алетейа, 2000
                                 592 с.

  УДК 94(367) ББК 63.3(44:47)4
  ISBN 5-89321-060-3

                   Книга вторая. Жизнь древних славян

                               Глава XII.
 --------------------------------------------------------------------
                    Искусство, письмо и другие знания

                             Песни и музыка

      Ни один вид развлечения  славяне  не  любили  так,  как  песню,
  пляску и музыку. Еще и ныне славянин любит пение, он поет в радости
  и в печали, во время работы и отдыха. Тысячелетия тому  назад  пели
  постоянно, вероятно, больше, чем теперь, на свадьбах и на похоронах,
  на общественных и семейных празднествах.38
 ---------------------------------
      38 Свадебная песня упоминается в  Поучении  Владимира  Мономаха
  1096 года (Лаврентьевская летопись, 244).

      А с песней неразрывно были связаны  пляска  и  инструментальная
  музыка. Sclavus saltans было, по-видимому, обычным понятием в IX или
  X веках.39
 ---------------------------------
      39 Ermenricus Augiensis (Mon. Germ., II.101).

      Об  этом   свидетельствует   также   множество   других   самых
  достоверных сообщений. В различных церковных проповедях и поучениях,
  о важности которых для ознакомления с концом славянского  язычества
  я уже говорил выше (с. 298),  в  частности  в  русских  проповедях,
  которых сохранилось больше всего, постоянно звучит жалоба на то, что
  русский народ в определенные дни недели (в  субботу),  а  также  во
  время различных годовых празднеств собирается на деревенской площади
  или за деревней для разнузданных увеселений, на которых много пьют,
  пируют,  предаются  суевериям   и   занимаются   жертвоприношениями
  рожаницам, феям и другим бесам, но больше всего пением, плясками  и
  музыкой. Церковь безуспешно пыталась искоренить это "бесовское" или
  "сатанинское" пение и пляски.40 Все было напрасно. Народ тяготел  к
  этим развлечениям, сопровождающая их музыка была ему  во  сто  крат
  милее, чем  монотонное  пение  в  церквах.  В  1068  году  Киевский
  летописец горько жалуется, что на увеселительных празднествах полно
  народу, тогда как церковь зияет пустотой...41
 ---------------------------------
      40  В  славянских  текстах  имеется  для   пения   общепринятый
  древний термин peti (пение, песнь), для танца  с  песней  _  термин
  plesati (плясать), и для уяснения силы характера славянского народа
  интересно то, что слово плясать является одним  из  немногих  слов,
  заимствованных у славян германцами (см. готск. plinsjan --  <греч.>
  в библии Ульфилы).
      41 Лаврентьевская летопись, 166.

      В остальном же о характере этих  древних  песен  и  плясок  нам
  ничего не известно. По современным песням  славян  до  сих  пор  не
  удалось создать представление об основах праславянской музыки.42 Нам
  не известна ни ее форма,  ни  тональность  и  такт,  но,  возможно,
  гармония тонов и минорная тональность современной  народной  музыки
  уже праславянские. Древние песни были  чаще  всего  хоровые,  но  в
  отдельных случаях возникали уже первые любовные песни. Были ли в те
  древние  времена  у  славян  также  свои  героико-эпические  песни,
  прославляющие князей и героев, достоверно не доказано. Однако весьма
  вероятно, что на празднествах, в частности  во  время  пиршеств  на
  княжеском дворе, специальные певцы пели такие панегирические песни.
  К ним относился, по-видимому, и мифический Боян конца XI --  начала
  XII века, о котором  неоднократно  упоминается  в  "Слове  о  полку
  Игореве" и который воспевал славу и печаль русской земли в  боях  с
  половцами, перебирая при этом струны  лютни.43  Вообще  же  русские
  былины и южнославянские эпические песни засвидетельствованы  только
  в более поздние времена.
 ---------------------------------
      42 Когда-то это попытался сделать  Л.  Риттер  из  Риттерсберга
  (Myslenky о slov. zpevu. Литер, прилож. к  Venci ,  Praha,  1843;
  Pravlast slov. zpevu, Cas. Ces. Musea, 1846), но  без  достаточного
  материала. См. J. Hordk, Narod. vestnik, XV, 143.
      43 "Слово" (ed. Erben), 1  и  сл.  Также  в  других  источниках
  (см. Поли. собр. русских летописей, II,  180,  187)  упоминается  о
  подобных песнях на княжеских пиршествах. См. прежде всего В.  Ягич,
  Gradja za slov. nar.  poeziju  (Rad.  XXXVII,  77)  и  Е.  Аничков,
  Язычество и древняя Русь, 184, 192, 205 и сл.

      Но  если  мы  так  и  не  можем  ничего  сказать  о   характере
  славянских песен и плясок, то нам достаточно  известны  музыкальные
  инструменты, на которых играли славяне в X и XI веках или которые им
  были по крайней мере известны. Во время упоминавшихся уже субботних
  развлечений и на празднествах, а  также  на  свадьбах  и  похоронах
  обычным инструментальным аккомпанементом  был  оркестр  из  четырех
  инструментов,  которые  следует  считать  инструментальной  основой
  славянской музыки: труба, свирель, бубен и гусли. Это была музыка --
  слав, гульба, гуденье  --  в  подлинном  смысле  слова.  Славянская
  литература XI и XII веков  подтверждает  эту  типичность  характера
  славянской музыки целым рядом свидетельств, собранных мною в другом
  месте.44 В них неизменно  встречаются  упомянутые  четыре  основных
  инструмента.45  Имеются  еще,  однако,  более  древние   интересные
  сообщения, такие, например, как записанный  Феофилактом  Симокаттой
  известный рассказ о трех славянах с лютнями в руках, приведенных  к
  императору Маврикию  в  591  году,46  и  затем  несколько  арабских
  сообщений IX и X веков, в которых упоминаются у славян разного вида
  восьмиструнные лютни,  тамбурины  и  свирели,  в  частности  особые
  большие свирели длиной в два локтя47.
 ---------------------------------
      44  Собранную  литературу  о  древних  славянских   музыкальных
  инструментах см. в моей статье "Pocatky slowanske hudby" в "Вестнике
  этнографии" (Прага, 1914, 49, примечание 41) и данную в  "Ziv.  st.
  Slov.", III, 707.
      45 В те времена на княжеских дворах было  уже,  конечно,  много
  музыкантов и самых различных музыкальных инструментов, занесенных с
  чужбины.  Такую  музыкальную  сценку  наглядно  изображает  фреска,
  нарисованная византийскими умельцами на лестнице храма св. Софии  в
  Киеве (рис. на с. 447), где мы видим,  помимо  двух  плясунов,  еще
  музыкантов, играющих на флейте, свирели, лютне, арфе (псалтерион) и
  тарелках.
      46 Theoph., VI.2.
      47  Ибн  Русте  (Гаркави,  указ,  соч.,  265);   Гардизи   (ed.
  Bartold), 123; неизвестный Персидский географ (ed. Туманского), 121;
  Al. Bekri (ed. Rozen), 55; Ибн Фадлан (Гаркави, указ, соч., 98).

      От этих инструментов  ничего  не  сохранилось,  за  исключением
  лишь небольших свирелей, найденных в курганах, едва ли  славянских.
  Однако мы можем все же получить достаточное представление о них  по
  рисункам последующих XII-XIV веков, а кроме того, сравнивая  формы,
  сохранившиеся у славян и у соседних им литовцев или  финнов.  Труба
  (старослав. troba), рог  (рогь)  и  свирель  (древнерусск.  пищаль,
  свирель,   сопель,   свистокъ)   имели   обычную   простую   форму,
  сохранившуюся и поныне у славянских пастухов.  То,  что  славянский
  пастух уже в X и XI веках носил свирель или флейту,  подтверждается
  древними рисунками; выражение "пастырiе  свиряюще"  является  также
  одним из древних в славянской литературе, так как встречается дважды
  в "Житии св. Наума" X века48. Хуже обстоит дело с древним барабаном
  (бубном) (старославянск. бобьнъ), о форме которого нет определенного
  представления. Он связывается с лат.  tympanum  и  греч.  tumpanon,
  форма которых известна и которые были знакомы славянам уже в X веке,
  однако на чешских миниатюрах XIII и XIV веков барабан  изображается
  уже в виде высокого пустого тулова, обтянутого кожей,  по  которому
  били палочкой.49 К какому из этих инструментов  больше  приближался
  русский бубен X и XI веков, я не могу сказать. В римском патерике X
  века упоминается  "бубн  кумбальский",  соответствующий  греч.  ton
  kimbalon.50
 ---------------------------------
      48 Изд. Лаврова, 9, 32.
      49 Zibrt, Dejiny tance, (Praha, 1895), 36, 38.
      50 Изд. Соболевского (Киев, 1904), 8.

      Наиболее  интересным  инструментом  были   древние   славянские
  гусли (гусли от глагола gosti), сильно отличающиеся своей формой от
  современных гуслей. В ряде упоминаний в древних текстах определенно
  указывается, что инструмент, называемый гусли, не имел еще смычка и
  что на нем играли, ударяя по нему пальцами или какими-то палочками.
  В переводах этот термин употребляется также вместо греч. kithara или
  lyra и т. п. Из этого ясно,  что  древние  славянские  гусли  имели
  приблизительно ту форму, какую мы  видим  на  некоторых  миниатюрах
  XI-XIII веков и какая встречается еще у литовских kankles и финских
  (карельских) kantele, kannel, эта  форма  существовала  также  и  в
  славянской России еще в XVIII веке. Это была плоская  продолговатая
  доска, овальная или с прямыми гранями, на которую  натягивалось  не
  менее трех струн и которую музыкант, стоя, поддерживал снизу  левой
  рукой, а сидя -- клал на колени.51 Только  позднее  название  гусли
  перешло на инсгрумент, из струн которого звуки извлекались смычком.
  Когда и где он появился и откуда перешел к славянам, мне неизвестно.
  Гусли со смычком у славян до XIII века мне неизвестны. Впоследствии,
  однако, развитие их было очень разнообразно.
 ---------------------------------
      51 Подробнее об этих и рассмотренных ниже  инструментах  см.  в
  уже указанной моей статье и в "Ziv. st. Slov", III, 726.

      С этой точки зрения  я  не  могу,  естественно,  согласиться  с
  теми, кто объявлял смычковые гусли, в частности сербские одно-  или
  двухструнные гусли, древним славянским изделием и предполагал,  что
  и арабы заимствовали свои подобные инструменты у славян.52
 ---------------------------------
      52 Kuhac, Rad.  jugosl.  akad.,  XXXVIII,  41,  53;  Троянович,
  Музыкальные инструменты, 9.

      Кроме  этих  четырех  основных  инструментов,   славянам   были
  известны еще и некоторые другие. Из дудок сюда относятся слонъница,
  самара,  засвидетельствованные  уже  в  XI  веке,  затем  греческие
  organon, organa (древнеславянск.  орган,  орган,  отсюда  варганы),
  засвидетельствованные в  славянских  текстах  X  века;  из  ударных
  инструментов  кымбал  (цимбалы),  из  струнных   цевница,   търняя,
  прегудъница (XI века), лютня и танбур  арабских  источников,  затем
  psalterium (псалтырь), состоящий из треугольной или квадратной рамы,
  на которую натягивали ряд струн (засвидетельствован в XI веке). Ряд
  других инструментов не засвидетельствован для столь ранних  времен,
  но  старинная  кобза,  древнейший  чешский   струнный   инструмент,
  по-видимому, все же существовала53.
 ---------------------------------
      53 См. более подробные доказательства  в  "Vestniku  narodop.",
  10, 61, 64, 70-72.

      Но из последних почти все инструменты были славянам  более  или
  менее чужды  и  употреблялись  лишь  в  виде  исключения.  Типичный
  древнеславянский  оркестр   состоял   из   дудочника   (флейтиста),
  барабанщика (альтиста) и гусляра. В таком  ансамбле  могли  играть,
  конечно, только те, кто  приобрел  достаточный  навык  во  владении
  инструментом.  Естественно  поэтому,  что  в  деревнях  и   городах
  постепенно  выделились  музыканты  со  значительной   практикой   и
  искусством игры и что со  временем  из  таких  музыкантов-любителей
  развились профессионалы, игравшие за вознаграждение.  Упоминания  о
  такой прослойке мы читаем уже в текстах XI и XII веков, на Руси  же
  из этих людей создавались бродячие труппы так называемых скоморохов
  (скоморохи, игроки, гусельники), которые были, конечно,  не  только
  бродячими музыкантами, но и  комедиантами,  акробатами,  плясунами,
  фокусниками  со   всеми   привлекательными   и   непривлекательными
  качествами   подобных   людей.   Этих   непривлекательных   качеств
  становилось все больше и больше, так что в конце концов в XVII века
  русским властям пришлось насильственно ликвидировать скоморохов.54
 ---------------------------------
      54 Красочную историю  их  см.  у  А.  Фаминцына,  Скоморохи  на
  Руси, СПб., 1889; Веселовский, Разыскания, VII. Таких  византийских
  скоморохов см. на приведенной выше фреске Софийского храма в  Киеве
  (рис. на с. 447).

                             Письменность

      Славяне   еще   задолго   до   принятия   христианства    могли
  познакомиться  с  письменностью.  Они   приходили   к   грекам   на
  черноморские рынки. После 106 года н.э.  из  Дакии  начался  наплыв
  римских торговцев, а когда в VI  и  VII  веках  славяне  пришли  на
  Балканский  полуостров,  им,   несомненно,   часто   представлялась
  возможность видеть античные письмена и познавать их.  Не  исключено
  поэтому, что отдельные наиболее образованные  представители  славян
  еще задолго до X века пытались передать в письменной форме известия
  о  славянах.  Но  это  нигде  не  засвидетельствовано,   а   вообще
  неправдоподобно, чтобы славянский народ  до  принятия  христианства
  знал подлинную письменность и пользовался ею.
      Все, что до сих пор приводилось  в  пользу  глубокой  древности
  славянской письменности, в частности, все  теории  о  существовании
  славянских рун, подобных рунам германским, является предположениями,
  не подтвержденными источниками, а иногда и просто pia fraus. Правда,
  германские руны, существовавшие на севере с конца III века, не могли
  оставаться  неизвестными  славянам,  если   принять   во   внимание
  разносторонние связи балтийских славян со Скандинавией. Не исключена
  также возможность их использования  для  славянского  языка.  Имена
  статуй богов в храме Сварожича в  Ретре  с  XI  века55  могли  быть
  написаны латинскими буквами или также скандинавскими  рунами;  руны
  принесли с собою на Русь скандинавы.56  Но  тем  не  менее  следует
  констатировать, что до сих пор не был найден  ни  один  достоверный
  памятник со славянскими рунами.57
 ---------------------------------
      55 Thietmar, VI.23 (17).
      56 См.  летописное  сообщение  о  договорах  Олега  и  Игоря  с
  греками (Лаврентьевская летопись), а также об Евангелии и Псалтыре,
  написанных русскими письменами и найденных Константином  в  Корсуне
  ок. 863 года (Легенда  о  Константине,  ed.  Pastrnek,  Dejiny  sv.
  apostolu, 52, 174).  Сюда,  очевидно,  относится  и  сообщение  Ибн
  ан-Надима от 987 года  о  русских  письменах,  резанных  по  дереву
  (Гаркави, указ, соч., 240).
      57  Впервые  предполагаемые  славянские   руны   появились   из
  поддельных славянских идолах из Приллвитца (Prillwitz, см. выше, с.
  325),  опубликованных  в  1771  году.  Другой  известной  подделкой
  являются два камня из Микоржина в Познани с изображением бога Прова
  и лошади, а также Краковский медальон с  рунами.  Подробнее  см.  у
  Ягича и новые дополнения в "Ziv. st. Slov.", III, 736.

      Все,  что  приводилось  отдельными  исследователями,  оказалось
  либо  фальшивкой,  либо  неславянскими  текстами,  либо   какими-то
  непонятными значками, а не рунами. Это доказал несколько  лет  тому
  назад, а недавно вновь подтвердил В. Ягич.58
 ---------------------------------
      58 Jagic, Zur  slav.  Runenfrage,  Archiv  f.  si.  Philologie,
  1881, V.193. Вопрос  о  рунах  у  славян  (Энциклопедия  славянской
  филологии, III, 1, 1911). Главными защитниками славянских рун  были
  (наряду  со  Срезневским,  Шафариком,   Воцелом,   Крашевским,   Е.
  Богуславским и Ганушем) Leciejewski J.,  Runy  I  runiczne  pomniki
  stow. (Lvov, 1906) и Piekosinski Fr., Kamienie Mikorzynskie (Krakov,
  1896).

      Итак, особой письменности, подобной рунам, у  славян  не  было,
  не  было  также  письма,  подобного  латинскому   или   греческому.
  Единственное,  что  можно  допустить  для  языческого   славянского
  периода,  --  использование  славянами  для  сохранения  в   памяти
  каких-либо явлений или для выражения определенных просьб  различных
  значков, главным образом зарубок, вырезавшихся обычно  на  глиняной
  пластинке или на какой-нибудь деревянной палочке. По-видимому,  это
  имел в виду болгарский черноризец Храбр, когда писал  в  X  веке  о
  балканских славянах в "Сказании о письменах славянских", что "прежде
  у славян не было книг и что они читали и 'гадали' лишь  при  помощи
  зарубок и черточек  (чрътами  и  зарубами)".59  Как  выглядели  эти
  примитивные записи, показывают нам так называемые  rabuse  (рабуш),
  rabose (рабош), rovase (роваш), сохранившиеся до настоящего времени
  у горных славян на Балканах, в Альпах, а также и  в  Моравии.60  На
  гранях палочки видны различные типы зарубок, из которых каждая имеет
  свое значение и свою комбинацию.
 ---------------------------------
      59   Ф.И.   Буслаев,   Русская   хрестоматия,   425;   Ягич   в
  "Энциклопедии славянской философии", III.25.

      Настоящую письменность славяне  узнали  только  в  IX  веке  от
  апостола Константина -- Кирилла, посланного около 863 года вместе с
  Мефодием в Великую Моравию крестить тамошних славян и  составившего
  для этой цели специальное письмо, которым он и его  ученики  писали
  славянские переводы священного писания и книг церковной службы.61 В
  филологической литературе долго шел спор о том, какой из  известных
  двух видов старославянской письменности был более древним или каким
  именно писали Константин и его друзья.62 Ныне такой  более  древней
  славянской письменностью считают так называемую глаголицу,  которая
  из Македонии распространилась в Моравию, Паннонию, Чехию,  Хорватию
  и Сербию, но сохранилась только в западной оконечности  Балканского
  полуострова. В других местах она была повсюду заменена новой, более
  легкой, письменностью, так называемой  кириллицей,  составленной  в
  Болгарии из обычной греческой письменности в начале X века.63
 ---------------------------------
      60 Название rabus загадочно. Раньше оно  считалось  славянским,
  но в настоящее время  полагают,  что  оно  послужило  образцом  для
  венгерского rovas, хотя и тут  объяснение  славянских  форм  с  "b"
  представляется  трудным  (см.  Jagic,  с.  26,  где  имеется  также
  литература). На  западе  России  и  у  соседних  финнов  и  латышей
  существует подобный рабуш, называемый birka, финск. pirkka, латышек,
  pirk, известный и в Скандинавии.
      62  Наиболее  полный  обзор  и  критическое   изложение   всего
  вопроса дал недавно В.  Ягич  в  статье  "О  письме  глаголицей"  в
  "Энциклопедии славянской филологии", III.51 и сл.
      63 Вопрос о возникновении глаголицы спорен.  По  мнению  Ягича,
  она была очень остроумно составлена на основе греческого курсива из
  38 букв так, чтобы могло быть уловлено тонкое  различие  славянских
  звуков.  Самой  древней  надписью   кириллицей   является   надпись
  императора Самуила 993 года (Archiv. f. sl. Phil., XXI, 543).

      Для обозначения этой письменности существовало в X  веке  слово
  pьsati  (рisъmо,  pisьma  --   буква),   означавшее   первоначально
  "красить", что было естественно при примитивной технике письменности
  того  времени.  Другим  термином,  обозначавшим  букву,  был   буки
  (буква).64 Хотя современное  слово  книга  также  общеславянское  и
  древнее,   оно   имеет   чуждое   происхождение,    по    последним
  этимологическим данным,  чисто  ассирийское.65  Как  попало  оно  к
  славянам, объяснить пока нельзя.
 ---------------------------------
      64 Срезневский, Материалы... I, col. 192.
      65 См.  Berneker,  Etym.  Worterb.  I.664  (ассир.  kunukku  --
  печать). В последнее время об этом писал J. Mikkola в "Memoires  de
  la Societe finno-ougrienne", 1924, LII.187.

                                 Счет

      Так как еще индоевропейцы вели счет  по  десятичной  системе  и
  у них существовали числа вплоть до тысячи,66 то на этом основании мы
  можем сделать вывод, что и праславяне могли  считать  до  тысячи  и
  именно десятичной системой. Слово sъ-to важно, между прочим, еще  и
  потому,  что  подтверждает  принадлежность   славян   к   восточной
  индоевропейской группе сатем (санскр. satam, иранск. satem).
 ---------------------------------
      66 Сравни, в частности,  общие  термины  для  тысяч:  в  готск.
  thusundi, в прасл. tysesta, в древнепрусск. tusimtons,  в  литовск.
  tukstantis (Schrader, Reallex., 967).

      Однако наряду с  десятичной  системой  славянам  была  известна
  также система счета на  дюжины,  хотя  у  них  и  нет  специального
  образования  чисел  ниже  60  и   свыше   60,   как   у   остальных
  индоевропейцев.  Но  славяне  также  издавна  и  много  считали  на
  дюжины,67 и у них следует это  рассматривать  как  влияние  древних
  вавилонских культур, хотя и нельзя делать на этом основании  выводы
  о соседстве индоевропейской колыбели с Вавилонией, как  это  сделал
  когда-то  И.  Шмидт68.  Как  попал  счет  на  дюжины  к   славянам,
  неизвестно. Я полагаю, что его принесли вместе с иранскими мерами и
  весами арабские торговцы  в  период  огромного  расцвета  восточной
  торговли, известного нам на Руси и в Центральной Европе в  IX  и  X
  веках.69
 ---------------------------------
      67 См. "Ziv. st. Slov.", 742, и Janko, Pravek, 123.
      68 J. Schmidt, Die Urheimat der  Indogermanen  und  das  europ.
  Zahlsystem, Berlin, 1890.
      69 См. выше, с. 385.

      При десятичном счете, в частности  при  обучении  детей  счету,
  главную роль играли десять пальцев на руках. Но так же, как  вместо
  письменности пособием служили разные зарубки на рабуше, точно так же
  и  числа  еще  до  принятия  христианства  обозначались  различными
  значками для памяти, подобными приблизительно тем, какие употребляют
  до настоящего времени пастухи в моравских горах или на  Балканах70.
  Слово число (из читсло) засвидетельствовано уже многими источниками
  начиная с XI века.71
 ---------------------------------
      70 Ягич, Энц. слав, фил., 111.29.
      71 Срезневский, Материалы..., III.1522.

                           Исчисление времени

      Древние индоевропейцы еще в первобытное время  различали  зиму,
  лето и весну, а также десять месячных периодов, умели делить  месяц
  на две половины и вести счет суткам по ночам, когда был виден месяц.
  Однако  точно  выделять  времена  года  и  части  суток   отдельные
  индоевропейские народы научились лишь позднее, под  влиянием  более
  развитых   культур,   главным   образом   вавилонский   астрономии,
  распространившей свое влияние повсюду. В частности, это было точное
  деление года на четыре части, затем деление его  на  12  месяцев  и
  наименование последних, деление месяца на 30 дней, а всего года  на
  360 дней, разделение суток на два времени и создание недели из семи
  дней с седьмым днем отдыха.72
 ---------------------------------
      72 Schrader, Reallex., 389, 394, 547, 841, 844, 976 и cл.

      У древних славян в конце их языческого периода  мы  находим  не
  только унаследованную ими индоевропейскую основу исчисления времени,
  но и некоторые определенные достижения.  Славяне  различали  четыре
  времени года: зиму, яръ -- весну, лето, есенъ -- осень, и  так  как
  понятие года не было еще достаточно ясным, то они и исчисляли  года
  по этим временам года, главным образом по зиме или лету. Начало этих
  времен года, а следовательно,  и  года  нам  неизвестны,  и  вообще
  понятие года было еще недостаточно развито. Древний индоевропейский
  термин vetos, обозначавший прошедшее  лето  и  зиму,  сохранился  у
  славян в прилагательном  vetъ,  vetъchъ  в  значении  "древний",  а
  русское слово "год" или сербское  и  болгарское  "година"  означали
  время вообще, в частности праздничное время.73
 ---------------------------------
      73 Janko, Pravek, 125-126.

      Наряду с четырьмя  временами  года  славянам  были  известны  и
  месяцы (meseсь), к выделению которых они пришли благодаря наблюдению
  за изменением луны от полнолуния до полнолуния,74 что было для них,
  несомненно, главной основой всего измерения времени вообще. При этом
  они понимали, что четыре времени года совпадают приблизительно с 12
  месяцами,  но  не  смогли  уравнять  несовпадение  лунного  года  с
  солнечным. Вообще же нумерация и распределение месяцев были неточны,
  что лучше всего видно по колебанию месячной номенклатуры.75 Древние
  славянские названия до христианского периода и до принятия римского
  календаря нигде, правда, не записаны, но мы можем восстановить их по
  названиям, сохранившимся у всех славян до настоящего времени, и  по
  названиям, которые появляются уже в  текстах  IX  и  X  веков.  Эти
  названия следующие: secenъ, suchyj,  grudenъ,  prosinьcь,  studenъ,
  brezьnъ, travenъ, izokъ, сrьvеnь, zarevъ, srърьnъ, vresenъ, rjujinъ,
  listopadъ, duben, leden, luty,  kveten,  rozen,  kosenь,  senokosь,
  lipenь и еще некоторые другие. Тем не менее  трудно  установить  их
  последовательность в дохристианский период, поскольку названия  эти
  колеблются в своем размещении внутри  года  и  места  их  постоянно
  меняются у различных славянских народов. Поэтому я полагаю,  что  в
  эпоху славянского единства не  существовало  еще  точного  различия
  месяцев с соответствующими названиями,  но  что  зимой  употребляли
  разные наименования для морозного времени, весной  --  для  времени
  цветения берез и для времени, когда вырастает трава, летом  --  для
  времени, когда жали хлеба, осенью --  когда  ревут  олени  и  когда
  опадают листья. Таким  образом,  была  образована  серия  названий,
  которые впоследствии, как только славяне расселились и оказались  в
  землях с различным климатом, были размещены различно, так что  в  X
  веке одинаковой номенклатуры уже не было,  и  только  с  появлением
  римского  календаря  из  12  месяцев  славянские  народы   получили
  постоянные названия различных месяцев.
 ---------------------------------
      74 Но наряду со словом mesecь для обозначения  месяца  на  небе
  у славян употреблялось слово луна.
      75 О  славянской  номенклатуре  месяцев  см.  главным  образом:
  труд Fr. Miklosich, Die slavischen  Monatsnamen,  Denkschriften  d.
  Akad., XVII, Wien, 1868. Там же и более старая  литература.  Важной
  работой о древнерусском  исчислении  времени  является  работа  Дм.
  Прозоровского, О славяно-русском дохрист. счислении времени.  Труды
  VIII арх. съезда, III.200.

      С принятием христианства к славянам  проникли  новые  латинские
  названия месяцев, новое, более точное деление года,  затем  деление
  месяца на четыре недели и на семь дней.76 Такое разделение  недели,
  а также соответствующие названия дней могли появиться только  после
  принятия христианства. Названия неделя (день  отдыха)77  и  суббота
  имеют явно христианскую основу.  Название  недели  перешло  у  всех
  славян и на обозначение недели в  целом,  только  западные  славяне
  наряду с этим словом образовали еще слово, состоящее из местоимения
  mъ и слова dъnь (чешск, ty-den).78
 ---------------------------------
      76  Herbord  (11.17)  сообщает,   что   когда   епископ   Отгон
  Бамберский крестил в Щетине, он учил славянский  народ  "о  неделе,
  субботе, о разделении месяцев  и  составлении  всего  христианского
  года".
      77 То, что в языческий период не  был  известен  счет  на  семь
  дней и неизвестна была неделя -- день отдыха,  видно  из  сообщения
  Герборда о том, что поморянские славяне не могли понять,  почему  в
  неделю нельзя работать (Herbord, III.29).
      78 См. об этом интересный труд: P.  Skok,  "La  semaine  slav."
  в "Revue des Etudes slaves",  V  (1925),  14-23,  и  дополнительное
  примечание Н. Дурнова там же, VI (1926), 107-108.

      Сами сутки славяне делили, в зависимости  от  движения  солнца,
  на утро, jutro, полдень, вечерь и ночь, а ночь на три части по крику
  петухов. Часовое исчисление им было неизвестно, оно пришло к ним из
  Германии и Царьграда лишь позднее. Слово день означало сначала лишь
  светлую половину суток, но вообще сутки продолжали  исчисляться  по
  старому индоевропейскому способу -- по ночам.

                                Школа

      Никакого систематического  обучения  молодежи  чтению,  письму,
  счету и другим предметам не было. Отец учил сына своему опыту, едва
  сын подрастал настолько, что  мог  воспринимать  его,  колдун  учил
  своего ученика, священник -- молодого адепта богослужению. Поэтому,
  если и есть известия из Чехии и России о том, что там уже в X  веке
  существовали школы для обучения молодежи, то  все  эти  школы  были
  церковными,  созданными  после  принятия   христианства   с   целью
  воспитания местного духовенства. В этих  школах  учились,  конечно,
  также юноши из знатных родов. Такую школу основал приблизительно  в
  900 году Спитигнев в городе Будеч, где  учился  молодой  князь  св.
  Вацлав79; подобная школа была, как сообщает летопись, основана также
  Владимиром Великим в Киеве80.
 ---------------------------------
      79 Согласно древним легендам о св. Вацлаве (Fontes  rer.  boh.,
  1.128, 149, 183) и Христиану (ed. Pekaf), 178.
      80 Лаврентьевская летопись под  988  годом.  См.  A.  Wanczura,
  Charakter pierwszej szkoly kijowskiej Wlodzimierza Wielkiego, Lvov,
  1913.

                            Глава XIII.
 --------------------------------------------------------------------
                    О характере и культуре славян

      Мы неоднократно видели в ходе  изложения  предшествующих  глав,
  что древняя славянская культура не была ни высокой, ни  богатой,  в
  особенности по сравнению с античными культурами.
      В связи с этой отсталостью  и  относительной  необразованностью
  древних славян в XVIII веке возникло представление о  примитивности
  не только культуры славян, но и их характера. Славян описывали  как
  народ без всяких моральных достоинств, низкого и дикого нрава.
      Эта точка зрения, высказанная в 1802  году  немецким  историком
  Авг. Шлецером и его последователями,1 дала, и свою очередь, повод к
  обратной реакции, выразители которой пытались представить  древнего
  славянина человеком,  обладавшим  характером  хотя  и  отличным  от
  древнего германца, но при всем том прекрасным и нравственно высоким.
  Согласно этому второму представлению славяне были народом,  который
  предавался дома мирному труду и  веселью,  не  любил  войн,  воевал
  только по принуждению и вообще был  нрава  тихого,  бесхитростного,
  прямого, гуманного -- одним словом, был  "голубиным"  народом,  как
  стали говорить после Я. Коменского.
 ---------------------------------
      1 Шлецер (Nestor, Russ.  Annalen,  1,  33  и  сл.)  основывался
  главным образом на начале Киевской летописи, издателем  которой  он
  был, где летописец говорит о некоторых русских  племенах,  что  они
  жили в лесах как звери (Лаврентьевская  летопись,  12).  См.  также
  описание чехов у летописца Козьмы  Пражского  (I.3),  о  балтийских
  славянах у Герборда (III.30).

      Зачатки  этой  второй  теории  можно  проследить  издавна,   но
  главную основу ей дал известный немецкий философ Гердер,  описав  в
  1791 году характер славян и их будущее в  своем  труде  "Jdeen  zur
  Philosophic der Geschichte der  Menschheit"  (XVI  книга,  гл.  4).
  Славянские ученые встретили эту точку зрения  Гердера  с  радостью,
  более того, с восторгом, именно потому, что ее  высказал  немец,  и
  начиная с XIX века и вплоть до его конца можно  проследить,  как  в
  книгах,  посвященных  древней  истории  славян   и   их   культуре,
  удерживается гердеровская трактовка древнего  славянства,  а  порой
  восторженные ревнители ее, как, например, П. Шафарик или Ян Коллар,
  заходили еще дальше Гердера. Подобные представления удерживались до
  конца  XIX  века,   например   в   трудах   Крека,   Богуславского,
  Кетржинского, Флоринского и других.
      Только немецкие исследователи, историки и археологи,  когда  бы
  ни приходилось им  говорить  о  древнеславянской  культуре,  охотно
  обращались к противоположной точке зрения, шлецеровской.2
 ---------------------------------
      2  Славянские  же   археологи,   в   свою   очередь,   всячески
  превозносили культуру славян  и,  для  того  чтобы  иметь  реальные
  основания для  этого,  начали  отождествлять  ее  с  доисторической
  гальштаттской культурой,  что,  конечно,  совершенно  неверно.  Так
  делали, в частности, чешские археологи Вольдржих, Ванкель, Гавелька,
  Смолик и Елинек.

      Вновь поднял этот вопрос и дал ему  новое  направление  в  1892
  году Собестянский в своей книге "Учения о национальных особенностях
  характера и юридического быта древних славян"  (Харьков,  1892),  в
  которой он хотя и не принижал славянскую культуру, подобно  немцам,
  но  решительно  выступил  против  сентиментально-поэтической  точки
  зрения Гердера, Шафарика и Коллара. По мнению Собестянского, славяне
  не были тихим, "голубиным" народом, а народом таким же воинственным
  и таким же суровым, как и его соседи.
      Книга   Собестянского   вызвала   ряд    откликов,    оценивших
  положительно его выводы,  но  вместе  с  тем  она  носила  также  и
  полемический характер; в целом она все же способствовала тому,  что
  старая некритическая точка зрения Гердера и Коллара уступила  место
  новому, более глубокому исследованию и прежде всего новому изучению
  источников. С этого времени  мы  часто  встречались  со  взглядами,
  близкими взглядам Собестянского. Только Ян Пейскер  зашел  в  своих
  выводах  еще  дальше,  чем  когда-то  Шлецер,   --   до   абсурдных
  крайностей.3
 ---------------------------------
      3  См.,  в  частности,  его  последнюю  книгу  "Kdo  byli  nasi
  predkove" (Praha, 1921); "Revue des Etudes slaves", 1922, 19 и сл.

      Если мы хотим  рассмотреть  затронутый  вопрос  критически,  то
  должны прежде всего знать факты, которые предоставляют нам  история
  и археология в отношении характера славян и высоты их культуры.
      Действительно, кроме указанных на с. 457 <т.е.  в  начале  этой
  главы. -- Прим. сканера.> упоминаний в  летописях,  существует  еще
  значительное число древних сообщений,  в  которых  славянам  даются
  эпитеты: cradeles, crudelissimi, ferocissimi, infidi, ad malum proni
  -- nefandissima, aspera, prava, perversa gens, deterrimum  genus  и
  тому подобные,4 но все эти эпитеты, которым можно найти  целый  ряд
  аналогий в характеристике древних германцев, ничего не значат,  так
  как они являются обычным обозначением одной воюющей стороной своего
  противника,  употребленным  при   описании   боев   со   славянами.
  "Scelerati", "capita venenata" называл  славян  Бернар  Клервоский,
  когда в 1147 году выступил против них.5
 ---------------------------------
      4 См. точные примеры в "Ziv. st. Slov", III, 758.
      5 "Mecklenb. Urkundenbuch" (Schwerin, 1863), I.35.

      Такие общие выражения не имеют, однако, значения  для  познания
  действительного характера народа. Точно так же  не  имеют  значения
  определения Киевской и Пражской летописей, так как летописец  хотел
  лишь выразить свое глубокое презрение к языческому образу жизни  до
  принятия христианства.
      Гораздо больше  значат  конкретные  сообщения  о  неблаговидных
  действиях славян, хотя и тут мы не должны  упускать  из  виду,  что
  написаны они врагами их, христианами, о  язычниках.  Действительно,
  существует целый ряд сообщений, описывающих, какими жестокими  были
  славяне на войне не только по отношению к врагу на поле боя, но и по
  отношению к пленным обоего пола, как их мучили, прежде чем, наконец,
  принести в жертву  богам.6  Однако  то  же  самое  мы  читаем  и  в
  сообщениях  о  древних  германцах.  И  достаточно  обратить  особое
  внимание на отношение германцев к славянам, чтобы жестокость славян
  стала объяснимой. Славяне просто отплачивали за то, что  делали  им
  германцы, которые вообще считали  славян  низшим  народом,  бросали
  славянских детей псам, зазывали славян  к  себе  на  пир,  а  затем
  убивали их, измеряя их мечом, -- каждому, кто  был  выше,  отрубали
  голову -- и самым жестоким образом  мучили  славян,  осмеливавшихся
  восставать против германского рабства.7 А раз это известно,  то  не
  следует удивляться и взрывам жестокости со стороны славян. Все  это
  -- простое следствие ожесточенных боев за свободу, боев между двумя
  исконными противниками. Эпитеты crudelissimi,  nefandissimi*  ни  в
  коей мере не являются особой характеристикой славян.
 ---------------------------------
      6 См. примеры в "Ziv. st. Slov.", III, 759 и cл.
      7 См. примеры 1, с. (например,  "Vita  Caroli  mon.  Sangall.",
  II.12; Widukind, I.35,11.20, III.52, 55; Saxo Gramm.  (ed. Holder),
  150,151, 278, 279; Const. Porph., De adm. imp., 30;  Kosmas,  1.40;
  Лаврентьевская летопись под 941 годом.
      * Лат. = "злобные/безжалостные, нечестивые/гнусные".  --  Прим.
  сканера.

      Других косвенных сообщений о славянах  немного,  к  тому  же  к
  ним следует относиться осторожно, поскольку они  противоречат  иным
  данным. Упоминания о суровости нравов варваров европейского  севера
  никого  не  удивляют.8  Лишь  одно  вредоносное   свойство   славян
  засвидетельствовано не только древними сообщениями, но  и  всей  их
  историей. Это исконные распри, даже ненависть одних родов и  племен
  к другим,9 распри, которые мешали объединению племен даже в  минуты
  величайшей опасности и которые стали историческим злом славян.
 ---------------------------------
      8 Herbord, 111.30; Masudi (Гаркави, указ, соч., 140).
      9  Maurik.,  Strat.,  XI.5;  Лаврентьевская  летопись  под  862
  годом.

      Если же при всем том  существует  и  другой  ряд  сообщений,  в
  которых те же, кто писал об отрицательных свойствах славян, пишут об
  их  положительных  качествах,  а  иногда  даже  превозносят  добрые
  свойства славян, то, несомненно, можно верить  тому,  что  славянам
  действительно принадлежали эти добрые качества.
      Так, рассказывают, что славяне мягко  обращаются  с  пленными10
  и рабами,  что  спустя  некоторое  время  отпускают  их  совсем  на
  свободу,11 что славяне честны, откровенны, незлонамеренны,12 что они
  справедливы, что они заботятся о старых, бедных и больных,13 что они
  приветливы с чужеземцами и очень  гостеприимны,14  далее,  что  они
  трудолюбивы, терпеливо переносят страдания,15 а жены их чрезвычайно
  целомудренны,16 что славянам свойственна большая любовь  к  дому  и
  свободе.
 ---------------------------------
      10 Это было до борьбы с германцами.
      11 Maurik., Strat, XI.5. Leon, Tact., XVIII.
      12 Adam Brem., II.19; Helmold, 1.2; Procop., III.14.
      13 Helmold, II.12.
      14  Maurik.,  Leon,  I.  c.;  Helmold,  II.12.  Легенда  о  св.
  Вацлаве (ed. Pastrnek), 60; Поучение Мономаха (Bielowski, Mon. Pol.
  Hist., 1.871); Ebbo, III.7; Herbord, II, 41. Слав.  "гости"  имеет,
  так же как немецкое gast, другое значение,  чем  лат.  hostis  (см.
  прим. 49 на с. 538).
      15 Vidukind, II.20.
      16 Maurik., Leon,  I.  с.;  Thietmar,  IX.3.  См.  Бонифаций  в
  послании к Этибальду (Jaffe, Monum. Mogunt., 172). См. выше, с. 229.

      Видукинд, оставивший  ряд  сообщений  о  жестокости  германцев,
  говорит   о   славянах:   "omnem    miseriam    carae    libertatis
  postponendes",17 а Гельмольд добавляет,  что  славяне  готовы  были
  скорее умереть, чем принять христианство и платить  Sasum tribut18.
  С этой любовью к свободе и родине связана и  храбрость  в  боях  за
  свободу, о  которой  также  сохранился  ряд  сообщений,19  косвенно
  подкрепленных к тому же тем упорством,  с  каким  западные  славяне
  сопротивлялись натиску немцев или с каким они завоевывали в VI и VII
  веках Балканский полуостров. О  невоинственности  славян  в  смысле
  теорий  Гердера  и  Коллара  существует  собственно   только   одно
  свидетельство в известном рассказе Феофилакта Симокатты, в  котором
  говорится, что  три  славянина,  захваченных  в  591  году  войском
  императора Маврикия, объявили императору, что они из народа, который
  не знает ни войн, ни  военного  вооружения,  а  только  музыкальные
  инструменты...20  Однако  это  явная  отговорка  трех   захваченных
  разведчиков, и к тому же перифраза древних сообщений о  гетах.  Это
  свидетельство противоречит всем остальным сообщениям, и основываться
  на нем нельзя.
 ---------------------------------
      17 Vidukind,  11.20.  См.  Saxo  (ed.  Holder),  571.  В  Man.,
  II.339, при упоминании о Видукинде говорится о  жестокости  славян.
  Очевидно, по ошибке.
      18 Helmold, I.25. См. также 1.34.
      19 Procop.,  III.14,  22;  Maurik  и  Leon,  I.  c.;  Al-Bekri,
  Ибрагим ибн Якуб (Charmoy, Relation, 353), Ибрагим (ed.  Westberg),
  58;  Adam.  Brem.,  II.18;  III.21,  IV.18;  Vita  Adalbert!  auct.
  Canapario, c. I; Herbord, II, I; Thietmar, VII.44; Saxo Gram.  (ed.
  Holder), 604; Tougard, Histoire profane, 87, 93, 105.
      20 Theoph., IV.2; Theoph. (ed. Boor), 268.

      Из  приведенных  сообщений  характер  древних  славян   и   его
  этическая сторона представляются  достаточно  ясно.  Славянам  были
  свойственны  все   качества,   какими   обладали   другие   древние
  североевропейские народы: они были жестоки и мстительны, коварны по
  отношению к своим врагам, но они имели ряд положительных качеств  в
  своем домашнем быту. Однако мы нигде не  читали,  кроме  указанного
  рассказа Феофилакта, что славяне были невоинственны, что  они  были
  тихим, "голубиным" народом; это не подтверждается также всей древней
  историей славян.
      Итак,  славяне  не  уступали  в   этом   отношении   германцам.
  Собестянский был прав. Но было бы все же ошибкой полагать, что между
  характером  славян  и  германцев  вообще  не  было  различия.  Хотя
  приведенные древние сообщения не указывают на эти отличия,  но  вся
  последующая  история,  а  затем  и  современное  психологическое  и
  моральное состояние славянского народа свидетельствуют все же о том,
  что между чертами германского и славянского  характеров  существует
  бесспорное и серьезное различие. Правда, в настоящее  время  мы  не
  можем говорить о каким-то единстве славянского характера, так  как,
  например,  характеры  чешского,  сербского   и   русского   народов
  значительно отличаются  друг  от  друга,  более  того,  даже  между
  отдельными ветвями народа имеются  большие  различия  в  характере,
  например между чехами и словаками или между русскими и  украинцами.
  Но тем не менее  тут  существуют  определенные  общие  черты:  так,
  например, склонность к свободе и  демократии,  переходящая  даже  в
  анархичные  формы,  склонность  к   сентиментализму,   скептицизму,
  мистицизму и постоянному размышлению, склонность к увлечению тем или
  другим  делом;  и  в  то  же  время   славяне   обладают   меньшими
  способностями завершать дело и  утверждать  его,  обладают  меньшей
  силой воли, зато им свойственна склонность к высокой справедливости
  и общему миролюбию, к приветливости и искренности.  Все  эти  черты
  отличают славянский характер от германского, хотя они и не выражены
  у всех народов одинаково.
      Кроме того, у славян всегда отсутствовал  милитаризм,  а  также
  стремление к абсолютизму, к могучему сосредоточению  индивидуальных
  сил, а следовательно, и стремление к империализму. Напротив, у  них
  в   противовес   этому   постоянно   возникало    так    называемое
  славянофильское и братское учение, провозглашавшее справедливость и
  любовь ко всем и равенство всех.
      Славянский национализм был всегда  иным,  чем  властолюбивый  и
  узурпаторский национализм германцев, страстно стремившихся к власти
  над всеми. Никто не говорит о славянах  то,  что  Тацит  и  Плутарх
  говорят о германцах21.
 ---------------------------------
      21 Tac., Germ., 14; Plut., Aemilius Paulus, 12.

      Материальная  культура,  созданная  этим   характером,   долгое
  время была невысокой. Я уже говорил выше, что было главной причиной
  этого. Вероятно, не  неспособность  народа,  а  его  географическое
  размещение, которое долгое  время  отделяло  славян  от  крупнейших
  центров древней цивилизации, и суровые условия, принуждавшие славян
  к тяжелому земледельческому труду и отвлекавшие их от создания более
  высоких  творений  культуры  и,  в  частности,  искусства.   Однако
  способность   славян   к    более    высокой    цивилизации    была
  засвидетельствована  позднее  тем,  как   они   сумели   воспринять
  римско-германскую и греческо-восточную культуру,  когда  в  VIII-IX
  веках достигли сфер влияния этих культур. Хотя славяне и не  сумели
  быстро создать новые и оригинальные произведения, но зато они сумели
  воспринять более высокие культуры и творить затем в их духе, освоив
  их технику. Первое славянское искусство даже с художественной точки
  зрения не было примитивным, так как славяне быстро проявили большой
  вкус и умение. А это тоже что-нибудь да  значит.  Народы  проявляют
  степень  своей  цивилизации  также  в  том,  насколько  они   умеют
  воспринимать и развивать дальше то, что создали другие.
      Культура, достигнутая  славянами  в  X  и  XI  веках,  не  была
  единой, как не  была  полностью  единой  славянская  культура  и  в
  доисторическую эпоху.
      Следует   с   уверенностью   констатировать,    что    большое,
  знаменательное деление славян на две культурные сферы:  западную  и
  восточную, явилось делом не только поздней истории, даже не  только
  IX-XI веков -- эпохи, когда славяне более всего воспринимали влияние
  со стороны, -- но и делом еще предшествующих, доисторических эпох.
      Если  в  доисторическую  эпоху  славяне  находились   в   своей
  колыбели между Вислой и  Днепром  или,  возможно,  между  Одером  и
  Днепром,22 то уже с древних  времен,  с  начала  эпохи  бронзы,  их
  западная часть на Одере и Висле имела иные культурные достижения  и
  импульсы, нежели восточная часть  --  между  Карпатами  и  Днепром.
  Влияния культуры эпохи бронзы, позднее гальштаттской,  галльской  с
  Рейна и Марны, затем  германской  с  низовий  Эльбы  и  Балтийского
  побережья, как бы мало славяне на них ни  реагировали,  подготовили
  иную почву, нежели  была  та,  которую  у  восточной  части  славян
  подготовили влияния степных аборигенов, скифов  и  сарматов,  потом
  финнов и, наконец, всего Востока и Византии. Следовательно, западное
  славянство  издавна  принадлежало  к  сферам  западноевропейской  и
  среднеевропейской культуры, между тем  как  восточное  --  к  сфере
  греко-восточной  культуры.  Таковы  сущность  и  основной  характер
  славянской предыстории с точки зрения их культуры.23
 ---------------------------------
      22 См. П. Шафарик, Славянские древности, I.25 и cл.
      23 Примечание чешской редакции. Л.  Нидерле  в  конце  рукописи
  II тома своего "Руководства" сделал примечание, что он закончил свой
  труд 29 июля 1924 года и проверил его 2 февраля 1925 года. К  этому
  можно добавить, что текст обоих  томов  "Руководства"  совпадает  с
  рукописью Нидерле. Поэтому, например, часть, посвященная славянским
  курганам и погребальным обрядам, подробнее изложена, чем в "Manuel".
  Конечно,  принимались  во   внимание   дополнения,   сделанные   во
  французском переводе, но только в тех случаях, когда было очевидно,
  что речь идет  о  дополнениях,  внесенных  автором  при  корректуре
  гранок. Вообще же эти мелкие дополнения касаются прежде всего данных
  об источниках. На случай несовпадения оригинала с  переводом  везде
  обращалось внимание.
                           <Конец книги>