САМООРГАНИЗАЦИЯ И ОРГАНИЗАЦИЯ ВЛАСТИ
Материалы четвертого Всероссийского постоянно действующего научного семинара
"Самоорганизация устойчивых целостностей в природе и обществе". 2000
При поддержке Института "Открытое Общество" (Фонд Сороса) - Россия , Российского Фонда Фундаментальных Исследований, Университетский Центр Интернет 
В книге опубликованы статьи участников четвертого Всероссийского постоянно действующего научного семинара “Самоорганизация устойчивых целостностей в природе и обществе”. Четвертое заседание семинара посвящено обсуждению важной для современного общества проблемы - “Самоорганизация и организация государственной власти”. В такой постановке она рассматривается впервые. 
В сборнике представлены работы не только различных школ (доклады известных ученых США Р.Анделсона, Н.Тидемана, Ф.Е.Фолдвари; России – Ю.Г.Маркова, А.К.Черненко, Н.В.Наливайко, В.Е.Хиценко и др.), но и различных научных дисциплин и направлений: философов, экономистов, физиков, геологов, экологов и пр. Излагаются различные точки зрения на процессы свободной и ограниченной самоорганизации власти, самоорганизации государственной власти в XXI в.; на процессы саморазвития правового государства. Обсуждаются вопросы: конкуренция как принцип самоорганизации управления государством; какой должна быть власть в правовом, свободном государстве и пр.
Книга будет представлять интерес для экономистов и политиков, для студентов и преподавателей вузов и школ.
Содержание
ОБЪЕКТИВНОСТЬ САМООРГАНИЗАЦИИ И СУБЪЕКТИВНОСТЬ ЕЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ
ИСТИННАЯ ЦЕЛЬ ВЛАСТИ - СВОБОДА
ВЗАИМОСВЯЗЬ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА КАК ФАКТОР СТАНОВЛЕНИЯ И САМОРАЗВИТИЯ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА
СОЦИАЛЬНАЯ САМООРГАНИЗАЦИЯ И НОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ УПРАВЛЕНИЯ
КОНКУРЕНЦИЯ КАК ПРИНЦИП САМООРГАНИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ В XXI ВЕКЕ
САМООРГАНИЗАЦИЯ В СИСТЕМАХ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ
О СИНЕРГИИ И БОРЬБЕ ЗА ВЛАСТЬ В ОБЩЕСТВЕ
ВСЯ ВЛАСТЬ СОВЕТАМ!
СИНГУЛЯРНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИ ЦИВИЛИЗАЦИИ, МОНОПОЛЯРНЫЙ МИР И ГОСУДАРСТВО
ДИНАМИКА ВОЗНИКНОВЕНИЯ ХАОСА ПРИ ГЛОБАЛЬНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЯХ ОБЩЕСТВА
XXI ВЕК: “СИЛА” ГОСУДАРСТВЕПННОСТИ – В “СЛАБОСТИ” СОБСТВЕННОСТИ!
САМООРГАНИЗАЦИЯ В ДИНАМИЧЕСКОМ ХАОСЕ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ
ОДИН ИЗ ПОДХОДОВ К ПРИНЯТИЮ УПРАВЛЕНЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ В ЭКОНОМИКЕ РЕГИОНА
ВЛИЯНИЕ ФИНАНСОВОГО И ИНФОРМАЦИОННОГО КАПИТАЛА НА ОРГАНИЗАЦИЮ ВЛАСТИ
САМООРГАНИЗАЦИЯ И ОРГАНИЗАЦИЯ В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМ КАПИТАЛЕ СОЦИАЛЬНО – ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИИ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
СТРАНА И ГОСУДАРСТВО: ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОГО ПРОЦЕССА
ЭВОЛЮЦИОННЫЙ ПУТЬ ГОСУДАРСТВА
ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ДОКТРИНЫ В КОНТЕКСТЕ САМООРГАНИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ В РОССИИ
РАВНОВЕСИЯ В ПРИРОДЕ И ОБЩЕСТВЕ: АНАЛИЗ ПРОБЛЕМЫ С ПОЗИЦИЙ ИМПЕРАТИВНОЙ КОНЦЕПЦИИ И.КАНТА
ПРИЧИННЫЕ И САМОПРИЧИННЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ В ГЕОЛОГИЧЕСКИХ И СОЦИОЭКОНОМИЧЕСКИХ ЛАВИННЫХ ПРОЦЕССАХ
СИСТЕМА САМООРГАНИЗАЦИИ ПРИРОДЫ
О ПРИЧИННО - СЛЕДСТВЕННЫХ МЕХАНИЗМАХ САМООРГАНИЗАЦИИ УСТОЙЧИВЫХ ЦЕЛОСТНОСТЕЙ В ПРИРОДЕ И ОБЩЕСТВЕ
АДАПТАЦИОННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИННОВАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ
РОЛЬ ОРГАНИЗАЦИИ И САМООРГАНИЗАЦИИ МОЛОДЕЖИ В ПРОЦЕССЕ СОЦИАЛИЗАЦИИ
ГРАЖДАНСКАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ И САМООРГАНИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВА
ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К УПРАВЛЕНИЮ ГОСУДАРСТВОМ В ХХI ВЕКЕ, ОСНОВАННЫЕ НА КОНЦЕПЦИИ НООССФЕРЫ
ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ПОЛЯРНО-ЭНАНТИОМОРФНАЯ МОДЕЛЬ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА
РЕГУЛИРОВАНИЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИНЕРЦИИ В ПРОЦЕССЕ САМООРГАНИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВА
ГОСУДДАРСТВО, ВЛАСТЬ И ПРОБЛЕМА УПРАВЛЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ ПАРАДИГМЫ САМООРГАНИЗАЦИИ
ВЛАСТНАЯ ЭЛИТА В СВЕТЕ СИНЕРГЕТИКИ: К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ
САМООРГАНИЗАЦИЯ И УПРАВЛЕНИЕ В ИЕРАРХИЧЕСКОЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ
КОНСТРУИРОВАНИЕ ВЛАСТИ НА МЕСТНОМ УРОВНЕ
СОЦИАЛЬНАЯ САМООРГАНИЗАЦИЯ: СПЕЦИФИКА, СООТНОШЕНИЕ С ОРГАНИЗАЦИЕЙ ОБЩЕСТВА
САМООРГАНИЗАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ КАК ВАЖНЕЙШИЙ ФАКТОР ЭФФЕКТИВНОСТИ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ
ГОСУДАРСТВО КАК ГАРАНТ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ
ЭМЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ОРГАНИЗАЦИИ АГРОЭКОСИСТЕМ
ЭКОЛОГО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЕМ
ГЛОБАЛЬНЫЙ КАПИТАЛИЗМ И УСТОЙЧИВОЕ РАЗВИТИЕ
О КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЯХ СИНЕРГЕТИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ
СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ РАЗВИТИЯ ФЕДЕРАЛИЗМА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И В ЗАРУБЕЖНЫХ ГОСУДАРСТВАХ С ПОЗИЦИИ ТЕОРИИ САМООРГАНИЗАЦИИ
ВОЗМОЖНОСТИ КОНСТРУИРОВАНИЯ АГРОЭКОСИСТЕМ С ПОЗИЦИЙ САМООРГАНИЗАЦИИ
САМООРГАНИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВА ЯЗЫКА И САМОДЕЗОРГАНИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВА ВЛАСТИ
О ВЫБРОСАХ СЛУЧАЙНЫХ ПРОЦЕССОВ В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ
СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ГОРНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА – ОСНОВА УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ ТОПЛИВНО-ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО КОМПЛЕКСА
ВОЗМОЖНОСТИ САМООРГАНИЗАЦИИ ВОСПРОИЗВОДСТВА НАСЕЛЕНИЯ НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ
САМООРГАНИЗАЦИЯ И ВЛАСТЬ ИДЕИ
ЭВОЛЮЦИЯ ТРАДИЦИОННЫХ САКРАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ В ОБЛИКЕ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ РОССИИ
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ СЕВЕРНЫХ ТЕРРИТОРИЙ: СИНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПОДХОД
УЧАСТИЕ НАСЕЛЕНИЯ В УПРАВЛЕНИИ ЭКОНОМИКОЙ ГОРОДА – ПРАВО И ОБЯЗАННОСТЬ?
О ПОИСКЕ НОВОГО ТИПА ФЕДЕРАЦИИ В РОССИИ

ОБЪЕКТИВНОСТЬ САМООРГАНИЗАЦИИ И СУБЪЕКТИВНОСТЬ ЕЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ
А. В. Поздняк, институт оптического мониторинга СО РАН, Томск
        Законы самоорганизации относится к числу всеобщих, по силе действия и пространственному влиянию сравнимы с законами гравитационного воздействия. От процессов самоорганизации нельзя отгородиться экраном, потому что, как и в гравитации, сами экраны выступают в качестве взаимодействующего элемента целостной системы. Самоорганизация вездесуща. Самоорганизационными процессами определяются образование и разрушение целостных систем различного происхождения, как природных, так и социальных. Нельзя отменить действие самоорганизации, возможно изменить лишь форму ее внешнего отображения. 
Согласно нашим представлениям, следует различать три вида самоорганизации государственной власти.
1.	Свободная самоорганизация государства (определяется только внутригосударственными процессами). 
2.	Ограниченная самоорганизация власти, протекающая под сильным воздействием других государств, контролирующих процесс.
3.	Управляемая самоорганизация государства и государственной власти, предопределяемая целенаправленными действиями, основанными на научном анализе динамики внутренней и внешней ситуации и прогнозе ее развития. В этом случае реформирование государства осуществляется путем конструирования самоорганизующихся государственных структур различного типа и соподчинения; их совершенствования, приведения в соответствие с изменяющимися условиями. 
        Можно утверждать, что в XXI в. условий для свободной самоорганизации государственной власти на космическом корабле Земля не будет. Это обусловливается закономерно направленным течением социально-экономических процессов к однополярному миру, представляющему собой не что иное, как ноосферу. В XXI в., по нашему мнению, будет наблюдаться процесс ограниченной самоорганизации и полностью управляемой, через создание государственных структур, оптимально функционирующих применительно к конкретным природным и социально-экономическим условиям.
        Процессы свободной самоорганизации государства наблюдались только в период освоения новых земель, например Северной и Южной Америки, Сибири и Дальнего Востока России. Их особенность состоит в том, что на начальных этапах самоорганизации у государства отсутствуют постоянно охраняемые границы. Так, например, шел процесс в России при освоении дальневосточных земель. Затем наступал такой момент, когда множество или несколько государств, расширяясь по территории, вступали в соприкосновение с другими государствами, и тогда формировались границы. Они вначале были неравновесными, т.е. в процессе физического взаимодействия (военных действий) они меняли свою конфигурацию. Постепенно, с развитием международного права, возрастала и роль нравственных правил. К настоящему времени, можно сказать, второй этап самоорганизации государств и формирования их границ в основном закончился. Сейчас (и в будущем) будет иметь место эволюционный этап ограниченной самоорганизации государств и их границ, происходящей под международным контролем.
        Свободная самоорганизация власти может осуществляться в ограниченных воздействиями других государств условиях, при невмешательстве во внутренние дела друг друга. Как правило, этот процесс наблюдается в великих государствах, где он десятилетиями может протекать свободно, но сопровождаясь самыми различными социальными и политическими коллизиями, физическим уничтожением противников. Примером может служить Россия до революции 1917 г., СССР, Китай, особенно в период правления Мао-Цзедуна. Самоорганизация государственной власти в малых государствах обычно протекает под патерналистским воздействием великих стран.
        Другой вид самоорганизации государственной власти (и государств) происходит под непосредственным управлением одних государств другими, великими государствами, обычно победителями в войне. Это управляемая самоорганизация. В этом случае самоорганизация государственной власти осуществляется по определенному плану, разрабатываемому странами-победительницами. Так формировалась государственная власть в Японии после ее военного поражения, под управлением США; в Восточной Германии (ГДР) и других странах Восточной Европы, где управление этим процессом осуществлял СССР.
        В XXI в., по нашему мнению, получит дальнейшее развитие особый вид самоорганизации государств, связанный с технологическим процессом международного, глобального разделения труда и обмена продукцией, объективно влекущий формирование невидимых границ различных предприятий. Такие границы я называю функциональными и пересекающимися, очерчивающими структуру тех или иных производственных и рыночных отношений. Процесс пересечения границ после окончания “холодной войны” поистине стал глобальным и охватывает практически абсолютно все разнообразие человеческой деятельности, неумолимо подтверждая тем самым направленное движение к предсказанному Т.Шарденом и В.И.Вернадским состоянию, названному ими ноосферой и называемому сейчас, в преддверии к нему, как движение от многополярного мира к монополярному.
        Однако бурный процесс формирования функциональных границ объективно предполагает разрушение государственных границ в их нынешнем значении. Их функции все более меняются, они становятся границами не собственно государств (фактических), а границами контроля перемещения потоков товаров, людей. Очень показательным в этом отношении является пример изменения функций границ западноевропейских государств. Данный объективно протекающий самоорганизационный процесс влечет за собой существенные изменения не только социально-экономических и политических отношений, но и языка межгосударственного общения, культуры, традиций, а в целом – менталитета народа.
        На примере Западной Европы, а в последнее 10-летие века и России и других стран, можно видеть, что развитие цивилизации направлено к монополярному миру. В этот процесс втягиваются, при всей неистовости их сопротивления, и южные страны, прежде всего мусульманский мир Азии, Африки. 
        Сейчас наступает новый этап в развитии цивилизации, когда пытаться управлять социально- экономическими процессами на основе старых, традиционных, в различной степени развитых принципов демократии и авторитаризма, не используя закономерностей самоорганизации, по незнанию или отвергая их, считаю совершенно непригодным. Именно это имея в виду, я доказываю необходимость введения в управление социально-экономическими процессами принципов ноократии, полагая, что демократия не является наивысшей формой управления. Более того, в XXI в. демократические формы управления в их традиционном содержании будут приводить к нежелательным эффектам.
        В этой связи хочу обратить внимание на статьи американских ученых, помещенных в данном сборнике: Н.Тидемана, Ф.Фолдвари, Р.Анделсона - представителей страны, которая считается оплотом демократии, где за длительную историю демократических форм управления были досконально изучены и положительные, и негативные их стороны. Так, Н.Тидеман отмечает две основные слабости демократии: 1) демократической властью может обладать большинство, которое угнетает одно или несколько меньшинств; 2) большинство, избравшее власть, не может контролировать меньшинство, ставшее властью и использующее власть в личных интересах. Именно так происходило в России в 1993-1999 гг., когда избранная большинством государственная власть, малая величина от численности общества, полностью решила лишь личные проблемы. Причем это делала и оппозиция, будь то представители коммунистической партии, либералы и пр. 
        К этому следует добавить неразворотливость демократической власти в решении жизненных вопросов в экстремальных ситуациях. Демократия допускает проникновение к власти, к самым высоким ее вершинам, людей, которыми движут личные, низменные, безнравственные мотивы, чье правление, как показывает исторический опыт, ведет к национальным трагедиям. Особенно высокое несоответствие демократических принципов формирования государственной власти будет иметь место в XXI в. – веке завершения формирования ноосферы, когда, по Н.Тидеману, “общество будет иметь большую степень глобальной ответственности и глобальных сравнений, большую степень глобальной торговли и сочувствия друг другу, требований справедливого разделения природных ресурсов”. Ведь “международный стыд, который ощущается по поводу неудачи устранения геноцида в Руанде или желания НАТО использовать силу для остановки массовых убийств в Косово” (Н.Тидеман), а я бы добавил – и в Чечне и даже в России, стыд потому, что абсолютное меньшинство в лице олигархов присваивает общенародные природные богатства, результаты труда абсолютного большинства и право на это – все это и еще многое другое есть плоды демократии.
        Я об этом пишу 2 апреля, завтра – выборы мэра г.Томска. И я не знаю, кому отдать предпочтение из двоих претендентов, и большинство населения города тоже. А во Владивостоке несколько лет подряд и до сего времени не могут избрать мэра, хотя демократические выборы проводились 26 раз. И эта ситуация возникла при наличии демократических норм.
        Подобные негативные моменты, с некоторыми особенностями, проявляются и в США. В статье с интригующим названием “Вся власть Советам!” Ф.Фолдвари делает попытку учесть недостатки демократии, выявленные в демократически развивающейся стране, и предлагает вместо “массовой демократии” ввести “ячеистую демократию” (термины Ф.Фолдвари), в которой каждая ячейка представляет собой Советы различных уровней, при этом выборы представителей властных структур осуществляются в пределах малых групп. Предлагаемое им число представителей Советов первого уровня должно составлять 10-20, с тем чтобы депутаты, выбираемые в Совет второго уровня (районный, затем городской и т.д.), были лично известны избирателям первого уровня.
        В этой связи следует напомнить, что в период существования СССР избирательная система на нижнем уровне основывалась на производственном принципе. Самые исчерпывающие знания о качествах человека, конечно же, можно получить в процессе производственных отношений. К сожалению, эта система была деформирована и приобрела уродливые черты под воздействием тоталитарного контроля КПСС.
        Против того, что государственная власть должна формироваться снизу, что это прогрессивная форма, невозможно возражать. Однако этого совершенно недостаточно. Существующие механизмы формирования верхних уровней государственной власти неэффективны настолько, что не только не защищают от проникновения в нее демагогов и волюнтаристов, алчных властолюбцев со слабо развитым интеллектом и отсутствием нравственности, но даже предполагают это. Кроме того, в настоящее время цивилизация вступила в завершающуюся, на мой взгляд, часть цикла стихийно происходящей самоорганизации социально- экономических отношений, основывающихся на свободных рыночных принципах. На пороге новая эпоха развития человечества, в основе экономических отношений которой лежит научно обоснованное прогнозирование событий, планирование и управление социально-экономическими и экологическими процессами. Заканчивается эпоха демократии, естественным образом переходящая в свое более совершенное продолжение – ноократию – власть разума и мысли.
        А.К.Черненко в статье “Взаимосвязь государства и права как фактор становления и саморазвития правового государства”, характеризуя современное социально-экономическое состояние и политическую организацию в России, отмечает особенности либерального государства: невмешательство государства в экономические свободы, отстраненность государства и закона от регуляции экономических и социальных отношений. Это и наблюдается, по его справедливому мнению, в сегодняшней России, где государство самоустранилось от функций регуляции социально-экономических процессов. Критически оценивая ситуацию в России, автор полагает, что “свободная игра рыночных сил, не ограниченных равенством (выделено мною – А.П.), не может обеспечить гармонию и справедливость”. 
        Обойти положение об “ограничении равенством”, не разобравшись в его глубинном смысле и в том, чем это ограничение может быть обеспечено, нельзя. Да, несомненно, равенство в правах и возможностях должно быть.
        “Правовое государство в качестве содержания своего действия предполагает естественно-правовые ценности, а в качестве способа их реализации - … силу принуждения”, - пишет далее А.К.Черненко. Государство, какую бы форму организации ни имело, управлять без принуждения не может. Вопрос только в том, к чему оно должно принуждать и в каких формах это принуждение может осуществляться, чтобы государство по сути называлось правовым, демократическим, безусловно предполагающим равенство прав и возможностей.
        Нельзя не согласиться, что разделение властей – недостаточное условие для формирования правового государства. Это лишь предпосылка. Что же необходимо еще? А.К.Черненко утверждает, что для этого необходима “внутренняя согласованность относительно независимых друг от друга ветвей власти”. А согласованность должна, по его мнению, обусловливаться системообразующими факторами и ценностями, например, “соблюдение и защита прав и свобод человека” и, в особенности, определение права как безусловное выполнение всеми ветвями власти некоторого набора требований и обязательств. Кажется совершенно бесспорным, что все они сами по себе и вместе гуманны и предполагают развитие справедливого, равноправного общества, в котором неизменные условия объективно предполагают равенство возможностей. Почему же так не бывает? Разве плохой была Сталинская Конституция и чем хуже (или лучше) ее, если не вдаваться в детали, действующая в России сейчас? Казалось бы, достаточно ввести правовые законы и жестко контролировать их исполнение, и государство тут же перейдет в категорию, определяемую понятием демократия. Почему же этого не произошло и не происходит?
        Отвечая на этот вопрос, следует иметь в виду два важных обстоятельства.
        1. Социально-экономические и политические процессы инерционны. И сила их инерции подобна инерции физических систем. Из этого прямо следует, что нельзя мгновенно остановить развитие социально-экономического процесса, ибо сила инерции, применительно к социально-экономическим системам, прямо пропорциональна количеству людей, придерживающихся тех или иных убеждений. Инерция общественного мнения мала, когда оно разделено на множество убеждений, так или иначе исключающих, нейтрализующих друг друга. Процесс изменения социальной инерционности при переходе от одних убеждений к другим и даже при возврате к старым характеризуется тремя стадиями:
•	Стадия разрушения существующих убеждений. Как показывает исторический опыт, она требует наименьшего количества времени – от нескольких месяцев до 1-2 лет. Пример: революция 1917 г. и контрреволюционные события, когда народ, более чем на 80% будучи верующим, начал разрушать храмы и уничтожать старую власть, вместе со многими ее прогрессивными достижениями. Другой не менее яркий пример: немецкий народ в 30-е гг., поддержав сумасбродные нацистские идеи, в историческом масштабе практически мгновенно разрушил устои старой власти, культуры и в целом менталитета немецкого народа. Подобное происходило на наших глазах в Китае в дни так называемой “культурной революции”; в Японии после ее поражения в 1945 г. И вот это исторически мгновенное разрушение существовавшей власти, изданных ею законов, Конституции в целом произошло в России. Единство, пусть даже и обусловленное жесткой властью, мгновенно рассыпается, превращаясь в плюрализм буквально во всем: в политике, экономике, религиозных убеждениях. Это стадия мнимой свободы. 
•	Стадия консолидации общества, когда получают развитие убеждения, что, оказывается, нельзя каждому индивидууму жить независимо от других, замыкаясь в себе, молясь своему единственному Богу. Требует для своего развития нескольких лет, и только в случае формирования деспотии может развиваться и существовать в скрытом виде десятилетиями. Консолидация общества начинается с возникновения объединяющих общество убеждений: “Так больше жить нельзя!”, затем постепенно выкристаллизовывается видение того, “как надо” и “как можно”. Россия сейчас находится на этой стадии развития. Процесс набирает силу, и если не сформируется деспотия (а по всем прямым и косвенным данным в России этого не происходит), то уже через 2-3 года государство будет развиваться прогрессивно и быстрыми темпами
        2. Необходимо учитывать процессы самоорганизации, и прежде всего то, что они объективны. Данное обстоятельство следует особенно выделить, поскольку, к моему изумлению, я недавно услышал такое мнение, что, мол, нам “еще рано до практического применения закономерностей самоорганизации”, что существуют “куда более важные процессы”, например, определяющие движение общества к состоянию ноосферы. Так, В.С.Данилова в статье “Основные подходы к управлению государством, основанные на концепции ноосферы” утверждает, что “использование самоорганизационных процессов (в пределах государства, в развитии общества в целом – А.П.) будет опасным”. И только “существование ноосферы может предполагать наличие условий для свободной самоорганизации государства”. И далее: “Если бы политическая и экономическая среда большинства государств мира оставалась естественной, то можно было бы в качестве основной тенденции государственного строительства выбрать тенденцию самоорганизации (выделено мною – А.П.).
        Хочу особенно подчеркнуть: самоорганизация – всеобщий объективно протекающий закономерный процесс, и его, как и любой закон развития природы, выбирать или отвергать по желанию невозможно. Однако, как и в отношении других законов, формы внешнего проявления процессов самоорганизации меняются в зависимости от условий среды, в которой они осуществляются. Возможности человека состоят в том, чтобы, определенным образом действуя, создавать условия, в которых самоорганизация проявлялась бы не в формах деградации общества и среды обитания.
        В.С.Данилова в своей работе высказывает отношение к проблеме монополярности и многополярности мира и, в этой связи, - к роли государства в развитии общества. Тенденции к монополярному миру, по моему мнению, никоим образом нельзя противопоставлять идеи В.И.Вернадского о ноосфере. Более того, его идеи не только полностью согласуются с идеями монополярного мира, но и подтверждают его необходимость – как логичное и закономерное завершение цикла развития современной цивилизации.
        Фактических примеров, прямо подтверждающих, что цивилизация движется к монополярному миру, очень много. Достаточно сказать, что люди всей планеты болеют синхронно и одними и теми же болезнями; во всех без исключения государствах одни и те же социально-экономические и даже политические проблемы. Монополярный мир – объективная приближающаяся реальность.
        В статье Ю.Г.Маркова “Самоорганизация в системах государственного управления” отмечается, что порядок в государстве, “… поддерживаемый силой, противостоящей большей части общества”, является неустойчивым. По мнению автора, олигархическая власть в России определяется освобождением финансов – экономической сферы от опеки государства. И далее он замечает: “Отказ от государственного вмешательства в финансово-экономическую сферу означает, что мы переводим эту сферу в режим самоорганизации” (с. ). Это верное замечание. Его можно даже усилить, добавив, что этой сфере были предоставлены условия свободной самоорганизации. Утверждая далее, что “не всякая самоорганизация несет с собой благо для общества” и поэтому следовало бы восстановить государственную опеку, он тем самым признает возможность регулирования процессами самоорганизации, управления ими. Соглашаясь с этим, можно утверждать,что главная функция государства состоит именно в том, чтобы умело управлять самоорганизационными процессами, подобно тому, как управляется ядерный реактор.
        Интересными представляются, на мой взгляд, выводы В.Е.Хиценко (статья “Социальная самоорганизация и новая концепция управления”). Автор предложил к обсуждению такие вопросы, как: спонтанные социальные порядки, сила иерархии и разум гетерархии, эмерджентность и положительная обратная связь, эволюционный менеджмент и др. В.Е.Хиценко пишет, что существуют и играют важную роль в самоорганизации общества “искусственно созданные социальные порядки”, образующиеся без осознанного намерения, спонтанно. К таковым он, в частности, относит денежное обращение, рынок, язык, право, разделение труда. Раздел, посвященный этому вопросу, автор заключает с ловами Ф.Хайека: “Чем сложнее порядок, к которому мы стремимся, тем более мы должны полагаться на стихийные силы, чтобы его достичь”. Я достаточно хорошо знаком с работами Ф.Хайека и считаю, что с некоторыми его положениями согласиться нельзя, ибо в них утверждается принципиальная невозможность осознанно регулировать развитие социально-экономических систем. В этой проблеме, на мой взгляд, надо учитывать следующее:
       1) развитие общества на Земле ограничивается строго определенными пределами, детерминированными всеобщими законами развития материи;
       2) общество развивается в пространственной ограниченности, а именно – на Земле.
        Отсюда однозначно и естественно следует, что обойти действие законов диалектики на Земле никому не удастся, а также невозможно существенно расширить пространственное ограничение, как бы этого ни хотелось мечтателям и фантастам. Все разнообразие созданных человеком конструкций, новых веществ, все, что еще будет создано, непременно будет (и должно) соответствовать целесообразности, устанавливаемой всей неаддитивной суммой действующих законов на Земле. Не случайно независимо друг от друга и в разных местах, но одновременно разработанные технические произведения принципиально подобны и отличаются лишь в деталях. Неземное же можно создать лишь в неземных условиях, но прежде их необходимо понять и освоить. Однако этого, оказывается, совершенно недостаточно, так как сам человек и все живое, окружающее его, и вся косная твердь созданы в строгом соответствии со взаимными целесообразностями и на Земле.
        Поэтому цивилизация развивается не стихийно, не случайным образом, и совсем не определяют ее развитие случайные процессы, по крайней мере, на отрезке характерного времени ее развития.
        Управлять своим собственным развитием мы можем, и необходимость в этом со временем все более возрастает. Однако управлять лишь в определенных границах.
        В.Е.Хиценко, сравнивая преимущества и недостатки в управлении “иерархии и гетерархии”, пытается убедить, что неупорядоченность, возникающая на основе разрушения иерархии, т.е. командной соподчиненности, когда “каждый сам за себя”, представляет один из еще слабо изученных перспективных вариантов управления; приводит несколько примеров, которые, как кажется на первый взгляд, убеждают в этом. Примеры с разбегающейся командой (и пассажирами) корабля или заключенных из неохраняемой тюрьмы, увы, характеризуют состояние самосохранения, генетически залоложенного, вероятно, во все без исключения живые коллективные системы – сообщества. Разбегаются от угрозы гибели или потери свободы, и только тогда, когда нельзя противостоять натиску. Целые армии, не выдержав натиска противника, разбегаются так же, как разлетается стая воробьев по кустам при налете сокола. Как только коллективная система не в состоянии противостоять внешнему воздействию, она делится на части для самостоятельного действия и самосохранения.
        Собравшись вместе, живые существа, и человек в том числе, непременно образуют иерархически организованное сообщество. Заключенные, убежав из тюрьмы благодаря принципу “сам по себе”, собравшись в городе, непременно самоорганизуются в иерархическую (воровскую или мафиозную) структуру. И совсем не потому, что кто-то из этих заключенных жаждет власти, ищет ее, а потому, что решение сложных задач (ограбление отлично защищенного банка, захват самолета, корабля, жилого поселка – пример действий чеченских боевиков) возможно лишь структурами с централизованной властью.
        Не будь монопольной авторитарности в СССР, была бы проиграна война с фашистской Германией. Авторитарный режим закономерен, и в государственном масштабе он формируется тогда, когда для страны возникает угроза ее деградации, захвата, войны и пр. Более того, в самом демократически совершенном государстве процветает автократия.Только она в этом случае является не жестко сосредоточенной, а распределенной. Общество структурируется на множество самостоятельных ячеек со своим “диктатором” во главе. Функции диктатора в каждом конкретном случае определяются, так сказать, технологией производства, особенностями функционирования той или иной производственной структуры. Человек, управляющий ядерным центром, - “технологический” диктатор, жестко контролирующий через своих подчиненных сложнейший производственный процесс. Ни один исполнитель в этой структуре не может не выполнить самым строгим образом возложенных на него обязанностей, находясь под страхом немедленного увольнения и даже судебной ответственности за невыполнение. И человек, имеющий в собственности хлебопекарню или магазин, тоже обладает централизованной властью.
        Диктатура – закономерное явление. Она самоорганизуется в ситуации, когда нет иных путей решения проблемы, чаще всего – сохранения власти, государства, захвата чужих территороий, проведения в жизнь своей идеологии и пр. Она формируется не потому, что появляется человек, способный к авторитарности, как, например, Гитлер или Сталин, Пиночет, а потому, что в это время в обществе складывается ситуация, предполагающая диктатуру. Гитлер стал диктатором, потому что требовалось удовлетворение идеологических настроений, произраставших из менталитета немецкого народа. Не стань диктатором Сталин, им бы стал Киров или кто-либо другой. Если бы в конкретный момент не нашелся человек, способный быть диктатором, процесс деградации государства продолжался бы. 
        Россия сейчас подошла к такой стадии деградации, когда вывести ее из затянувшегося кризиса без хорошо организованной крепкой власти нельзя. И сейчас появляются элементы диктатуры. Так, в ответ на чеченские события закономерно возник диктаторский стиль. Действия России по отношению к Чечне, в ответ на ее прямые угрозы дезорганизации российского государства, несомненно, являются диктаторскими. И это закономерное явление, и президентство Путина вовсе не является его причиной. Диктаторское отношение к этому субъекту Российской Федерации появилось бы вне зависимости от того, кто бы ни возглавил государство, потому что проблема Чечни прямо связана с проблемой целостности России, ее общенациональными интересами.
        И.А.Кучин в статье “О синергии и борьбе за власть” попытался подойти к решению вопроса, какая борьба за власть нам нужна, через рассмотрение двух видов синергий движения: синергии соборности, в основе которой лежит “стремление людей, одержимых какой-либо идеей, к единению”; и синергии развития, которая, как считает автор, обусловливается действиями преимущественно элитарного слоя, генерирующего идеи, и среднего класса, реализующего их практически. При этом автор высказывает позицию, согласно которой все выдающиеся достижения человечества есть плод устремлений “автономного” человека, но не соборного. “Вся тяга общества к прогрессу создается теми, … которых не удовлетворяет состояние соборности; … сплачивая вокруг себя подобных, … преследуя свои личные цели, они неосознанно надстраивают социальную систему в верхнем направлении”, - пишет И.А.Кучин. Вероятно, это действительно так и происходит. Давно было замечено, что роль личности в истории велика, порой она является определяющей. Достаточно вспомнить Чингис-Хана, Петра I, Т.Рузвельта, В.И.Ленина, И.В.Сталина. Да и современные события в России не в меньшей мере определялись ролью отдельных личностей, Б.Н.Ельцина, например. Однако и роль соборности, в понимании И.А.Кучина, принижать нельзя.
        Определения своего понимания “соборности” И.А.Кучин не дает. Но из контекста статьи следует, что соборность в его понимании – это коллективные действия, вообще коллективизм и порождаемая им ментальность, этос народа. При этом И.А.Кучин полагает, что можно выбирать пути развития из двух объективно существующих форм “социальной синергии”: соборной, продуцируемой сознанием массы, и той, которая базируется “на индивидуальном сознании автономной личности”. Для успешного развития стран СНГ автором рекомендуется не наступать “на старые соборные грабли, так как в противном случае “история с насильственной модернизацией повторится сначала”.
        Закономерности развития социосистем, в особенности касающиеся роли личности и соборности, подмеченные И.А.Кучиным, несомненно, имеют место, и учитывать их в политике необходимо. Тем не менее у читателей может создаться впечатление, что выбор соборного пути развития или признание приоритета “индивидуального сознания автономной личности” от кого-то зависит, по крайней мере, будто выбор субъективен. Такое понимание будет, несомненно, ошибочным. Преобладание соборности или автономии личности в развитии государства объективно зависит от конкретных исторических условий и ими определяется. Исторический опыт показывает, что соборность как закономерное явление проявляет себя и усиливается, когда народ беднеет, и чтобы сохранить себя, свою государственность, он объединяется в общины. Так легче противостоять природным стихиям, физически защищаться от посягательств других общин или самим вести войны. 
        Государство, организованное на общинных, соборных началах, тяготеет к централизованной государственной власти, хотя каждая общинная ячейка управляется вечевым органом (сходом). Соборные правила управления деградируют и разрушаются с развитием промышленности, так как при этом возникает другая форма соборности, в основе которой лежит технологическая дисциплина. Город Северск под Томском – атомград, подобный множеству других в России и за рубежом, может быть представлен как типичный пример современной, отвечающей веку индустриализации соборности, причем вне зависимости от особенностей государственного устройства. У людей этих городов своя, специфическая система управления и даже менталитет. В таких атомградах, и в городах иной моноспециализации, собираются люди с особыми умственными, физическими, психологическими способностями, с высокой ответственностью и дисциплиной. В таких городах специфическая система общественного управления. Во всех случаях действительным главой города выступает лицо, назначенное управлять технологическим процессом, а не демократически избранный мэр. Это пример особой соборности и автономности одновременно.
        Автономность функционирования самоорганизующихся целостных системных образований определяется размерами и сложностью структуры функциональных отношений. По мере роста системы в размерах (например, по массе, по численности входящих в нее подсистем, а в современном капиталистическом мире - по количеству накопленного капитала), происходят качественные изменения, ведущие к расширению возможностей автономного развития. Однако перейти к полной автономности невозможно, ибо одновременно с ростом изменяется и иерархия зависимостей системы: она (система) переходит в зависимость от систем более высокого ранга. Развитие великих государств взаимозависимо, так как они обладают близким по величине производством и потреблением вещества, энергии и информации (включая и численность населения). Их поведение автономно по отношению к малым государственным объединениям, а последние в разной степени зависимы от великих. Самый низкий ранг составляет человек-индивидуум, в современном индустриальном обществе представляющий собой биоробот: его поведение практически полностью определяется технологией производства, технологической дисциплиной, законами, определяющими отношения между людьми.
        Разумеется, формирование научного мировоззрения является основой познания закономерностей природной среды, самой цивилизации с тем, чтобы в своих действиях общество опиралось на эти законы, тем самым уменьшая зависимость от случайных событий. Однако в экономике до сего времени сохраняются незакономерные, исторически сложившиеся отношения, базирующиеся не только на традиции, но и на осознанном понимании их несоответствия современным научным представлениям о развитии общества.
        В самом деле, почему единственная из всех возможных, объективно отражающая затраты труда энергетическая мера стоимости товара, а также ресурсов не применяется до сих пор? Надо полагать, что плавающая мера стоимости (цена денег) введена сознательно, хотя совершенно ясно, что такой подход есть не что иное, как одна из изощренных форм надувательства. В этом случае может “править бал” небольшое число людей, обладающих денежной массой, превышающей критическую величину и позволяющей ее обладателям получать качественно новые системные свойства. Поведение людей такого сорта особое, оно, можно сказать, отвечает собственным, внутренним требованиям, мало зависит от входных сигналов, определяется личностью, ее интеллектом и психологическими качествами. Это земные боги, свободные от многих рутинных дел и общепринятых обязательств. Для них основной ценностью являются победы на политическом рынке: выдвижение своих ставленников на государственные посты или лишение их этих постов, замена политических режимов в других государствах и пр.
        Совершенно другим видом автономности характеризуются люди, составляющие так называемый средний класс, производящий блага, обязанный в своей деятельности руководствоваться строгими технологическими правилами; а это все те, кто занимается разработкой компьютерных программ, варит сталь, выращивает хлеб, учит детей и лечит больных и т.д., и т.д. Их собственное, свободное поведение проявляется лишь в короткие промежутки отдыха между работой. Однако и в этом случае свобода их поведения ограничивается “карманом”.
        В заключительной части статьи И.А.Кучин призывает: “Пусть идей – политических, гражданских, религиозных и пр. – будет много! … Пусть генерируются самые разнообразные идеи. И тогда родится действительно великая идея, достойная великой страны и великого народа”. Путь к этому он видит через “условия для роста числа автономных личностей”, тех, кто, участвуя в политической борьбе за право попасть в элиту, попадая в нее, управляет социально-экономическими и политическими процессами.
        К этим положениям мне хотелось бы сделать следующие замечания. Сейчас не начало XIX в., и даже не середина XX в., когда можно было соглашаться с подобными утверждениями. Человечество к XXI в. подошло со знаниями о себе, о своих взаимоотношениях, о строении и развитии общества, а также своего дома – природы. Эти знания получены после долгих и мучительных поисков, были проверены самые различные варианты взаимоотношений. В результате стало ясно, что не существует каких-то особенных, исключительных путей развития социально-экономических систем, зависящих от природных условий и тем более от национальных особенностей народа. Как эффективно управлять государством, создавая условия гармонического развития и общества, и природы, известно. Для этого необходимо, прежде всего, не допускать к власти людей, предлагающих “новые”, якобы еще не известные, “единственно верные” идеи организации и управления, которые приведут народ в земной рай. Сейчас нет необходимости создавать условия для борьбы множества идей, поскольку одна единственно верная уже познана. А начинать с борьбы идей – значит начать все с начала, с хаоса, а не с порядка. Сам И.А.Кучин в другой своей статье, с соавторами, на мой взгляд, еще более интересной и привлекательной (“Динамика возникновения хаоса при глобальных трансформациях общества”), показывает это. Именно свобода борьбы якобы новых идей прогрессивного развития казахского (и равно украинского, российского и др.) народа возродила давно ушедшие в прошлое принципы организации власти и управления: вопиюще безнравственное имущественное расслоение общества на два полярных слоя – богатых и бедных; борьба за власть ради “фиксации своего положения в системе родов, племен и жузов”. И именно поэтому развивается родоплеменная стратификация казахского общества. Начало этому положено тем, что отброшены как ненаучные, как вредные положения о том, что нет на Земле принципиально отличающихся народов, что для всех людей законы природы одинаковы и их реакция на них не имеет существенных различий. Казахский и украинский, российский и азербайджанский, киргизский и таджикский – все народы объективно тяготеют к общемировой цивилизации и к единому пути развития – к монополярному миру. Уже сейчас все мы, народы многих национальностей на Земле, принципиально не различаемся способами производства продукции, все более свободно обмениваемся достижениями культуры и науки, все более необходимым становится знание и использование одного языка. Достаточно напомнить, что 85% научных публикаций в мире издается на английском языке.
        Образование государств на основе национальных признаков есть шаг в сторону, не согласованный с объективно развивающейся общемировой тенденцией. Бывшие союзные республики СССР и Россия в том числе не учли положительного консолидирующего исторического опыта американских стран, называвших себя в момент своей государственной самоорганизации не по национальным признакам, а по географическим; не учли собственный опыт, когда народы множества национальностей были объединены в государственную структуру СССР, в суть названия которого заложены не национальные признаки, а особенности государственной организации. Заметим, что практически все народы нашей бывшей великой страны чувствуют прогрессивную силу этого названия и сожалеют об утрате.
        У российских ученых, занимающихся проблемами собственности на природные ресурсы, есть возможность познакомиться с работой профессора экономики Блэксбурского политехнического института и государственного университета (США) Н.Тидемана. Научной общественности России он давно известен по опубликованным в российских журналах статьям. Н.Тидеман принимал участие в открытии нашего семинара и работе первого его заседания в 1997 г., оказывая, в определенной мере, моральную поддержку. Его можно считать соорганизатором нашего постоянно действующего семинара.
        На этот раз Н.Тидеман представил статью “Конкуренция как принцип самоорганизации государственной власти в XXI в.”. Автор продолжает искать и находит новые и неожиданно интересные стороны решения проблемы собственности, рассматривая ее как задачу, которую будет непременно решать цивилизация в XXI в. Отмечая, в частности, слабые стороны демократии, он предлагает усилить ее роль, в какой-то степени избавив от недостатков, за счет введения конкуренции между правительствами в привлечении граждан из различных стран в свою страну, увеличивая таким образом ее богатство в прямом значении и опосредованно. Опосредованное участие граждан в создании капитала других стран, куда они выезжают на временное или постоянное жительство, давно известно. Более того, западные страны в отдельных случаях ведут борьбу с иммиграцией.
        Н.Тидеман предлагает наделить жителей планеты и государства в целом правом на “пропорциональную долю природных ресурсов”, в сочетании с двумя другими непременными условиями: правом на свободную эмиграцию и правом национальных провинций на “обсуждение разумных условий отделения”. Это вызовет, с одной стороны, желание правительств поддерживать приток иммигрантов, поскольку они будут нести в страну дополнительные ресурсы; а с другой – правительствам будет невыгодна эмиграция населения из-за потери не только трудовых ресурсов, но и природных. Таким образом, считает Н.Тидеман, будет ограничиваться попирание прав национальных меньшинств. “Если политические лидеры будут пытаться проводить политику угнетения или просто неэффективную политику, граждане будут покидать страну, и ее национальная доля природных возможностей уменьшится”. Идея интересная и могла бы быть плодотворной в условиях очень высокоразвитой демократии. А нынешняя, как считает и сам Н.Тидеман, страдает серьезными недостатками, и даже не потому, что может оказаться недостаточной активность населения, участвующего в выборах, а потому, что само население большинством голосов (т.е. вполне свободно, демократически) может отдать предпочтение человеку, не способному нести эту тяжелую ношу.
        Другой ученый из США, заслуженный профессор философии Роберт В.Анделсон, тоже известный в нашей стране по публикациям (привлекает большое внимание его статья: Анделсон Р. Генри Джордж и реконструкция капитализма // Пробл. собственности на природные ресурсы: Материалы первого научного семинара. – Томск, 1999), в данном издании выступает со статьей “Истинная цель власти – свобода”. Статья начинается с постановки вопроса, какую власть следует признавать государственной, и дается ответ, что власть должна быть законной. Но что же характеризует законную власть? Р.Анделсон дает емкое, лаконичное определение: это власть, устанавливающая порядок, предполагающий эффективное поддержание взаимной свободы. “Общество, в котором не существует достаточной власти для обеспечения взаимной свободы, является не свободным обществом, а анархией”, - пишет он. И еще очень важная мысль: “Анархия и привилегии являются двумя сторонами одного зла: анархия – это вседозволенность, ничем не ограниченная; а привилегии – вседозволенность, поддерживаемая силой. Первая является злом, потому что власть слишком слаба, чтобы выполнить то, что должно; а вторая – потому что власть занимается как раз тем, что должна предотвращать”.
        Мне кажется, что мы должны всячески пропагандировать эти прогрессивные, ясные мысли, иметь их в виду при формировании своего отношения к государственной власти в России, других странах СНГ.
        С воззрениями Р.Анделсона, Н.Тидемана, с некоторыми моими (см.: Поздняков А.В. Стратегия российских реформ. – Томск, 1998) на прогноз развития государств в XXI в. перекликаются представления, излагаемые в статье М.В.Сандрачука “XXI век: “сила” государственности в “слабости” собственности” (Казахстан, Астана). Автор выделяет две противоположные тенденции в развитии современных государств: экономико-политическую интеграцию и этническую дифференциацию, благодаря которым, согласно М.В.Сандрачуку, обеспечивается устойчивость цивилизации. Автор сделал попытку раскрыть сложнейшую, чрезвычайно важную проблему глобального управления, так или иначе направленную на подчиненность одних государств другими, на управляемую самоорганизацию подчиненных государств. Мне лично импонируют развиваемые автором положения, согласно которым будущее цивилизации и прогрессивное развитие государств должно определяться соотношением целесообразностей развития природы и общества. Жизненно необходимой представляется конструкция “этнос – природа – государство”, но не “этнос – общество – государство”, когда человеческая деятельность не учитывает интересы, целесообразное развитие экосистем.
        Касаясь вопросов самоорганизации государств и государственной власти, М.В.Сандрачук констатирует: “Свободная, равно как и ограниченная самоорганизация государственной власти в XXI в. будет разбиваться о стену, воздвигнутую ходом предыдущей истории, - собственность. Стену не обойти, не объехать – нужно только ее демонтировать до определенной высоты”. В чем суть этой “стены”, автор не конкретизирует, скрытым остался и вопрос, до какого же уровня эту “стену” следует “демонтировать”.
        Судя по контексту, автор полагает, что в XXI в. цивилизация будет наполняться событиями, обусловливаемыми переделом собственности, и не вследствие традиционных для прошедших столетий военных действий, а вследствие применения новейших информационных технологий ведения борьбы за расширение возможностей. “Ненавязчивый точечный массаж … с помощью информационных потоков деструктивного содержания, осуществляемый суперэтносами, будет вызывать разрушение слабых этносов”. Вероятно, автор прав. Однако я не могу согласиться с его категорическим утверждением, что именно поэтому “самоорганизация государственной власти при такой ситуации не имеет практически никаких перспектив”. Из этого утверждения видно, что автор допускает характерную для многих ученых, рассматривающих проблемы самоорганизации социально-экономических процессов, ошибку. Они полагают, что силами самоорганизации можно манипулировать, их можно просто отвергать, что эти силы сами по себе могут не проявляться по тем или иным причинам. 
        С этими положениями я категорически не согласен, о чем сказано выше. Добавлю лишь, что действие самоорганизации, как и действие законов вообще, можно менять только изменением условий.
        Анализируя современные процессы развития цивилизации и опыт реорганизации России, можно констатировать, что на смену демократическим формам социально-экономической политики выходят ноократические формы управления (Поздняков, 1995, 1996).
        Ноократия (букв. с греч. власть разума) - власть людей, определяющих политику и функции государства на основе научного анализа социально-экономических и экологических ситуаций в своей стране и в мире, прогнозирующих политику развития государства как неразрывной части единой глобальной социальной эколого-экономической системы.
        Ноократия формируется на основе достижений демократии и является высшей формой ее развития. К ноократическому направлению можно отнести все те политические движения, которые осуществляют попытку осмысления современных тенденций развития цивилизации и отражения их на экологических процессах. Ноократическое движение проявляется в проведении международных симпозиумов, конференций, конгрессов по проблемам развития цивилизации и взаимоотношений общества и природы; в формировании общественно-политических организаций, деятельность которых направлена на раскрытие смысла природной целесообразности самого существования цивилизации. В этих движениях уже явственно просматривается новая парадигма развития цивилизации и государственного устройства, фундаментальных принципов взаимоотношений общества и природы. Подобные политические течения начинают развиваться и в России. 
        Ноократия - это самореферентная власть, представляющая собой государственный аппарат, который призван управление государством осуществлять через теоретическое и критическое осмысление прошлого, настоящего и будущего.
        В свете вышеизложенного, требуются новые механизмы избрания высшей государственной власти. Мои представления об этом изложены ранее (Поздняков, 1995, 1998). Принципиальные требования к механизму избрания следующие.
        К заявлению от гражданина России о желании баллотироваться на пост главы государства (субъекта Федерации) должна прилагаться программа, включающая несколько обязательных моментов:
1)	теоретически проработанный и подкрепленный фактическими данными анализ социально-экономической ситуации в России, с непременной характеристикой общемирового социально-экономического фона;
2)	системный анализ причин, обусловливающий данную социально-экономическую ситуацию;
3)	анализ путей, различных вариантов разрешения проблем, при этом непременно иметь в виду, что любое государство на Земле есть взаимосвязанная часть глобальной социально-экономической самоорганизующейся саморазвивающейся системы;
4)	перспективное видение развития проблем цивилизации и того, какую роль будет играть в их разрешении Российское государство;
5)	персональный список членов правительства, предлагаемых претендентом на пост главы государства, с полной характеристикой их интеллектуальных и общечеловеческих качеств, обеспечивающих возможность разрешить круг предстоящих проблем.
        Составить множество программ с выполнением указанных требований невозможно. В максимуме их может быть не более трех. Они могут быть плодом коллективного сотрудничества будущих членов правительства во главе с лидером - руководителем коллектива, либо результатом плодотворной работы политика-одиночки. 
        Для рассмотрения программ на период выборов, за некоторое время до их проведения, например за год, организуется Экспертный Совет (Конгресс, Национальное Собрание), состоящий из известных ученых - специалистов по теории управления сложными системами, из известных практическими результатами руководителей крупных производственных предприятий. Членами Совета по занимаемой должности должны являться Председатели палат Парламента и экс-президенты (пожизненно), как политические деятели, обладающие опытом управления государством.
       Результаты анализа, развернутая оценка программ претендентов на пост Президента через СМИ доводится до населения страны. После этого объявляются всеобщие выборы на известных демократических принципах. Экспертный совет не наделяется правом отвергать ту или иную программу, он лишь дает свое научно обоснованное заключение. Народ же сам, имея возможность познакомиться с программами, будет судить о претендентах более объективно, чем при существующей процедуре.
        Мною предлагалось и вопросы отделения субъектов государства решать на подобном синклите. Нельзя лишать то или иное меньшинство (совершенно не обязательно национальное, это может быть область, например) права выносить вопрос об отделении на обсуждение. Задача Экспертного совета – выяснить причины возникновения проблемы отделения субъекта государства, с тем, чтобы демпфировать их демократическим путем без разделения государства. Вопрос об отделении субъекта и переходе его в категорию государства должен решаться таким же образом, как и выборы Президента – всенародным референдумом с предшествующим анализом причин.
        В книге помещены статьи и других авторов, в которых излагаются их взгляды и методологические подходы к рассмотрению разнообразных сторон проблемы самоорганизации государственной власти различных уровней. Нет возможности даже кратко охарактеризовать их все. Интересующиеся данной проблемой, конечно же, вольны сами определять свои интересы и свое отношение к статьям, представленным в книге. Я же счел для себя необходимым обратить внимание только на те работы, в которых ярко проявились какие-то особые грани проблемы, а также, как мне показалось, наиболее важные и определяющие. 
        В сборнике представлено несколько статей, посвященных раскрытию аналогий протекания процессов самоорганизации в природе и в социальных системах. Читателей могут привлечь взгляды геологов, увидевших аналогию протекания процессов с обратной положительной связью: формирование лавин и селей и лавинообразно нарастающее возмущение населения, выливающееся в забастовки и в еще более сложные социальные коллизии.
        Приятно отметить, что семинар привлекает внимание молодых ученых и аспирантов. С удовлетворением можно констатировать такой, например, факт, что семинар способствовал и можно надеяться, будет и далее способствовать подготовке и защите докторских и кандидатских диссертаций.

ИСТИННАЯ ЦЕЛЬ ВЛАСТИ - СВОБОДА
Роберт В. Анделсон, заслуженный профессор философии государственного университета г. Обурн, США
        Теоретики давно признают, что между силой и государственной властью есть различие. В данной статье я предлагаю принять общее определение государственной власти как “законной власти”, а также кратко рассмотреть вопрос о том, что делает власть законной. Я обращу свое внимание в основном на политическую власть, то есть власть, которая претендует на право реализовывать свои решения путем физического принуждения подвластных ей личностей. 
       Я буду стремиться доказать тезис о том, что источником законности политической власти является ее роль, как инструмента в установлении порядка, где порядок понимается как эффективное поддержание взаимной свободы, и, таким образом, власть в конечном итоге оправдывается свободой и никогда не может быть ее противоположностью. Как это метко выразил Джером Холл: “Свобода и справедливость зависят от порядка, а последний предполагает власть.” 1 
       Так как этот тезис основан на моем определении порядка, то, возможно, необходимо сказать несколько слов для демонстрации того, что оно не случайно. Давайте подумаем о том, что происходит, когда собрание “призывается к порядку”. В данной ситуации целью является не уменьшить количество свободы, а обеспечить ее взаимное распределение – чтобы никто не мог монополизировать права на высказывание и, таким образом, ограничить свободу других людей выражать себя в рамках уместности и приличий. Уместность и приличия сами по себе являются ограничениями, главной парламентарной целью которых является согласование свободы каждого со свободой всех. Не относящаяся к делу дискуссия нарушает права тех людей, которые присутствуют из-за обозначенной цели собрания. Неприличное поведение нарушает правила взаимной вежливости, которые по взаимному согласию приняты в контексте формального собрания. В то же время, несмотря на вежливость и отсутствие явных беспорядков, высоко регламентированное собрание официального толка может быть не менее беспорядочным, если оно проводится без должного соблюдения духа парламентарного закона.
       Власть, как инструмент для установления порядка, всегда включает в себя два элемента: 1) нормативный символ, который представляет собой идеи группы о том, как, в ее пределах, должен пониматься и реализовываться порядок, и 2) представители (агенты), реализующие власть. Символом может являться либо системно написанная формулировка, традиция, или просто специальное соглашение. Представители, реализующие власть, включают в себя не только исполнителей, но и тех, которые формируют и интерпретируют интуитивное групповое чувство порядка, так как реализация власти, в широком смысле, включает в себя законы и их судебное исполнение, а так же администрирование. Для типичного собрания первый элемент может быть представлен Правилами Порядка Роберта, второй элемент – председателем и вооруженным полицейским, комиссией по правилам и членом парламента. Существование власти зависит от присутствия обоих элементов. Никакая норма не может считаться властной, если она не может быть реализована, а реализация всегда влечет за собой создание какого-либо реализующего органа. Ни один из представителей (агентов) не может обладать властью отдельно от его функций по ее реализации, так как именно эти функции и делают из него представителя (агента) власти. Он вынужден апеллировать к некоему нормативному символу, который обозначает то, что этот представитель пытается реализовать; иначе он не более, чем частное лицо, обладающее, возможно, силой, но не властью. Если данный символ представляет собой несовершенное понимание природы порядка, то он обладает властной силой только до той поры, пока невозможно реализовать более совершенное понимание. Когда лучшее понимание можно будет реализовать, оно заменит предыдущее, как новая властная норма. Таким образом, норма не нуждается в едином или даже общем одобрении группы, чтобы стать властной; достаточно лишь, чтобы она не вызывала интенсивного и широкого неодобрения, которое может привести к уменьшению порядка в процессе реализации этой нормы.
       Катлин говорил о том, что, когда несколько человек соглашаются о желаемости определенной цели и объединяют свои силы в ее достижении, эти объединенные силы становятся властью внутри пределов группы. 2 Но, не каждая поставленная цель наделяет властью, и не каждая группа едина в своем согласии. Порядок является целью, которая наделяет властью независимо от того, желаем ли он единогласно, или даже относительным большинством голосом. И даже единое согласие не может дать законную власть, если целью является подрыв порядка. Например, несмотря на то, что члены Ку Клукс Клана или мафии верны клятвам, которые они давали в этих группах (даже если допустить, что они действовали искренно, а не под давлением страха или репрессий), эти группы не могут обладать законной властью, так как они угрожают порядку во всем обществе. Конституция Польши 16 века дала каждому депутату право на вето в парламенте. В виду того, что данное право сделало эффективное управление невозможным и привело к распаду нации, оно не являлось законным, даже при предположении, что само оно было одобрено без разногласий.
       Согласно Катлину, “законная власть это одобренная власть; а успешна она или нет – в строго юридическом смысле несущественно”. 3 Этого я принять не могу, так как, если порядок есть эффективное поддержание взаимной свободы, то любая сила, которая претендует на власть для его поддержания, должна, по меньшей мере, быть относительно успешной. Сила не означает справедливости, но, тем не менее, она является неотделяемым компонентом любого правомерного притязания на власть.
       Знание и опыт, хотя они и не дают власти сами по себе, являются важными инструментами осуществления власти, так как они ведут к мудрости, которая способна отделить это осуществление от произвола. Цель (порядок) наделяет законной властью, понимание различает цель, а сила воплощает понимание в практике. 
       Невзаимная свобода это не настоящая свобода, а вседозволенность. Общество, в котором не существует достаточной власти для обеспечения взаимной свободы, является не свободным обществом, а анархией. Анархия и привилегии являются двумя сторонами одного зла: анархия - это вседозволенность ничем не ограниченная, привилегии – это вседозволенность, поддерживаемая силой. Первое является злом, потому что власть слишком слаба, чтобы выполнить то, что должно, второе – потому что власть занимается как раз тем, что она должна предотвращать. Когда властью злоупотребляют, как в последнем случае, она остается законной властью, а не просто силой, только до тех пор, пока она обеспечивает большую уверенность в порядке, чем любая другая альтернатива в области действия власти. 
       Так же, как на некоторых собраниях председателю необходимо владение “тяжелым молотком” в целях призвания к порядку, в некоторых культурах необходимо владение сильным и активным мечом. Где нет традиций ответственного самоуправления, может не быть иного варианта, кроме жесткого ограничения свободы всех в целях гарантирования взаимной меры свободы каждому. Институты демократического представительства теряют свою власть, когда их действия слишком нерешительны, чтобы обеспечить выполнение этой задачи. При данных условиях, в Латинской Америке, как и везде, традиционно вмешиваются военные, с самовольно взятыми на себя обязательствами гарантов порядка. То, что такое вмешательство противоречит нравам англо-саксов, не должно заслонять того факта, что, возможно, в данном случае не имелось иной жизнеспособной альтернативы. Если только “человек с ружьем” способен обеспечить порядок, свобода не увеличится от описания красот представительской демократии. Возможно, что он не может осуществлять власть, ею не злоупотребляя. Но представительский орган, возможно, явно продемонстрировал, что ему недостает как силы для наведения порядка, так и самоконтроля для отказа от введения привилегий. Похожим образом, колониальное управление, даже исторически являясь инструментом реализации привилегий, может обеспечивать лучшую гарантию порядка, чем национальные правительства, популярные или не совсем.4  Но риск анархии и тирании, которым подвергается неподготовленное население в случаях получения преждевременной независимости, часто перевешивается ущербом, приносимым населению постоянными твердыми мерами, которые сами чреваты угрозой порядку, если происходит отсрочка получения независимости. Если это так, то продолжение колониального правления теряет свое условное оправдание.5
       Проблемы, описанные выше, должны решаться исходя из соображений, какой курс действий наиболее благоприятен в данной ситуации для обеспечения взаимной свободы. Должно ли быть отдано предпочтение правительству представителей, которое неспособно обеспечить порядок, или автократу, который может обеспечить порядок, но в то же время будет нарушать его злоупотреблениями властью, предпочесть ли колониальное присутствие, несмотря на широкую национальную оппозицию, или устранить его, оставляя невинные меньшинства на произвол слабого или недружественного нового режима – это вопросы, ответы на которые могут основываться на трезвой оценке всех факторов в каждом конкретном случае. Главной целью в каждом случае должно быть установление царства порядка: наиболее эффективное поддержание взаимной свободы, которого можно достичь при сложившихся обстоятельствах. Эта цель является универсальным политическим критерием, к которому необходимо стремиться независимо от ситуации, но выбранные средства находятся в зависимости от ситуации и не могут быть заранее определены в оторванности от нее. Защита этого критерия нередко представляет собой беспощадную и жестокую борьбу, в которой ни пяди не может быть вымолено либо отдано силам, атакующим порядок. Это борьба, в которой наиболее ответственная тактика не всегда является срединной и наиболее мягкой. “Необходимая цель оправдывает необходимые средства” 6 , а взаимная свобода является целью, которая освящает любые средства для ее защиты – конечно, если эти средства не подрывают в конечном итоге цель, на которую они направлены. Правдиво ли это условие в каждом конкретном случае, зависит от обстоятельств. 
       Выше в дискуссии была применена предпосылка о том, что равная свобода означает максимальную свободу, что согласуется с равным ее распределением. 
Количество свободы, подлежащее равному распределению, не фиксировано, но различается согласно эмпирическим условиям. Но свобода может быть без необходимости ограничена, даже там, где все, как кажется, ею взаимно наделены. Это фатальная шутка в социальной формуле Руссо. Правитель (будь то автократ или большинство) может аскетично принять для себя любые ограничения, которые он налагает на общество. Но одновременно он присвоит себе незаконную и не должную свободу – типа спартанской вседозволенности – всегда, когда он налагает на общество ограничения, превышающие необходимые для обеспечения взаимной свободы. 7 
Литература
1.	Jerome Hall, ”Authority and the Law”, in Authority (Cambridge, Mass.: Harvard University Press). 1958. С. 59. 
2.	George E. Gordon Catlin, “Authority and Its Critics”. - Там же, с. 131. 
3.	Там же 
4.	Isaiah Berlin, “Two Concepts of Liberty” (London: Oxford University Press, 1958), с. 41-47 
5.	John Plamennatz, “On Alien Rule and Self Government” (London: Longmans, 1960), с. 133 
6.	Emil Brunner “The Divine Imperative” (London: The Lutterworth Press, 1937), с. 246 
7.	Gregory Vlastos, “Justice and Equality”, in Social Justice (Spectrum, 1962), с. 60 

ВЗАИМОСВЯЗЬ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА КАК ФАКТОР СТАНОВЛЕНИЯ И САМОРАЗВИТИЯ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА
А.К. Черненко, институт философии и права СО РАН, Новосибирск
        В Конституции Российской Федерации сказано, что в России “есть демократическое федеративное правовое государство”, что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Здесь же подчеркивается гуманистическая направленность закона, ибо права и свободы человека “определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием” [1, с. 4].
       Безусловно, реализация этих конституционных основ, соблюдение прав и свобод человека явились бы серьезной подвижкой в установлении гражданского общества и правового государства. Однако в действительности существует разрыв между положениями Конституции и реалиями правовой практики, т.е. различие между “должным” и “сущим”. В литературе отмечаются различные причины этого: незрелость нашего общества (т.е. неподготовленность общества к функционированию в условиях перехода к рынку); тенденция к коммерциализации законодательства и перевод законодательной защиты прав человека на второй план; эрозия власти, ее неспособность предотвратить разрушительные процессы в обществе; гипертрофия “указного законодательства” и др. [2]. Наша цель - рассмотреть проблемы формирования правовой системы и правового государства не только с точки зрения фактологической, но и теоретико-методологической. 
       Россия в 1991 г. стояла перед выбором: или модель общественного развития, в основе которой лежит реформирование социалистической системы с сохранением накопленного социального и исторического опыта, или модель развитых капиталистических стран, в которой, конечно же, должна была учитываться российская специфика. Однако российские политические лидеры выбрали иную модель социального развития - либеральное государство и соответствующая ему правовая система и правовые институты. Этот аспект в нашей литературе слабо изучен, но именно он позволяет вскрыть основную генетическую связь между тем, что прописано в Конституции, и тем, что получилось в жизни. Рассмотрим данный аспект более подробно.
       Известно, что классическая форма либеральной модели правового государства - государство эпохи Просвещения - бесспорно, в свое время оно было прогрессивно, ибо с его помощью была разрушена феодально-абсолютистская государственность. Эпоха Просвещения выдвинула целую плеяду мыслителей, каждый из которых внес выдающийся вклад в новое видение правового государства и теории права в целом, среди них Монтескье, Вольтер, Юм, Локк, Руссо, Кант, Гельвеций, Гольбах, Радищев и др. Они не только подвергли сокрушительной критике феодально-абсолютистскую модель государства и права, но и разработали модель правового государства, в которой человек и его формальная свобода приобрели приоритетное значение и место. Ими была поистине совершена интеллектуальная и правовая революция. Новое философско-правовое видение базировалось на идеях естественного права, народного суверенитета, общественного договора, разделения власти на исполнительную, законодательную, судебную, на строгом разграничении прав между государством и индивидом. Все это так, но история распорядилась иначе. Уже в XIX в. правовое государство столкнулось с кризисными процессами. Кризис правосознания эпохи Просвещения показал, что признанная и воспетая модель государства и права с точки зрения исторической перспективы несостоятельна. В конце XIX - начале XX вв. этот кризис стал настолько глубоким, что возник вопрос о правомерности правового государства вообще. Иначе говоря, встал вопрос о правомерности самого фундамента теории правового государства. Весьма показательны для нашего времени причины, вызвавшие этот кризис, которые коренились в недрах самой модели государства и его отношении к личности. Модель правового государства эпохи Просвещения базировалась на идеях жесткой противоположности между государством и естественным правом. Главным признаком этой модели было невмешательство государства в экономические свободы и иные естественные права человека. В результате государство и закон были отстранены от регуляции экономических и социальных отношений и выполняли роль лишь “ночного сторожа”. Основной формой функционирования государства явились идеи индивидуализма и индивидуальной свободы. Все это привело к отчуждению свободы от равенства, что послужило оправданием подавления слабых более сильными конкурентами. Оказалось, что свободная игра рыночных сил, не ограниченных равенством, не может обеспечить социальную гармонию и справедливость.
       Думается, что нет необходимости доказывать, что в своей основе именно такая обстановка сложилась в сегодняшней России. Государство самоустранилось от своих функций: регуляции экономических процессов и социальной защиты человека. Эти обстоятельства, как и во время кризиса правосознания прошлого века, вызвали (и не могли не вызвать) сомнения в самой идее построения правового государства и его институтов.
       Весьма актуальным звучит вывод, сделанный в свое время П.И.Новгородцевым по поводу кризиса правовой модели либерализма: возникший кризис в области идей правового государства “может означать одно из двух: или полное крушение каких-либо прежних понятий, или их готовящееся преобразование. В том и другом случае кризис обозначает период сомнений и неопределенности, которые должны смениться или безнадежной утратой старых верований, или напряженностью новых исканий и нового творчества” [3, с. 18].
       Напряженность новых исканий и нового творчества - вот что сегодня требуется от политиков, ученых, юристов, политологов, философов. Однако осуществление таких поисков блокируется рядом причин. Неразработанность стратегии реформирования общества, а следовательно, и стратегия построения правового государства приводит к тому, что теоретический, концептуальный подход подменяется эмпиризмом; прагматизм мышления действия приобретает приоритетное значение. В результате остаются невостребованными теоретические знания, в должной мере не используется методологический арсенал научного анализа и конструирования социальных и правовых институтов, не получает развития научная основа изменения и построения новой правовой системы. “С грустью и болью,” - замечает по этому поводу Д.А.Керимов, - “наблюдаю, как практически разрушается у нас теория закона, созданная сообществом выдающихся отечественных и зарубежных юристов”[4, с. 46]. Словом, вместо развития интереса к теории и методологии права прослеживается тенденция к забвению этих отраслей знания.
       Итак, мы подошли к центральному пункту нашего анализа - исследованию проблем, разрешение которых может позволить преодолеть кризисные явления в правовом сознании и вывести нас на реальную, а не декларативную модель построения правового государства. Реальный процесс построения такой модели государственности связан с преодолением дефектов ее либеральной модели.. Какие же принципиально новые свойства и черты предполагает новое видение правового государства? Прежде всего это новое видение соотношения, способа связи между государством и личностью, естественным и позитивным правом. Роль и значение такого соотношения и взаимосвязи состоит в снятии жесткого разграничения свободы и равенства, которое, как мы показали, стало одной из причин кризиса правосознания. Между свободой конкуренции и равенством устанавливается не внешняя, а внутренняя связь и взаимообусловленность, благодаря которой создаются условия для устранения социального неравенства, восстанавливается справедливость как важнейшее свойство права. При таком подходе правовое государство рассматривает социальную и экономическую функцию не как чуждые и внешние для него сферы деятельности, а как необходимые условия для своего развития и функционирования. Реализация этих функций государства позволяет разрешать острые проблемы, вызванные социальным неравенством, ущемлением естественных прав и свобод человека.
       В данном случае правовое государство в границах своей сущности одновременно полагает себя в виде силы принуждения и в виде необходимых условий для защиты и развития естественных прав и свобод индивида. Словом, правовое государство в качестве содержания своего действия предполагает естественно-правовые ценности, а в качестве способа их реализации - традиционно присущую ему силу принуждения. Так, в Конституции страны провозглашается правовое государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. Достаточно ли этого конституционного акта для формирования правового государства? Нет. Для создания правового государства одновременно с законом необходимо формирование системы условий и предпосылок, обеспечивающих защиту прав и свобод человека. Если государство не реализует эту обязательную для него функцию, то, как следствие, нарушаются права и свободы (право на труд, отдых, образование, развитие национальных культур и др.). В данной ситуации говорить о правовом государстве не приходится. В лучшем случае мы имеем дело с государством формальной свободы. Что же касается права, то оно имеет диалектический характер. Право, для того чтобы осуществить свои принципы - равноправие, справедливость, всеобщность и другие, должно сначала предстать в своем отчужденном виде, т.е. в виде закона, правовой нормы; в то же время сам факт такого отчуждения является всего лишь средством, формой реального существования и развития как естественного права. Здесь в роли права выступает правовой закон, который воплотил в себе бессознательный, естественный закон свободы человека. Эта ступень правового государства и свойственного ей права предполагает реализацию идеи подчинения политических решений основополагающим правовым актам, прежде всего Конституции государства. Ибо, если происходит возвышение политики над правом, то право автоматически превращается в инструмент политической борьбы и политических амбиций. В результате и идея правового государства теряет основу и способ существования.
       Изменение способа взаимосвязи между государством и правом вовсе не означает возвращения к исходным позициям, когда правовыми считаются лишь те нормы, которые изданы или санкционированы государством и когда ставится знак тождества между законом и правом. Здесь неприменима и теория самообязывания государства. Обе стороны взаимодействия - государство и естественное право, хотя и имеют тенденцию к обособлению, не могут друг без друга существовать, так как они внутренне связаны правовыми ценностями.. Этот факт имеет чрезвычайно важное значение: он позволяет понять, почему в рамках единой правовой системы взаимодействия государство и право все же остаются в известном смысле противоположностями, почему внутренняя напряженность между ними при определенных обстоятельствах может перерасти в борьбу.
       Известно, что необходимым условием функционирования правового государства является разделение властей. Однако новое видение правового государства предполагает не только сам факт разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную, но и определение качественных характеристик этого разделения. Если на этапе правового государства эпохи Просвещения сам акт разделения властей был достаточным условием для создания системы “сдержек и противовесов”, которая противостояла деспотизму и тоталитаризму феодально-абсолютистской государственности, то с точки зрения анализируемой содержательной формы правового государства этого недостаточно. Исторический опыт и современная действительность убедительно доказывают, что сам факт разделения властей не может предотвратить опасности превращения государства в авторитарное, утрачивающее признаки правового государства. Факт разделения властей — необходимое, но еще не достаточное условие для функционирования правового государства, это всего лишь предпосылка, ограждающая от чрезмерного возвышения какой-либо из ветвей власти (особенно неоправданно усиление исполнительной власти).
       Какова же природа качественной основы, которая позволяет создать прочную правовую систему взаимодействия ветвей власти? Этот подход предполагает внутреннюю согласованность относительно независимых друг от друга ветвей власти. В качестве стержневого момента согласованности должны выступать системообразующие факторы и ценности: соблюдение и защита прав и свобод человека; содержательное определение права, т.е. определение, включающее в себя общие для всех ветвей власти требования и обязательства, — приверженность естественному правопониманию; строжайшее соблюдение правовой политики; создание правотворческой практики, которая базируется не на произвольном формировании законов, а на основе объективных закономерностей развития правовых ценностей; установление сфер правоприменения, которое исключает декларативность законов и видит смысл права в его действии, механизме практической реализации правовых норм и установок. Системообразующие факторы и требования детерминируют характер и способ действия каждой ветви власти, любая из которых - законодательная, исполнительная, судебная (можно добавить информационную) — становится составляющей правового государства лишь в силу ее двойственного характера. А это означает, что, скажем, исполнительная власть должна одновременно выполнять присущую ей специфическую функцию и вместе с тем должна содержать в себе качественные характеристики, необходимые для функционирования правового государства. Ибо ее действие в качестве специфической исполнительной, законодательной или судебной является всего лишь средством, которое правовое государство использует в целях своего развития и “воспроизводства”. 
       Итак, гарантия предотвращения смешения властей или возвышения одной из ветвей власти за счет других появляется лишь в том случае, когда основу ее деятельности составляет процесс формирования и развития системообразующих правовых ценностей, а не собственные амбиции и специфические для нее предметы ведения и полномочия. Данный подход к разделению властей позволяет создать достаточно надежный базис для эффективного решения и такой прагматической задачи, как отбор профессионалов для государственного аппарата. 
Литература
1.	Конституция Российской Федерации. - М., 1993. 
2.	См.: Закон в переходный период: Опыт современной России (“Круглый стол” журнала) // Государство и право. - 1995. - № 10. - С.28-61. 
3.	Новгородцев П.И. Введение в философию права: Кризис современного правосознания. - М., 1966. 
4.	См.: Закон в переходный период..., 1995. 

СОЦИАЛЬНАЯ САМООРГАНИЗАЦИЯ И НОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ УПРАВЛЕНИЯ
В.Е. Хиценко, Новосибирский государственный технический университет
        Введение. Растущий интерес к явлениям социальной самоорганизации стимулируется сообщениями об аналогичных эффектах в смежных областях науки и успехами теории самоорганизации. Но история этого интереса стара как мир. Самопроизвольное возникновение порядков в обществе описывал еще Платон. Эволюционное развитие сообществ людей отмечали и изучали в XVIII в. Д.Юм, А.Фергюссон, А.Смит. Ясно, что биологическая теория эволюции Ч.Дарвина стоит на фундаменте социологических исследований предшественников.
       На современной стадии развития человечество достигло фантастической коммуникационной связности и темпы роста информационных возможностей превосходят любое воображение. Фактически все системы управления работают в кризисных условиях фатального отставания от развития ситуации. Все это вместе с растущей сложностью и масштабностью социальных институтов и организаций требует радикального пересмотра архаичных и неадекватных методов и принципов управления. Необходимы новые интеллектуальные инструменты для создания организаций и поддержки прогрессивных тенденций их автономного развития.
       Бесспорно расширяющаяся демократизация отношений в системах государственного управления на фоне развития рыночных механизмов не лишена недостатков. Отсутствие общесистемных целей и власти в координации работы подсистем неминуемо приводит к монополизму и диктату сильнейшей из них. Как это ни печально, но свобода и права человека порой мешают борьбе с преступностью, коррупцией, решению других социальных и экологических проблем. Живучесть самоорганизации негативных социальных тенденций огромна. Тем не менее наличие отрицательных сторон представительской демократии, слияние бизнеса и политики не должны склонять нас в сторону автократии, но должны стимулировать поиски путей совершенствования демократии и управления на всех уровнях. 
       В 1984 году издательство “Шпрингер” в своей синергетической серии выпустило сборник “Самоорганизация в социальных системах” [1], где впервые прозвучал термин эволюционный менеджмент, а также общие идеи, предпосылки и принципы этого нового направления теории и практики управления. За время, прошедшее с тех пор, в теории систем отчетливо наметился и происходит мировоззренческий сдвиг к новой базовой модели функционирования сложных систем [2, 3]. Слияние идей синергетики неравновесных процессов, теории динамического хаоса, новых направлений биологии, психологии, лингвистики, групповой динамики в теорию самоорганизации и успехи этой теории в объяснении сложных явлений природы дают нам надежду на соответствие современным проблемам мира.
       Спонтанные социальные порядки. Кроме искусственно созданных социальных институтов в обществе существуют порядки, возникшие явно без осознанного намерения. Такими являются денежное обращение, рынок, язык, право, разделение труда и пр. Это спонтанные результаты исторического развития. А.Смит писал о невидимой руке, действующей на рыночной площади, где сталкиваются интересы людей, преследующих эгоистические цели, руке, которая превращает людское взаимодействие в порядок, формирующий цены, правила, законы, экономический рост и богатство нации. Причем этот порядок не осознается до конца участниками процесса. Рука Смита пока остается невидимой, хотя успехи в понимании законов социальной самоорганизации бесспорны и дают некоторую надежду.
       Примерно в то же время И.Кант говорил о таком взаимодействии частей и целого, когда каждая часть обязана своим существованием действию остальных и существует ради остальных и всего целого, используя для этого все доступные ресурсы. Только в таких условиях возможно самоорганизованное бытие и лишь тогда оно физически оправданно.
       Достаточно очевидно, что социальные системы, фирмы и учреждения, являются смесью обдуманных установлений человека-конструктора и самопроизвольно возникающих порядков. Причем сложность и сила последних растет с ростом масштаба и степени связности системы. Оба аспекта системы, легитимный и теневой, должны учитываться в их взаимодействии - это сверхзадача эволюционного менеджмента, который пытается наполнить практическим содержанием слова Ф.Хайека: “ Чем сложнее порядок, к которому мы стремимся, тем более мы должны полагаться на стихийные силы, чтобы его достичь”.
       Сила иерархии и разум гетерархии. Говоря о распределении полномочий, ответственности и подчиненности в организациях, можно выделить два полярных способа построения структур: иерархию и гетерархию. Иллюстрацией первого способа служит экипаж небольшого военного корабля, все действия которого регламентированы инструкциями в системе отношений строгого подчинения. Футбольная команда, где каждый, руководствуясь правилами игры и ситуацией, может взять на себя инициативу в интересах всей команды - это гетерархическая структура. Понятно, что в сложной и быстро меняющейся игровой обстановке строгое подчинение капитану команды или тренеру будет совершенно неприемлемо. Такая команда обречена. Возвращаясь к военному кораблю, отметим, что в нештатной, экстремальной ситуации, в борьбе за жизнь экипаж будет нарушать инструкции, проявлять инициативу, непредусмотренный героизм и находчивость. Характерно, что на флоте есть приказ: “Каждый сам за себя”, означающий слом иерархии.
       Сравнивая искусственные и естественные социальные порядки, сразу же замечаешь, что человек-конструктор стремится создавать иерархические системы с отношениями строгого подчинения и монопольной властью центра. Именно таковы традиционные структуры, созданные для решения задач, непосильных одному человеку, от первобытной охоты на мамонта до космических транснациональных программ. Многие достижения человечества получены благодаря координации сотрудничества на основе команд и инструкций в иерархической системе. 
       Но очень давно замечено, что искусственные системы сразу же распадаются, если убрать воздействие их конструктора. Люди убегают из лагерей, перелезают через стену, увольняются, уклоняясь от заботливо спроектированного социального рая. Творческие личности покидают фирмы, где их способность к росту и самовыражению сдерживается рамками субординации. Авторитарные иерархии, командные экономические системы рано или поздно распадаются, причиняя большие человеческие страдания.
       Централизация подразумевает обладание не столько монопольной властью, сколько монопольным знанием, информацией. На этой основе происходят распределение ресурсов, фондообразование, стимулирование и санкции. Однако, как уже отмечалось, доступность информации перестает быть привилегией избранных. 
       В теории и практике менеджмента известны децентрализованные структуры управления, поддерживающие самокоординацию на основе правил, частично регламентирующих деятельность. Уже давно возникло ощущение, что сверхсложные задачи могут быть решены лишь в структурах, где нет монопольной авторитарности, но имеет место полицентрическое распределение полномочий. В реальности, однако, мы воспринимаем уклон в демократический стиль руководства и создание гетерархических, свободно взаимодействующих групп как рискованную, непозволительную роскошь. Нам привычнее и спокойней пребывать в системе с жесткой структурой, с четким распределением ролей, свободы и ответственности. Модель жизнеспособной системы С.Бира [4, 5] – это вариант компромисса, частично скопированный с центральной нервной системы человека, где в обычном состоянии идет автономная работа подразделений и лишь в чрезвычайных обстоятельствах включается “диктатура центра”.
       Похоже, что текущим режимом самоорганизующейся системы должна быть гетерархия, создающая по мере надобности временные иерархии для решения возникающих и выявляемых проблем ограниченной сложности. Структура системы должна обеспечивать возможность быстрого включения такой “диктатуры”, способной удержать контроль ситуации в кризисный период. Однако поиск решений в сложнейших, плохо формализуемых ситуациях, то есть основная задача менеджмента, все же успешнее реализуется в гетерархических сетях взаимодействий. В жизни встречаются всевозможные варианты и комбинации правил изменения структур в целях выживания организмов и организаций. Существуют научные группы, где рутинная работа идет в централизованном режиме и осуществляется переход к свободному коллегиальному сотрудничеству при решении инновационных задач.
       В социологии известен эксперимент [6], в котором участникам, сидящим в закрытых кабинках, раздавались карточки с цифрами, причем лишь одна цифра была общей и фигурировала на всех карточках. Задача заключалась в выявлении этой общей цифры при жестких ограничениях на возможности коммуникации. В одном из опытов участники обменивались записками с предположительной цифрой со своими соседями в круговой схеме расположения кабинок, другая схема давала больше возможностей для контактов, в третьей схеме вся информация шла через одного неизвестного остальным “шефа”. В последнем случае правильный ответ получался быстрее, хотя моральные ощущения были хуже. Участники говорили о каком-то “кретине”, который мешал им действовать эффективно. Однако при усложнении задачи, когда вместо цифр предлагаются шарики со сложными узорами, которые трудно описать в записке, эксперимент по иерархической схеме срывается. Участники в гневе покидают кабинки, на записках появляются оскорбления. Внимание переключается с коммуникации на коммуникаторов. При определении общего шарика по демократической схеме люди не только решали эту задачу, но и создавали общий язык для обозначения узоров, отмечали удовольствие от работы. По-видимому, можно предложить метафору: “иерархия увеличивает силу, а гетерархия разум” и иметь в виду категоричность любых метафор. 
       Каким же образом можно решать сверхсложные проблемы современного управления, как построить организацию, сочетающую целеустремленность, безупречное исполнение и безопасность, не ограничивающую при этом творческий дух, рождающий идеи, и демократичность отношений? Примеры в живой природе. 
       Логика биосистем. Всем известен феномен согласованного и мудрого поведения сообществ животных и насекомых, который необъясним с генетических позиций. Достаточно вспомнить перелеты птиц, оборонительное кольцо бизонов, тактику охоты прайда львов, поразительную синхронность маневров рыб в косяке, последние исследования общественных насекомых. Никто не знает, как волки пришли к приемам своей коллективной охоты. Они могут разойтись и разрушить стаю, но, вероятно, погибнут и сами. Созданный невидимой рукой порядок становится принудительной силой с системой правил и запретов, с признаками явной кооперации, коммуникации. Это социальная система. Сравнивая биологические сообщества с человеческими организациями, можно заметить преимущества распределенных мозгов в сравнении с централизованной силой. Последнее десятилетие, особенно в сфере бизнеса высоких технологий, похоже, подтверждает этот вывод. Природные системы более соответствуют нашему веку сетей, нежели административные иерархии, созданные в век машин. В рамках жестких, машиноподобных, управленческих структур и методов управления бессильна компьютеризация. Вопрос не в том, как использовать компьютер в сложных современных условиях, а в том, как управлять в эпоху растущей сложности компьютерных сетей.
       В замечательной книге К.Келли [7] описан эпизод конференции в Лас Вегасе. Несколько тысяч участников, сидящих в затемненном зрительном зале, держат картонки, которые окрашены с одной стороны в красный, а с другой – в зеленый цвета. Видеокамера сканирует зал, и на огромном экране все эти люди видят волнующееся красно-зеленое море точек. Затем ведущий рисует электронным мелом на экране окружность и просит аудиторию изобразить внутри зеленую цифру “пять”. На экране медленно возникает нечто аморфное зеленое, контуры его меняются, люди поворачивают картонки и убеждаются в правильности их положений, наконец, все начинают различать цифру, контуры которой очень быстро становятся четкими.
       Ведущий предлагает поиграть в одну из самых первых компьютерных игр, в пинг-понг. Народ с левой стороны управляет левой ракеткой, а с правой стороны – правой. Игра начинается и проходит довольно успешно. Ракетка часто делает то, что вы хотите, но не всегда. Ее движение есть результат усреднения движений тысяч игроков, и вы не всегда в большинстве. Возбуждение зала переходит в восторг от спонтанной самокоординации.
       Задание усложняется еще более. Ведущий запускает программу-тренажер, имитирующую управление самолетом. Его инструкции просты: “Ребята слева управляют поворотом, а те, что справа – высотой, полетели!”. И вот эти несколько тысяч пилотов в виртуальной кабине берут управление и пытаются приземлить самолет на имитируемую взлетно-посадочную полосу. Но полет самолета труднее игры в пинг-понг, динамика его сложнее, инерция больше. Связь между действием и эффектом не такая быстрая. Самолет задирает нос, кренится, все идет к катастрофе, но управление улучшается. Самолет опять идет на посадку и вдруг делает вполне профессиональный вираж. Зал ревет от восторга, никто не ждал этого виража и никто не управлял извне. Люди просто летели вместе, как птицы.
       В перспективе видны организации людей, связанных компьютерной сетью, соединяющих конкурентные требования бизнеса и личные потребности, достигающих продуктивной координации в ходе свободного сотрудничества с помощью горизонтальных связей без централизованного контроля. Авторы книги [8] называют “пульсирующим” менеджментом систему партнерских отношений предпринимательства в условиях рыночной экономики. Феномен самоорганизации проявляется в создании временных горизонтальных договорных структур.
       Биологические сообщества адаптивны, гибки и способны к постоянному обновлению – это созвучно эволюционному менеджменту. Но они же явно малоэффективны, неуправляемы и непредсказуемы, так что не отвечают привычным критериям традиционного менеджмента. Не слишком ли велика плата за живучесть и интеллектуальную гибкость?
       В рамках новой концепции управления главная цель - это создание самой жизнестойкой организации, команды людей, связанных идеей, а прибыль и захват рынка в коварном конкурентном окружении – все это вторично и само приложится в ходе эволюции. Как построить такую самоорганизацию, видно из вышеприведенной фразы И.Канта. Именно - автономные сети взаимодействующих элементов, ориентированных на поддержку этой автономии, и невозможные без нее.
       Однако сложные сети взаимодействий имеют собственную логику. Эта логика настолько отличается от привычных дедуктивных причинно-следственных схем, что наша интуиция становится бесполезной. Известно, например, что попытки повысить пропускную способность делового центра Штуттгарта включением дополнительных улиц давали обратный результат. Запрет движения по некоторым улицам неожиданно снижал вероятность пробок. 
       Уже достаточно давно для моделирования связей популяций в замкнутых экосистемах используются идеи, впервые сформулированные в виде дифференциальных уравнений Лотки-Вольтерра. Эти уравнения учитывают рождаемость жертв, смертность хищников, частоту их встреч, влияние встреч на прирост хищников и убыль жертв и даже возрастную структуру популяций. Простая модель дает, тем не менее, колебания численности животных, весьма похожие на реальные. Любопытно, что даже в такой элементарной сети взаимодействия двух популяций уже начинает отказывать обычный здравый смысл, и неудачными оказываются модельные попытки поддержать жертв, повысить нижнюю границу их численности путем повышения их рождаемости или уменьшения частоты встреч либо другими, на первый взгляд, логичными мерами. Оказывается, что эффективно помочь зайцам можно, лишь помогая волкам, но это понимание приходит в процессе компьютерного моделирования, а не в ходе механистических рассуждений по схеме “если, то”.
       Эмерджентность и положительная обратная связь. При взаимодействии элементов в системе возникают свойства, не присущие ни одному из элементов в отдельности. Целое не является суммой частей. Этот эффект в теории систем называют эмерджентностью, и в живой природе он проявляется с такой силой, что можно говорить о появлении чего-то из ничего.
       Механизмом возникновения этого системного эффекта в сети взаимодействий является положительная обратная связь, которая усиливает отклонения от исходных состояний. На некотором уровне сложности и самоорганизации система сама находит в хаосе неизбежных флуктуаций полезные для себя тенденции и накапливает их в контурах положительных обратных связей. Эти механизмы развития распространены повсеместно: усиление мутаций, накопление капитала, межличностные отношения, международные конфликты. В обиходе мы называем этот контур порочным кругом.
       Принцип усиления первоначального отклонения хорошо иллюстрируется на примере возникновения города в земледельческой местности [9]. Когда один из фермеров открывает лавку и начинает продавать инструменты, она становится местом встреч фермеров. Поэтому там вскоре открывается продовольственный магазин, бар, расширяется торговля продуктами и машинами, растет поселок, развивается промышленность и появляется город. Первоначальный толчок, породивший в итоге город, мог произойти на любой из ферм, разбросанных по равнине. Это был случай, но затем включение цепей самоусиления неизбежно порождает такое сложное образование, как город. Таким образом, небольшая начальная флуктуация, имеющая высокую вероятность, развивается в аномальное отклонение с очень низкой вероятностью появления в конкретном месте. Рост города исключает возникновения по соседству другого города, что еще больше увеличивает неоднородность исходной равнины. Затем включаются многочисленные механизмы, ограничивающие рост города и даже приводящие его в упадок. Здесь уже можно увидеть и отрицательные обратные связи, сохраняющие равновесие.
       Разработка правил, заповедей, лозунгов, мифов и систем ценностей вносит смысл в отношения и позволяет их модулировать, включать обратные связи, изменять их знаки, изменять сами правила и правила изменения правил, то есть запускать самоорганизацию. Причем изменения правил приходят снизу, точнее, изнутри, как и в биосистемах. Процесс постоянного обновления, инноваций в таких системах создает впечатление, что они лишь делают вид, что стремятся к равновесию. В отличие от механических систем, биосистемы никогда не останавливаются, но и никогда не падают, точнее, не останавливаются, чтобы не упасть, как катящееся колесо. Нечто подобное наблюдается во многих организациях, а именно - поощрение постоянного поиска, готовности к переменам и оперативной автономии при сохранении идеологического контроля. В системе ценностей таких компаний чувство цели и причастности к фирме стоит выше прибыли. 
       История создания программного обеспечения “Windows NT” фирмой Microsoft [10] показывает силу и слабость применения эволюционного подхода, возможно неосознанного. Проект стоимостью 150 млн долл. выполняли 250 программистов, среди которых было много звезд первой величины. Этот программный продукт содержит более 6 млн строк кода и выполнялся 3,5 года вместо запланированных 1,5. Координация была минимальной, по сути, это была толпа хакеров-одиночек и очень маленьких групп с лидерами, проектировавшими части программы. Отчетность была “безумно” свободной, многие “писатели” кода игнорировали даже лидеров. Работа шла на грани срыва в полный хаос с постоянным недоуправлением. При устранении ошибок люди самостоятельно искали помощи. Как при этом достичь системной согласованности и не погубить творческую атмосферу?
       Шеф проекта Дэвид Калтер вдруг приказывает, чтобы каждый “ел только собственную собачью пищу”. Это случилось через год трудного топтания на месте и означало использование в дальнейшем для написания кода незаконченных и несовершенных ранее составленных версий. В лаборатории построения наскоро “электронно сшивали” фрагменты кода и распределяли его как операционную систему для всех работ на следующей неделе. Как будто при написании романа вы пользуетесь словами и фразами из ранее написанных глав. Это “дьявольское” правило смогло создать команду с общей системой ценностей из сборища интеллектуалов, недолюбливающих друг друга. Во-первых, они были изумлены сыростью “собачьей пищи” и количеством собственных ошибок, срывающих все планы на неделю. Во-вторых, заработала положительная обратная связь. Каждая удачная находка облегчала написание кода и приводила к новым успехам, которые повышали вероятность последующих. И, наоборот, каждый “прокол” тормозил дело, пока не становился нетерпимым и с неизбежностью устранялся.
       Однако безжалостность биологических сообществ, легкомысленная жестокость природы, толпы проявилась в этом социальном эксперименте. Многие из людей, втянутых в этот совместный изматывающий творческий процесс, потеряли семьи, друзей, перенесли нервные расстройства. Блестящий результат, но не все его создатели счастливы. Можно найти примеры не столь рокового совместного творчества, но все же аналогия с муравьями не подходит для людей безоговорочно.
       Многослойность и цикличность социальных систем. Анализируя процессы самоорганизации, замечаешь постоянное взаимодействие разных уровней описания, которые при относительной автономности сами по себе нежизнеспособны. Например, муравьи, муравейники, лес, экосистема. Система существует и развивается как результат непрерывного диалога между нижним уровнем и ближайшим верхним (метауровнем). Применительно к социуму это можно назвать совместной эволюцией характеров и мнений индивидуумов со структурами, которые они формируют, но никогда не воспринимают во всей полноте и сложности. Метаправила и метаязык недоступны элементам нижнего уровня [4].
       В теории познания давно известен “персептуальный цикл” Нейссера [11], согласно которому реальность является последовательно конструируемой и отражает лишь один доступный нам аспект окружающей нас сложности и сомнительности. Эта селективно воспринимаемая информация изменяет “ориентирующую схему” индивидуума, т.е. наше предубеждение, ожидание, что ведет к изменению состава информации, воспринимаемой из окружения, к изменению ее интерпретации, и эта в какой-то мере уточненная реальность модифицирует “ориентирующую схему”. Но нельзя забывать и об обратном влиянии наблюдателя на объект наблюдения, то есть на структуру, на метауровень, в котором он действует на основе своего понимания. Ведь мы здесь говорим не о системе “астроном – галактика”, а о менеджере в составе организации.
       Возникает цикличность, включающая восприятие реальности, действий на основе этого восприятия, не всегда верного и всегда неполного, влияние этих действий на реальность и вновь восприятие. Теперь можно представить себе социальную систему, организацию как клубок взаимовлияющих персептуальных циклов, непрерывно уточняющих непрерывно меняющуюся от этих уточнений реальность метауровня. О равновесии говорить не приходится, более того, равновесие – это смерть. Но в своих рекурсивных уточнениях реальности мы всегда будем и обречены к нему стремиться. Остановка не менее гибельна.
       Циклическая природа рефлективно-интерпретативного мышления скорее правило, чем исключение в нашей жизни и деятельности. Например, смысл слова нам становится понятен из всего предложения, но ведь смысл предложения определяется словами. Так что же первично в анализе текста, слово или фраза? Равно как и смысл предложения, например, буквальный или иронический, окончательно проясняется контекстом, состоящим из предложений. Циклический процесс уточнения смысла может быть быстрым или бесконечным, но каждый приходит к своему пониманию. Кроме того, примечательно, что мы можем пояснить смысл слова, только употребляя его в предложениях, то есть переходя на метауровень текстовой иерархии. В математической логике это канонизировано теоремой о неполноте Геделя.
       Эволюционный менеджмент. Возвращаясь к прикладной стороне, отметим, что эволюционный менеджмент при всей своей новизне и незавершенности, а может и благодаря этому, обладает необходимой гибкостью и имеет хорошие шансы на соответствие огромной и растущей сложности современных организаций. В его основе не автоматизм, а автономия, не идентичность, а различие, не элементы, а отношения между ними, не равновесие, а неустойчивость, не бытие, а постоянное становление. 
       Достаточно очевидно, что фирмы и учреждения, являясь сложными самоорганизующимися системами, гораздо менее послушны управляющим воздействиям, чем это предполагается в большинстве теорий и методов традиционного системно-ориентированного менеджмента. Эволюционный менеджмент не только признает за фирмами это право, но даже поощряет и пытается использовать. 
       Цель организации – это то, что она делает, и если ее поведение не кажется нам рациональным, тем хуже для нас. Результат в социальной системе определяется действиями ее членов, а не намерениями. Попробуйте предсказать итог переговоров, особенно при равноправном составе участников! Вместе с тем переговоры – одна из важнейших функций менеджера. Среди различных способов организации переговорного процесса и итеративных экспертных процедур выработки решений можно выделить методологию мягких систем П.Чекланда [1], в которой создается и поддерживается так называемый “толковательный контур”, где происходит постоянное уточнение корневых определений проблемы. 
       Эволюционный менеджмент предполагает анализ организационных моментов при разработке и внедрении корпоративной сети, обеспечивающей всевозможные горизонтальные связи сотрудников любых уровней и доступ к любой информации. Облегчение контактов и информированность облегчает потенциальную возможность возникновения полномочий, новых идей, инициатив и командных пунктов. Умение прогнозировать, возможно даже моделировать развитие сети, движение и изменение информации в ней, анализировать вероятные сценарии развития событий и тенденций, использовать возможности сети для координации благожелательных течений – это очень сложная, но реально достижимая цель нового менеджмента.
       Сложная сеть человеческих отношений, в том числе и неформальных, не вытекающих из контактов в корпоративной сети, и не видимая никому из участников во всей полноте, является реальной движущей силой, основой власти более, чем декларируемая схема отношений подчинения. В истории человечества есть личности, которые, вероятно, видели эти сети и владели искусством сказать нужное слово в нужное время, запустив тем самым желательный процесс изменений в отношениях. Эти люди могли “убивать врагов руками своих врагов”, как сказал У.Черчиль о Сталине. Открытым вопросом остается этическая сторона подобного манипулирования людьми, тем не менее, по-видимому, именно так создаются такие “тонкие” материи, как доверие, солидарность, преданность. Такими вещами нельзя командовать, они должны “расти”. Менеджер должен видеть развитие самоподдерживающихся тенденций, культивировать положительные и умело ослаблять негативные.
       Эволюционный менеджмент, таким образом, ближе к садоводству и воспитанию, чем к инженерной практике. Причем, мы не можем знать в точности, каким вырастет наше дерево, но можем обеспечить условия для желательного генезиса и твердо рассчитывать на плоды. Создание атмосферы, системы правил, эвристик, соответствующих текущему состоянию фирмы, – это также одна из труднейших задач, искусство эволюционного менеджмента. 
       Многие из упомянутых здесь особенностей нового подхода к управлению можно встретить в многочисленных учебниках по менеджменту, но нет систематического и системного изложения концепции. Есть только примеры озарений лидеров бизнеса и восторженные описания идеологических находок и атмосферы процветающих компаний. Вместе с тем понятно, что такому видению организаций и такому искусству управления нужно обучать.
       Естественно, нельзя отказываться от знаний, накопленных и апробированных существующей теорией менеджмента, но в эволюционном, развивающемся контексте многие явления становятся понятнее, и часть неразрешимых прежде проблем удается решать. Кстати, лучшее понимание и комфортное ощущение своей роли и места в системе многого стоят и сами по себе. 
       Мы все более отстаем от уровня проблем нашей цивилизации, нам фатально не хватает новых инструментов познания и управления. Именно сетевой принцип построения организационных структур, с его потенциальным самоусилением коллективного интеллекта и саморазвития коммуникационных способностей, является достойным ответом растущей сложности и информационной связности нашего мира. Мы можем легко разрушить этот мир невежественными вмешательствами, если останемся в плену старых представлений системно-ориентированного менеджмента и архаичного причинно-следственного мышления.
       Однако, поддерживая полезные тенденции, нужно оставлять возможность контроля и необходимые властные структуры для борьбы с самоорганизацией зла и человеческого несчастья. 
Литература
1.	Self-organization and management of social system / Ulrich H. ed. / Springer Series in Synergetics: Springer-Verlag. - 1984. - Vol. 26. 
2.	Хиценко В.Е. Самоорганизация и менеджмент // Проблемы теории и практики управления. - 1996. - № 3. 
3.	Хиценко В.Е. Хаотический режим как собственное поведение самоорганизующейся системы // Порядок и хаос в развитии социально-экономических систем: Материалы семинара. - Томск, 1998. 
4.	Хиценко В.Е. Модель жизнеспособной системы Стаффорда Бира // Менеджмент в России и за рубежом. - 1999. - № 4. 
5.	Бир С. Мозг фирмы. - М.: Радио и связь, 1993. 
6.	Хиценко В.Е. Самоорганизация в социальных системах. Эволюционный менеджмент: Реф. обзор. - Новосибирск: НГТУ, 1993. 
7.	Kelly K. Out of Control. The Rise of Neo-Biological Civilization. - Reading, Massachusetts: Addison-Wesley, 1994. 
8.	Neisser U. Cognition and Reality. – San-Francisco: Freeman, 1976. 
9.	Maruyama M. The Second Cybernetics. Deviation-Amplifying Mutual Causal Processes // American Scientist. – 1963. - № 51. 
10.	Zachary P. Showstopper! The Breakneck Race to Create Windows NT and the Next Generation at Microsoft. - New York: The Free Press, 1994. 
11.	Егоров А.Ю., Никулин Л.Ф. “Пульсирующий” менеджмент. - М.: Изд-во Рос. эконом. акад.; Екатеринбург: Деловая книга, 1998. 
12.	Хиценко В.Е. От принципа неопределенности к контингентности // Принцип неопределенности и прогноз развития социально-экономич. систем: Материалы семинара. - Томск, 1999. 

КОНКУРЕНЦИЯ КАК ПРИНЦИП САМООРГАНИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ В XXI ВЕКЕ
Николаус Тидеман, профессор экономики Вирджинского политехнического института и государственного университета США
        Краткое содержание: Лучшим принципом самоорганизации в управлении государством в 21 веке является конкуренция между государствами в вопросе о гражданах. Для реализации этого принципа желательно, чтобы были удовлетворены 3 условия: 1) право граждан на эмиграцию, 2) разделение природных ресурсов между нациями пропорционально количеству их населения, и 3) право неудовлетворенной провинции обсуждать условия отделения. Подобная конкуренция приведет к такому состоянию равновесия, при котором государства служат интересам своих граждан, увеличивая бюджет за счет частного использования земли и других ресурсов, а также за счет сборов за загрязнение среды и перенаселение.
       Что отличает XXI в. от всех других столетий? Наиболее явным отличием является развитие технологии, особенно технологии в сфере управления информацией. Технологии в других областях также быстро развиваются, позволяя производить материальные блага в объемах, намного превышающих уровни предыдущих столетий. Одной из причин, по которым, благодаря большей информации, XXI в. будет отличаться от предыдущих, является то, что растущее понимание экологических последствий человеческой деятельности потребует такого управления этой деятельностью, которое было бы разумно с точки зрения экологии. 
       Другой, очень важной характеристикой, по которой XXI в. будет отличаться от всех столетий, является степень глобализации. Мы будем иметь большую степень глобальной ответственности и глобальных сравнений, чем когда-либо ранее, большую степень глобальной торговли и сочувствия друг к другу, а также требований справедливого разделения природных ресурсов.
       По-видимому, в XXI в. произойдет быстрое снижение темпов рождаемости по всему миру, связанное с распространением недорогих и надежных методов контроля рождаемости и спросом на эти методы у женщин с хорошими перспективами занятости. Это сделает возможным такой мир, в котором количество населения не угрожает средствам существования и в котором большее количество рожденных детей будет желаемо собственными родителями. 
       Вполне вероятно, что в XXI в. все нации признают необходимость уважать гражданские права своих граждан. Хотя декларация ООН по правам человека была принята полвека назад, только сейчас мы начинаем воспринимать ее серьезно. Международный стыд, который ощущается по поводу неудачи устранения геноцида в Руванде или желания НАТО использовать силу для остановки массовых убийств в Косово, является первым признаком принятия глобальной ответственности за то, чтобы предотвратить грубые систематические нарушения правительствами прав своих граждан. 
       Также возможно, что в XXI в. правительства признают необходимость применять демократические формы принятия решений. Это не означает, что все вопросы будут решаться по правилу большинства, так из этого следует, что каждое меньшинство будет подвергаться опасности быть уничтоженным большинством. Но это означает, что политические лидеры будут избираться в процессе выборов, при котором все граждане будут иметь равное право голоса и это, возможно, означает, что граждане любого местного сообщества будут иметь возможность принимать демократические решения по вопросам чисто местного значения.
       Итак, XXI в. будет отличаться от всех предыдущих столетий по следующим характеристикам. Информационная революция будет расширяться. Многократно возрастет производство материальных благ. Возрастут знание и забота об экологических последствиях человеческой деятельности. Будут расширяться глобальные взаимосвязи. Темпы рождения существенно снизятся. Права человека будут восприниматься более серьезно. Демократическое принятие решений станет мировой нормой. Как все эти условия повлияют на организацию государственной власти?
       Очень трудно предсказать изменения в организации государственной власти. Власть живет своей собственной жизнью. Исторически, люди, которые применяли государственную власть, заботились в основном о своих собственных интересах, а интересы общества защищали лишь настолько, насколько это помогало им укрепить собственную власть. По-видимому, демократия появилась случайно, в период, когда интересы власти были сбалансированы, или когда у власти, чтобы выстоять против мощных военных противников, появилась потребность в большей лояльности подданных, которая сопровождает демократию. Кажется, что сегодня некоторые автократические государства движутся по направлению к демократии именно из-за способности демократии принимать решения с лучшими экономическими последствиями, решения, которые помогают странам, думающим о своем статусе, не отставать от уровня наиболее экономически развитых держав. Я полагаю, что движение по направлению к демократии будет продолжаться, и поддержка институтов власти, которые не служат интересам большинства граждан нации, станет все более затруднительной.
       Демократия имеет две основных слабости: 1) демократической властью может обладать большинство, которое эксплуатирует одно или несколько меньшинств, 2) население может решить, что ему уже не нужно оставаться информированным настолько, чтобы постоянно контролировать исполнение собственных интересов, и, таким образом, позволить хорошо организованному меньшинству реализовывать свои собственные интересы, используя государственную власть. Для того, чтобы создать мир, в котором государственная власть используется в интересах всего общества и изменить институты власти XXI в., необходимо найти такие формы этих институтов, которые преодолели ли бы слабости демократии.
       Я предлагаю, что эти слабости демократии можно преодолеть наилучшим образом, используя конкуренцию между правительствами за обладание гражданами. Основным условием для реализации такой конкуренции между правительствами является свободное право граждан эмигрировать в любую страну, которая их примет. Это еще не полное решение вопроса, так как возможно, что люди, желающие эмигрировать, обнаружат, что никакая другая нация их не примет, и, для того, чтобы эмигрировать, им необходимо полностью оплатить все расходы по прекращению своих связей с домом, работой, семьей и друзьями. Однако, право на эмиграцию является началом пути. Оно наложит ограничения на вред, который нации могут принести своим гражданам. Право граждан на эмиграцию, при их желании, широко принято среди большинства наций. Две нации, Куба и Северная Корея, которые наиболее демонстративно отказываются принять это право, являются одновременно нациями, которые наиболее упрямо придерживаются коллективистских принципов в экономике, несмотря на впечатляющие свидетельства того, что это обедняет их граждан. Я хотел бы, чтобы США прекратили налагать ограничения на торговлю с этими нациями, чтобы их бедность не усугублялась этими ограничениями. 
       Вторым условием для эффективной конкуренции между нациями за право обладания гражданами является всемирное признание обязательств наций не претендовать на непропорционально большую часть “природных возможностей”. Под “природными возможностями” я понимаю землю, минералы, свежую воду, рыбу и другие морские продукты, геосинхронные орбиты, трансграничное использование спектров электромагнитных частот, и все остальное, что не является общедоступным и предоставляется природой. Я утверждаю, что в целях справедливости в отношениях между нациями, каждая нация должна производить ежегодную оценку того, сколько потребляемые ею “природные возможности” стоят для других наций, а также необходимо производить ежегодную оценку всех “природных возможностей” в мире. Если доля потребляемых нацией природных ресурсов будет превышать долю ее населения, то она должна будет платить компенсацию другим нациям, которые, таким образом, будут иметь меньшую долю, чем им полагается.
       Существуют две причины того, что равные доли естественных ресурсов необходимы для реализации эффективной конкуренции между нациями за обладание гражданами. Первое, если нация обладает большей, чем полагается, долей природных ресурсов, то она будет способна поддерживать средний, или выше среднего, жизненный уровень своих граждан, одновременно имея неэффективные государственные институты (например, Кувейт, Саудовская Аравия или Бруней). Второе, если мир признает, что право нации на использование природных возможностей является пропорциональным количеству ее населения, то можно ожидать, что нации станут более приветственно относиться к иммигрантам. Каждый иммигрант добавит своей новой нации собственную долю природных возможностей, таким образом, снижая трудности по ассимиляции с существующим населением. Чем более будут приветствоваться новые иммигранты, тем более все нации будут ощущать необходимость иметь эффективные институты власти, в целях удержания своих сограждан.
       Я за то, чтобы нации максимально приветствовали новых иммигрантов, но я бы не настаивал на том, что нации должны иметь обязательства на неограниченную иммиграцию. Когда нация принимает иммигранта как гражданина, он приобретает право участвовать в принятии национальных решений. Но, так как демократически принимаемые решения могут быть извращены, нации могут разумно ограничить право на гражданство, выбирая людей, которым они могут доверять в вопросах понимания обязанностей гражданина.
       Совсем не очевидно, что мировое сообщество можно будет убедить следовать правилам пропорционального распределения природных возможностей. Самыми большими препятствиями здесь являются: 1) предсказуемое сопротивление наций, которые сегодня обладают непропорционально большой долей природных возможностей, 2) правдоподобное опасение, что мировая стабильность будет подорвана любыми отклонениями от общепринятого правила о том, что существующие модели обладания ресурсами будут иметь силу и в будущем.
       Есть три соображения, которые могут заставить мир принять правило равных долей природных возможностей. Первое, многие из существующих сегодня владений изначально были приобретены с помощью грубой силы. Это позволяет предположить, что они могут быть изменены с помощью грубой силы. Вспомним нападение Ирака на Кувейт, почти успешное присоединение к Индонезии Восточного Тимора, или усилия Аргентины вновь обрести власть над Фолклендскими Островами. Хотя ни одна из этих попыток не увенчалась успехом, но контроль Турции над частью Кипра кажется разумным и прочным, и в более ранние исторические времена большинство границ определялось силой. Сказать миру, что ресурсы, приобретенные силой, должны считаться приобретенными по праву, если они находятся во владении уже достаточно долго – значит пригласить агрессоров попробовать, смогут ли они захватить эти ресурсы и удерживать их во владении достаточно долго. Агрессия, вызванная этим соблазном, также неэффективна, как и несправедлива.
       Второе соображение, которое может убедить мир принять правило равных долей природных возможностей, это преимущество, которое дает это правило, если мы желаем убедить бедные нации учитывать стоимость глобальных затрат при деятельности, имеющей глобальные последствия. Сразу же можно перечислить четыре вида такой деятельности: лов рыбы и других морских животных, уничтожение тропических влажных лесов и других ресурсов глобального значения, глобальное загрязнение воздуха и, возможно, высокие темпы роста населения.
       Сегодня нации могут извлекать из морских глубин сколько угодно и что угодно, и их сети убивают жизнь в этих регионах все больше и больше. Уничтожение того малого количества влажных лесов, которые ещё остались, продолжается быстрыми темпами. Как мир может убедить суверенную нацию, что “ее” влажные леса не должны использоваться для поднятия дохода ее граждан? Было несколько примеров списывания долгов, если нация предпринимает необходимые меры по сохранению и восстановлению природы, но совершенно не ясно, что это сможет спасти необходимое количество влажных тропических лесов.
       Согласно традиционным правилам взаимоотношений между нациями, каждая нация в данных областях деятельности может делать все, что ей захочется. Нации могут выпускать в воздух любые загрязнители. (Когда речь идет о действии загрязнения на соседние нации, есть некоторые основания утверждать, что нация должна выплатить компенсацию пострадавшим соседям, но это требование не распространяется на глобальные загрязнители, такие как хлорофторуглероды или углекислый газ). Был достигнут некоторый прогресс в том, что более богатые нации заключили между собой соглашение об ограничении этих выбросов, но это соглашение не распространяется на бедные нации.
       И, наконец, остается проблема населения. Сегодня не ясно, где в XXI в. перенаселение будет являться проблемой. Большое количество населения ведет к некоторым преимуществам. Большее население означает большее производство таких товаров, как патенты, телевизионные программы, и информация в сети Интернет, - которые могут быть использованы все большим количеством людей без дополнительных затрат, что ведет к увеличению этих товаров. Большее население также означает большее количество гениев и нововведений. Также возможно, что количество населения в мире вскоре выровняется и даже снизится. Распространение дешевых и эффективных средств контролирования рождаемости в сочетании с хорошими карьерными возможностями для женщин уже привело к быстрому падению темпов рождаемости у многих наций. Но все-таки возможно, что количество населения достигнет пределов, которые наша планета уже не может поддерживать, в терминах глобального потепления, если не в терминах количества пищи. Как может мир убедить нацию с большими, чем средние, темпами рождаемости в том, что она обязана ограничить свое население пределами, не превышающими средний уровень других наций?
       На все эти вопросы имеются прямые и взаимосвязанные ответы в мире, который принимает обязательства разделить природные возможности между нациями пропорционально их населению. Стоимость снижения запасов рыбы в океане явно является частью использованных нацией природных возможностей. Если мир согласится разделить природные возможности между нациями пропорционально населению, то каждая нация, которая ловит рыбу в океане, будет ощущать, что стоимость выловленной рыбы снижает право использования нацией других природных возможностей. Таким образом, у этой нации появится стимул эффективного управления ловлей рыбы, учитывающего ее стоимость. То же самое касается уничтожения влажных лесов. Экономически это схоже с использованием нефти, но более серьезно в том смысле, что леса приносят постоянную пользу до тех пор, пока они не уничтожены, а нефть приносит пользу, только когда ее потребляют. Если следовать правилам пропорционального распределения природных возможностей, то будет считаться, что нация, которая уничтожила влажные леса, израсходовала стоимость всей будущей пользы, которую мог бы принести влажный лес, не будь он уничтожен. Это будет мотивировать нации, владеющие влажными лесами, сохранять их. Несколько менее явно, но стоимость трансграничного и глобального загрязнения, произведенного нацией, также будет считаться как часть израсходованных ею природных возможностей. Причиной для этого является то, что загрязнение снижает ценность пораженных земель. Таким образом, стоимость загрязнения, произведенного нацией, должна вычитаться из ее доли природных возможностей.
       Вновь о проблеме населения. В мире, где природные возможности распределены между нациями пропорционально населению, любая нация, которая увеличивает свое население темпами выше средних, таким образом требует, чтобы другие нации урезали свою будущую долю природных возможностей. Если эта стоимость не будет скомпенсирована глобальными экономическими выгодами, получаемыми благодаря большему населению, то нации с темпами роста населения выше среднего уровня должны будут уплатить компенсацию нациям, которые имеют темпы роста населения ниже среднего уровня. Эта компенсация будет отражать стоимость снижения будущих притязаний этих наций на природные возможности.
       В рамках данной схемы похожим образом могут интерпретироваться любые другие расходы, которые одна нация может причинить другим. Главным принципом является то, что, если мы согласимся распределить природные возможности пропорционально населению, каждая нация автоматически почувствует затраты, которые ее действия налагают на другие нации, и мотивацию эффективно уменьшать эти затраты. 
       Третьей причиной, почему нации могут принять принцип пропорционального разделения природных возможностей, является просто признание справедливости этого принципа.
       В добавление к праву на эмиграцию и пропорциональное распределение природных возможностей, существует третье, более трудное условие, исполнение которого было бы желательно для обеспечения эффективной конкуренции между правительствами в вопросе о гражданах. Это - признание права неудовлетворенного меньшинства, проживающего в провинции, на отделение. Оправданием этого права является то, что людям должно быть позволено выбирать себе любую желающую группу других людей в качестве сограждан. Сложностью здесь является то, что внутри провинции, которая желает отделиться, обязательно есть люди, которые отделяться не желают.
       Кажется, что некоторые попытки отделиться были мотивированы, в основном, желанием присвоить непропорционально большую долю природных ресурсов. Примерами могут служить попытка Биафры отделиться от Нигерии в 60-х гг. или сегодняшние старания провинции Асех отделиться от Индонезии. Признание правила о пропорциональной населению доле природных возможностей устранит выгоду от подобных отделений.
       Канада, своим обращением с провинцией Квебек, показывает пример того, как просвещенная нация подходит к проблеме стремления к отделению. В ответ на запрос канадского правительства, верховный суд Канады постановил, что, если большинство жителей Квебека проголосуют на референдуме за отделение, то остальная часть Канады будет обязана обсуждать условия такого отделения, учитывая при этом права всех меньшинств1. Должно надеяться, что с распространением демократии и уважения к равным правам всех граждан, подобный подход к вопросам отделения станет нормой.
       Если мы сможем создать мировой порядок, признающий эти три условия, а именно: право на эмиграцию, право каждой нации на пропорциональную долю природных возможностей, и право неудовлетворенной провинции на обсуждение разумных условий отделения, - то мы создадим необходимые условия для продуктивной конкуренции между нациями в вопросе о гражданах. Право на эмиграцию на разумных условиях будет ограничивать попирание свобод граждан. Иммигранты станут более желанны, так как они принесут с собой свою долю природных возможностей. А возможность отделения провинций ограничит попирание прав меньшинства, которое является большинством в своем регионе.
       При этих условиях, нациям не останется иного выбора, кроме хорошего отношения к своим гражданам. Если политические лидеры будут пытаться проводить политику угнетения или просто неэффективную политику, граждане покинут эту нацию и национальная доля природных возможностей уменьшится. Нации не осмелятся накладывать ограничения на торговлю, преследуя специальные интересы, хотя возможно будет иметь некие ограничения на торговлю, основанные на широко воспринятых идеях о том, что предпочтение должно отдаваться торговле с согражданами, а не с иностранцами. 
       Если нации будут облагать налогами производственную активность (налоги на заработок, накопления и обмен валюты), люди будут стремиться стать членом более гостеприимной и разумной нации. Если бы люди заботились только о себе, то единственно возможными налогами были бы: 1) платы за маргинальную стоимость общественных услуг, 2) платы за ущерб, причиненный другим людям из-за загрязнения или перенаселения, 3) платы за извлечение природных ресурсов и 4) платы за исключительный доступ к земле, которые должны отражать стоимость, произведенную природой и доступом к общественным услугам. 
       Чтобы привлечь граждан в конкуренции с другими нациями, каждая нация должная будет выдать каждому гражданину чек или предоставить услуги, по стоимости эквивалентные его доле природных возможностей. Так как, на самом деле, люди заботятся друг о друге, особенно о своих соседях и согражданах, возможно, что они также согласятся платить некие скромные налоги на производственную активность, если это будет необходимо, в целях помощи нуждающимся. 
       Центром, который связывает воедино несколько идей, высказанных в этой статье, является старый принцип в экономике о том, что люди будут принимать эффективные решения об использовании ресурсов только в том случае, если они будут учитывать цены, равные маргинальной стоимости используемых ресурсов. Конкуренция приводит к ценам, равным маргинальной стоимости. В принципе, было бы возможно иметь цены, равные маргинальной стоимости без равных долей природных возможностей, но принятие правила равных долей природных возможностей имеет два преимущества. Первое, нам часто не хочется, чтобы люди платили полную цену своего выбора, когда мы видим, что они несправедливо лишены своей доли. Гарантирование каждому человеку равной доли природных возможностей облегчает требование о том, чтобы каждый человек оплачивал стоимость своего выбора. Второе, принцип равных долей природных возможностей облегчает сбор налогов за использование дополнительных природных возможностей и гарантирует источник общественного дохода, снижая налоговое бремя на производственную деятельность. 
1 См. Доклад Верховного Суда Канады 217, 1998 г. особенно § 150-152, это решение можно найти в Internet по адресу: 
       http:///www.droit.umontreal.ca/doc/csc-scc/en/pub/1998/vol12/html/1998scr2_0217/html

САМООРГАНИЗАЦИЯ В СИСТЕМАХ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ
Ю.Г. Марков, институт философии и права СО РАН, Новосибирск
        Как известно, государственное управление призвано поддерживать в обществе определенный порядок (следовательно, не допускать хаос) в различных сферах человеческой деятельности. Такой порядок необходим для устойчивого существования социальной системы. Порядок обычно достигается применением юридических законов и иных нормативно-правовых актов (указов, постановлений, распоряжений и т.д.), выполнение которых гарантируется соответствующими органами принуждения. В государствах тоталитарного типа, особенно в тех случаях, когда насаждаемый порядок не отвечает интересам большинства граждан, приходится создавать мощную машину принуждения, затрачивая на ее содержание немалые средства. Однако порядок, поддерживаемый силой, противостоящей большей части общества, обычно бывает неустойчив и чреват социальными катаклизмами.
       Марксизм строит теорию государства, отталкиваясь от классового подхода. Последний же, в свою очередь, использует категорию собственности на средства производства в качестве главного признака определения господствующего класса. Между тем реально работающим инструментом, при помощи которого та или иная социальная группа заставляет работать государство и государственный аппарат принуждения в своих интересах, является не собственность, а деньги, которые можно иметь, не владея средствами производства. Их дает торговля, ростовщичество, различного рода услуги, спекуляция ценными бумагами и т.д. Более того, как показывает исторический опыт, именно внепроизводственные операции оказываются наиболее эффективными с точки зрения возможностей приращения денежного капитала. Сознательно или бессознательно, но именно эту сторону дела марксизм искусно маскирует при помощи классовой теории государства.
       В современную эпоху пора бы, наконец, обратить внимание на то, что социальная классификация групп по их месту в структуре производственных отношений хотя и имеет право быть, но гораздо менее значима, чем социальная классификация групп по их месту в структуре финансовых отношений. Если в первом случае мы говорим о классах, то во втором случае нужен какой-то другой термин. А.А.Шабанов, К.Н.Соколов и К.В.Сивков используют в этом случае термин “кланы”, “клановая борьба”, “клановые структуры”, “клановая идеология” и т.д. Термин кажется весьма удачным. Разработка теории общества с учетом фундаментальной роли клановых структур — дело ближайшего будущего. Важность такой разработки будет понятна, если принять во внимание, что в настоящее время в России государство находится в руках финансовой олигархии, представляющей собой именно клановую структуру.
       Заметим далее, что сама возможность олигархической власти в России (да и не только в России) во многом определяется освобождением финансово-экономической сферы из-под опеки государства. Иными словами, независимость данной сферы от государства является одним из важнейших условий становления кланового государства. Недаром лозунг свободной (от государства) рыночной экономики стал основным лейтмотивом российских реформ. Воспитанные на марксистской теории, мы полагали, что таким путем строится буржуазное государство. Между тем буржуазное государство ( в его классическом виде) — это всего лишь переходный, во многих случаях краткосрочный этап в процессе строительства кланового государства.
       Отказ от государственного вмешательства в финансово-экономическую сферу означает, что мы переводим эту сферу в режим самоорганизации. Свободная игра денежных капиталов необходима для их концентрации в относительно узком кругу лиц. Движение капитала всецело подчинено антиэнтропийному закону (он движется из мест, где его мало, в места, где его много), напоминая в этом отношении движение тяготеющих друг к другу частиц. Последние, подчиняясь закону тяготения, устремляются в направлении более массивных тел.
       Уменьшение энтропии в распределении капитала проявляется в расщеплении общества на богатых и бедных, в дифференциации уровня доходов у различных групп населения. Статистика свидетельствует о том, что соотношение доходов у наиболее богатых и беднейших 20% населения неуклонно растет. Это явление представляется закономерным и наблюдается во всех странах с рыночной экономикой, в том числе и в наиболее развитых странах. Закономерность сохраняется и для мира в целом. Так, например, если в 1960 г. соотношение доходов у наиболее богатых и беднейших 20% населения мира составляло 30:1, а в 1970 г. - 32:1, то к 1980 г. оно выросло до 45:1, а к 1989 г. - до 59:1.
       Таким образом, предоставление финансово-экономической сфере режима самоорганизации приводит в действие закон уменьшения энтропии капитала и доходов населения*, что обуславливает повсеместный рост социальной напряженности и вынуждает наращивать мощь карательных органов государства. Одновременно усиливается информационная обработка (“зомбирование”) населения средствами массовой информации. Все это мы наблюдаем и в современной России.
       В интересах устойчивости социальных систем следовало бы восстановить государственную опеку над сферой финансово-экономической деятельности, признав одновременно, что отнюдь не всякая самоорганизация несет с собой благо для общества.
       Внимательный взгляд на историю, и в первую очередь на российскую историю, выявляет один важный факт. А именно, что в обществе уже давно существовали, даже в условиях жестких монархических режимов, устойчивые ростки самоорганизации социальной жизни в форме крестьянских общин. Русское государство с давних времен предоставляло режим относительно свободного жизнеустройства на местах. Этому отчасти способствовали огромные размеры государства, при которых центральная власть, располагая примитивными средствами коммуникации и связи, попросту не могла установить всеобъемлющий контроль на местах. Более того, государство побуждало к организации крестьянских общин, чтобы упростить выполнение крестьянами своих фискальных и тягловых обязанностей.
       Отметим существенную разницу процессов самоорганизации в сфере финансово-экономической деятельности и процессов самоорганизации в сфере социального управления на местах. В первом случае государство попросту снимает с себя регулятивные функции, во втором случае оно передает их (делегирует) органам местного самоуправления - общинам, земствам и т.д.
       Как показала история, эти два типа самоорганизации оказались не только не схожи, но даже антагоничны друг другу. Как известно, с развитием самоорганизации рыночного типа (капитализации), общины были разрушены всюду, где капитал захватил господствующие позиции. Лишь в России они оставались вплоть до 1917 г., и лишь в 20-х гг. сошли на нет, уступив место более суррогатным (искусственным) образованиям — колхозам с вырожденными институтами самоуправления. Упразднение общин в России имело иные причины, нежели в Европе. Оно связано с формированием государства тоталитарного типа, в результате чего делегирование регулятивных функций на места было резко ограничено.
       Смена тоталитарного режима власти на власть олигархическую (клановую), естественно, не изменила положения. Возможность формирования самоорганизующихся структур в сфере социального управления по-прежнему отсутствует, хотя формально созданы органы местного самоуправления в городских и сельских поселениях, а также на других территориях, с учетом исторических и иных местных традиций. Местное самоуправление, согласно Конституции Российской Федерации, не имеет статуса государственной власти и регулируется нормами муниципального права.
       Сложившаяся в России модель социального управления, представленная государственными и муниципальными образованиями, остается неэффективной потому, что, несмотря на декларируемые демократические лозунги, она целиком ориентирована на интересы клановых структур (финансовых олигархов, мафиозных групп, российских и международных масонских организаций и т.д.), полностью исключает возможность образования институтов общественного самоуправления и любой иной творческой инициативы самого народа в вопросах жизнеустройства.
       Такая система власти не может быть устойчивой. Она обречена, во-первых, потому, что не вписывается в российские традиции, предпочитая откровенное заимствование западных образцов государственного устройства. Копирование чужих механизмов социального управления, даже если они (эти механизмы) кажутся совершенными, не может привести ни к чему хорошему, поскольку в этом случае обрываются исторические корни, и общество как бы заново вынуждено строить свою государственность, мучительно приспосабливая ее к своим, веками складывающимся, культуре и менталитету.
       Эта система власти обречена, во-вторых, потому, что в обществе вообще невозможно закрепить какой-либо проект жизнеустройства, если он высиживается в чиновничьих или даже ученых кабинетах в отрыве от реальной действительности, если он навязывается сверху, а не вырабатывается практикой, т.е. самими людьми, включенными в процесс самоорганизации жизнеустройства.
       Государство, возникающее в результате процессов самоорганизации в сфере социального управления, могло бы называться социалистическом в том именно смысле, в каком оно понималось русскими мыслителями типа А.И.Герцена, Н.Г.Чернышевского, П.Н.Ткачева и других, искавших идеал общественного устройства и находивших его в общине. В этой связи П.Н.Ткачев, в частности, писал: “Каковы же общественные идеалы нашего народа? ... Его общественный идеал - самоуправляющаяся община, подчинение лица миру, право частного пользования, но отнюдь не частного владения землей, круговая порука, братская солидарность всех членов общины ...” П.Н.Ткачев полагал, что этот идеал будет жить века. И не исключено, что он был прав.
       Обреченность на провал нынешних российских реформ, как, впрочем, и любых других реформ, если они плохо вписываются в контекст русской истории, остро ставит вопрос о стратегии и тактике переходного периода. Если верно, что социализм есть выбор истории, и если России суждено двигаться далее по этому пути, то первое, что надо сделать — это забыть о теоретических моделях социализма, разработанных в рамках марксистской парадигмы. Последняя доказала свою неадекватность российским условиям хотя бы уже тем, что созданный по ее рецептам общественный строй оказался нежизнеспособным в России, не смог себя защитить от губительных реформ, проводимых кучкой авантюристов. Произошло это потому, что реализованная в России модель общественного устройства в главных чертах была продуктом теоретических измышлений и насаждалась сверху усилиями партийной номенклатуры. Несмотря на 70 лет подгонки, приспособления модели к нашей действительности, она (эта модель) так и осталась на теле России тесной, неудобной, местами даже раздражающей одеждой с чужого плеча. Не удивительно, что по первой же команде эта одежда была сброшена только ради того, чтобы примерить другую. Увы, шаг этот оказался роковым.
       Но самое печальное, что выбор дальнейшего пути развития России мы по-прежнему осуществляем, пользуясь волюнтаристским подходом. Многочисленные партии и движения, борющиеся за власть, разрабатывают проект за проектом будущего жизнеустройства, который выставляют напоказ пассивно созерцающему народу в периоды предвыборных компаний. Каждая партия старается понравиться своему электорату, чтобы только занять места в парламенте. Что касается самих проектов, то никто не знает их практической значимости и жизнеспособности. Да и вряд ли этим всерьез интересуются. Главное внимание уделяется внешней привлекательности проекта, той его стороне, которая представлена обещаниями различных благ народу. Этого оказывается достаточно для парламентской борьбы. И вся парламентская работа затем сводится к принятию законов, которые нескончаемым потоком устремляются в общество, практически ничего не меняя в жизни. Часто эти законы попросту не выполняются.
       Если мы всерьез желаем изменить ситуацию к лучшему, то наши общественные лидеры и политические партии должны бы думать не только и не столько о проектах и программах будущего жизнеустройства, сколько о том, как развязать народную инициативу, как запустить механизм самоорганизации сначала на местах, затем в регионах и т.д. Все, что может прочно установиться в жизни, все, что более всего соответствует духу народа, его глубинным корням, наработанной культуре, перспективам развития, возникает в результате массовой народной инициативы и процессов самоорганизации. Навязываемые сверху проекты, в особенности те из них, которые являются продуктом отвлеченной теоретической работы, в подавляющем своем большинстве бесполезны и даже опасны, если с фанатичной настойчивостью продвигаются в жизнь.
       Вот почему лидеры общественных организаций и политических партий не должны упускать из виду исподволь развивающееся в России движение по созданию на местах и предприятиях общественных советов и комитетов самоуправления, рабочих и стачечных комитетов. Им следовало бы оказывать всестороннюю помощь и поддержку. Мало кто знает, что ныне у нас в Сибири и на Дальнем Востоке в ходе самоорганизации населения уже возник Совет трудящихся Сибири и Дальнего Востока, что состоялся уже второй Съезд этого Совета, который призвал к формированию Советов трудящихся на местах с последующим созывом Всероссийского Съезда Советов и формированием Всероссийского Верховного Совета. Пожалуй, именно в этом движении, замалчиваемом средствами массовой информации, заключена скрытая энергия для будущих трансформаций в России, источник ее устойчивого социального развития.

О СИНЕРГИИ И БОРЬБЕ ЗА ВЛАСТЬ В ОБЩЕСТВЕ
И.А.Кучин, физико-технческий институт МОН РК, Алма-Ата, Казахстан
Установление конкретной формы власти в перипетиях политической борьбы в конкретной стране, в конкретное время выглядит в исторической перспективе как естественный результат (сумма) действия целого ряда социальных факторов. И хотя каждый из них порознь и все вместе они были известны уже современникам (как нам сейчас!), последние в большинстве своем не догадывались ни об окончательной роли каждого из них в общем раскладе сил, ни о скрытой пружине всего процесса, и потому не могли предугадать общего направления развития и общего итога.
       Теория учит нас, что в общем случае и в конечном счете исход борьбы за власть в стране предопределяется целым рядом вполне серьезных объективных причин, начиная от состояния экономики и общей расстановки политических сил, общего уровня развития страны, особенностей ментальности населения, международной обстановки и т.д., и кончая долговременными глобальными циклическими процессами в обществе, тенденции которых просматриваются только в отдаленной ретроспективе [1]. Например, в истории России апостериори можно заметить повторяющиеся формы организации политической власти и ее ближайших целей в 12, 36 лет и 144 года [2].
       Как динамическая система, общество должно обладать определенной целостностью, которая на каждом этапе его развития приобретает вполне определенную форму. 
       Синергия проявляется уже в маленькой ячейке сообщества (элементарная синергия) и, разрастаясь, распространяется на огромные пространства, не меняясь по существу. За неимением места рассмотрим хотя бы один пример (на самом деле их много !), когда процесс формирования государственности (даже империи !) начинался и рос из небольшой ячейки с десяток человек. Причем, все этапы этого процесса следовали друг за другом с последовательностью однажды заведенного механизма: их можно было предвидеть заранее. Ведь все определялось одним - стремлением людей к единению. При этом все, так называемые объективные, факторы (политические, экономические, культурные, геополитические и т.п.) выступали в роли декораций, на фоне которых и разворачивалось историческое действо. “Безучастность” объективных (по существу материальных) условий объясняется их большой инертностью, поскольку единение людей совершается в духовной сфере со скоростью, много большей скорости изменения внешних условий. Это позволяет нам поставить вопрос о роли синергии и разных ее качеств в развитии социума. Можно указать, например, на безудержный рост больших городов, агломераций, трансконтинентальных поясов и т.д. Здесь мы хотели бы остановиться на синергиях, связанных с биологической природой человека, его духовной сферой деятельности - интеллектуальными и психическими возможностями. Мы хотели бы обратить внимание на некоторые следствия их неравномерного распределения в обществе и показать, какой стратегии следует придерживаться партиям в их борьбе за власть, чтобы эта борьба не разрушала движущих сил общества, а способствовала его развитию.
       Синергия соборности. Для начала возьмем хрестоматийно известный пример возникновения института папской власти в среде небольшой группы последователей Христа. Когда Иисус Христос бродил с учениками по Иудее, то не могло быть и речи о постоянном молельном доме, о крыше над головой, о канонических или неканонических текстах (их вообще не было), о легитимных или нелегитимных проповедниках. (Он был один.) Не было забот о том, чем накормить прихожан и где взять деньги на хозяйственные нужды – все вопросы решались буквально “на ходу” - за счет одного восточного гостеприимства и человеческого интереса к очередному пророку. Нужно было только не задерживаться на одном месте, быть в постоянном движении. 
       Когда же Учителя не стало, естественно, возникла необходимость в записи его учения с целью сохранения для потомков. А так как таких записей появилось много и они оказались не вполне идентичными, то возникла необходимость в определении того, какие из них признать истинными, а какие подложными. Так как харизматических проповедников не хватало, то нужно было побеспокоиться о добротной подготовке обычных. Добиться того, чтобы многочисленные проповедники учили народ единообразно, а не вносили сумятицу в умы и души верующих отсебятиной. Стал необходим авторитетный арбитр для решения всех спорных вопросов и механизм продления его полномочий (переизбрания). 
       Когда число последователей Христа достигло многих тысяч, они уже не могли ходить толпами по стране и рассчитывать на гостеприимное пристанище. Растущая община должна была обзавестись собственными помещениями для собраний, для размещения паломников и общих трапез. Стало необходимым какое-то минимальное хозяйство, земля под него, деньги и люди, отвечающие за все и руководящие работами. По мере роста церковной собственности возникла необходимость в ее защите от посягательств со всех сторон, необходимость в высоких стенах и в вооруженной охране. Постепенно община приобретала все черты крупного хозяйствующего субъекта того времени - феодала, а церковная власть – черты светской власти.
       Когда христиане составили значительную часть Римской империи, они стали политической силой. С ними вынуждены были считаться претенденты на верховную государственную власть. В начале IVв. император Константин переносит свою резиденцию на Восток, в Византий (Константинополь). Он объявляет христианство государственной религией и сам принимает его, становясь верховным церковным иерархом и главным судьей в теологических спорах. 
       В начале V в. именно папы, а не беспомощные Византийские императоры руководят защитой Рима от наседающих варваров - вестготов, гуннов, лангобардов. И поэтому папы со временем получают Рим и окружающую его область в самостоятельное государственное правление. Далее, по мере распространения авторитета христианства среди народов Европы, их правители стали искать опору своей власти у пап, которые могли объявить любого из них помазанником божьим и тем самым вывести за пределы конкурентной борьбы князей и баронов. Так на обломках языческой римской империи, в перипетиях ожесточенной политической борьбы, через несколько веков в Европе возникла новая империя – Священная Римская - куда вошли крупнейшие государства Центральной Европы [3]. 
       Этот пример поучителен во многих отношениях. Прежде всего своей “парадоксальностью”. Все те факторы, которые обычно считаются определяющими при материалистическом толковании истории, здесь не работали. Или, по крайней мере, не играли видной роли. В основе создания теократического государства не лежали и не лежат экономические потребности людей. (Папская область и сейчас не имеет своей промышленности!) Культура и ментальность населения сказались на этом процессе в последнюю очередь, уже на спаде религиозного подъема, на завершающих этапах формирования института папской власти. Тогда произошло разделение христианского мира на два: католический и православный, появились арианская и несторианская ереси, которые подготовили почву для мусульманства - третьей религии на одной и той же территории, с одной и той же историей.
       Пример не утратил своей актуальности и в наши дни. И сейчас по этой схеме может возникнуть любое новое государство теократического или националистического толка. Причем очень быстро. Пример ширящегося успеха талибов или ваххабитов у всех перед глазами. 
       Источником такого рода движений является стремление людей, одержимых какой-либо идеей, к единению, к сопереживанию этой идее и к распространению ее среди других народов. И чем больше населения вовлекается в начинающее движение, тем оно становится мощнее и социально активнее. Движение нарастает по экспоненте. И любые другие внешние факторы (природного и ли экономического плана) не в состоянии с ним конкурировать или оказывать на него заметного влияния. Во-первых, они меняются со временем не столь быстро (по сравнению с экспонентой их изменениями можно вообще пренебречь), а во-вторых, материальные (природные, производственные и проч.) условия не имеют прямого выхода на сферу сознания. Только через культуру, ментальность и образование. А они срабатывают с большой задержкой во времени и не всегда адекватно моменту. Поэтому распространение религиозной идеи (политической доктрины, национальной идеологии и т.д. и т.п.) можно сравнить с бегущей волной горения или взрывом.
       Питательной средой (базой) для народных движений такого типа обычно служит слаборазвитое (и слабо структурированное) в хозяйственном и культурном отношении сообщество. То есть такая социальная система, в которой доминируют “горизонтальные” связи: отношения типа сотрудничества – соперничества между людьми, партнерами (таксонами) одного уровня. Хотя в таком сообществе в качестве моральных ценностей выступают идеи братства, равенства, справедливости, милосердия, терпения и покорности, на практике в нем много соперничества, антагонизма и зависти. Поэтому оно постоянно испытывает потребность в объединяющих инициативах, “общенациональных” идеях и проч. Такие сообщества сравнительно однородны в социальном плане (за исключением, быть может, разделения на богатых и бедных) с преобладанием самодостаточного натурального хозяйства (феодального или кочевого типа) и традиционалистским укладом жизни. 
       В целом российское (как и казахстанское) общество не относится к такому типу. Оно более структурировано, более развито в “вертикальном” направлении. Тем не менее указанные “горизонтали” занимают видное место в его жизни. Поэтому политикам крайне желательно не активизировать “горизонтальную” составляющую. Не будировать идеи традиционализма, почвенничества, соборности, народности, национальности. Пусть они пребудут в латентном состоянии во избежание экспоненциального взрыва. Надо обратить внимание на “вертикальную” составляющую общества, которая ведет к прогрессу.
       Синергия развития. Вильфредо Парето (1848-1923) был, пожалуй, первым, кто осознал фундаментальное значение того факта, что современное общество неоднородно по интеллектуальным возможностям своих элементов. Это дало ему ключ для понимания причин социального развития. Люди рождаются физиологически разными, с разными способностями к конкретной трудовой и социальной деятельности. Поэтому при равных стартовых возможностях они неизбежно приходят к разным результатам. В процессе учебы и созревания организма зачатки способностей развиваются по-разному, индивидуально и потому окончательно распределяются среди людей крайне неравномерно. Высокоодаренные люди встречаются крайне редко. Они составляют доли процента от общей численности населения страны. Способных к сложной профессиональной работе - около 10%, это элита, к менее сложной – несколько десятков процентов, это средний класс. Основную же массу составляют люди, способные лишь на рутинный, малопроизводительный труд, к которому они и приучаются с детства. Именно из таких людей состоят самые нижние слои общества. Именно они исповедуют идеи коллективизма, соборности, традиционализма, социального равенства и общей справедливости. Люди этого уровня обычно против того, чтобы кто-то танцевал в балете, изучал звезды, когда они выполняют тяжелую, грязную работу. Фактически они выступают против разделения труда в обществе и против прогресса. 
       В каждом сообществе есть свои материальные и духовные ценности и требуются разные человеческие способности для их достижения. Можно сказать, что в каждом обществе господствует своя евгеника. Но неизменным оказывается неравномерное распределение человеческих способностей. Кривая, описывающая их распределение, близка к параболе, одна ветвь которой прижата к ординате способностей (например, IQ), другая – к ординате N (количество людей, обладающих этой способностью). Отсюда видно, что чем выше IQ, тем меньше должно быть соответствующее число N. Чем больше N, тем меньше IQ. Неравномерное распределение способностей в конечном счете отражается на неравномерности успехов людей и выражается в неравномерности доходов, получаемых ими от трудовой деятельности. В. Парето показал, что независимо от экономической и политической организации общества - в Англии, Ирландии, Германии, в итальянских городах и даже в Перу - распределение доходов описывается одной прямой ln N = lnA – a ln x в дважды логарифмическом масштабе, где х -размер дохода, N –количество людей с одинаковым или превышающим доходом х, А и а – константы (а близко к 1,5) [4]. 
       Вся тяга общества к прогрессу создается теми немногими процентами от общей численности населения страны, которых не удовлетворяет состояние соборности и которые, осознавая свои способности и с целью их дальнейшего развития, решаются быть самостоятельными личностями. Они хотят (и могут) заниматься определенной узкопрофессиональной деятельностью - организовать какое-то дело, руководить людьми, принимать ответственные военные и государственные решения, достигать наивысших результатов в спорте, науке, искусстве. Сплачивая вокруг себе подобных, они создают “экологические ниши” для своего развития и одновременно - новые ячейки для новых, вышерасположенных “горизонталей” сложной социальной иерархии. Преследуя свои личные цели, они неосознанно надстраивают социальную систему в верхнем направлении, развивая тем самым все общество. Как сказал в свое время Н.Бердяев, общество само по себе не может сделать человека свободным, это человек должен сделать свободным общество. 
       Итак, соответственно неравномерному распределению способностей сообщество индивидуумов развивается как бы в двух ортогональных направлениях: элита по вертикали (в направлении роста IG и интеллектуально насыщенных структур), и народ по горизонтали - в направлении роста численности населения (многодетность!), развития языка и народного творчества. Не следует понимать под термином “элита” нечто окончательное, замкнутое, сформировавшееся раз и навсегда. Хотя элиты к этому и стремятся. Содержание деятельности элит и их социальное оформление менялось неоднократно на протяжении истории человечества: рабовладельческая аристократия, патриции Рима, рыцари средневековья, дворяне, парт- и нацноменклатуры. Исчерпав свои евгенические способности, представители высших слоев опускаются в более низкие, в средний класс, который пополняется в основном за счет талантливых выходцев из народа. Взаимодействие встречных потоков – “ из элиты в народ” и “из народа в элиту” – осуществляется постоянно в форме непрекращающейся борьбы людей за власть, за успех в обществе, за место под солнцем. И это нормально.
       И в этом процессе есть своя неукротимая логика, своя синергия. Назовем ее синергией развития. Она прослеживается с незапамятных времен, когда предприимчивый человек, получив дополнительный продукт на уровне собирательства или натурального хозяйства, решает: не отдавать его сообществу, а обменять на продукт деятельности другого человека. Рост продуктообмена породил деньги, деньги породили торговлю, торговля создала рынок, рынок – устойчивый спрос на товары определенного вида и это позволяет наладить их массовое производство, создавая для этого мастерские, мануфактуры, фабрики и заводы. Для обеспечения свободы экономической деятельности потребовались определенные политические свободы, всемерное развитие науки, просвещения. Были созданы демократические институты и создано гражданское общество. Сейчас мы переживаем информационный бум. Мир покрыла паутина www и человек вышел в Космос. Все это создали устремления человека “автономного”, а отнюдь не соборного.
       Промышленное общество, как известно, возникло стихийно в недрах феодализма. Того самого аграрного сообщества, которое порождает определенную соборность и питает традиционализм. Создание “капитализма” никто заранее не планировал и не организовывал. Он образовался от желания достаточно большого числа достаточно активных, самостоятельных индивидуумов утвердиться в обществе и развить свои личные возможности, укрепив предварительно свое социальное положение в материальном и правовом отношении. Это очевидный пример самоорганизации социума на базе определенного типа личности. Поэтому может возникнуть вопрос: почему же самоорганизация капитализма не срабатывает в России? Срабатывает, но окончательному успеху мешает нетерпение и общая соборность общества - желание или всем остаться в традиционном состоянии, или разом и вдруг перейти в новое. А коллективного перехода в новое состояние быть не может.
       Дело в том, что синергия индивидуального развития личности не лежит на линии соборности и традиционализма. Культивируя и наращивая соборность, мы не приближаемся к индивидуализму и предприимчивости. Это совершенно разные (ортогональные) ветви социальной эволюции На плоскости “соборность - индивидуальность” нет плавного (гладкого) перехода между состояниями крайней соборности и крайней индивидуальности. Между ними лежит катастрофа сборки. Как в психологии, между направлением роста пассивности и страха и направлением роста активности и гнева. В теории катастроф [5] можно показать, что это область неоднозначных и маловероятных состояний, область бифуркаций. Переходить ее можно только в обход, в индивидуальном порядке, максимально используя все свои личные возможности.
       Третьего не дано. Общество, в котором мы оказались в настоящее время, уже нельзя отнести ни к традиционалистскому, базирующемуся на аграрном секторе хозяйству, ни к индустриальному. В ходу термин “общество переходного типа”. У нас есть промышленность, современная наука и другие структуры, присущие индустриальному сообществу. Однако в целом оно не является индустриальным, поскольку не достроено. В нем еще сильна “соборная” составляющая ментальности населения. Испытывается дефицит в самостоятельных личностях, доминируют патерналистские ожидания, ощущается тоска по глобальной идеологии. При отсутствии последней делаются попытки запустить в оборот какую-нибудь интегрирующую “общенациональную идею”. В Казахстане, например, определенные круги гальванизируют идею евразийства (точнее: “азиопства”, т.к. акцент делается на вторую часть слова), технические интеллектуалы - идею чистого сознания (“Саф сана”), или восходящую к католицизму идею общесоциальной солидарности. В ходу также классическая национальная идея казахов. И уже видели в горах Южного Казахстана вооруженных ваххабитов.
       Пожалуй, стоит вспомнить, как мы оказались в таком положении. С целью догнать и перегнать развитые страны Запада правительство Советской России в 30-е годы пошло на коллективизацию, индустриализацию и подлинную культурную революцию в стране. Последняя, однако, проводилась таким образом, чтобы дать людям основы грамоты, профессионального и технического образования, но не позволить развиться их личностным качествам, не дать возможность перейти соборному человеку в разряд автономных личностей, личностей для себя, а не для всех. Преследовалась цель соединения “инструментальных” достоинств современного городского жителя с коллективистскими крестьянскими добродетелями “соборного человека” из деревни. Результатом этого симбиоза стал “простой советский человек” - Ноmo Sovetikus – наполовину государев винтик, наполовину частное лицо [6]. Со временем выяснилась недостаточность этого паллиатива. Выяснилось, что для более динамичного развития экономики страны необходимо более динамичное, более самостоятельное, социально-активное население. Осознавая это, М.С. Горбачев первый заговорил о важности человеческого фактора, о необходимости большей гласности и открытости в стране и даже пошел на перестройку страны, почти завершившей строительство развитого социализма.
       Это была не первая попытка консервативной модернизации страны. Попытки преодолеть отсталость военно-промышленного потенциала, оставляя в неприкосновенности соборный менталитет населения, на протяжении истории государства предпринимались неоднократно. В свое время их делали Иван Грозный, Петр I, Павел, Александр III, Николай II и большевики. В обществе сложилась стойкая поляризация сил – на тех, кто стоял за развитие страны по Западному образцу, и тех, кто искал для России некий особый путь развития, а, в конечном счете, выступал за консервацию status quo - западников и славянофилов (почвенников).
       Однако третьего пути нет в природе и ожидания его абсурдны. Можно показать (ограниченный объем семинарского доклада не позволяет сделать это здесь в полном объеме), что развитие любого общества связано с соответствующей синергией, а она - с качеством сознания людей этого общества. Существуют две формы социальной синергии: одна базируется на соборном сознании массы, другая – на индивидуальном сознании автономной личности. Хотя в сознании конкретного человека могут присутствовать элементы и того, и другого. 
       Действительно, подлинная альтернатива нашему утверждению выглядела бы как биссектриса прямого угла между осью IG и N, что означало бы рост способностей индивидуумов пропорционально их численности. Но это явно противоречит тому, что мы знаем сейчас почти как закон природы – способных людей крайне мало. И это фундаментальный факт.
       Марксизм, как известно, рассматривает “человеческий фактор” как составляющую производительных сил, как переменный капитал, как политический класс. Но не сам по себе, как народ. Не в плане развития психики людей и масс, их обратного влияния на производство и политику. Хотя, казалось бы, вполне в духе материалистического мировоззрения учитывать при объяснении социальных процессов не только внешнюю среду обитания homo sapiens – климатические, ландшафтные, геополитические и др. системообразующие факторы, но и психоневралогические, и другие особенности самого homo sapiens как биологического наполнителя данной среды. 
       Постфрейдовский прорыв в новое понимание истории и культуры с позиции человеческой психики (работы Э.Фромма, К.Юнга и их последователей) произошел уже после смерти К.Маркса, когда большевики канонизировали его учение и превратили в орудие политической борьбы. Все достижения развивающейся науки о духовной сфере Человечества оказались у них за бортом. С уровня новаторской теории диалектический материализм опустился на уровень вульгарного материализма, принижающего роль сознания.
       Отсюда половинчатый характер культурной революции 30-х гг., необходимость горбачевской модернизации и ее неподготовленность в условиях коммунистической идеологии. (Работы В.Парето не издавались в Советском Союзе и практически неизвестны нашим социологам и широкому читателю.) 
       Теперь, когда из-за трудностей переходного периода и общей психологической усталости первоначальные демократические идеалы перестройки в значительной степени утратили свою привлекательность для простого народа, мы снова готовы наступить на “старые соборные грабли”. И тогда история с насильственной модернизацией повторится сначала.
       Схематически порочный круг российского способа развития выглядит следующим образом [2]. На каком-то этапе истории руководство видит, что отставание страны принимает размеры, угрожающие ее обороноспособности и целостности. Одновременно оно замечает, что часть населения правильно оценивает ситуацию и готово активно участвовать в модернизации общества. Правительство идет на определенные демократические уступки. Но эффект оказывается недостаточно сильным из-за того, что слишком мало людей сумело воспользоваться предоставленными свободами. Другими они кажутся недостаточными, половинчатыми, третьи не чувствуют себя защищенными. Четвертые вообще не понимают, что происходит в стране, и продолжают заниматься своим делом. Начинается разлад. Вместо консолидации и роста производства – наблюдается спад. Тогда правительство (это может быть уже другое, третье правительство) решается на силовые решения. Для преодоления сопротивления и осуществления реформ создается определенная силовая прослойка (репрессивный аппарат), которая в разные исторические эпохи принимает разное обличие – опричнина, дворянство, партия победившего пролетариата и т.д. За свои заслуги перед государством эти люди получают определенные привилегии, становятся элитой. Достигнув этого положения, они стремятся закрепить status quo. Свободный вход в элиту прекращается. Общество начинает консервироваться на новом этапе развития. И скоро руководство видит, что отставание страны принимает размеры, угрожающие ее обороноспособности и целостности (см. выше).
       Не трудно увидеть, какой общей стратегии нам следует придерживаться, чтобы страна вышла из порочного круга незавершающихся “модернизаций”. 
       - Прежде всего, политикам надо оставить народ в покое – не тащить его за собой на арену политической борьбы, дать ему возможность заниматься традиционными делами и исповедовать традиционные ценности. Вместо этого сосредоточиться на росте производства, повышать уровень жизни населения. Это сразу же консолидирует общество, создаст базу для поступательного движения вперед.
       - Не стремиться во что бы то ни стало поднимать “хвост” распределения общества по способностям, а заниматься развитием (ростом) “головы”. Обеспечить учебу и развитие тем, кто желает учиться и развиваться. Сейчас у нас много талантливой молодежи и просто активных людей эмигрируют, не находя применения своим способностям на родине.
       - Активно надстраивать с их помощью верхние этажи индустриального общества. Рост науки, сайентизация власти, общественная поддержка крупному (цивилизованному) бизнесу как естественному организатору общественного производства на рыночной основе.
       - Отключить церковь (православную) от государственной поддержки в деле борьбы с другими конфессиями. Пусть она сама ведет конкурентную борьбу с католиками, протестантами и прочими за паству. Пусть совершенствуется и совершенствует народ, развивает свои конфессиональные ценности. В современных, тепличных условиях делать ей этого не хочется. Чтобы это предложение не выглядело необоснованными нападками на Церковь, заметим, что именно ей, как единственному “воспитателю народа”, мы обязаны тем качеством ментальности, которым, к сожалению, обладаем. В свое время сопротивление новациям со стороны Церкви испытал не один царь-реформатор. Павел I даже носился с идеей приобщения русской православной церкви к католицизму, чтобы поднять уровень ее работы среди населения. За что и был задушен. (Кстати, католицизм или кафоличность (греч.) и есть соборность.) 
       Какая борьба за власть нам нужна. Общество в целом заинтересовано в такой борьбе за власть, которая не закрывала бы дорогу способным людям и не разрушала бы синергию социального развития, не стояла бы на пути прогресса и целостности страны. Последнее же происходит всякий раз от того, что борющиеся на политической сцене за место в элите привлекают на свою сторону “публику из зала”, т.е. народ, который в общем относится к политике индифферентно и не знает, что ему в ней делать. Зато после появления народа на “сцене” в стране и наступает разруха, “смутное время” истории, которое преодолевается правительствами с помощью силовых методов. В сущности политическая борьба - есть борьба индивидуумов за право попасть в элиту. Пусть они ведут ее собственными силами. Какая будет эта борьба (цивилизованная или не очень), такая и будет у нас элита – цивилизованная или не очень. 
       Не надо снова создавать тоталитарную идеологию, искать идею одну на всех. Это рецидив худшей соборности. Нам нужно нечто прямо противоположное - условия для роста числа автономных личностей. Нужно наращивать “вертикали”, а не усиливать “горизонтали” социума. Пусть идей – политических, гражданских, религиозных и проч. – будет много. Как в эпоху декабристов. Ведь во многом они были людьми разными. И развивали разные взгляды на государственное устройство тогдашней России. Для восстания, для революции – это плохо. Но для развития страны, для общества – это хорошо. Последнее как-то сразу потускнело, опустилось, когда из него были изъяты декабристы. Пушкин в известном письме к Чаадаеву отмечал отсутствие общественного мнения в тогдашнем светском обществе, равнодушие ко всякому долгу, справедливости и истине, циничное презрение к человеческой мысли и достоинству, которые могут привести в отчаяние. Как сейчас у нас. 
       Общество развивается, когда в нем есть синкретические центры роста. Поэтому пусть генерируются самые разнообразные идеи. И тогда родится действительно великая идея, достойная великой страны и великого народа.

Литература
1.	Арманд А.Д., Люри Д.И. и др. Анатомия кризисов. – М.: Наука, 1999. 
2.	Кваша Г., Лапкин В., Пантин В. Ритмы истории. - Наука и религия. – 1991. - №1. 
3.	Лозинский С.Г. История папства. - М.: Полит. литература, 1986. 
4.	Арон Р. Этапы развития социологической мысли. – М.: Универс, 1993. 
5.	Томсон Дж. Неустойчивости и катастрофы в науке и технике. - М.: Мир, 1985. 
6.	Вишневский А. Кризис русской соборности и консервативная модернизация в СССР. - http:// scd.plus.centro.ru/5koi8.htm

ВСЯ ВЛАСТЬ СОВЕТАМ!
Фред Е. Фолдвари, профессор экономики, университет г. Санта Клара, Калифорния, США
        Изначальным планом большевиков было основать управление Россией на власти местных советов. СССР, как подразумевалось в названии, должен был быть союзом советов. Эта идея, конечно, не была реализована, и вся власть была сконцентрирована в руках лидеров компартии, а Верховный Совет в Москве управлял сверху вниз, вместо того чтобы избираться и управляться снизу вверх. Тем не менее, исходная идея является разумной и важной для развития само-организованных структур в любом обществе.
       В работе “Вычисление Согласия: Логические Основания Конституционной демократии”, авторы Джемс Бачанан и Гордон Таллок проанализировали “доводы рационального индивида, когда ему приходится сталкиваться с проблемой конституционного выбора” (4). Ключевой проблемой в управлении, как признает Джемс Мадисон и другие основатели американской конституции, является рост фракций в правительстве, которые, как утверждают Бачанан и Таллок, “стараются использовать процесс управления в целях своих собственных, различных частных и групповых интересов” (4, стр.25). Эти интересы выражаются в стремлении получать трансферты и рентные платежи, что не только отвлекает ресурсы от целей общества, но, как продемонстрировал Таллок (1967 г), само является напрасной растратой ресурсов. Концентрация власти приводит к коррупции правительства и массивному накоплению богатства среди властной элиты. 
       Теория общественного выбора и конституционной экономики указывает на необходимость более фундаментальных конституционных перемен, если мы хотим минимизировать получение группировками и фракциями трансфертов и рентных платежей. Сама структура правительства и выборности нуждается в децентрализации и более радикальной федерации, в целях изменения массовой демократии в “ячеистую демократию” (cellular democracy), при которой каждое голосование происходит в пределах малых групп. (С точки зрения терминологии термин “малые группы” относится к общей структуре голосования малыми группами, а термин “ячеистая” относится к структуре малых групп с определенным набором правил, которые, как будет обсуждаться ниже, должны привести к минимизации стремления к трансфертам).
       Управление и голосование в малых группах. В системе ячеистой демократии юрисдикция, такая как округ или город, должна быть разделена на районы с населением около 500 человек, или от 100 до 200 домохозяйств. В некоторых сообществах границы этих районов могут следовать сложившейся структуре, как, например, кондоминимум, ассоциация жителей или избирательный участок. В других случаях, границы могут быть установлены и в дальнейшем изменены, если сообщество того пожелает. (Примеч. 1)
       Избиратели, в пределах одного округа, избирают совет округа. Предлагаемый размер населения, около 500 человек, основан на том, что сообщество должно быть достаточно небольшим, чтобы избиратели могли знать каждого из кандидатов лично. Имея такое небольшое количество избирателей, кандидаты смогут избежать затрат на рекламу в средствах массовой информации и по почте. Они смогут свободно обойти всех голосующих и встретиться с ними на местных собраниях без особых затрат. И после избрания они останутся легко доступными для граждан, так как это будет местный совет с малой сферой действия. 
       Массовая реклама может также иметь место, если есть политические партии, к которым принадлежат кандидаты, и, в дополнение к местным персональным избирательным кампаниям, партии могут попытаться убедить избирателей голосовать за их кандидатов. Но это не нарушает личностный принцип местного голосования. При массовой же демократии, тысячи и миллионы избирателей не знают кандидатов лично, и кандидаты должны пропагандировать свой имидж через средства массовой информации. Необходимость финансировать пропагандистскую кампанию сочетается с предложением фондов от групп, преследующих специальные интересы, групп, которые позднее вознаграждаются трансфертами и привилегиями. Тогда как политические партии, возможно, сочтут использование средств массовой информации необходимым, выгоды для фракций гораздо уменьшатся. Избирательные компании личностей могут превзойти по влиянию пропаганду от партий. 
       Каждый избирательный округ избирает в свой совет представителей, а также одного альтернативного кандидата. Альтернативный кандидат присутствует в совете, но голосует только в случае отсутствия регулярного кандидата. Каждый округ будет считаться сообществом первого уровня, где сообществом нулевого уровня является единичный избиратель. Члены совета могут быть заменены при желании избирателей. Небольшая часть избирателей может организоваться и потребовать отзыва кандидата, а затем провести выборы по замещению представителя.
       Район, включающий в себя от 10 до 20 соседних избирательных участков, будет представлять собой совет второго уровня. Каждый совет первого уровня будет избирать из своих членов представителя и альтернативного кандидата в совет второго уровня. Альтернативный кандидат в совет первого уровня в этом случае заменит постоянного члена совета, который теперь будет представлять совет первого уровня в совете второго уровня. Член совета второго уровня также может быть отозван по желанию одного из советов первого уровня и замещен другим членом. 
       Предлагаемое число советов первого уровня, представленных в совете второго уровня, от 10 до 20, достаточно мало, с тем, чтобы количество кандидатов во второй уровень было лично известно избирателям из советов первого уровня. Интересно, что децентрализованная система управления крестьянскими общинами Сантал в Индии, описанная Алексом Комфортом (1990), также имеет своей основой “группы, включающие от 10 до 20 деревень, которые представляют собой территориальную федерацию” (стр.101).
       Из нескольких округов второго уровня будет формироваться совет более высокого уровня. Совет третьего уровня будет избираться советами второго уровня, при этом каждый совет второго уровня будет избирать в совет третьего уровня своего представителя и альтернативного кандидата. Тогда член совета второго уровня, избранный в совет третьего уровня, будет замещен своим альтернативным кандидатом, избранным в совете первого уровня. Таким образом, используя систему альтернативных кандидатов, каждый совет нижнего уровня сохраняет свой состав при избрании из своих членов представителей в совет более высокого уровня. 
       Подобным образом избирается каждый из советов, достигая наивысшего уровня для данной юрисдикции, который считается уровнем h. Данная концепция многоуровневого представительства “снизу-вверх” не нова, но эта идея не подвергалась широкому академическому или общественному обсуждению. Похожая многоуровневая структура управления, достигающая уровней континента и всего мира, предлагалась Спенсером Хисом (9, 1957) для сообществ собственников, хотя он не описывал деталей. Алекс Комфорт (1990) писал, что “испанское (анархическое) движение следовало Бакунину в том смысле, что ратовало за организацию общества из местных сообществ, которые объединялись бы на федеративных началах в местные федерации, и, затем, в более широкие федеративные объединения”. Это старая идея анархистов о том, что общество является не хаотической массой отдельных индивидов, а иерархией малых организаций, объединенных друг с другом в добровольном союзе. Я предлагаю приложить к этой идее выводы теории общественного выбора и конституционной экономики, а также добавить некоторые правила и институты, которые сделали бы ее более конкретной и обеспечили больший иммунитет против заболевания демократии, а именно, использования власти в целях получения трансфертов, рентных платежей и привилегий. 
       Брайэн и Макклаури (1, 1989) предложили для штата Вермонт, США, где до сих пор много маленьких городков, реформу проведения выборов, которая частично реализовала бы данную структуру. Следуя их системе, большинство из функций управления штатом должно быть передано на уровень “графства” (в его древнеанглийском значении), которое будет на один уровень выше, чем маленький город, либо пригород большого города. Они подчеркивают, что истинная представительская демократия имеет своей основой прямую демократию. По их плану, однако, граждане прямо избирают законодательные органы штата, тогда как при демократии малых групп, описанной в данной статье, законодательный орган штата должен избираться на уровне, предшествующем уровню штата.
       Совет уровня h (наивысший в юрисдикции) избирает из своих членов исполнительного директора других чиновников. Альтернативные кандидаты замещают в совете исполнительного директора и, возможно, других чиновников. Все члены совета уровня h были успешно избраны советами меньших уровней, включая первый уровень. Отсюда, член совета уровня h может быть выведен из него, если так решит совет предыдущего уровня, от которого был избран данный представитель.
       Финансирование государства и расходы. Дополнительные конституционные правила укрепили бы тенденции децентрализации многоуровневой структуры. На стороне расходов, возможность “замены услуг” позволила бы любому совету уровня n заменить услугу, предоставляемую советом уровня n+1, и уменьшить общее количество налогов, которые должны быть им уплачены уровню n+1. Например, предположим, что школьное обучение обеспечивается органами управления уровня 4, каковым является уровень города, а районный совет уровня 3 решил, что уровень образования неудовлетворителен. Он может убрать свои школы из уровня 4 и создать районное управление школами на уровне 3 и вычесть средние затраты на студента из своих налоговых обязательств перед уровнем 4. Это частичное отделение, или замена услуги, будет альтернативой попытке реформировать услугу уровня 4. Такая возможность выхода усилит возможность ограничить власть вышестоящего уровня путем голосования, а также обеспечит больший стимул для эффективной работы органов более высокого уровня в интересах более низкого уровня. 
       Подобная возможность отделения практикуется в ограниченной степени в городе Сант Луис, где местное сообщество приватизировало улицы и обеспечивает их поддержку. Используя такое местное самоуправление, жители смогли закрыть один конец улиц и организовать больший порядок. Кондоминимумы и организации жителей являются другими примерами местного самоуправления и способны обеспечить услуги, которые обычно считаются прерогативой государства. (5, 1994) Избирательное отделение, или замена услуг, также обеспечивает больший простор для соревнования между сообществами, как это проанализировал Чарлз Тибоут в своей теории (12, 1956).
       В ячеистой структуре может иметь место отделение самих органов управления, исходя из возможности советов уровня-n отделиться от совета уровня n+1 (кроме уровня h), и создать альтернативный совет уровня n+1. Например, меньшинство, которое чувствует против себя дискриминацию, может создать собственный совет уровня n+1 из тех районов уровня n, которые ему сочувствуют. Таким образом, членство в советах высшего уровня, кроме самого высокого, будет гибким, и более широкая возможность выхода из советов высшего уровня будет направлена против неэффективности и предвзятости в управлении.
       Говоря о доходной части бюджета, структура голосования “снизу-вверх” также улучшает ситуацию, если поток финансирования течет снизу вверх. Основным конституционным правилом формирования доходов общества при ячеистой демократии является то, что совет уровня n получает свои доходы от совета уровня n-1. Совет уровня n не имеет полномочий облагать налогом советы на меньших уровнях, и только совет уровня 1 может прямо получать налоги от домохозяйств и индивидов на уровне 0. Конечно, могут оставаться некоторые источники получения доходов на высшем уровне, такие как платы за извлечение нефти и минералов и за загрязнения среды от производств, но не будет таких налогов, как налог на доход или продажу. 
       Если каждое правительство уровня 1 сможет выбирать свои источники дохода, конкуренция между сообществами за принятие в свой состав производств и граждан сделает нежелательными налоги на доходы и продажи. Наиболее вероятными будут налоги на собственность. Но, так как существующие здания переместить почти невозможно, люди будут избегать возводить новые строения там, где они облагаются высоким налогом. Отсюда, при конкуренции местных сообществ, наиболее подверженной налогообложению собственностью будут являться земельные участки, которые невозможно как перенести, так и расширить (конечно, использование пространства может быть изменено, но само пространство ограничено природой.)
       Конкуренция сообществ, таким образом, приведет к тому, что основным источником общественного дохода будет являться рентная плата за земельные участки. Этот доход будет собираться сообществами первого уровня и передаваться на все более высокие уровни. Могут существовать также некие межуровневые институты для оценки стоимости земельных участков, чтобы советы первого уровня не имели стимула к занижению их стоимости. 
       Кроме той особенности, что рента на земельные участки хорошо подвергается местным сборам, так как их нельзя переместить с места на место, было также признано, что рента на земельные участки является эффективным методом оценки добавочной стоимости, происходящей из действий всего сообщества. Австрийский экономист Фредерик фон Вайзер (15, стр. 340) утверждал, что “рента за владение участком в городе является частью рентной стоимости, которая платится за преимущества лучшего месторасположения”. Шведский экономист Кнут Виксел (14, стр.113) обращал внимание на то, что “общее экономическое развитие сообщества” увеличивает рентную стоимость своих земель, и предлагал данное увеличение стоимости облагать налогом. (стр.114). Имеется также большое количество литературы, посвященной “теореме Генри Джорджа” о том, что оптимальным количеством общественных услуг является такое количество, которое максимизирует рентную стоимость земли и оплачивается из сбора этой ренты (11, 1977). Генри Джордж в 1879 г выдвинул теорию о том, что земельная рента является наиболее эффективным и наименее навязчивым источником общественного дохода. (7) Бачанан и Гоутз (3, 1972) утверждают, что внешнюю стоимость производства можно учесть, если сообщества обладают собственностью и конкурентоспособностью: “Налоги должны быть связаны с размером рентной составляющей в доходе индивида” (стр.35).
       Заключение. Рассел Хардин (8, стр. 130) писал: “Реальная магия свободной демократии часто заключается в ее тенденции к децентрализованным решениям”. Массовая демократия, наоборот, имеет тенденцию к централизации власти, из-за отсутствия индивидуальной политической власти на самом нижнем уровне, уровне избирателя. “Вычисление согласия” распадается под напором “рынка законодательств”, который регулируется фракциями со специальными интересами. Многоуровневая ячеистая демократия, действующая по принципу снизу-вверх, несет в себе структурные стимулы поддерживать децентрализацию управления и минимизирует стремление к трансфертам, реализуя предложение Бачанана и Таллока (4, стр. 114) о том что, “там, где это возможно, общественная активность должна быть организована путем малых, а не больших политических единств”.
       Подобными малыми политическими единствами могли быть советы, которые, как предлагал Ленин, должны являться основой политической власти, но что никогда не было реализовано. Эта идея может быть возрождена, особенно в России. Дискредитирован был социализм, но не концепция советов. Демократическая реформа в России может использовать старый революционный лозунг: “Вся власть советам!”
Примечание
               1. Я выдвинул концепцию “ячеистой демократии” в своей статье “Recalculating Consent” (6, 1999), откуда частично взят материал для данной публикации. 

Литература

1.	Bryan, Frank M., and John McClaughry. 1989. The Vermont Papers: Recreating Democracy on a Human Scale. Chelsea, Vermont: Chelsea Green Publishing. 
2.	Buchanan, James. 1980. "Reform in the Rent-Seeking Society." In Towards a Theory of the Rent-Seeking Society. Eds. James Buchanan, Robert Tollison, and Gordon Tullock. Texas A & M University Press, College Station, pp. 359-67. 
3.	Buchanan, James M., and Charles J. Goetz. 1972. "Efficiency Limits of Fiscal Mobility." Journal of Public Economics 1: 25-43. 
4.	Buchanan, James M., and Tullock, Gordon. 1962 [1965]. The Calculus of Consent: Logical Foundations of Constitutional Democracy. Ann Arbor: University of Michigan Press. 
5.	Foldvary, Fred. 1994. Public Goods and Private Communities. Aldershot, UK: Edward Elgar Publishing. 
6.	Foldvary, Fred. 1999. Recalculating Consent. Buchanan Festschrift, http://www.uni-duisburg.de/FB1/PHILO/Buchanan 
7.	George, Henry. 1879 [1975]. Progress and Poverty. New York: Robert Schalkenbach. 
8.	Hardin, Russell. 1993. "Liberalism: Political and Economic." In Liberalism and the Economic Order. Eds. Ellen Frankel Paul, Fred D. Miller, Jr., and Jeffrey Paul. Cambridge, UK: Cambridge University Press, pp. 121-44. 
9.	Heath, Spencer. 1957. Citadel, Market and Altar. Baltimore: Science of Society Foundation. 
10.	Olson, Mancur. 1971. The Logic of Collective Action. Cambridge, MA: Harvard University Press. 
11.	Stiglitz, Joseph E. 1977. "The Theory of Local Public Goods." In Economics of Public Services. M. S. Feldstein and R. P. Inman, eds. London: Macmillan. Pp. 274-333. 
12.	Tiebout, Charles M.. 1956. "A Pure Theory of Local Expenditure." Journal of Political Economy 64: 416-24. 
13.	Tullock, Gordon. 1967. "The Welfare Costs of Tariffs, Monopolies, and Theft." Western Economic Journal 5 (June): 224-32. 
14.	Wicksell, Knut. 1896 [1958]. "A New Principle of Just Taxation." In Classics in the Theory of Public Finance. Eds. R. A. Musgrave and Alan T. Peacock. London: Macmillan & Co. Pp. 72-116. 
15.	Wieser, Friedrich von. 1927 [1967]. Social Economics. Trans. A. Ford Hinrichs. New York: Augustus Kelley Publishers. 

СИНГУЛЯРНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИ ЦИВИЛИЗАЦИИ, МОНОПОЛЯРНЫЙ МИР И ГОСУДАРСТВО
А.В.Поздняков, институт оптического мониторинга СО РАН, Томск
        Великий мыслитель В.И.Вернадский предсказал закономерное перерастание цивилизации в качественно новое состояние - ноосферу, состояние, при котором человеческие возможности не только сравниваются с геологической силой, но и по некоторым параметрам могут превосходить ее. Главной характеристикой, определяющей переход цивилизации в состояние ноосферы, является уровень развития связей между всеми составляющими частями цивилизации, как между государствами, так и между ими и средой обитания в целом и составляющими ее элементами в частности.
       Можно полагать, что развитие цивилизации, как и мироздания в целом, - процесс сингулярный (Поздняков, 1995, 1998). Цивилизация, зародившаяся на некотором локальном пространстве, стала в дальнейшем делиться на самостоятельные независимо развивающиеся части. Этот процесс длился вплоть до начала эпохи великих научных и географических открытий. Затем постепенно, с течением времени, связи между различными государствами, народами, между человеком и природой все более развиваются, проявляясь в нарастающем разнообразии форм. 
       Сейчас наблюдается бурное развитие связей, выражающееся в обмене веществом, энергией и информацией, и формирование глобальной структуры функциональных отношений системы Земля - Цивилизация. Процесс этот необратим. 
       Совсем недавно значительным препятствием этому выступал языковой барьер. Теперь, с появлением персональных компьютеров, совершенствованием методов обмена информацией, цивилизация вступает в завершающуюся стадию сингулярного развития - стадию монополярного мира, в котором она по существу становится единым государством, с единым центром управления; территорией этого государства является вся Земля, представляющая собой космический корабль. В каждом отсеке этого корабля известны запасы ресурсов, экологическая емкость и др.
       Формирование монополярного мира означает достижение естественного предела развития современной цивилизации, после чего она перейдет на иную парадигму развития. Если верна гипотеза сингулярности, то можно утверждать, что затем начнется процесс нового деления цивилизации на мало связанные между собой части.
       Процессу формирования монополярного мира альтернативы нет. Тем не менее существует альтернатива того, каким этот мир будет: сформируется ли он на основе мирного взаимосогласованного объединения государств на базе ООН, или он будет представлять собой результат подчинения одних государств другими, одним или объединенной их группой (например, США и др. странами, входящими в “семерку”).
       В связи с этим возникает необходимость организации Парламента Мира (Поздняков, 1992, 1993). Главная задача Парламента Мира на нынешнем этапе – борьба за мирное сосуществование государств, против подчинения одних государств другими, против производства и разработки новых видов вооружений, за сокращение вооружений, так как изготовление, использование, хранение и уничтожение вооружений требуют наиболее высоких затрат энергии и вещества и сопровождаются самым мощным загрязнением и разрушением потенциала среды обитания.
       Для того чтобы выполнить эти задачи, Парламент Мира должен стать мировым научно-исследовательским аналитическим центром, способным обобщать фактические и теоретические данные и прогнозировать развитие событий не только на Земле, но и в ближнем космическом пространстве. 
       Сейчас в России нередко обсуждается мысль об идее общегосударственного развития. О ней говорят в среде политиков, политологов, ученых, ее обсуждают в Госдуме и президентских структурах. Интуитивно кажется, что без идеи не может нормально развиваться не только государство, но и семья, индивидуум. Должна быть какая-то цель развития, план достижения ее, хотя давно известно, что в идеале план никогда не выполняется в деталях.
       Идея есть некая субстанция – производное от законов естествознания и развития общества, суммарного опыта людей, которая направляет их действие в определенное русло необратимых событий. Это некая идеальная стрела развития, путь движения общества относительно которой представляет собой извилистую кривую, в общем имеющую соответствующее направление. Сама стрела развития не зависит от поведения цивилизации, от того, в какую сторону и насколько отклонится направелние ее развития. Важно, что отклонение пути развития цивилизации является временным и оно непременно меняется затем на направление к генеральной линии развития, пересекает ее и отклоняется в другую сторону. Можно говорить о совершающемся по спирали отклонении от генеральной линии развития.
       Развитие цивилизации, которое бы находилось в полном соответствии с генеральным направлением, является для цивилизации неустойчивым, ибо тогда это было бы абсолютно равновесное и гармоничное развитие. Неустойчивость же его определяется тем, что случайное отклонение от генерального направления, сопровождается мультипликативным наростанием изменений в системе, ведущих к еще большему отклонению от генеральной линии – стрелы развития (рис. 1).
       Можно полагать, что развитие цивилизации управляется этим генеральным объективно существующим направлением, которое, следуя Гейзенбергу, можно назвать “центральным порядком” – идеей центрального порядка – своеобразного центра притяжения.
       Суть идеи центрального порядка. Центральный порядок (Поздняков, 1998) представляет собой неаддитивную совокупность законов естествознания и социальных законов нравственных отношений, предполагающих целесообразное и гармоничное развитие общества и экосистемы Земли. Это означает, что деятельность любой из частей общества и составляющих ее индивидуумов, не должна вести к росту энтропии экосистем и любой части общества.. Общественная и хозяйственная деятельность человека, если бы она укладывалась в границы требований центрального порядка, определялась бы не только целесообразностью законов естествознания, но и практического использования их исключительно в соответствии с требованиями нравственных отношений, использование их во благо развития и улучшения благосостояния людей, но и во благо экосистем. Суть идей центрального порядка хорошо отображается известным принципом оптимальности Парето, если к его формуле - “деятельность человека не причиняет убытков и приносит пользу другим людям"” добавить: и экосистемам. Это означает, что ни одна из составляющих социальную эколого-экономическую систему частей, развиваясь, не увеличивает энтропию любой другой части и собственную. Отсюда непосредственно следует, что общество достигшее данного уровня развития, характеризовалось бы наивысшей нравственностью.
       История развития и характеристика идей “центральный порядок”. Центральный порядок - генеральная идея развития цивилизации, по-видимому, впервые была сформулирована и провозглашена великим сыном человечества Иисусом Христом и развита впоследствии созданной им школой апостолов в христианское учение о нравственности, необходимости повсеместного ее соблюдения во взаимоотношениях между людьми. Очень важным, на мой взгляд, фундаментальным положением этого учения является обоснование эволюционного пути развития общества к нравственной чистоте, ибо, как справедливо замечено, зло, порождая зло, раскручивает спираль взаимной ненависти людей, неосознанную алчность в истреблении природы. С того времени прошло более 1800 лет, прежде чем К.Маркс попытался теоретически обосновать практическую невозможность реализации идей центрального порядка на основе одних только нравственных отношений, христианских заповедей, с упованием на страх жестокого наказания за грехи, т.е. через диктатуру, хотя и Бога. Теория марксизма получила полное практическое подтверждение, но только в том, что высоконравственное христианско-коммунистичес-кое общество на данном этапе развития цивилизации можно создать насильственным путем через установление диктатуры людей, создающих материальные блага. Однако К.Маркс не учел того, что такое общество не может быть устойчивым, поскольку теряет свойства к самоорганизации и, следовательно, требует жесткого контроля, силового управления. В идеале устойчивое коммунистическое общество могло бы быть жизнеспособным, если бы оно управлялось людьми с крайне высокой, генетически приобретенной и никогда не разрушающейся под воздействием жизненной действительности нравственностью, и к тому же они должны быть наделены фантастическими возможностями – представлять собой земных богов.
       Развивавшееся К.Марксом и Ф.Энгельсом в ранних работах положение о том, что коммунистическое справедливое общество нельзя организовать в отдельно взятой стране, было ближе к истине. Однако ни тогда, ни даже теперь, цивилизация еще не достигла уровня возможностей перейти на функционирование в соответствии с данной моделью.
       Попытка В.Ленина, а затем И.Сталина, можно полагать, искренне уверовавших в возможность практической реализации данной идеи в России, только подтвердили справедливость вывода о неустойчивости такой системы в современных условиях. 
       Считается, что революционные перевороты могут изменить направление социально-экономического государственного развития. Тем не менее, как показывает опыт и свидетельствует теория, революция способна изменить на какое-то время лишь способы перераспределения результатов труда в обществе. Организация же производства, что определяет состояние социосистем, стадии его развития, по объективным причинам одномоментно не может быть изменена, с одной стороны, вследствие того, что законы естествознания постоянны, а с другой – потому, что прогресс в промышленно-индустриальном и информационном развитии связан не только с открытием новых законов и закономерностей, но и с возможностями и со способами их применения. В период широкого применения, например, паровых двигателей не могла быть создана паротурбинная установка, реактивные двигатели и т.д.
       В настоящее время цивилизация образовала техногенную самоорганизующуюся систему-среду, в которой деятельность человека подчинена ей; он в ней - составная часть; ею определяется дальнейшее его поведение потому, что в этой системе не существует структуры, определяющей стратегию общемирового техногенного развития. Все новое зарождается и развивается на созданных ранее основаниях и является их продолжением; создается оно в различных частях этой системы, по опосредованному управляющему воздействию самой техногенной системы. Так, друг друга взаимообусловливая, развиваются сейчас компьютерные технологии и програмирование, вся техногенная самоорганизующаяся система. Эта система всегда развивается “правильно”, в единственно необходимом направлении к глобальной цели – аттрактору, центральному порядку (понятие “правильно” употребляется в том смысле, что нельзя повторить исторический опыт, он единственный в своем роде). Можно полагать, что полный цикл развития цивилизации состоит из двух больших этапов (стадий). Первый этап развития от первобытного монополярного мира развивался по раскручивающейся спирали с возрастанием радиуса относительно оси центрального порядка. Это означает, что на данном этапе происходило расширенное, экстенсивное освоение природных ресурсов и заполнение экологической емкости (рис. 2). Есть основания предполагать, что данный этап циклического развития цивилизации практически завершился в ХХ столетии. Сейчас цивилизация вступает в новую стадию - интенсивной (эффективной) эксплуатации ресурсов и экологической емкости в сочетании с рациональным использованием, сохранением и восстановлением возобновляемых ресурсов. На данной стадии развитие цивилизации будет осуществляться по закручивающейся, центростремительной спирали, с уменьшающимся ее радиусом. По времени эта стадия будет очень короткой и, видимо, займет всего несколько столетий.
       Ошибка Христа, его учеников и известных миру позднейших последователей (К.Маркса, В.Ленина и др.), состояла в том, что организовать абсолютно справедливое общество объективно нельзя. В Иисусово время этого нельзя было достичь только по одному тому, что человечество было разделено на множество независимо развиваюшихся частей, каждая из них продолжала делиться с образованием собственного языка, традиций, жизненного уклада и веры в созданного собственной фантазией бога. Проповедуя свои, в общем-то прекрасные, идеи Иисус Христос даже не предполагал, что Земля шар, что на нем несколько континентов, заселенных множеством других народов. Одно это доказывает, что сам Иисус, несмотря на его чистую, в высшей степени развитую нравственность, имел земное человеческое происхождение. Вследствие этого было невозможно формирование единого мировоззрения, построенного на центральной идее. Даже те религии, которые формиовались впоследствии на основе теории Иисуса Христа и его школы апостолов и переносившиеся на другие народы, перелагавшиеся на иные языки, возвращались враждебными по отношению к христову учению. Ярчайший пример являет собой мусульманская религия и иудаизм.

Рис. 2. Схема сингулярного развития цивилизации

       Эти же препятствия для организации государства в соответствии с христианскими принципами, т.е. в соответствии с требованиями центрального порядка, сохранялись в XVIII –XIX вв, когда разрабатывалась теория коммунизма утопистами-социалистами и К.Марксом. Однако в это время к проблеме языковых и религиозных различий добавились еще и экономические, обусловливаемые резким изменением производственных отношений. Начался этап промышленного развития, и радиус раскручивающейся центробежной спирали стал расти особенно быстро. Цивилизация быстрыми темпами стала удаляться от центрального порядка. И фарисейство, с которым Христос вступил в смертный бой, расцвело на почве его же собственного учения и стало определять всю жизнь промышленной цивилизации: рабство, истребление коренных народов в Америке, жесточайшие войны, в том числе и за право интерпретировать христово учение и вкладывать в него свой смысл; эксплуатация одних народов другими и многое другое сопровождалось невиданным размахом. Народы в своих практических и духовных делах все более удалялись от Бога, а по сути, от объективно существовавшего и существующего сейчас “центрального порядка” - известных правил, выполняя которые можно создать, как кажется, справедливое общество.
       Последней грандиозной попыткой “скрутить” спираль развития цивилизации в точку, т.е. свести ее к центральному порядку, была социалистическая революция, руководимая Лениным. И эта попытка оказалась утопической, нереализуемой. Она не могла быть реализована и в том случае, если бы революция в России закончилась всемирной – одновременным и одномоментным переходом всей цивилизации на принципы центрального порядка – к христианским коммунистическим отношениям. И причиной тому являлось не только все еще слабо развитые информационные связи, языковые и религиозные различия, но и все более увеличивающееся имущественное расслоение людей по всей земле, а также недосточно развитое сознание человека, его мировоззрение. Таким образом, не удалось искусственно уменьшить радиус спирали развития цивилизации и вывести ее на дорогу центрального порядка силовыми методами. Но главное, к этому времени еще не оказывала демпфирующего воздействия среда обитания, экологическая емкость цивилизации еще недосточно была заполнена, в ней все еще было не тесно. 
       Путь развития цивилизации по спирали – короче прямого по оси центрального порядка. Говоря так, необходимо дать пояснение понятию “длина пути развития цивилизации”. Конечно, этот путь не может измеряться метрической мерой, а только количеством событий, происходящих в единицу времени. Таким образом, длина пути развития цивилизации есть производная социально-экономического процесса по времени. И путь по спирали содержит событий значительно больше, чем на прямой центрального порядка. Существует закономерный вопрос, который не снят до сего времени: развивалась бы цивилизация быстрее, если бы у нее была возможность одномоментно перейти на прямой, соверешенно ясный и нравственный путь социально-экономических отношений? Тем более, что отклонение от центрального порядка, сама спираль развития есть не что иное, как выход на путь бесконечных социально-экономических коллизий, обусловливаемых национальной и религиозной рознью, имущественным расслоением, как внутри государства, так и в межгосударственных отношениях, то есть характеризуется неравновесием, неустойчивостью. На первый взгляд кажется, что равноправие и справедливое распределение результатов труда и пр. обусловили бы самоорганизацию общества на никогда не нарушаемых правилах. Так развиваются общественные организации пчел, муравьев и пр. Однако их жесткая целенаправленная практическая предназначенность определяется инститнктом. Законы естествознания удивительно целесообразны. Поэтому выделенная из множества конкретная последовательность событий образует закономерную цепочку состояний – путь развития системы. Как правило, этот путь не является прямолинейным. Ярким примером служит замечательная вогнутая “кривая быстрейшего спуска”, названная брахистохроной (brachistos – кратчайший, chronos – время). Изучением ее в свое время занимались многие выдающиеся ученые – Г.Галилей, И.Бернулли, Г.Лейбниц и др. Галилей сделал такой вывод из своих опытов: “Если начальная и конечная точки движения одинаковы, а поскольку прямая есть кратчайшее расстояние между ними, то можно было бы подумать, что движение, совершающееся по ней, требует наименьшего времени. На самом деле это не так”. И далее: “Тела, опускающиеся по дугам, соответствующим хордам, наклоненным к горизонту…, совершают движение… за промежутки времени меньшие, нежели движение по хордам”. Естественно, что образование такой кривой мыслится в связи с процессом, когда по ней скатывается тяжелый шарик заданного диаметра. Брахистохрона - та единственная из множества кривых, начиная от прямой, соединяющей две точки, по которой шарик, катящийся из точки А, в наикратчайшее время достигает точки Б. Характеристика брахистохроны определяется не только массой, но и радиусом шарика. Поэтому брахистохрона является циклоидой. Таким образом, множеству размеров шариков соотетствуют свои конкретные циклоиды.
       В самоорганизующихся системах косной среды можно найти достаточно примеров, когда тот или иной процесс сопровождается образованием форм, имеющих вогнутый профиль, подобный брахистохроне-циклоиде. Опыты по дождеванию склонов, имеющих прямой профиль, подтверждают это – они становятся вогнутыми, и вещество (вода, твердые частицы) перемещается по ним с большей скоростью. Типичными примерами являются лавинные и осыпные склоны. Как показывают исследования, действие сил, участвующих в перемещении вещества (обломочного материала, снега и пр.), всегда направлено на формирование такой вогнутой поверхности (профиля), при которой на его перемещение затрачивается наименьшее количество работы и, следовательно, времени. Можно полагать, что подобный процесс имеет место и в социально-экономических системах. Так, например, пешеход, велосипедист, автомобиль и др. виды транспорта затрачивают меньше энергии и за более короткое время проходят путь при подъеме по дороге, имеющей наклонный вогнутый профиль, по форме близкий циклоиде. 

ДИНАМИКА ВОЗНИКНОВЕНИЯ ХАОСА ПРИ ГЛОБАЛЬНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЯХ ОБЩЕСТВА
И.А.Кучин, И.А.Лебедев, А.А.Мить, Л.Н.Филиппова, физико-технический институт, Алма-Ата, Казахстан
        Введение. В предыдущем нашем сообщении [1] были представлены общие соображения, согласно которым модернизацию развивающегося общества следует проводить постепенно и непрерывно, путем создания благоприятных условий для роста в индивидуальном порядке числа автономных личностей. Цель настоящего доклада – показать динамику развития в обществе кризиса (вплоть до состояния хаоса) в случае, когда преобразования носят противоположный характер. Когда решают изменить “все разом и вдруг”. В этом случае в результате проведения реформ мы скоро приходим к парадоксальному итогу: вместо быстрого и решительного продвижения вперед, общество оказывается отброшенным далеко назад. 
       В качестве известного эталона возьмем Польшу. За годы Советской власти народы Восточной Европы, как известно, не успели до конца изжить опыт рыночных отношений. Они жили в информационном и культурном пространстве Западной Европы, у них была сильная тяга к нормам цивилизованного, гражданского общества. Поэтому, как только представилась возможность, они незамедлительно приступили к проведению реформ в этом направлении. Но они проводили их достаточно “мягко”, осторожно и обдуманно. Поэтому валовой внутренний продукт (ВВП) Польской Республики уже в 1995 г. вышел на уровень начала перестройки (1989г.) и начался дальнейший его рост. 
       Республики же Советского Союза встретили перестройку совершенно неподготовленными. Ни морально, ни технологически. Задержавшись в нерешительности “на старте”, они, словно наверстывая упущенное, задали такие темпы своих преобразований и такую глубину их проведения, что быстро ввергли свое народное хозяйство в состояние глубокого кризиса. Казахстан, например, в 1995г. лишь приближался к “дну” своей кризисной ямы, а выход из нее на доперестроечный уровень ожидается, в лучшем случае, лет через 30. Где-то в 2030 г. Так по крайней мере утверждает республиканская программа долгосрочного развития “Казахстан 2030”.
       Ниже мы покажем, что глубина казахстанского кризиса была детерминирована жесткими установками лидеров на темп и глубину социальных преобразований. Эти установки нельзя, однако, назвать ошибочными. В свое время они были политически целесообразны, как с точки зрения борьбы за власть, так и необходимостью искусственно обеспечить необратимость совершаемых преобразований. Исход политической борьбы решался на поле нейтральной экономики. И за ее счет. Теперь уже видно, к какому итогу мы пришли в результате этого решительного шага. Пришло время подумать, того ли мы хотели в начале реформ, и не было ли других путей осуществления преобразований. 
       Однако, что бы увидеть взаимосвязь различных факторов, оценить какие параметры реформ были приемлемы, а какие - не очень, надо иметь конкретную модель процесса.
Модель переходного процесса. В работе [2] мы предложили изучать переход некоторого закрытого сообщества из состояния I (с плановой, социалистической экономикой) в состояние II (открытого, демократического общества с рыночной, свободно регулируемой экономикой) с помощью двухкомпонентной модели типа модели ограниченной среды:
d V/dt = mV V (r –V) , dv/dt = m v v (R-v ). (1)
       Здесь одна из компонент, V(t), представляет эволюцию во времени ликвидируемого уклада I, другая, v(t), – нарождающегося II. Вся экономика переходного общества описывается суммой W = V + v . Каждое уравнение в (1) содержит два управляющих параметра. Один, m, характеризует скорость перехода, второй – r (или R) – ресурс данного ук-лада в обществе, т.е. тот уровень, на который оно выйдет в конце перестроечного периода. Темп перехода задается скоростью исчезновения предприятий одного уклада и появления предприятий другого : mv = b1 - d1 и mw = b2 - d2 где b – скорость роста, а d – скорость распада (ликвидации ) хозяйствующих субъектов для укладов I и II, соответственно. Все эти параметры в первом приближении можно считать постоянными, поскольку они задаются программой реформ. При изменении (пересмотре) программы параметры могут быть, соответственно, изменены.
       Если ориентироваться на интегральные экономические показатели, такие как внутренний валовой продукт (ВВП) или курс национальной валюты по отношению в доллару США, то использование маломерных моделей оказывается вполне достаточным. Решения уравнений (1), например, вполне удовлетворительно описывают ход ВВП в странах Восточной Европы [3]. Если имеется соответствующий эмпирический материал, то описание можно детализировать (как это можно сделать указано, например, в [2]) . В случае необходимости под уравнения (1) можно подвести серьезную теоретическую базу в виде теории эволюции динамических систем [4] или концепции катастроф [5]. При решении же принципиальных вопросов относительно характера и судеб проводимых реформ (таких как глубина социальных преобразований и скорость их претворения в жизнь), моделирование переходного процесса на базе простых маломерных моделей представляется не только достаточным, но и необходимым. Лишь таким образом можно получить информацию об оптимальных параметрах перестройки, имеющих важное политическое значение. 
       Вообще говоря, конкретный кризис в обществе можно рассматривать как закономерный этап его развития. В эволюции любой динамической системы во времени рано или поздно наступает момент, когда подспудно накапливавшиеся количественные изменения должны перерасти в зримые, качественные. Тогда скачком меняется программа дальнейшей эволюции системы, и она переходит в новое состояние, которое обычно лучше организовано, лучше адаптировано к окружающей среде. В масштабах истории эта кратковременная смена динамических режимов воспринимается как аномалия, как некое экстраординарное состояние системы, как вопрос самого ее существования - быть или не быть. Глубина кризиса определяется разницей высот уровней организации систем, между которыми совершается переход. 
       Кризисные явления широко распространены в природе. Они наблюдаются на разных уровнях организации материи: в эволюции звезд, в геологической истории Земли, в развитии почв, в происхождении биологических видов, в развитии цивилизации, в росте экономике и, даже, в истории техники [5]. Причем критические явления разной природы имеют много общего. У них, например, одинаковые фазы развития, общая структура (“анатомия”) и общие закономерности роста. Эти общие черты удобно изучать в терминах таксонов, т.е. абстрактных структурных элементов системы безотносительно к природе последних. В биологии в роли таксонов могут выступать виды и разновидности организмов или растений, отдельные особи и популяции. В общества – люди, учреждения, фирмы, стереотипы поведения, идеи и различные формы организации населения - все то, что составляет общество как систему. 
       Таксоны функционируют в соответствующих многомерных экологических, экономических и т.п. пространствах, занимая в них определенные ниши. Последние характеризуются, во-первых, ресурсами (полезные ископаемые, энергоносители, плодородие почвы и т.д.), во-вторых, нересурсными лимитирующими факторами (уровнями развития культуры, науки, техники, типом ментальности населения, особенностями климата и другими свойствами территории проживания), в-третьих, организацией носителей ниши (способом производства, видом транспорта).И хотя общество охотно реагирует на изменение социальных и демографических факторов, определяющими ход эволюции в конечном счете оказываются ресурсные факторы. Поэтому реальная возможность влиять на развитие экономического кризиса заключается в том, чтобы активизировать механизмы саморегуляции системы, связанные с истощением ресурсов, а не пытаться “рулить” самим. Для этого необходимо ослабить отклик системы на дестабилизирующие социально-экономические факторы и, наоборот, искусственно повысить ее реакцию на процессы истощения ресурсов [5].
       На языке таксонов кризис выражается в быстром вымирании таксонов одного типа и появлении другого, в установлении между ними устойчивых связей (сетей, иерархий), обеспечивающих стабильность новой системы. Всю эволюцию произвольной динамической системы от кризиса к кризису можно разбить на четыре фазы, отличающиеся спецификой поведения таксонов [5]: подготовительная (или предкризис), парадоксальная, драматическая и посткризисная или скрытый этап формирования нового кризиса.
       Механизм развития кризиса . Общий вид решений (1) известен:
V (t) = V0 r / {V0 + ( r - V0) exp(- mv r t)} и v (t) = v0 R / { v0 + (R-v0) exp (- mw Rt)} (2 )
       Нетрудно видеть, что в начале перестройки (при t = 0 ) состояние определяется исходными данными V(0) = V0, и v(o) = v 0, а в асимптотике (при t = ) - теми ресурсами, на которые делается ставка V () = r , a v () = R. Важно учесть одну тонкость. При малых t величина V(t) близка к V0 = const , и если r таково, что им можно пренебречь по сравнению с V0, то уравнение (1) эквивалентно d V/dt = - ВV, которое дает распадную кривую с показателем экспоненты В = mVV0. Отсюда видно, что даже если задать малую скорость перехода I > II (т.е выбрать mV ‹‹ 1), показатель отрицательной экспоненты В может оказаться достаточно большим из-за большой величины V0. Иначе говоря, на распад системы работает весь ее первоначальный объем. Распадается вся система, а не какая-то ее часть. 
       Чтобы распада системы не произошло, реформы надо проводить не только медленно (постепенно), но и не очень глубоко: так, чтобы r оставалось порядка V0. Только тогда практически не будет места для включения режима экспоненты, поскольку будет эффективно работать разность (r –V), т.е. эффект ограниченной среды. Однако в постсоветском обществе такой вариант был политически неустойчив ввиду особенности ментальности населения. Оно в массе своей не было готово к предпринимательству и не стремилось к рынку. Поэтому нужно было каким-то другим способом обеспечить проведение реформ и сделать их необратимыми. Проще всего это сделать путем насильственного “проталкивания” их через экономику и доведения последней до такого состояния, чтобы всем стало ясно, что обратного пути экономика не выдержит. 
       Поэтому начало перехода I > II реализуется просто как распад системы. Для Казахстана период полураспада Т составил около 7 лет (по данным о ВВП). Однако по мере падения величины V (t), она начинает приближаться к значению r и фактор (r –V) начинает работать. Кривая спада экономики начинает выхолаживаться. В экономике Казахстана этот момент наступил в 1997 году. В работе [2] мы воспользовались этим обстоятельством с тем чтобы выяснить, когда она (конкретно - ВВП) сможет снова достичь доперестроечного уровня. Оказалось - лет через 30, где-то в районе 2030-2038 года. ( Как и было предусмотрено официальной программой “Казахстан 2030”), а в 1996-1998гг. она будет проходить “дно” кризисной “ямы”, т.е. минимум суммарной кривой W = V+v. В районе минимума W вклады обеих составляющих V и v оказываются близкими по величине. Близкими получаются и значения их производных, dV/dt и dv/dt, хотя и противоположно направленными. (Последнее следует из условия экстремума для W = V+v ). Теперь уже нельзя пренебрегать возможностью сильного взаимодействия между ними. 
       Это взаимодействие интересно прежде всего тем, что в результате его может возникнуть давно ожидаемое некоторыми экономистами “стабилизационное плато” - некое метастабильное экономическое состояние, которое хотелось бы интерпретировать как начальную стадию формирования национального рынка, на базе которого в дальнейшем мог бы организоваться экономический рост. С целью прояснения этого вопроса мы дополнили решения (2) функцией Ф корреляционного типа 
Ф(V,v; c,d ) = d / { 1+ exp[- c (V – v)]} , (3)
       основной вклад которой приходится как раз на область, где V близко к v. Зависимость такого вида учитывалась недавно в [6] при анализе взаимодействия конкурирующих фирм на общем рынке.
       Расчет кривой V(t) + v(t) + Ф(V,v; c,d ) с параметрами c = 1 и d = 2 показал, что взаимодействие корреляционного типа (3), действительно работает в районе “дна” кризисной “ямы”, образуя нечто вроде “полочки”. Но заполнения “ямы” не получается. У правого края полочки образуется характерное углубление. Чтобы избежать последнего мы изменили значениями параметров (положив c = 1 и d = 20). Но результат оказался отрицательном: “полочка” стала выше и шире, но и углубление выросло. Таким образом смоделировать режим стабилизации с помощью прямых корреляционных эффектов не удалось. 
       Поэтому мы рассмотрели возможность взаимосвязи интересующих нас укладов через борьбу их представителей за общие ресурсы. В самом деле, если в начале перестройки крупная обувная фабрика и частная сапожная мастерская не могли конкурировать друг с другом, так как работали на разных рынках услуг, использовали различные ресурсы, то в разгар реформ, когда размеры таких фабрик и их численность сравниваются, в общем, с объемом мастерских, они выходят на общий ресурс своих возможностей при данном состоянии общества и тут возможна конкуренция между ними. Учтем это обстоятельство в нашей модели.
       Введем понятие локального ресурса L для области, где |dV/dt| |dv/dt| и V v. Учтем также, что теперь рост dV/dt определяется не собственной неиспользованной частью ресурсов, (r –V) или (R-v0), как в (1), а той их частью, которая остается свободной от действий конкурента (для простоты положим, что mV = m v= m ):
dv/dt = m v (L1 - V ), d V/dt = - m V (L2 – v) , (4)
       Нетрудно убедиться, что эти уравнения эквивалентны уравнениям Лотки – Вольтерра вида :
dv/dt = + k1 v – m Vv , при k1 = m L1 ,
dV/ dt = + mVv – k2V , при k2 = m L2 , (5)
       где общий член mVv играет роль взаимодействия, а старый хозяйственный уклад V - роль “хищника”. Поскольку уравнениям такого рода присущи определенные колебательные режимы и, в зависимости от конкретных значений управляющих параметров и начальных условий, возможны различные неустойчивости, то мы приходим к выводу, что в районе дна кризисной ямы экономика переходного общества принципиально неустойчива. Здесь она проходит точку бифуркации: режим регулярного экспоненциального распада может плавно перейти в режим роста (такой случай рас-сматривался нами в [2]) или смениться режимом неустойчивости и хаоса. 
       Поэтому имеет смысл изучить модели возможного поведения представителей обоих укладов с учетом как их сотрудничества, так и конкуренции друг с другом Нас интересовал вопрос - какой общей тактики должны придерживаться таксоны, чтобы экономика могла стабилизироваться их коллектвными усилиями. 
Хаотическая динамика. Конкретно рассматривалось поведение рекурентных функций (отображений ) вида 
       X n+1 = Un + a Un v = ( +a vn)Un , Yn+1 = vn + bUnvn = ( + b Un)vn , (6)
       где X – число предприятий из сектора V , Y - число фирм из сектора v, n - переменная итерации (аналог времени). Первые члены представляют состояние и стратегию (рост или свертывание производства) собственно фирм, вторые - их взаимодействие. Изучалась судьба каждой группы в зависимости от избранной собственной стратегии (параметры и ), а также от интенсивности и характера (знака ) взаимодействия с партнером (параметры a и b ). Численные зна-чения параметров качественно отражают реакцию фирм на стратегию и тактику правительства в ходе реформ. (Ка-ким образом последняя может учитываться в нашем подходе, схематически показано в [2]). 
       Возможны следующие варианты.
1.	> 1, a > 0 ; > 1, b > 0 . Прямое сотрудничество, когда рост предприятий типа Х приводит к увеличению числа фирм Y. Банкротства невозможны. 
2.	< 1, a < 0 ; < 1, b < 0 . Разорение обоих участников “рынка”. Конкуренция способствует увеличению скорости развала экономики. Рост невозможен. 
3.	< 1, a > 0 ; < 1, b > 0 . Здесь возможны три варианта : 
       а ) а Y + > 1 , bX + > 1 - когда сотрудничество подавляет распадые тенденции обоих секторов и
       б ) а Y + 1 , bX + > 1 - когда негативные тенденции приводят предприятия к взаимному банкротству ;
       в ) а Y < , bX > или а Y > , bX < . Общее неустойчивое состояние. В зависимости от значения параметров предприятия либо вместе беспорядочно развиваются, либо вместе беспорядочно разваливаются. Распад одного приводит к распаду другого и наоборот. 
4.	> 1, a < 0 ; , > 1, b < 0 . Это случай конкуренции на уничтожение: рост предприятий одного сектора возможен только при условии  разорения предприятий другого сектора. Исключение для случая, когда а = b,   =  , , X n0 = Yn0 . 
 5. > 1, a < 0 ;   < 1, b > 0 . Рост предприятия типа Х при разорении Y
      	6. < 1, a > 0 ; > 1, b > 0 . Возможны варианты : а ) a Y0 + > 1 - устойчивое сотрудничество ( как в 3а) и б) a Y0 + < 1 - неустойчивое сотрудничество. Падение производства предприятия Х с ростом Y продолжается до тех пор пока не станет больше 1, а затем повторяется случай 6а. Eсли Х не успеет развалиться (Х n = 0) до этого момента.
7.	> 1, a < 0 ; > 1, b > 0 . Рост предприятий типа Y приводит к разорению X ( при aY0 + < 1) 
8.	> 1, a < 0 ; < 1, b > 0 Хаотический режим. Рост Yn приводит к уменьшению X n , уменьшение X n - к росту Yn и т.д. Возможные пути развития: а) оба разоряются или б) одно резко разрастается, другое быстро разоряется. 
       Результаты машинного эксперимента по этим вариантам показали, что регулярное поведение величин X и Y возможно только в двух случаях (варианты 1 и 2 ), когда знаки и направления неравенств однотипны. То есть, когда предприятия обоих типов либо вместе разоряются (общий распад экономики ), либо вместе растут. И то, и другое, вообще говоря, не отвечает задачам реформирования. 
       Во всех остальных случаях получается нерегулярное ( хаотическое ) поведение интересующих нас таксонов. Оно представляется не гладкой кривой, как в случае регулярной динамики, а беспорядочным полем точек Взаимодействия в режиме “плато” (т.е. с примерно равными отклонениями в обе стороны от средней линии) способны удерживаться лишь на очень короткое время - всего несколько итерационных шагов (от 4 до 15 тактов) после чего режим резко меняется в сторону роста или спада интенсивности, или раздваивается. В нерегулярном состоянии возможен как совместный рост так и совместное разорение, или рост одних за счет разорения других. Рассмотрев, полный набор вариантов (1-8), мы не нашли случая долговременного и спокойного протекания процесса типа “плато” или формирования рынка. (По понятным причинам мы не приводим здесь многочисленные графики.) Это, конечно, не исключает возможности существования какой-нибудь“щели” – особого набора параметров, при которых возможен интересующий нас результат. Однако по полученным нами данным он представляется маловероятным.
       В самом деле, рассмотрим условия достижения нуля второй производной d2W/dt2 в точках минимума, что означало бы устойчивость стационарной точки dW/dt. Из (1) находим
d2V/dt2 = m1r dV/dt –2m1V dV/dt и d2v/dt2 = m2Rdv/dt – 2m2vdv/dt (7)
Откуда требование d2W/dt2 = 0 сразу ведет нас к равенству m1 (r - W) = m2 (R-W), или
W(k - 1) = k r - R (8)
где k =m1/m2 и учитывается, что в районе минимума v V W / 2.
       Возможны два варианта выполнения условия (8) : 1) k =1, ( m1 = m2 ). Тогда и ресурсы должнв быть равны: R = r ; и 2) k 1 (m1 m2 ) В нашем случае k = 2. Поэтому из (8) следует W = 2r – R. Поскольку W> 0, то r должно быть > R/2. Наша параметризация хода ВВП [2] говорит, что это условие в Казахстане не выполняется : R = 100,4, a r = 2,64 . Что указывает на общее несоответствие начальных параметров перестройки условиям устойчивого равновесия в минимуме W(t). 
       Состояние хаоса характеризуется тем, что кривой регулярной зависимости нет. Вместо нее - поле точек. Прогнозировать дальнейший ход тенденций в таких условиях невозможно. А это значит, что правительство не может разрабатывать программу выхода страны из кризиса, коммерсанты не могут брать ссуду в банках, так как не могут обосновать, какие их ждут объемы продаж и т.д. Хаотическую экономику необходимо стабилизировать.
       Как стабилизировать экономику? Нам нет необходимости теоретически доказывать здесь принципиальную возможность существования хаоса в экономике вообще. Она вытекает из нелинейной природы экономических систем, поведение которых описывается системой нелинейных уравнений и в Западной литературе хаотическая экономика обсуждается уже не первый год [6]. По-видимому, нет особой нужды выяснять здесь, в результате действия каких именно факторов мы получили состояние экономического хаоса. Известно, что динамическая система переходит на хаотический режим, если подвергается беспорядочным шокам со стороны, если нарушается последовательность этапов ее эволюции или если ей навязывают меняющиеся направления развития. Опыт показывает, что все “ошибки” такого рода администрацией Казахстана были сделаны. И произведенный нами анализ лишь подтвердил, что казахстанская экономика прошла точку бифуркации и движется по ветви хаотического режима. Проблема сейчас в том, чтобы научиться контролировать такую экономику на практике. В работе Януша Холыста и других [6] предлагается использовать в этих целях известный OGY (Э.Отт, С.Гребожи и Дж.Йорке) метод [7], который до этого успешно применялся в решении задач управления хаосом в физических, химических и биологических системах. 
       Авторы [6] рассматривают идеализированную ситуацию, когда хаос появляется на рынке конкуренции двух фирм в результате их несогласованной инвестиционной политики. Основная идея OGY метода заключается в том, чтобы посадить хаотическую траекторию на стационарную точку отображения r n+1 = F (r n ; p), описывающего эволюцию системы во времени. А для этого надо изменить управляющий параметр р таким образом, чтобы переместить положение траектории rn системы из области неустойчивого множества в область устойчивого множества стационарной точки r f. Условие такого перемещения выражается с помощью контравариантного собственного вектора f2 , такого что f2 r n+1 = 0. А гарантией нахождения системы в устойчивом множестве заключается в том , чтобы r n+1 r было перпендикулярно к f2 , что ведет к условию сдвига для управляющего параметра р. 
       Конечный эффект стабилизации достигается за счет воздействия на хаотизированный рынок в точно установленные для данной системы “правильные моменты” времени дозированными порциями инвестиций. А именно, тогда, когда траектория системы близка к нестабильной периодической орбите. Хотя до практического осуществления этого изящного метода в экономике, по-видимому, еще далеко (предварительно должен быть решен ряд проблем [6]), применение его на некотором локальном рынке с малым числом конкурентов в условиях стабильной экономи-ки представляется весьма реальным и плодотворным. Иное дело стабилизация хаотической экономики в масштабах всей страны. А тем более при отсутствии свободных инвестиций и неэффективной работы банковской системы (вспомним кризис неплатежей!). Если к этому еще добавить отсутствие у руководства страны интереса к научным методам управления народным хозяйством и видимого желания “порулить” самому, то приходится думать о других, косвенных путях стабилизации экономики. Например, через воздействие на ресурсы общества, т.е.на путях примитивной самоорганизации рынка. Интересно, что экономика Казахстана фактически уже стала на этот путь. Когда промышленное производство оказалось свернутым, то вся надежда пополнить бюджет стала возлагаться на экспорт сырьевых ресурсов. Одновременно в качестве идеала тихо стала пропагандироваться кувейтская модель общества. Состояние бюджета в значительной степени стало управляться надсистемой - ценами мирового рынка на сырье, а общее направление развития страны и ее международной политики - запасами наличного сырья и путями его экспорта за рубеж.
       Заключение. Глубокий кризис в экономике не мог не отразиться на структуре общества. Остановка промышленного производства привело к резкому сокращению финансирования бюджетной сферы. Здравоохранение, образование, наука, культура стали свертываться. Это привело к резкому сокращению численности и социальной значимости среднего класса. В условиях, когда люди борются за физическое выживание в индивидуальном порядке, победителем оказывается не самый прогрессивный строй, а, напротив, более простые, примитивные и потому более живучие формы социальной организации и сознания. Казахстанское общество быстро расслоилось на богатых и бедных. Заявила о себе новая национальная элита, для которой одинаково чужды как коммунистические идеалы, так и демократические ценности. На протяжении столетий предметом ее главных забот была забота о сохранение власти. Не рост, не приумножение, а именно сохранение власти. То есть фиксация своего положения в системе родов, племен и жузов. В традиционалистском обществе человек видит себя личностью только в системе родоплеменных отношений. Вне их он ноль. Поэтому призыв демократических доброхотов к движению вперед по пути политических свобод и развития личности соборным сознанием воспринимается как сигнал к реконструкции институтов прошлого, т.е. назад.
       В связи с ростом национального самосознания и “обращения к истокам” вышла на поверхность родоплеменная стратификации казахского общества. Теперь задачи построения гражданских институтов выглядят куда более проблематичными, чем в начале реформ. (Сабит Жусупов) Целостная экономическая система, отвечающая рыночным механизмам хозяйствования, так и не создана, а управленческая структура Республики отличается дисфункциональностью и иррациональностью (К.Б.Берентаев). Клановость и жузовые амбиции стали неотъемлемой частью политической и социальной жизни страны (Аждар Куртов). Те или иные назначения практически никогда не обсуждаются с точки зрения формирования нового баланса сил, попытки усиления влияния на Президента или самого оптимального и единственно возможного решения, диктуемого моментом (Ануар и Сабит Жусуповы). Так называемые демократические институты призваны на самом деле играть роль прикрытия оголтелому национализму “новой элиты”, как в свое время такую же надстроечную функцию выполнял догмат марксизма-ленинизма для партийно-советской номенклатуры. (Виталий Хлюпин ). Общенациональную идентификацию казахов приходится ожидать лишь в будущем (Турсун Султанов). Только тогда, надо думать, начнется рост государственного самосознания и появятся заботы об общенациональном развитии.
       Главный вывод, который хотелось бы сделать по результатам нашего анализа сводится к двум утверждениям. 
       1. Экономический кризис в стране продолжает углубляться. На смену чисто распадной стадии пришла хаотическая. экономика. Точка бифуркации пройдена. Впереди возможны как новые стадии распада, так и новые бифуркации. Для подъема экономики необходима серьезная консолидация общества, общая поддержка начатому курсу реформ. Сейчас это выглядит нереальным на фоне оживления трайбализма, с существованием которого вынужден считаться даже Президент. (Виталий Хлюпин ). Поэтому в ближайшее время следует ожидать дальнейшего развития кризиса. 
       2. В целом ход казахстанских реформ демонстрирует то, к чему приводит не учет факта неоднородности общества в интеллектуальной сфере. В первую очередь наличие разного характера национального самосознания, разной соборности. Начавшись под флагом движения за суверенитет, общее развитие и демократию, реформы быстро привели страну в прямо противоположное место. И это объясняется тем, что проходили они под эгидой титульного самосознания, в рамках чисто национальной культуры, ценой сохранения мира в республике. 
       Но настоящая борьба за власть еще не начиналась. К сожалению, у Президента Казахстана нет сыновей. Поэтому даже укрепив свою личную власть до монархии, ему некому будет ее легитимно передать. Поэтому впереди нас ждет беспринципная и жесткая борьба жузов, родов и семейных кланов. Пацифизм часто подводил мир к войнам, а гуманность, просвещенность – к революциям. По логике истории заметание межэтнических проблем под ковер чревато гражданской войной. Тогда будет не до реформ. Так что нам предстоит долгий путь наверх из “ямы”, в которой мы оказались. Путь длиною больше, чем в 30 лет. 
       Обидно сознавать, что такого разрушительного кризиса, в принципе, могло и не быть. Можно показать, что при условии m1 = m2 и R = r кривая W дает лишь незначительный прогиб. Эти можно воспользоваться для “бескризисного” перехода из I в II. Теоретически этот путь открыт всегда. По достижении обществом стабильности на уровне R1 , можно поднять его на уровень R2, используя те же симметричные условия m1 = m2 и R = r , затем перевести на R3 и т.д.. Дело за политической готовностью к этому лидеров и народа, то есть за качеством их сознания. К сожалению, вместо того, чтобы работать над развитием сознания населения страны, над приращением того богатства, что имелось в обществе, М.С.Горбачев предложил народу перестройку. В конечном счете - развал.
       Не зная, как решить одну непростую задачу, он взялся за другую, неизмеримо более сложную. Рациональным та-кой шаг никак не назовешь. Хотя, в сущности, деятельность политиков иррациональна всегда. В борьбе за власть, они пытаются подвести логический фундамент под нелогические по своей природе устремления электората, совместить истину с выгодой. Истину для всех - с выгодой для себя. Что в принципе не может быть сделано в пределах логики. (В. Парето)
Литература
1.	Кучин И.А. – О синергии и борьбе за власть в обществе. (См. этот сборник.) 
2.	Кучин И.А., Лебедев И.А. – Изучение механизма выхода казахстанской экономики из кризиса в рамках системно-динамического подхода к социуму // Проблемы эволюции открытых систем, Алматы, 1999, с.7-22. 
3.	Кучин И.А.- Динамика переходного периода в модельном представлении //АльПари, Алматы,1998, № 2. 
4.	Кучин И.А.- Новый подход к проблемам неравновесного развития социума //АльПари, Алматы,1998, № 1. 
5.	Арманд А.Д., Люри Д.И. и др. – Анатомия кризисов, М.,”Наука”, 1999, 238с 
6.	Holyst J.A.et al. – How to control a chaotic economy // J.Evol.Econ.(1996),№6, p.31 
7.	Ott E., Grebogi C., Yorke J.A. – Controlling Chaos // Phys.Rev.Lett. (1990), 64, p.1196-1199.

XXI ВЕК: “СИЛА” ГОСУДАРСТВЕПННОСТИ – В “СЛАБОСТИ” СОБСТВЕННОСТИ!
М.В.Сандрачук, академия налоговой полиции, Республика Казахстан, г. Астана
 “Потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их”.
Нагорная Проповедь 
        
Исследование процесса развития государственности необходимо начать с определения понятия “государство” и выявления механизма его становления в будущем. Первое позволит избежать многозначности понимания этого термина, а второе – выявить на разных этапах его эволюции общие закономерности, которые будут оказывать влияние на этот процесс в XXI в.
      	Общепринятым, базовым определением понятия “государство” вот уже более 2000 лет является определение Цицерона: “…это не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных вместе между собою согласием в вопросах права и общностью интересов”. Государство, пояснял Марк Туллий Цицерон, с точки зрения его соотношения с правом есть ни что иное, как “общий правопорядок”. В основу же права он неизменно вкладывал присущие человеческой природе, равно как и природе вообще, разум и справедливость. 
       	Познание особенностей, форм реализации, отличительных признаков, функций современных и будущих государств в значительной степени связано с явлениями, процессами, которые воздействуют на государство и с которыми оно теснейшим образом взаимосвязано: общество, политическая система, экономическая система, культура, природа и др. Исследование такой многогранности жизнедеятельности государства позволило бы с большей степенью вероятности спрогнозировать его развитие и становление в будущем. Такое исследование будет обязательно проведено, мы же попытаемся, используя собирательный показатель для перечисленных явлений, смоделировать гипотетическую конструкцию государства в XXI веке. В качестве такого интегрального показателя используем термин “этнос”. Именно в конце XX в., и по всей видимости, в ближайшем будущем этнические факторы играют, и будут играть важнейшую роль в социально-экономических, политических, демографических, экологических и других внутренних, региональных и мировых процессах, т.е. оказывать непосредственное воздействие на государство. 
       	Согласно сложившемуся в научной литературе подходу, основоположником которого является Л. Н. Гумилев, этнос – это устойчивый, естественно сложившийся коллектив людей, противопоставляющий себя всем другим аналогичным коллективам, что определяется ощущением комплиментарности, и отличающийся своеобразным стереотипом поведения, который закономерно меняется в историческом времени. В данном определении явно прослеживается биологическое, природное начало системы “этнос”, являющейся связующим звеном между социальным и биологическим, в котором приоритетная роль принадлежит биологическим признакам. 
       	Процесс жизнедеятельности современных народов и государств характеризуется тем, что на него влияют две противоположные тенденции: экономико-политической интеграции и этнической дифференциации, обеспечивающие состояние устойчивости относительного равновесия планеты как системы высшего порядка.
       	Тенденцию экономико-политической интеграции стимулируют два основных фактора – экономика и научно-технический прогресс. На основе прогрессирующей взаимозависимости всемирное хозяйство как система все явственней приобретает черты целостности. Экономическую основу этой системы заложили транснациональные корпорации (ТНК). В мире насчитывается более 200 тыс. зарубежных филиалов, которыми владеют около 40 тыс. родительских компаний. Годовой оборот ТНК в конце 90-х гг. нашего столетия составлял без малого 6500 млрд. дол. США. Это примерно столько, сколько в год производят США. 
       	В современном мире насчитывается 230 стран, т.е. составных частей земного макрокосмоса, образующих в целом планетарную систему государственно оформленных самоуправляющихся объединений людей, занимающих определенную территорию и признанных де-юре или де-факто субъектами международного права.
       	Согласно критериям самообеспеченности товарами группы “А” (производство средств производства), эта планетарная система тяготеет к распаду на следующие группы (подсистемы):
1.	Экономически высокоразвитые (главные) страны – США, Япония, ФРГ, Франция, Италия, Великобритания - “большая шестерка”. Характеризуются практически полной номенклатурой производств товаров группы “А” и малосущественными пропусками в структуре производства товаров группы “В” (потребительские товары). Доля экспорта этих групп товаров в мировом объеме экспорта составляет около 60%, а доля инвестиций – свыше 70%, при 9% мирового населения.
2.	Экономически высокоразвитые страны – Швейцария, Австрия, Бельгия, Нидерланды, Скандинавские страны, Финляндия, Канада, Австралия, Новая Зеландия, ЮАР, Израиль, Люксембург, Исландия. Производят до 80% товаров группы “А” и в пределах 85% товаров группы “В”, доля экспорта готовой продукции, технологий и услуг составляет свыше 30%, на инвестиции приходится чуть более 20%. Удельный вес населения составляет не более 10% всего населения планеты.
3.	Страны с устойчивым средним уровнем развития – Испания, Португалия, Греция, Ирландия, Чехия, Венгрия, Словения, Польша, Южная Корея, Китай, Индия, Словакия и некоторые другие. Производят или способны производить до 45% товаров группы “А” и около 50% товаров группы “В”. Диверсифицированный экспорт составляет 6%-7%, а инвестиции – порядка 8%-9%. На территории стран проживают около 23% мирового населения.
4.	Страны с уровнем развития ниже среднего - Бразилия, Мексика, Чили, Уругвай, Перу, Аргентина, Россия, Украина, Турция, Иран, Египет, Югославия и, возможно, другие государства. Группа характеризуется неустойчивостью переходного периода. В целом это страны с крупными масштабами производства, имеющие, однако, такие пробелы в структуре производства, которые не позволяют осуществлять экспорт машин, оборудования, технологий – его доля не подымается выше 3%-5% от мирового. Товары потребления в экспортных поставках несколько больше – 20%-25%. Проживает на территории этих стран не более 8% мирового населения. Инвестиционный потенциал этих стран крайне незначителен – не более 2% от мирового уровня инвестиций.
5.	Экономически слаборазвитые и развивающиеся страны - всего 180 государств с населением около 50% мирового. В группе практически отсутствует собственное производство средств производства, а производство средств потребления составляет не более 20 %. Имеется сборочное и ремонтное производство, практикуется размещение филиалов крупных корпораций для налаживания промышленной инфраструктуры. Обладают значительным природным ресурсным потенциалом, представляющих интерес для других групп стран.
 Таким образом, экономика и научно-технический прогресс, сфокусированные в интегральном критерии - самообеспеченность, т.е. способности обеспечить себя товарами группы “А”, в первую очередь, разделяют все страны мира на 5 групп. Общая характеристика этих групп может быть следующей. Во-первых, четко и ясно вырисовывается группа стран, диктующих “мировой порядок”, т.н. законодатели - 1 группа. Остальные группы 2, 3 и 4 представляют собой буферные зоны соответствующего уровня иерархии. Пятая группа стран похожа на девственные просторы, привлекающие взоры более развитых стран своим природным потенциалом.
Во-вторых, на всех четырех уровнях иерархии наблюдается жесткое соперничество друг с другом как внутри уровня, так и между уровнями, за увеличение доли в контроле мирового производства и рынка. В-третьих, чем выше уровень, тем выше степень координации и согласия между странами по поводу контроля за сложившимся мировым порядком. 
       	Следует отметить, что интегральный критерий - самообеспеченность, есть не что иное, как квинтэссенция двух основных факторов - экономики и научно-технического прогресса, взаимозависимых и тесно переплетенных, определяющих современную тенденцию экономико-политической интеграции. Эти два фактора, эти два прогресса по своей сути являются потоками МЕI – F-потоком и D-потоком, неразрывными и противоречивыми в своем единстве (Поздняков, 1998). Развитие во времени системной иерархии стран, их самоорганизация как целостных структур, всецело зависит от целенаправленности и структуры как самих потоков, так и от соотношений между составными градиентами внутри потоков. Если принять во внимание, что конец ХХ века - это время информации и то, что в ХХI веке значение и место информации еще более возрастут, то целесообразно было бы рассмотреть роль информации в самоорганизации социально-экономических систем - СЭС.
Эмпирический анализ процессов распространения различных явлений в пространстве, в первую очередь информации, показал, что они носят отчетливый характер диффузии. В настоящее время интересующие нас виды диффузии - каскадная и иерархическая, широко используются в науке с применением хорошо развитого математического аппарата. Теоретическая модель диффузии, построенная Т. Хагерстрендом - Р. Юиллом на основе имитационного подхода показывает, что процесс диффузии информации имеет симметричный ход, описываемый с помощью логистической кривой. Согласно этой модели, структура которой описывается 12-ю формальными правилами, распространением информации (только не массмедиа) в среднем поле можно управлять. Среднее поле информации - это некоторая территория, в границах которой могут осуществляться контакты между источниками информации и адаптерами. Распространение информации может целенаправленно происходить по принципу каскада (“сверху вниз”) или уровнями иерархии. Модель Хагерстранда - Юилла можно использовать в целенаправленной диффузии для получения вероятного результата с постоянным оцениванием на “выходе” двух важнейших параметров: 1) восприимчивость к диффузии и характер кривой насыщения; 2) границы, барьеры и препятствия на пути процесса диффузии. Вероятность целенаправленности контакта описывается функцией между расстоянием от очага информации и ячейкой-адаптером, а также числом людей внутри ячейки-адаптера, принявших информацию. Эмпирические наблюдения показали, что по степени восприимчивости адаптеры делятся на три группы: “новаторов”, сразу воспринимающих информацию, “консерваторов”, дольше всего упорствующих в ее восприятии и “медиумов”, принимающих информацию позже новаторов, но раньше консерваторов. При этом, согласно одному из 12 правил, о восприятии информации можно говорить после того, как хотя бы одно сообщение оказывается принятым. Адаптер, получивший информацию из очага информации в интервале времени tх, начиная с интервала tх+1, сам становится передатчиком этой информации в следующей генерации.
       	Для учета граничных эффектов в процессе диффузии адаптеры могут быть подразделены на четыре типа: 
1)	сверхпоглощающие, имеют такую интенсивность и емкость поглощения информации, что могут разрушать ее источник;
2)	поглощающие, абсорбируют информацию, но не влияют на ее источник;
3)	отражающие, не воспринимают сообщение и позволяют передающей ячейке передавать новое сообщение за тот же период времени;
4)	отражающие направленно, не воспринимают сообщений, но изменяют его в сторону любого из трех вышеперечисленных типов. 
       	Для моделирования реальных различных результатов диффузии в модели могут использоваться каналы с низким сопротивлением для ускорения диффузии или высоко устойчивые буферные зоны, замедляющие абсорбцию информации.
       	Необходимость детального освещения вопросов диффузии информации связана с тем, что это реальный механизм воздействия и контроля за той ситуацией, за тем мировым порядком, который существует на сегодняшний день и, по всей видимости, будет существовать и завтра. Ведь “большая шестерка” стран - это мощный источник информации, а группа экономически высокоразвитых стран - не что иное как буферная зона направленного отражения. Группа стран с устойчивым средним уровнем развития - барьер с отражающими свойствами, а страны с уровнем развития ниже среднего - уж очень похожи на зону с поглощающими качествам, ну, а к сверхпоглощающей информацию зоне, следует отнести пятую - развивающуюся группу стран. Если исходить из постулата о том, что жизнедеятельность, функционирование и развитие социально-экономической системы всецело зависит от взаимодействия двух потоков МЕI, то почему нельзя предположить, что в D-потоке МЕI количество и качество каскадной информации не будет направлено на увеличение внутренней энтропии системы? Ведь чем выше энтропия в соподчиненных рангах иерархической системы, тем больше можно получить F-поток MEI, направленный обратно, снизу вверх, от стран, находящихся в пятой группе, к странам, занимающим более высокое место в иерархии. Навряд ли страны, доминирующие в этой парадоксальной пирамиде, в этом “апофеозе” мирового порядка, заинтересует информация, поступающая “снизу”, а вот другие компоненты – М и Е для них составляют и будут составлять определенную ценность. Манипуляцией в D-потоке информацией на уровне “точечного надавливания” можно сохранять безбедное существование довольно длительное время, даже не имея при этом на собственной территории природных запасов сырья, или законсервировав их на худшие времена. Поддержание энтропии в зависимых странах на требуемом уровне, в зависимости от целесообразности их пребывания на одном из уровней иерархической системы, не будет ни в коей мере способствовать их переходу из нижерасположенного уровня на более высокий. А это уже свидетельство искусственного сдерживания процесса самоорганизации систем, их развития и совершенствования, а в контексте данной статьи, самоорганизации государственной власти.
       	Причина, на наш взгляд, кроется, и мы в этом согласны с рядом авторов, в собственности на природные ресурсы, жизненно необходимые для высокоразвитых государств в силу развития промышленности, технологий, сложившихся и длительное время искусно культивируемых стандартов потребления (“неограниченные потребности”) и поведения. Не нужно вести никаких войн, не нужны колоссальные затраты по захвату природных ресурсов, находящихся в собственности других, но более слабых зависимых государств, нужно лишь целенаправленно управлять потоками информации, энергии и вещества. Разве не такой мировой порядок зависимости готовы отстаивать “столпы демократии”, разве не такую собственность отстаивают государства, поучающие сейчас 1/6 планеты управляться со своей национальной собственностью?
Собственно, манипуляцию информацией в потоках MEI между уровнями иерархии системы можно рассматривать и как организационное начало, как некий организационный момент, имеющий, в сущности, искусственную природу. Результатом этого организационного вмешательства в естественный процесс самоорганизации и самоуправления СЭС является возрастание энтропии в целом во всей планетарной системе, и как следствие, усиление напряжения потенциалов, несущих разнополюсную энергию. Ученые в различных отраслях знаний уже сейчас предсказывают неестественность социально-экономических и политических ситуаций и явлений в мире. С точки системного анализа и синергетической теории такое положение аналогично пред-бифуркационному моменту. Градиент целенаправленного развития вселенских системных структур развивается в несколько ином направлении, чем градиент целенаправленного развития социально-экономических систем. Реалии существующего положения в мире вызывают разбалансировку планетарной внутренней структуры, а также ближайших слоев внешней системной среды. Возникает побудительный толчок для генерирования и концентрирования различных видов дефектов в структуре сред и систем. Дефекты, в свою очередь, создают малые и большие препятствия для прохождения регулирующих волн и вызывают изменения внутренней структуры. И, как только концентрация нарушений баланса превысит прочность внутренней структуры, она будет взорвана изнутри или демонтирована усилиями регулирующих волн внешних сред. Апокалипсис!
Один из выходов из тупика, в который слепо следует человечество, за им же разработанными аттрактивными целями,- устранение условий появления этих целей, т.е собственности. По всей видимости, нужна новая интерпретация этого феномена, нужен новый подход и порядок в его понимании. Каковы бы ни были теоретические конструкции феномена собственности в XXI веке, так или иначе, они будут сводиться, и уже сейчас практикуется, в пользу его ослабления (по всей видимости, полностью его устранить невозможно). Чем слабее будет институт собственности, тем менее привлекательным будет “бифуркационное яблоко раздора”, тем равновесное будет состояние планетарной системы, тем больше шансов и выше вероятность совпадения градиентов целенаправленного развития СЭС и планетарной системы – дети (человечество), максимально удовлетворяя свои интересы, должны учитывать интересы родителей – Геосистемы. Другого пути у природы нет. Правомерной следует считать постановку вопроса о необходимости изменения определения понятия “собственность”, а соответственно, и определение эффективности действия человечества, которую следует оценивать через целевую функцию обеспечения равновесного и устойчивого состояния Геосистемы в целом, включая эффекты совокупности естественных и искусственных , как единого целого.
       	Итак, в качестве одного из выводов анализа тенденции экономической и политической интеграции можно констатировать тот факт, что сложившийся стереотип понимания феномена “собственность” не будет способствовать, более того, будет противодействовать развитию и становлению государственности.
Рассмотрим вторую, противоположную тенденцию, участвующую в созидании государственности – этническую дифференциацию. 
       	В современном мире насчитывается более двух тысяч этнических общностей. Их количество продолжает изменяться. Одни этносы возникают, другие распадаются и исчезают. Естественно, проследить процесс эволюции этносов, их структуру, место и роль в окружающем мире, соотношение с государством – задача нелегкая. Придерживаясь подхода Л.Н. Гумилева, считающим этносы биологическим явлением, попытаемся кратко проанализировать эволюцию этноса. 
Этнос возникает из обязательного смешения этнических субстратов и (или) при наличии дополнительного фактора – пассионарного толчка. Последний представляет собой микромутацию, вызывающую появление пассионарного признака в популяции и приводящую к возникновению новых этнических систем в затронутых ею регионах. Пассионарный толчок проходит на поверхности планеты в виде полос шириной 200-300 км, длиной примерно 0,5 окружности Земли. Его признак – массовое появление на некоторой территории сверхактивных людей, начинающих ломать существующие традиции и создавать новый этнос.
Возникнув, этнос проходит ряд закономерных фаз развития, имеющих временные рамки стадий процесса этногенеза, которые определяются направлением, скоростью и пределами изменения в данном этносе “пассионарного напряжения”, т.е. степени влияния, возможности и способности пассионариев (индивидов энергоизбыточного типа) проводить в жизнь свои поведенческие установки. Продолжительность жизни этноса, как правило, одинакова и составляет от момента толчка до полного распада 1500 лет, за исключением случаев, когда нормальный ход его развития прерывается искусственно – в результате агрессии или события. Различают следующие фазы процесса жизни этноса: 1) пассионарный подъем; 2) акматическая фаза; 3) фаза надлома; 4) инерционная фаза; 5) фаза обскурации; 6) мемориальная фаза.
Не вдаваясь в детальную характеристику фаз, необходимо отметить, что каждая фаза развития этногенеза характеризуется: изменением уровня активности этноса (миграционной, социально-экономической, политической, природообразовательной и др.); господствующим в данной фазе типом пассионариев определенного уровня и количеством; ролью субпассионариев (индивидов энергодефицитного типа); единым для данной фазы общественным императивом поведения; степенью внутренней сложности этноса, т.е. количества и направлений изменения составляющих его субэтносов; направлением изменения и уровнем резистентности этноса; особыми, присущими только ей отличительными признаками. Эти признаки характеризуют этнос стереотипом поведения: “мы такие-то, а все прочие другие (не мы)”. Этот подход к этногенезу дополняет учение В.Н. Вернадского о ноосфере. 
Придерживаясь данной теории этногенеза, необходимо отметить, что в этносе, в отличие от общества, работают не сознательные решения, а ощущения и условные рефлексы; поведение каждого этноса – это способ его адаптации и аккомодации к своей географической и этнической среде. Недопустимо противопоставление одних внутриэтнических единиц (элементов этноса) другим, все они выполняют конструктивные функции, этнос динамически изменяется, проходя в своем развитии ряд фаз, каждая из которых имеет свои особенности как строения (этнической иерархии), так и функциональных связей. Согласно этому подходу, соотношение этноса и государства следует рассматривать в рамках конструкций “этнос-природа-государство”. Конструкция же “этнос-общество-государство” нежизнеспособна и бесперспективна, поскольку этнос существует и взаимодействует с окружающим миром как часть природы, а не как часть общества.
Существенное влияние на процесс соотношения государства и этноса играет структура последнего и иерархический уровень элемента, задействованного в процесс: “консорция-субэтнос-этнос-суперэтнос”. Чем сложнее структура этноса, чем больше в нем структурных элементов, тем этнос сильнее, тем обширнее его система связи с государством. Чем выше иерархический уровень этнической системы, тем больше его влияние на государство. Наибольшим влиянием на государство обладает суперэтнос как группа родственных этносов. Стремление этноса к усложнению своей структуры совпадает с градиентом самоорганизации вселенских структур, их перемещению в сторону усложнения по градиенту направленного развития.
Человеческую систему, как естественную биологическую популяцию можно образно представить в виде живой гигантской сети, окутывающей поверхность плодородной и ресурсообеспечивающей геологической оболочки Земли. На этом полотнище сети явно различаются разноцветные пятна – этносы, сшитые друг с другом по границам пятен, и корнями, уходящими глубоко в историческую эволюцию природы. Вся разноцветная и разновозрастная мозаика цельного полотнища, накрепко связанного с природой, передает через генетические связи динамику своего исторического развития. Неуловимое дистанциирование человечества от природы улавливается только по поводу самообеспечения через искусственные процессы преобразований. Пока еще этот люфт не увеличился значительно и удерживается в допустимых пределах влиянием энергетических полей и эффектов перемещения энергетического уровня внешней среды в сторону самоорганизации. Геосистема сотворила себе экономического агента, который бы помогал, не нарушая ее целостности, равновесия и устойчивости, через свое потребление, интенсификацию и строительство развитию все более производительных процессов обмена ресурсов. Результаты работы этих процессов Геосистема использует для регулирования перехода своего строения из несвязанного в структурированное состояние с максимумом энергии связи. Человечество же по этой вселенской идее должно всегда стремиться к симбиозу со структурированным состоянием Геосистемы, принося друг другу желаемые ценности и не нарушая устойчивости и равновесия в своем взаимовыгодном сотрудничестве. Только осознанные целенаправленные функционально-экономические действия человека могут исключить возрастающие противоречия между ним и окружающей его средой, между этносом и ландшафтом – местом его проживания. Природа, несмотря на бесчисленное многообразие ее составных частей, является цельной и единой системой. Отдельные части этой системы оказывают, даже независимо от действий человека, взаимодействия друг на друга, что зачастую приводит к отрицательным последствиям, как для природы, так и для этноса. Американский ученый С.Хантингтон отметил по этому поводу, что будущая история будет твориться на границах цивилизационных разломов и главный аспект взаимоотношений между государствами перенесется с экономики на этнический уровень, уровень неизбежного столкновения цивилизаций. В этом видится признание того, что в ближайшее историческое время отношения между суперэтносами, этносами и государствами, их представляющими, станут определяющими.
Переходный момент от одной фазы этногенеза к другой наиболее уязвим как для этноса, так и для государственного образования, в определенной степени оказывающего защитную и стимулирующую функцию для самоорганизации этноса. В это время ослабевает, снижается его резистентность, он более подвержен внешней агрессии, которая может при определенных условиях прекратить его существование. Крайним проявлением, опасным и непредсказуемым по своим последствиям, является устранение, ликвидация “неугодных” этносов. В конце ХХ столетия такая тенденция получила четкое выражение. В результате таких действий не учитывается, что этнос – система взаимосвязанных элементов, каждый из которых выполняет определенные функции, предписанные вселенским порядком. Ликвидация одного из элементов системы этносов, объективно порождает необходимость осуществления его функций другим элементом. По всей функциональной цепи глобальной иерархической системы передается информация о необходимости перестройки функциональных обязанностей. Часто посылаемые такие сигналы способствуют разбалансировке системы: энергия восстановления функциональных цепей уменьшается, увеличивая при этом энтропию системы. Такое состояние системы нарушает закон сохранения энергии, согласно которому во Вселенной, а следовательно, и на всех уровнях иерархии ее внутреннего строения, эволюция протекает по направлению самоорганизации и упорядочению структур с увеличением суммарной энергии связанных структур и уменьшением суммарной энергии в свободном состоянии.
       	Таким образом, неестественное (искусственное) удаление этноса из вселенского театра действий, взаимосвязей, в конечном итоге, чревато для всей земной цивилизации, для глобальной и конечной цели пребывания человека на Земле – его плодотворного симбиоза. В качестве промежуточного последствия устранения, притеснения этноса является затормаживание процесса развития и становления государственности, как некой хрупкой, взаимопроникаемой оболочки, мембраны, выполняющей такие же функции в юридическом и экономическом аспектах, как кожный покров для человека. 
Что же побуждает различные этносы сейчас и в ближайшем будущем не к мирному и целенаправленному сосуществованию, а к попыткам изменить исторические места проживания этноса, к нарушениям стабильности структурно-функционального единства этноса? Как ни парадоксально это звучит, но, тем не менее, это – собственность! Именно примат собственности, передаваемый на генном уровне, в том понимании как ее воспринимали предыдущие поколения, довлеет над рассудком и чувствами новых поколений, затмевая при этом биологическую привязанность человека к Геосистеме, в которой ничего не происходит лишнего и в которой каждый этнос занимает ту ландшафтную нишу, которую он в состоянии освоить. Аккомодация этноса в такой нише связана с выполнением функций определенного порядка, предписанного законами Вселенной. Присутствие на авансцене XXI в. “законсервированного” понимания собственности неизбежно приведет к столкновениям между этносами, что может привести к исчезновению некоторых (возможно, многих) этносов. В первую очередь, это будут этносы, исторически расположившиеся в ландшафтных нишах, богатых запасами энергетических ресурсов. “Ненавязчивый точечный массаж” таких этносов с помощью информационных потоков деструктивного содержания, осуществляемый суперэтносами или более сильными этносами, будет вызывать “болезнь” и, в конечном итоге, исчезновение слабого этноса, волею законов Геосистемы, находящегося в точке стратегически важных интересов. Уход этносов из пространства связанных структур упрощает процесс самоорганизации систем Вселенной, уменьшает альтернативность эффективного выбора структур. Таким образом, качественный показатель самоорганизации – эффективность действий при осуществлении преобразований, характеризуемый отношением прироста результата к издержкам, умноженный на cos.a угла отклонения от градиента целенаправленных действий (угол отклонения действий от цели), пойдет на убыль. Возникновение при этом межэтнических и национальных противоречий и напряженности затронет самым непосредственным образом и государства. Самоорганизация государственной власти при такой ситуации не имеет практически никаких перспектив. Изменение статуса феномена “собственность” в XXI в. является залогом целенаправленно развития и самоорганизации процессов по цепочке: “этнос-природа-государство”.
Резюмируя анализ этнической дифференциации как тенденции жизнедеятельности современных и будущих государств, необходимо отметить, что и в этой тенденции камнем преткновения, искусственной преградой для их самоорганизации является институт собственности. Причем, не вообще “собственность” как категория, а именно то понимание собственности, которое засело в сознании сегодняшних индивидов. Можно утверждать на основе развития двух противоположных тенденций: экономико-политической интеграции и этнической дифференциации, что их точкой пересечения является точка под названием “собственность”. Конструкторы морских кораблей стараются заложить точку равновесия на строго определенной высоте от днища судна; высоко поднятая точка равновесия грозит опрокинуть корабль при малейшем волнении океана. Данная аллегория уместна в том понимании, что лодка земной цивилизации тоже имеет свои точки равновесия. Одна из них – собственность, должна быть размещена как можно ближе к ватерлинии этой лодки, перемещение же точки равновесия ближе к верхней палубе, на всеобщее обозрение, неизбежно приведет к раскачиванию лодки относительно поперечной или горизонтальной оси. Тут уже, собственно, неважно, по отношению к какой оси будет раскачивание, важно другое – как бы не зачерпнуть бортом воды! “…сгину я, меня сметет с ладони…” – как поет В.С.Высоцкий.
Итак, естественная или свободная, равно как ограниченная самоорганизация государственной власти в XXI в., по всей видимости, будет разбиваться о стену, воздвигнутую ходом предыдущей истории – собственность. Стену не обойти, не объехать – нужно только ее демонтировать до определенной высоты.
Попытаемся рассмотреть теперь ситуацию с перспективой организационного начала или момента в самоорганизации государственной власти. 
       	Если одним из непременных атрибутов государственности является власть, действующая по принципу: “я тебя породил - я тебя и убью”, то вполне четко и однозначно вырисовывается образ ее носителя - человека, как биологического результата естественных природных процессов. Он создал и создает искусственные процессы, в том числе и власть, путем подражания естественным процессам, он ничего не может сделать больше, чем позволить себе придерживаться своего природного существа и существования. Он не может существовать вне природы и одного мига, он пользуется ресурсами окружающей среды, являясь таковым и сам в планетарной колыбели. Единство существа и существования между естественными и искусственными процессами и образуют единство взаимосвязей природы, человека и общества.
На протяжении многовековой эволюции в человеке сформировались функции действий различного направления: воспроизводство, коммуникабельность, духовность, умственная и производственная деятельность. В осуществлении этих функций заложен алгоритм целенаправленных действий, способных обеспечить максимальное пребывание человечества на Земле. Эти функционалы в динамической системе: “человек-общество-природа” формируются и регулируются состоянием окружающей среды, с которой они взаимосвязаны и осуществляют взаимный обмен. Так, человек формируется индивидуально (генотип-фенотип), получает свое лицо, формирует спрос на свои потребности и предложение на результаты труда, альтернативный выбор на обмен и право своих действий. Сообщество выполняет роль коллективного производителя, распределителя и потребителя, а также коллективного организатора совместных действий, исходя из совокупных действий индивидов и эффектов эмерджентности. Окружающая среда выступает в роли посредника между человеком, сообществом и вселенскими структурами, определяет направление их развития, устанавливает уровень допустимой эффективности их деятельности, соизмеряя его со своим уровнем энергетического состояния, регулирует соответствие самоорганизации элементов (человек, сообщество, этнос, человечество) со своим уровнем самоорганизации, провоцирует деградацию в своем составе тех систем, которые не отвечают требованиям геосистемы в данное время.
Функционально-системная теория целенаправленного развития человека и человечества рассматривает человека как индивида, имеющего общие признаки человеческого рода, одного из многих, и практически, обезличенного. В понятие личность, в дополнение к общим, включают особенные признаки, уникальные свойства человека. Личность определяют как своеобразную совокупность психофизиологических систем.
       	Гуманистическая теория личности основана на ее стремлении к самоактуализации, к процессу, при котором люди – все без исключения, вовлечены в какое-то дело. Они преданы этому делу, оно является чем-то очень ценным для них – это своего рода призвание. Личность вмещает в себя всевозможные комбинированные, промежуточные варианты развития человека, а, следовательно, и формирование действий по основным целенаправленным функционалам, но с различной степенью их наполненности. Максимальный эффект следует ожидать при максимальных целенаправленных и объединенных действиях функционалов. Именно такие действия предполагают и получение наиболее эффективных результатов. При этом, если эффекты действий человека и окружающей среды по своей направленности будут совпадать, то результат в краткосрочном и долгосрочном периодах можно прогнозировать максимальным.
Человек с рождения имеет равные со всеми права на действия в процессах обмена в Геосистеме, выражающихся в первичной (физиологические состояния нужды) мотивации и вторичной, групповой (самовыражение и самоутверждение в обществе) мотивации. Однако под воздействием реальных жизненных возможностей (условий) человек вынужден делегировать часть своих прав на свободу, собственность и иные действия другим субъектам общества. Со стороны обладателя таких прав в большинстве случаев проявляется сопротивление такому проявлению необходимости. При массовой передаче своих прав у отдельных лиц или групп происходит концентрация чужих прав, по другому говоря, реальных возможностей. Такая концентрация возможностей имеет две стороны: с одной стороны, обладатели новых сконцентрированных возможностей получают, как первичную, так и вторичную мотивацию к действиям. С другой стороны, большинство субъектов, уступивших свои права, теряют интерес к вторичной мотивации во всем спектре ее проявлений. Такая хрупкая конструкция сконцентрированной власти не может существовать исторически долго без учета интересов большинства, она постоянно будет испытывать внешнее и внутреннее давление сред в виде центробежных и центростремительных сил. По мере концентрации условий и реальных возможностей к действиям (факторам) всегда сокращается количество субъектов, которое влияет на этот процесс и имеет в нем свои экономические и политические устремления – интересы. Сосредоточение потенциала действий у одного субъекта или группы людей, согласно теории надежности систем, снижает вероятность сохранения целостности и стабильности функционирования такой системы, в том числе и СЭС. Это вызвано тем, что чрезмерная концентрация ликвидирует возможности параллельного действия аналогичных цепей, а, следовательно, снижается в степенной зависимости жизненность системы, и обратно пропорционально увеличивается риск ее живучести. За всю историю человеческой цивилизации такие действия повторялись много раз, и, по всей видимости, будут повторяться еще, во многих странах мира. История помнит разрушение систем-империй, крах монополий, исчезновение этносов и государств и т.д. По всей видимости, природой заложен некий эффективный предел концентрации действий и параллельности цепей развития и, надо полагать, что концентрация – это обоюдоострое оружие. В какой-то степени концентрация приносит победу, а за определенным пороговым значением, видимо, приводит к разрушению целостности системы при потере интересов к событиям у большинства субъектов.
Таким образом, анализ роли организационных моментов в самоорганизации государственной власти, можно завершить следующими выводами:
       	1) неустойчивость государственной власти, и, как следствие, пренебрежение ее интересами у большинства, напрямую зависит от количества субъектов, обладающих и использующих повышенную концентрацию факторов действий;
      	2) устойчивое и стабильное положение государственной власти всецело зависит от сознательного снижения концентрации ценностей у собственников факторов до оптимальных размеров при обязательном расширении базового количества таких собственников;
       	3) рассредоточение концентрации условий и возможностей к действиям по заинтересованным субъектам, и таким образом, увеличение альтернативного выбора оптимальных осознанных решений этими субъектами – залог равновесного и устойчивого состояния государственной власти, как системы, в которой градиент целенаправленных действий совпадает с Геосистемным.
Литература
1.	Поздняков А.В. Стратегия российских реформ. – Томск, 1998 
2.	Поздняков А.В. Собственность и ее роль в самоорганизации социально-экономических систем//Проблемы собственности на природные ресурсы. – Новосибирск, 1999

САМООРГАНИЗАЦИЯ В ДИНАМИЧЕСКОМ ХАОСЕ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ
А.И.Тишин, Кыргызский государственный Национальный университет
               В общем и конкретном виде существует один социальный процесс – это жизнедеятельность людей, человечества на земном шаре. Такой процесс является специфическим порождением и дальнейшим развитием части природы (Земли ) или даже Вселенной. (Здесь не следует рассматривать теологические версии. Ибо они - лишь часть результата активности Человеческого духа, составляющего всего один компонент в триединстве Мира: “Природа – Социум – Человеческий Дух”). По Н.А.Умову, весь бесконечный космос в предельном усилии создавал уникальное соединение условий для жизни на Земле. “С возрастающим в ряде живых существ усложнением жизни должна поэтому возрастать и способность к творчеству и её последовательной переход от бессознательных к сознательным актам”1. Жизнедеятельность людей, как природно – социально – духовных существ, также триедина. Кроме производства (созидания – разрушения), общения и мышления – в самом емком понимании этих процессов – в жизни людей ничего больше нет. Любое жизненное выражение человека и человечества сводится либо к одному из – множества проявлений, либо к сочетанию разных феноменов производства, общения и мышления. Люди, обладающие духом (мышлением, эмоциями, чувствами, памятью, волей, различными формами так называемого общественного сознания), в общении, в совместном творческом и рутинном производстве преображают Мир, переводят его в Культуру. Люди сами развивают вне – и – внутри себя природные, социальные и духовные начала. Это своеобразно человеческое преображение становится оригинальным и уникальным ковчегом в потоке природной энтропии. Жизнедеятельность человечества, зародившись, стала самоорганизующей силой и средством, противостоящими природному энтропийному процессу. Социальный процесс, как планетарная жизнедеятельность людей, предстает самоорганизованным единым негэнтропийным процессом. В целостности, в тотальности он есть Порядок, т. е. саморазвивающаяся действительность социального порядка. Порядка не в застывшей оформленности, замкнутости; не в абсолютной и окончательной определенности, а порядка становящегося, обновляющегося в своей определенности. Грубо такой порядок можно уподобить процессу, когда дисциплина разрушается, сменяется инициативой, которая требует своего закрепления и оформления в другой дисциплине, на смену которой идет новая инициатива и так далее.
      	Планетарный социальный негэнтропийный процесс пока недостаточно познан. Он предстает не только в форме порядка с его общим, схематичным, нечетким строением, но и в виде бессистемного конгломерата бесчисленного множества частных абстрактных (абстрагированных, отвлеченных) изменяющихся взаимодействий между отдельными человеческими индивидам и между многообразнейшими объединениями людей. Воздействие же на человеческую деятельность условий (среды), которые люди находят в готовом виде либо создают сами, усиливает представление единого планетарного социального процесса как Хаоса. Этот хаос - не конгломерат умертвленных образований, а живой, динамичный беспорядок изменяющихся процессов и соответствующих им рождающихся, функционирующих и отмирающих социальных общностей. В хаосе пробивают себе путь и обнаруживаются (познаются) закономерности, тенденции, локальности частного и единичного социального порядка. Социальный хаос – это не какая – то аморфность, неопределенность. Напротив, - обнаруживаются самые разнообразные особенности, специфические характеристики, по которым от глубокой древности до сегодняшнего дня проводится довольно-таки разработанная классификация социального хаоса. Наряду с хаосом динамическим и конгломеративным, познаваемым и непознанным, индетерминированным и детерминированным и т. д. ныне рассматриваются хаос порядка и порядок хаоса, хаос с возрастанием энторопии и поглощением социальной информации, человеческой активности и массы людей (это - соответствующий аналог информации, энергии и вещества из природы в социальную проекцию). Особое внимание привлекает хаос, в котором энтропия выполняет организующую функцию и ведет к росту негэнтропии при образовании и развитии ноосферы, культуры и ноократии2.
       Изменение и саморазвитие социальных процессов, как взаимообусловленного воздействия производства, общения и мышления, в классической ( диалектической) форме философского познания рассмотрено в “Структуре общения”3. Тогда мое исследовательское сознание уже было на сносях синергетической парадигмой, синергетическим мировоззрением4. Однако и сегодня при исследовании социальной самоорганизации не целесообразно упускать из виду замеченный ещё в глубокой древности феномен – все происходящее в мире представляет в сути соединение и разъединение чего - либо. При этом общего, хотя и не локального, приоритета одного над другим быть не может. Социальным выражением процессов соединения и разъединения выступают формы человеческого общения – разделение (обычно говорят, труда) и кооперация людей в деятельности. В разделении – кооперации нельзя рассматривать одно без - и - вне другого. Диалектика этих и любых других противоположных моментов остается в силе и в современном анализе, что относится и к рассмотрению переходов: “-хаос - порядок – хаос – порядок-”.
       Обычно же в синергетическом подходе к реальной социальной самоорганизации делается исследовательский акцент, придается повышенная значимость одним моментам в ущерб противоположным, но двуединым с ними другим моментам. К примеру, в социальной синергетике приоритет отводится все же порядку над хаосом, фракталам над центрами дезорганизации, бифуркациям над воссоединением различных ветвлений в одно целое, открытости над замкнутостью, случайности над необходимостью, диссипативности над ассоциативностью, неравновесности над равновесностью, неустойчивости над устойчивостью, структурности и структуризации над аморфностью и деструктуризацией и так далее. Еще хуже обстоит дело с понятием нелинейности. Она ограничивается линией, только не прямой. Дальше криволинейности в виде волн, циклов, спиралей и некоторых других линий речь не идет. Правда, иногда говорят о вертикальности, горизонтальности, иерархичности, пирамидальности, но не более. “Социально – пространственная” топология социальных систем и процессов значительно сложнее и многомернее. Более того, здесь далеко не все сегодня может быть измерено так, как в природных системах и процессах. С измерением же духовности состояние ещё более плачевное. Возможно, именно многомерность социальных процессов и систем приводит к их кратковременности и необратимости, а потому и к указанным перекосам в концептуально – категориальном аппарате социальной синергетики.
       Вероятнее все же, источник таких искажений другой. Это – широко распространенное противопоставление синергетики диалектике5. Мне видится обратное - синергетика не только не противопоставима классической диалектике, а наоборот, - сегодняшний уровень синергетики предстает качественно новой, более совершенной формой, ступенью в развитии диалектики. В отличие от многих наших синергетиков даже Джордж Сорос прямо указывает на это. В его, я бы назвал, практической синергетике – “Алхимии финансов” - можно прочесть: “Гегель предложил диалектику идей; Маркс … положил начало диалектическому материализму; сейчас существует новая диалектика, которая соединяет мышление участников с событиями, в которых они участвуют. Новая диалектика открыто провозглашает себя недетерминистской. Поскольку форма общества не может быть научно определена, участникам должна быть предоставлена возможность самим определять форму своей организации”6.
       Самоорганизация социальных процессов предопределяется кооперативным действием производства, общения и мышления людей. В кооперативном влиянии на самоорганизацию все компоненты постоянно изменяют друг друга в этом влиянии. Однако эта общая сентенция не исключает, что определяющим моментом здесь выступает все же не производство и мышление (хотя их и нельзя отрывать от общения, ибо они взаимообусловлены, триедины и образуют целостность), а общение. Причем не абстрактное общение, понятие которого в зарубежной научной литературе сужается до коммуникации, а общение живое, в его конкретных формах. Наиболее действенными формами такого общения выступают разделение – кооперация людей в деятельности7. Именно разделение – кооперация, как формы общения, играют главенствующую, аттракторную роль в самоорганизации конкретных социальных процессов. Действительно, разделение – кооперация ведут к двум качественно новым образованиям в социальном хаосе. Во–первых, - к оформлению действий людей: упорядочению, систематизации, структуризации различных взаимно дополняющихся и усиливающихся, концентрирующихся и объединяющихся актов, т. е. к организации деятельности, к организации как процессу. Во-вторых, - к оформлению людей в коллектив, в сообщность, т. е. к организации как общности людей. Единство этих двух моментов, двух оформлений деятельностей и людей приводит к образованию и функционированию организации. Разделение приводит к тому, что люди выполняют определенные функции в организации и занимают соответствующее этим функциям положение среди других членов организации. Кооперация же приводит к взаимосвязи различных функций и функциональному единению различных действий людей, различных их ролей. Тем самым кооперация интегрирует различные положения людей в организации в целостность, объединяющую людей в коллектив.
       В самоорганизации все участвующие компоненты когерируют. Формирующиеся результаты изменяют источники воздействия, а они, измененные, по – другому влияют на формирование, его итоги, друг на друга и на самих себя. Происходят естественные флуктуации. Если, к примеру, одни из них вызываются разделением, то такие отклонения с позиции разделения – явления необходимые. Однако с позиции кооперации те же самые отклонения случайны, хотя на них кооперации необходимо приходится реагировать. Получаются новые флуктуации, необходимые с позиции кооперации, но случайные с позиции разделения. Любые флуктуации в социальной самоорганизации необходимы в зависимости от того, чем они вызываются, и случайны в зависимости от того, что они вызывают.
       Флуктуации разделения–кооперации в самоорганизации выступают, по-видимому, основным моментом, фактором в становлении, функционировании, развитии и неминуемой гибели (или в переходе к иному социальному порождению) любой организации. Именно эти флуктуации порождают фракталы, аттракторы и другие синергетические феномены в социальных процессах. Будь это явления “условий” и (или) “условностей” (традиций, обычаев, ритуалов и т.п.); “действий” и (или) “целей”, “статуса” и (или) “функций” организации и ее членов; “формальных” и (или) “неформальных” структур, “среды” и (или) “внутренней самости” действующего социального образования и его частей вплоть до отдельных индивидов и многих других компонентов реальной человеческой организации.
       Эскиз такого механизма характерен для организации систем не только социальных, но и производственных, политических, культурных, экологических, духовных и т.д. Однако этот эскиз слишком бедно, блекло отражает палитру действительности. Ибо здесь речь идет о флуктуациях только процесса общения, да и то лишь двух его форм (разделения – кооперации). В реальности общение людей не может быть без их мышления и производственной (созидательной или разрушительной) активности. Каждый из трех процессов (общение, производство, мышление) обладает своими особенностями самоорганизации. Более того, для каждого процесса все они вместе выступают одновременно внутренним условием и внешней средой человеческой самоорганизации. Случайные флуктуации в мышлении, например, могут вызвать изменение в процессах общения и производства. Такие трансформации обычно когерируют и влияют на исходную флуктуацию и могут даже порождать в объединенном действии другие изменения в принципе во всей жизнедеятельности людей.
       Такой механизм чрезвычайно сложен для познания, ибо все флуктуации, порождающие фракталы, аттракторы, ветвления, диссипативные и ассоциативные структуры заранее предусмотреть нельзя. Синергетический подход в этом случае пока только приоткрывает завесу реального механизма социальной самоорганизации. Сегодня настоятельно выступает потребность в доказательном показе возможностей и эффективности синергетического познания перед другими методологиями и исследовательскими инструментариями на живых социальных примерах как негативного, так и позитивного характера.
Литература
1.	Умов Н.А. Эволюция живого и задача пролетариата мысли и воли. М., 1906, С.10. 
2.	Бакиров А. Наука – высшая форма проявления информации и главный фактор преобразования ноосферы в ноократию //Известия НАН КР, 1999, №2, С.65-68. 
3.	Тишин А.И. Структура общения. Бишкек, 1995, С.176. 
4.	Тишин А.И. Синергетические социальные процессы и ленинская концепция диалектики //Теоретическое наследие Ленина и преподавание общественных наук. Фрунзе, 1990, С.166-167; Алиева К., Тишин А., Иманакунов Б. Термодинамика и формирование синергетической парадигмы современного мировоззрения // Известия НАН КР, 1999, № 3-4, С. 87-90. 
5.	Венгеров А. Синергетика и политика //Общественные науки и современность, 1993, №4; Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем. СПб., 1999. 
6.	Сорос Дж. Алхимия финансов. М., 1999, С.414. 
7.	Тишин А.И. Кооперация и разделение труда как формы общения //Вестник Кыргызской Академии кооперации. 1998, №1, (приложение к журналу “Наука и новые технологии”), С.35-38. 

ОДИН ИЗ ПОДХОДОВ К ПРИНЯТИЮ УПРАВЛЕНЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ В ЭКОНОМИКЕ РЕГИОНА
Б.Д.Ширапов, П.Ж.Хандуев, Байкальский Институт Природопользования СО РАН, лан-Удэ
        Введение. Проблема принятия управленческих решений на уровне региона возникла в связи с усилившейся тенденцией перераспределения полномочий между федеральным центром и регионами России. Поскольку процесс усиления роли региональных властей сопровождается увеличением меры их ответственности за принятие тех или иных управленческих решений, то закономерно приобретает актуальность проблема учета социально-экономических последствий тех или иных решений на региональном уровне. Известно, что экономика как страны в целом, так и ее регионов функционирует в условиях большой неопределенности. Одним из методов преодоления этой неопределенности является проигрывание различных вариантов развития региона на ЭВМ, на основе сценариев развития, с использованием экономико-математической модели.
        Однако применение экономико-математического инструментария системных исследований, в условиях перехода страны к новым формам хозяйствования, обнаружило необходимость существенных изменений в принципах моделирования таких сложных систем, как экономика региона. Прогнозы экономической динамики, разрабатываемые на основе неоклассического подхода с применением техники эконометрического моделирования, по существу, представляют собой экстраполяцию сложившихся тенденций. В условиях экономического спада, когда развитие экономики отличается низкой инерционностью, обнаружилась неадекватность традиционных эконометрических средств задачам моделирования качественных изменений в структуре сложных экономических систем. Для этого требуются модели структурной динамики (например [1-3]), позволяющие преодолеть механицизм в моделировании развития экономических систем со сложной структурой обратных связей.
        Таким образом, используя экономико-математическую модель имитационного типа, и системно варьируя значения входных (экзогенных) параметров модели, можно получать информацию об изменении основных социально-экономических показателей. Другими словами, используя модель структурной динамики, можно построить сценарии развития региона, направленные на решение двух основных проблем. Во-первых, выделение ключевых моментов развития региона и разработка на этой основе качественно различных вариантов его динамики. Во-вторых, всесторонний анализ и оценка каждого из полученных вариантов, изучение его структурных особенностей и возможных последствий его реализации.
        Общая схема исследования. В БИП СО РАН ведутся работы по разработке инструментария и программного обеспечения системных исследования в экономике региона. Так, например, разработана экономико-математическая модель развития региона [4-5], на ее основе проведены сценарные расчеты развития Республики Бурятия (теория построения сценариев приведена в [6]). Данная экономико-математическая модель, по классификации данной в [7] является интегрированной моделью хозяйства региона, включающей в качестве особого блока межотраслевой баланс. Специально, для расчетов по этой модели был создан транслятор с языка имитационного моделирования DYNAMO, который наряду со стандартными функциями включает в себя возможности матричной алгебры, а также создан пакет прикладных программ и написан ряд утилит для автоматизации процесса моделирования, анализа и просмотра выходных графиков, таблиц и диаграмм.
        В целом, технологическая схема моделирования развития региона выглядит следующим образом:

        Рис. 1. Технологическая схема моделирования

        На первом этапе исследователь формулирует экономико-математическую модель в терминах дифференциальных уравнений, соответствующую определенным гипотезам о характере будущего экономического и социального развития, либо плану мероприятий призванных решить ту или иную проблему.
        Затем эта же модель записывается в терминах системной динамики (дифференциальные уравнения в конечных разностях) на языке имитационного моделирования DYNAMO.
        На следующем этапе модель записанная в виде программы на языке DYNAMO транслируется и в случае обнаружения синтаксических или семантических ошибок, транслятор сообщает о них исследователю и процесс начинается с этапа 2.
   Если компиляция проходит успешно, то в результате мы получаем выходные файлы в текстовом формате. 
        На следующем этапе полученные результаты обрабатываются в целях более удобного их представления. С помощью специальных утилит выходные файлы преобразуются в формат удобный для импорта в MS EXCEL, где с помощью специальных макросов строятся графики, таблицы и диаграммы. 
        Другой альтернативой является построение функции эффективности в многокритериальных задачах принятия решений (авторы метода: чл.-корр. РАН Васильев С.Н. и Селедкин А.П., 1980).
        На завершающем этапе, исследователь или лица принимающие решение, оценивают полученные результаты и делают соответствующие выводы о выдвинутых гипотезах и/или предлагаемых управленческих решениях.
        Построение функции эффективности. Как уже указывалось выше, после этапа построения сценариев развития региона и проведения сценарных расчетов по ним, может последовать этап построения функции, количественно описывающей предпочтительность того или иного сценария. 
       
	(1)	
        Здесь - функция эффективности; - искомые коэффициенты функции эффективности; - вектор критериев оптимальности; n – число критериев.
        Функция эффективности вида (1) использовалась в [8], предлагаемый там способ синтеза функции обеспечивает ее монотонность и предъявляет меньшие требования к компетентности экспертов. Функция эффективности ищется в виде линейно-квадратичной формы от нормированных соответствующим образом значений локальных критериев. Например, если в качестве локальных критериев задать валовой выпуск () и дефицит бюджета (), то можно использовать следующие преобразования:
	(2)	
	(3)	
        где x – валовой выпуск в рублях; d – дефицит бюджета в рублях.
        Известно, что в большинстве случаев большее значение валового выпуска более предпочтительно, и наоборот, большее значение дефицита бюджета менее предпочтительно. Поэтому в формулах (2) и (3) соответствующим образом отличаются числители.
        При помощи всевозможных преобразований и диалога с экспертами, задача синтеза функции эффективности сводится к решению задачи математического программирования вида:
        Максимизировать линейную форму по множеству значений параметров , удовлетворяющих линейным ограничениям (4):
  		
	(4)	
		
        Эта задача может быть достаточно легко преобразована к каноническому виду, при этом размерность задачи можно сократить за счет того, что не на все накладывается условие неотрицательности. Численно реализовать решение этой задачи удобнее всего двойственным симплекс методом.
        Определение оптимальных сценариев. Перед построением функции эффективности необходимо определить количество критериев оптимальности, сами критерии, а также провести процедуру нахождения оптимальных сценариев (в смысле Парето).
        Определение. Сценарий , где m – число параметров модели, с соответствующим ему вектором значений локальных критериев оптимальности ,где n – число локальных критериев, называется эффективным (оптимальным по Парето), если не существует другого сценария , которому отвечает вектор такой, что для всех k=1…n и .
        В двумерном случае графическое изображение семейства оптимальных по Парето сценариев будет представлять из себя кривую, соединяющую точки, соответствующие оптимальным сценариям (рис. 2).

Рис. 2. Кривая сценариев оптимальных по Парето
        При выборе критериев оптимальности и построении сценариев необходимо учитывать следующие обстоятельства:
        Критериев не должно быть слишком много, необходимо помнить, что чем больше критериев, тем труднее экспертам правильно оценить сценарии;
        Зависимость между эндогенными переменными модели, рассматриваемыми в качестве критериев оптимальности, должна быть незначительной;
        Сценарии развития региона должны качественно различаться, в противном случае большая часть сценариев окажется неоптимальной в смысле Парето;
        При нормировании критериев необходимо учитывать экономический смысл нормируемой величины, не ограничивая себя формулами (2) и (3);
        Критерии оптимальности можно могут быть как терминальными так и интегральными. В качестве примера, можно привести следующие терминальные критерии оптимальности – численность населения региона, валовой выпуск, среднедушевое потребление и т.д. в году t0.

        Рис. 3. Терминальные критерии оптимальности

        Примером интегрального критерия оптимальности может служить сумма капитальных вложений за T рассматриваемых лет. 
        Направления использования представленного подхода. Метод имитационного моделирования дает возможность широкого использования математического аппарата и персонального компьютера для анализа экономических процессов. Основным достоинством имитационного моделирования является возможность экспериментальной проверки предложений, связанных со структурными изменениями, модернизацией экономических механизмов, с другими усовершенствованиями не поддающимися формальному количественному описанию.
        Системная модель развития региона в сочетании с предложенным инструментарием может быть использована для анализа следующих содержательных задач развития региона:
        Макроэкономической оценки вариантов реализации той или иной стратегии социально-экономического развития региона.
        Формулирование приоритетов бюджетной и налоговой политики при реализации экономической стратегии развития региона.
       	Проблемы финансовой стабилизации и финансово-бюджетной самодостаточности регионального развития.
        Оценки и сравнения механизмов мобилизации, распределения и перераспределения финансовых средств в регионе.
        Конкретных проблем (по числу блоков модели) – безработицы, реальных доходов населения, сбалансированности регионального бюджета и т.д.
Литература
1.	Forrester J.W. World Dynamics. Cambridge, Massachusetts, Wright – Allen Press, Inc., 1971 
2.	Forrester J.W. Urban Dynamics. – Cambridge, Massachusetts, The MIT Press, 1969 
3.	Форрестер Дж. Основы кибернетики предприятия, М.: Прогресс, 1971 
4.	Хандуев П.Ж., Ширапов Б.Д. Сценарный подход как метод преодоления неопределенности в разработке стратегии развития региона // Принцип неопределенности и прогноз развития социально-экономических систем: Материалы третьего науч. семинара “Самоорганизация устойчивых целостностей в природе и обществе”, 15-17 мая 1999 г. – Томск, 1999, с. 89-90 
5.	Ширапов Б.Д. Использование системной динамики в моделировании регионального развития // Пробл. устойчивого развития региона: Тез. школы-семинара молодых ученых, 28-30 сентября 1999 г. – Улан-Удэ, 1999, с.82-83 
6.	Шибалкин О.Ю. Проблемы и методы построения сценариев социально-экономического развития, М.: Наука, 1992. – 176 с. 
7.	Леонтьев В.В. Межотраслевая экономика, М.: Экономика, 1997.- 479 с. 
8.	Васильев С.Н., Селедкин А.П. Синтез функции эффективности в многокритериальных задачах принятия решений. //Техническая кибернетика, №3, 1980, с. 186-190.

ВЛИЯНИЕ ФИНАНСОВОГО И ИНФОРМАЦИОННОГО КАПИТАЛА НА ОРГАНИЗАЦИЮ ВЛАСТИ
С.В. Тайлакова, Кузнецкий гос. технический университет, Кемерово
        Трудно не согласится с утверждением экономистов, придерживающихся левых взглядов, что за последние годы противоречие между трудом и капиталом приобрело новую социально-экономическую и социально-политическую окраску. "Россия оказалась как никогда ранее подчинена гегемонии мирового капитала", трудящиеся "все ниже опускаются в то же самое гетто, где оказалось большинство жителей третьего мира" [1, c. 2].
       В результате реформ 90-х годов в России сложилась экономика, имеющая некоторые очертания рыночной. Рыночные отношения в большинстве случаев носят формальный характер, владелец фактора труда не является полноценным рыночным субъектом, усугубляется неравновесие контрагентов рынка труда. Масштабы асимметричности рынка труда таковы, что "приводят к формализации рыночно-трудовых отношений, выражающейся в утрате последними элементарных атрибутов трудового найма - регулярной оплаты труда в денежной форме и на условиях компенсации ее антиинфляционного обеспечения. Это подрывает сам смысл продажи рабочей силы, поддержание высокой квалификации и профессионализма" [2, c. 7]. При этом максимальная фискальная нагрузка возложена на труд (фонд оплаты труда) – 70 %, минимальная на капитал – 17 % и ренту – 13 %. Но низкооплачиваемый труд низкопроизводителен, высокая цена труда является главным стимулом трудосберегающего научно-технического прогресса. Низкооплачиваемый, малоквалифицированный труд не привлекателен для иностранных инвесторов.
       Огромные индивидуальные состояния образовались и образуются в России, в значительной мере при посредстве государственного бюджета, на основе уклонения от налогов, нарушения законов. Накануне 17 августа 1998 г. на долю 2 % россиян приходилось 50 % банковских вкладов, после – 15 % граждан контролировали 80 % национального богатства. Сверхдоходы узкой избранной группы населения не связаны с состоянием реальной экономики, которая из-за этого не содержит многих необходимых элементов формирования и воспроизводства финансового капитала, получившего в российской действительности свойство утечки за границу, вместо того чтобы способствовать притоку иностранного капитала и являться связующим звеном между национальной и мировой экономикой.
       Истоки этого, очевидно, заложены в механизме сложившейся российской государственной власти, которая создана "реальным социализмом" для защиты интересов номенклатурного класса, стремящегося дополнить власть крупной частной собственностью. Передача контроля над общественной собственностью в руки государственной бюрократии обеспечивает ей бесконтрольную власть над обществом; концентрированным выражением экономической власти является политическая власть.
       В конце 90-х годов Россия по индексу коррумпированности, публикуемому на Западе, занимала передовую позицию наряду с Индонезией, Нигерией, Камеруном. По мнению экспертов МВФ, коррумпированность российской экономики связана с развитием в стране "коррумпированной формы капитализма, которая привела к переливу от эффективно функционирующих предприятий и фирм к сомнительным образованиям с "хорошими связями".
       Номенклатурный капитал способен в настоящее время осуществить более или менее долгосрочные вложения лишь в те отрасли, где имеется растущий рынок, а сроки реализации проектов не превышают двух лет. Такие возможности имеются в топливно-сырьевых отраслях, где и осуществляется подавляющая часть инвестиций, в предприятиях финансового сектора, в некоторых видах предприятий сферы услуг (гостиницы, коммерческие офисы, склады, элитное жилье, кафе, магазины и пр.) [3, c. 16].
       В отличие от мировой экономической стратегии 70-х годов, которая рассматривала капитал и свободу его применения в качестве главного фактора экономического роста, стратегия экономической конкурентоспособности 90-х годов определяется использованием новейших технологий, изобретений, ноу-хау и построением производственных процессов таким образом, чтобы они обеспечивали дешевое и высококачественное изготовление товаров, гарантирующих успех на рынке. Кроме того, процесс корпоратизации стимулирует создание единого мирового экономического пространства, в рамках которого образуются мировые интеграционные союзы, такие как Европейское сообщество, Европейская ассоциация свободной торговли, Соглашение о свободной торговле между США и Канадой, АСЕАН и др. Тенденция этого процесса - глобализация мировой экономики.
       На организацию государственной власти в России действуют, с одной стороны, процессы самоорганизации капитала, имеющие черты тоталитарно-государственной собственности "реального социализма", с другой - процессы с тенденцией корпоратизации собственности, свойственные современной мировой рыночной экономике.
       Мировые тенденции указывают на необходимость способствовать развитию в России информационного капитала, раскрепощения инновационного потенциала большинства квалифицированных работников в сфере высоких технологий, науки, образования и других отраслях, определяющих облик экономики будущего. Причем это возможно только при перераспределении прав собственности, прав на участие в управлении, контроле. Готова ли государственная власть России к этому, покажет время, пока же она перераспределяет права собственности в пользу номенклатурных структур, которые в наименьшей степени заинтересованы в стимулировании информационного капитала страны.
       Возникает вопрос: способна ли сегодняшняя государственная власть России создать условия, чтобы экономика страны приобрела черты социально-ориентированной рыночной экономики, характерной для развитых стран современного рынка?
       Это не исключено, при введении в действие соответствующих стимулов экономической и общественной активности различных социальных групп и преград, противоречащих этому. России необходимо государство, самоорганизация которого предполагает достаточно развитое самосознание общества, наличие в нем мощных инновационных слоев, связывающих реализацию своих интересов с прогрессивными направлениями развития экономики и общественной жизни, при действенных механизмах контроля общества за государственной деятельностью номенклатурных слоев.
       Концепция информационного общества может послужить объединяющим идейным началом для России. Она, наряду с концепцией устойчивого развития, дает целостное видение целей и задач общественного развития, предлагает конкретные пути их достижения.
Литература
1.	Альтернативы. – 1998. - .№4. 
2.	Осокина Н.В. Последствия либеральной трансформации экономики России: социальный аспект // Социальные коррекции рыночных реформ. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1999. 
3.	Проховский А.А. Россия и мировая экономика (потенциал развития и возможности его реализации) // МЭ и МО. - 1999. - №2.

САМООРГАНИЗАЦИЯ И ОРГАНИЗАЦИЯ В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМ КАПИТАЛЕ СОЦИАЛЬНО – ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИИ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ
Р. Т. Яровикова, Новосибирский государственный технический университет
Трансформация общественных отношений в России чревата самыми разными и прежде всего непредсказуемыми последствиями. Поэтому, естественно, тогда, когда требуется решать задачи хотя бы адаптации, тем более адаптациогенеза в отмеченных условиях, то достаточно сложно сразу выйти на адекватное не только решение проблем, но и само восприятие ситуации.
Более чем десятилетний период происходящей трансформации общественных отношений, заставляющей постоянно решать задачи самого разного характера и уровня, в конечном счете, не могли не заставить специалистов обращать внимание на необходимость выработки соответствующей ответной, при этом опережающей на нее реакции.
Прежде всего имеющая сегодня место ситуация заставляет искать более приемлемые способы адаптации. При происходящем виде кардинального изменения положения в стране и самой страны в мире адаптироваться в принципиально новом виде абсолютному большинству социальных структур, включая государство, и все категории населения.
В этой связи особое значение приобретают результаты интеллектуальной деятельности экспертов, так называемых аналитических работников. Результаты их деятельности систематизируются, формализуются и затем интегрируются в общую информационную среду системы, которая затем становится общей для совместного использования всеми заинтересованными в этой информационной среде специалистами. Отмеченный вид совокупного знания получил название “интеллектуального капитала”. Он определяется особым видом ресурсов, для управления которым необходимы специализированные системы управления, призванные обеспечить поиск, накопление и обработку знаний соответствующего направления специалистами при решении ими различного рода аналитических задач. ( См.: С.К. Дулин, И.А. Киселев. Структуризация знаний в системах мониторинга // Изв. АН. Теория и системы управления. - 1999. - №5. - С. 28).
Если самоорганизация понимается как способность системы осуществлять с помощью своих возможностей, на основе своих усилий преобразования, в результате которых будут происходить переходы от менее организованного к более организованному уровню функционирования системы или от организованного по одним видам оснований через хаос к созданию организованного по другим основаниям, то организация – это то, что создается в одной системе благодаря существующим возможностям воздействия на нее другой системы, усилий другой системы.
Пожалуй, именно данная характеристика возможностей самоорганизации и организации достаточно корректно определяет сам их смысл, само их назначение. 
Для более детального анализа целесообразно попытаться решить укаэанную же проблему с позиций установления взаимоотношения порядка и хаоса. В качестве рабочих определений понятий порядка и хаоса воспользуемся следующими: в общем случае “порядком” называется состояние материальной системы, при котором ее элементы связаны повторяющимися (регулярными) отношениями. Соответственно, движения элементов имеют регулярный характер. “Беспорядком” же, “хаосом” обозначается такое состояние, при котором элементы системы связаны неповторяющимися (нерегулярными) отношениями. Соответственно этому можно охарактеризовать и движение элементов, которые имеют нерегулярный характер. И смысл порядка и непосредственно хаоса передается в следующем виде соотнесении: порядок – это пространственно-временная корреляция между элементами некоторого множества, а хаос – отсутствие такой корреляции. (См.: Д.Карери. Порядок и беспорядок в структуре материи. - М., 1985. - С. 13; П.Эткинс. Порядок и беспорядок в природе. - М., 1987. - С. 183; В.П.Бранский. Искусство и философия. – Калининград: “Янтарный сказ”, 1999. - С. 496-497).
Для уточнения характера соотнесения хаоса и порядка целесообразным является использование понятия структуры, его функций. В качестве рабочего определения указанного понятия целесообразно использовать то, где в качестве значимого компонента представления его сущности выступает как раз “способ соединения” компонентов системы: структура – это способ соединения элементов, независимо от того, являются ли эти отношения регулярными или нет. И тогда: “упорядоченные структуры различного типа, в свою очередь, могут образовывать хаотические или упорядоченные совокупности. То же самое можно сказать и относительно неупорядоченных структур. Следовательно, в мире должна существовать иерархия порядка и хаоса различного ранга. Общеизвестно, что различные типы порядка и хаоса нестабильны и склонны переходить друг в друга: то там, то здесь упорядоченные структуры становятся неупорядоченными (порядок переходит в хаос), а неупорядоченные – упорядоченными (хаос превращается в порядок)” ( В.П.Бранский. Искусство и философия, с. 497).
Все отмеченное имеет большое гносеологическое и методологическое значение для анализа представляемых здесь проблем. Но особенно в принципиальном отношении значимым для представления здесь анализируемой проблематики является положение о значении переходов из хаоса в порядок и порядка в хаос в отличие от перехода одних упорядоченных структур в другие упорядоченные структуры; одних неупорядоченных структур в другие. 
В соответствии с отмеченным можно заметить, что кризис рынка занятости представляет наиболее высокую степень развития хаоса в жизнедеятельности обществ именно в аспекте проблем и задач занятости населения. И что же в этой ситуации заставляет обращать внимание на кризис, возникший на рынке занятости?
Желание перевести указанный рынок из состояния хаоса, часто пика хаоса, в состояние порядка. Это, с одной стороны. И отмеченное, действительно, представляет собой магистральную тенденцию.
Но, с другой стороны, достаточно хорошо осознается, что “перевод” системы на уровень порядка не столь легкая задача, как может показаться. Исходя из этого, ставится задача, которая может представиться стремлением удержать неупорядоченную систему от перехода на более высокую степень неупорядоченности (или более низкого уровня организованности).
Далее, здесь же важно обратить внимание на позицию В.П.Бранского по поводу смысла отмеченных переходов. Он отмечает, что с точки зрения физики, смысл всех подобных переходов состоит в поиске устойчивости. Подобный же смысл устойчивости стал общепризнанным по анализу рассматриваемой проблемы. 
Устойчивость представляется как достижение такого состояния, при котором переходы между состояниями системы прекращаются. Правда, сам смысл “прекращения” целесообразно уточнить. Поиск устойчивости надо понимать и учитывая значение появления понятия “интеллектуальный капитал”; и всю систему адаптации как социально-экономических систем, так и индивидов; и решение задач занятости и т.д. Поэтому весь комплекс проблем, связанных с актуализацией любой социально-экономической системы, любого союза, - например, в этом смысле обращает на себя внимание деятельность Европейского союза (90-е годы), - имеет смысл рассматривать в качестве способа недопущения перехода от одного уровня хаоса, т.е. того, в котором пребывают сегодня государства, в частности, входящие в Европейский союз, на более высокий уровень неорганизованности (более низкий уровень организованности).
Поскольку имеется много общего и особенного между организацией и структурой, то для уточнения многих позиций как организации, так и самоорганизации и в целом системы имеет смысл прежде всего обратить внимание на общее в их природе.
Исследователи отмечают, что оба понятия относятся к понятиям системной методологии; общие определения организации почти полностью совпадают с определениями структуры. В то же время, по мнению М.Ф.Веденова и В.И.Кремянского, объем понятия организации больше объема понятия структуры. Но, пожалуй, и эта точка зрения является общепризнанной. Организация, как отмечают М.Ф.Веденов и В.И.Кремянский, может быть нестабильной. Понятие структуры отображает, как отмечается, лишь наиболее устойчивое, инвариантное в преобразованиях проявления данной упорядоченности отношений. (См.: М.Ф.Веденов, В.И.Кремянский. К анализу общих и биологических принципов самоорганизации // Системные исследования: Ежегодник, 1969. - М.: Наука, 1969. - С. 140-141).
Для выяснения общего и особенного между структурой и организацией представляется целесообразным обратить внимание на связь указанных понятий и того, что стоит за ними при установлении связей с понятием “уровней”.
Понятие “уровня” имеет большое гносеологическое и методологическое значение для рассматриваемой здесь проблемы анализа самоорганизации и организации социально-экономических систем. В качестве основных объектов исследования в данной работе взяты государство, вуз, службы занятости и т.д. И здесь важно выяснить, как “уровень” позволяет внести конкретизацию в характер и природу соотнесений, например, вуза и государства, государства и службы занятости и т.д.
И для уточнения отмеченного выше соотношения подсистем и системы чрезвычайно важно обратить внимание на представляемый аспект работы.
Итак, начнем со следующего положения упомянутой работы М.Ф.Веденова и В.И.Кремянского: “…Если понятие организации системно, а в системе всегда постулируются и реально существуют по крайней мере два уровня содержания (и форм) – целого и элементов (бывают и промежуточные уровни подсистем, органов, блоков), то в понятии организации всегда должно быть отображено существование по крайней мере двух уровней. Один из них принимается за основной и обыкновенно (в природе) исторически первичный; второй представлен подсистемой ( М.Ф.Веденов, В.И.Кремянский. К анализу общих и биологических принципов самоорганизации, с. 141). В данной работе рассматриваются несколько возможностей для обозначения основного и подчиненного уровней; основной системы и подсистемы. Это государство и вуз; Европейский союз и государство.
Характеризуя связи между уровнями, важно обозначить не только вертикальные, но и горизонтальные отношения. Целесообразно при этом обратить внимание на замечание М.Ф.Веденова и В.И.Кремянского, что еще больше усложняется в данном отношении понятие организации – соответственно, конечно, и понятие самоорганизации. Это усложнение происходит тогда, когда в таких системах развиваются специфические взаимосвязи между уровнями, как вертикальными, так и горизонтальными (там же, с. 142).
Итак, что касается организации, то эта функция соотнесения уровней (координации и субординации) используется в системе, иерархически построенной. Иерархия строится на основании использования разного рода систем и создают реальную возможность для перехода от менее сложных к более сложным. Одна из подсистем, относительно сложная подсистема, находясь на уровне более высоком, чем другая, ей подчиненная, выступает по отношению к таковым как более сложная и в структурном и функциональном смысле. Указанные системы во взаимосвязи между собой создают единую систему, иерархическую по своей природе. И та подсистема, которая находится на более высоком уровне по отношению к другим, располагая функциями более сложного характера и более высокого уровня, выступает организующим “началом” по отношению к менее значимым. Она, выступая на уровне более высокого характера организации и уровня функционирования, “несет ответственность” не только за себя, но и за все остальные подсистемы. Но происходит это не из-за существования или развития в ней каких-то “этических” позиций, а прежде всего благодаря инстинкту самосохранения. Для человека это состояние самосохранения определяется достижением состояния самоутверждения человека как субъекта деятельности. Именно для отмеченного самосохранения необходима система, куда данная подсистема включается как элемент. И необходимы такие компоненты, которые выступают в качестве подчиненных по отношению к представляемой подсистеме. Более того, она в большей степени, чем другие, несет “ответственность” за существование всей системы.
      	В этой ситуации надо иметь в виду, когда говорят об ответственности власти, то имеется в виду не просто какие-то частные моменты жизнедеятельности системы. Они касаются самого сущностного характера и уровня самосохранения системы, поскольку они выступают в рассматриваемой ситуации элементами конкретно данной системы. 
Но при этом не имеется в виду, что все остальные подсистемы пассивно могут и должны наблюдать. Система любого уровня, заинтересованная в самосохранении, действует соответствующим своей природе и сущности образом. Можно вообще представить, что прогрессивной будет та система, которая, с учетом возможностей всех ее подсистем, стремится использовать все возможности своей организации и самоорганизации. Но это идеальная система при идеальных внешних условиях. Рассчитывать на это социально-экономическим системам, тем более сегодня, сложно и даже невозможно. Здесь более близкой ситуацией является та, которая фиксирует разрешение противоречий между сущим и должным. И в этом смысле может считаться прогрессивной та система, которая с учетом всех возможностей внутреннего и внешнего характера максимально использует наиболее рациональные возможности каждой подсистемы. При этом все остальные подсистемы не могут (опять же по требованиям самосохранения) находиться в условиях нейтрального “наблюдателя,” а по мере своих возможностей либо активно содействовать развитию всех остальных, либо участвовать в содействии жизнедеятельности других, но если перевести все отмеченное на возможности соотнесения государства, вузов, промышленных предприятий и т.д. в решение задач занятости населения, то, прежде всего, важно для всей системы знать степень значимости проблем занятости в целом для себя как системы и конкретно в той ситуации, которой пребывает она как определенная подсистема всего мирового сообщества. И поскольку для мирового сообщества сегодня значимой является ее глобализация как своего рода и средство адаптации вначале экономически сильных государств к ситуации, которая в экономическом и прежде всего в экологическом отношении становится все более и более уязвимой, то затем эта стратегия становится общей для всех сфер жизнедеятельности общества. Выше уже отмечалось, что даже концептуализация знания, в частности, теории оказываются подчинеными указанной стратегии. (Более подробно о природе и сущности указанной стратегии можно, например, посмотреть в работах: Г.Широкова. Глобализация и национальное государство: Доклад Москов. науч. фонда. - М., 1998. - № 3; В.Б.Кувалдина, А.В.Рябова. Национальное государство в эпоху глобализации // Свободная мысль -ХХ1. – 2000. - № 1. - С. 37-47 и др.)
И такая функция глобализации определяется потому объективно значимой, что она для всех образований Земли является элементом самоорганизации. Но роль человека в этой ситуации глобализации оказывается в определенном смысле опережающей, поэтому “вступают” в действие не только механизмы самоорганизации, но и организации. 
Общеизвестно: для определения положения страны, соотношения стран какого-то региона важно охарактеризовать не просто само состояние стран, а также необходимо представить и учесть в том или ином виде все происходящее в мире. Более корректно целесообразно все представлять в контексте происходящего в мире, в отношении к наиболее принципиальным позициям жизнедеятельности государства или ряда государств, всего мира.
В этом смысле, если ставить перед собой задачу, связанную с выяснением состояния рынка занятости, например, в какой-то стране, то важно к представлению этой проблемы подходить системно, оперируя данными не только непосредственно занятости, но данными безработицы. Необходимо знать о существующих перспективах развития того или иного государства. И в нынешних условиях, условиях глобализации, необходимо знать о тенденциях и природе развития стран региона и мира в целом.
И поскольку ситуация, действительно, сложна, то сразу после такой информации о мире в целом имеет смысл констатировать основные изменения, происходящие непосредственно в различных аспектах рынка труда, в структуре рабочей силы. В этом смысле весьма показательной является ситуация, связанная с тенденциями развития рынка труда в странах Европейского Союза ( 90-е годы). Для соотнесения проблем занятости населения, рынка труда, роста безработицы между собой и в контексте других проблем жизнедеятельности общества представляется чрезвычайно важным проанализировать отраженную в этой статье проблематику. Это обусловлено многими обстоятельствами, но прежде всего тем, что создается системное видение проблем субъектами разных стран, а также всего представленного здесь Европейского совета. И в том или ином виде вся проблематика занятости рассматривается в контексте других социально-экономических проблем, в контексте разных государств и единого сообщества.
Так как в данной работе дается анализ роли самоорганизации и организации в адаптациогенезе отмеченных стран на примере решения задач занятости, то целесообразно в общем виде охарактеризовать модели соотнесения деятельности государств и таких их подсистем, как: промышленные предприятия, вузы и т.д.
Прежде всего имеет смысл представить непосредственно их адаптацию как системное образование. Если в целом адаптация выступает компонентом адаптациогенеза, то в более конкретизированном виде адаптация подразделяется на адаптацию как таковую, самоадаптацию и коадаптацию, а также дезадаптацию. В этой связи важно иметь в виду, что степень адаптации ограничивается имеющейся для данной системы дезадаптацией. Дезадаптация определяется конкретно для каждого вида систем.
Государство как основной социальный субъект, осознавая свою ответственность за обеспечение рабочих мест, не только характеризует происходящее в мире, не только фиксирует основные изменения в структуре рабочей силы, но и создает условия для соответствующей “встречной” деятельности своих подсистем. Со своей стороны, все подсистемы государства, все категории населения, наблюдая за происходящим и делая вывод об уровне возможностей государства, не видят возможностей и условий, позволяющих полностью на него полагаться (как, например, это допускалось в советский период). Поэтому они считают необходимым активизировать свою деятельность по решению указанной проблемы. В то же время они еще не исключают возможностей содействия в этом отношении государства и в той или иной мере полагаются на его помощь, а вернее, принимают его помощь.
Отсутствие специализированной методологии социального диалога является достаточно заметным тормозящим фактором для решения задач занятости населения. И в то же время разработка указанной методологии не представляется легкой задачей из-за того, что необходимость в более активном использовании социального диалога возникает спорадически и в решении проблем занятости населения. Чаще всего необходимость в нем возникает при проявлении к нему требований того или иного социального партнера. В то же время можно надеяться на то, что на современном этапе уже будет создана такая методология социального диалога по проблематике рынка труда и занятости населения. Необходимость в ней обусловлена многими обстоятельствами, например, тем, что указанная проблематика сегодня требует постоянного внимания и соответствующей культуры понимания и концептуализации того, что требуется для решения задач, связанных с отмеченной проблематики.
Проблема социального диалога, и стремление получить официальный статус социального партнера, потребность в котором определяется прежде всего получением возможности влиять на результаты переговоров на европейском уровне обусловливается, на наш взгляд, одним :стремлением сделать проблематику рынка труда саморегулируемой. Что предполагает “переведение” указанной проблематики с уровня организации на уровень самоорганизации.
В этой же связи можно рассматривать стремление представить массовые демонстрации особым видом актуализации потребностей и интересов трудящихся.
Для активизации функций самоорганизации и организации при адаптациогенезе социальных систем государства как раз и может использоваться феномен “интеллектуального капитала”. Что конкретно при этом имеется в виду?
       	Всем стало очевидно, что сама проблематика и задачи занятости в результате модернизации старых и создания новых отраслей экономики приобрели качественно иной вид. Отмеченная структура занятости, с одной стороны, проявила общую тенденцию к изменению. И здесь можно представить эволюцию самой стратегии занятости. Было понятно, что глобализация общественного развития, и прежде всего экономики, конкуренция, приобретшая в этой связи достаточно широкое развитие, кардинально, по-новому заставили обратить внимание на регулирование проблем занятости.
Но, наряду с указанной общей тенденцией, была замечена еще одна тенденция и тоже общего характера: все изменения определялись в зависимости от самых разных факторов - экономической и финансовой политики, стратегии фирм и т.д. И в этой связи определилась достаточно интересная закономерность: с учетом происходящих нововедений в развитие рынка труда и. имеющимися в странах традициями стали оформляться различные “страновые типы структуры занятости”.
Указанная типология представилась “информационной” моделью структуры занятости в англо- саксонских государствах. В этой модели ключевым элементом стали сфера услуг. В этой же типологии имеется “информационно-индустриальная модель”. Она распространена в Японии, а также в Германии, Франции и т.д. В этих странах хотя и отмечается сокращение занятости в обрабатывающей промышленности, но тем не менее она еще находится на достаточно высоком уровне. В методологическом плане важно то, что эта типология моделей не просто представлена в качестве особого вида иллюстрации происходящего в развитии рынка труда, она позволяет выяснять многочисленные тенденции, которые в том или ином виде могут потом использоваться в уже усовершенствованном виде; определять общее и особенное в этих моделях и тех, которые смогут представить другие “страновые“ типы структуры занятости. По существу своему, указанные “страновые модели” могут выступить результатом не просто самоадаптации, коадаптации, а адаптации как таковой и дезадаптации.
Естественно, что указанные модели, а также типология форм занятости уже сегодня, благодаря активному использованию информационных и коммуникативных технологий, представлены не только традиционными, но и нетрадиционными формами занятости: частичной, субподрядной, временной, краткосрочной, контрактной, надомничеством. Если же пытаться обозначить общую типологию форм занятости, то можно будет обнаружить, что сам перечень форм занятости претерпел изменения: одни только появились, другие в сегодняшних условиях видоизменились, третьи вообще исчезли, оказавшись невостребованными. Характеризуя и традиционные, и вновь возникшие формы занятости в связи с анализируемой здесь проблемой адаптации, можно посчитать (хотя для построения окончательной системы выводов необходимо от высказанных предположений перейти к более широким основаниям и средствам доказательств), что многие формы занятости оказались ненужными, невостребованными и из-за низкой степени адаптационных возможностей.
Большое значение в рассматриваемый период стали отводить программам занятости. И здесь важно также обратить внимание на ту роль, которая может быть “возложена” именно на их возможности в ситуации актуализации внимания общества к задачам адаптации. 
       	Чем более эффективной представляется в такой ситуации программа решения проблем занятости? И насколько менее эффективной была бы деятельность по решению указанных проблем без обращения к такому средству, как программа?
Прежде всего “программность” - категория социально-экономическая. Поэтому важно, с одной стороны, охарактеризовать свойст ва и условия, делающие целесообразность и необходимость представления данной социально-экономической проблематики и ее решения в виде или с помощью программы. Прежде всего, наличие программы:
1) позволяет быть уверенным, что в ней в “снятом” виде содержится все наиболее ценное в развитии отмеченной проблематики, в развитии соответствующей сферы деятельности. Наличие программы означает, что и указанная в ней проблематика, вся сфера деятельности, были подвергнуты анализу с позиций возможностей таких гносеологических процедур, как: описание, объяснение, интерпретация, идентификация, предвидение, прогнозирование, проектирование, планирование.
2) Программа представляет собой особый вид выбора и принятия решения, когда не только обозначена предполагаемая цель в виде особого вида идеала, но и она в достаточной степени конкретизирована пространственно-временными и ресурсными характеристиками. Такое соотнесение общего и единичного, абстрактного и конкретного позволяет решать проблемы и на уровне общего социального и конкретного характера, что, естественно, содействует оптимизации деятельности и получению необходимых результатов.
       	3) Принятие программы в непосредственном или опосредованном виде характеризует уровень развития субъекта данной социально-экономической деятельности. Иными словами, программа сразу же определяет: она выступает показателем предпринимаемой деятельности отдельно взятого индивида, группы людей или субъектом более высокого уровня. К таковым относятся государство, союз государств, как в данном случае. 
С другими аспектами проблемы можно познакомиться по материалам представленных исследований: В.И.Данилов-Данильян. Целевые программы и оптимальное перспективное планирование // Экономика и математические методы. - 1977. - Т. Х111, вып.6. - С. 1150–1163; Вопросы исследования региональных программ. – Новосибирск: Издво ИЭиОПП СО АН СССР, 1981; А.А.Кисельников. Моделирование структуры и процесса реализации комплексных региональных программ. – Новосибирск: Наука, 1984.
При этом Европейский союз, будучи субъектом достаточно высокого уровня своих возможностей, осознавая свою роль прежде всего в обеспечении социальной стабильности общества, сконцентрировал внимание на установлении более тесной связи между увеличением экономического роста и конкурентноспособности и соответственно обеспечением социальных гарантий трудящихся с другой. В качестве мировоззренческой и методологической основы для создания европейской социальной модели (а необходимостью как раз такой модели и стало осознание того, что кризисное положение в области занятости прежде всего угрожает развитию интеграционных процессов в Европейском союзе и тормозит достижению устойчивого экономического и социального прогресса) стали положения, сформулированные в Хартии основных социальных прав трудящихся (1989 г.).
В этой Хартии, как известно, было обращено внимание на необходимость расширения занятости, подчеркнута потребность в создании дополнительных мест. Все это было представлено в качестве важнейшего фактора формирования внутреннего рынка.
       	Что касается основных ориентиров долгосрочных программ национальной политики в социальной сфере, то государствам, членам Европейского союза, было рекомендовано в качестве приоритетных направлений своей деятельности считать и улучшение перспектив занятости населения путем увеличения инвестиций в профессиональную подготовку реализации программ непрерывного обучения в течение всей жизни и обеспечения доступа к обучению каждого и т.д. (См. подробнее: Э.Вильховченко. В поисках альтернативной трудовой жизни, зарубежный опыт // ИМЭМО. - 1995. - № 6; а также: Г.И.Лукьянова, Г.А.Цысина. Тенденции развития рынка труда в странах Европейского союза (90 –е годы) // МЭИМО. - 1999. - № 11 - С. 19-27).
Все конкретные данные по типологии форм занятости, по моделям, по программам занятости, по существу своему, становятся компонентами интеллектуального капитала не только отдельно взятой страны, не только даже отмеченного Европейского союза, но и всего человечества или, вернее, “человека человечества”. И все отмеченные данные указанного капитала можно “расписать” по отдельным субъектам адаптации и адаптациогенеза, самоадаптации и коадаптации. Благодаря отмеченным же данным, можно более корректно обозначить и возможности дезадаптации.
Так, например, основным субъектом адаптации здесь представляется не отдельно взятая страна, а Европейский союз. И именно он определяет стратегию деятельности государств, предлагая программы занятости, где особым образом подчеркивается необходимость “вести работу в пяти направлениях в области занятости:
 1) улучшать перспективы занятости населения путем увеличения инвестиций в профессиональную подготовку, осуществления программ непрерывного обучения в течение всей жизни и обеспечения доступа к обучению каждого;
 2) содействовать более интенсивному воздействию на экономический рост, используя: гибкую организацию труда, отвечающую потребностям производства и приемлемую для работников; политику оплаты труда, которая бы способствовала вложению инвестиций в создание новых рабочих мест (рост зарплаты не должен превышать роста производительности труда); создание рабочих мест, особенно на региональном и местном уровнях;
3) снижать косвенные затраты труда, связанные с неквалифицированным трудом;
4) осуществлять более эффективную политику на рынке труда, что в первую очередь относится к службам занятости;
5) принимать меры по предотвращению безработицы среди отдельных социальных групп, например молодежи, путем предоставления рабочих мест или возможности получения профессионального образования. (Подробнее см.: Г.И.Лукьянова, Г.А.Цысина. Тенденции развития рынка труда в странах Европейского союза // МЭИМО. - 1999. - № 11. - С. 21).
Но это предложения адаптирующего ситуацию субъекта. Им здесь выступает интегрированный субъект – Европейский совет. Что же необходимо сделать социальным субъектам, пытающимся выйти на решение задач занятости, вступающих во взаимодействии с деятельностью этого союза? Прежде всего таким субъектом взаимодействия выступает государство.
Но в то же время субъекты стран Европейского союза хорошо и весьма обоснованно решают, что сложность проблем и занятости такова, что обеспечить их выполнение бывает часто столь затруднительно, что сложно будет считать возможным концентрировать всю проблематику и возможности решения указанных задач, только опираясь на свои возможности. Именно поэтому активно обсуждается проблематика, связанная с тем, чтобы выйти на более глобальные контексты анализа проблем. Это и попытка в более широком виде охарактеризовать значение макроэкономических механизмов на уровне отдельно отдельных регионов, стран, а также непосредственно в социальной сфере жизнедеятельности. Уже более признанной становится позиция, по которой осознается невозможность найти требуемые решения в области занятости путем отдельных изменений в экономике и социальной сфере.
Сейчас также обращается внимание на необходимость выработки нового взгляда на взаимозависимость экономического и социального факторов. В этой же связи определяются возможности для поиска “новой модели роста” возможностей занятости.
Эксперты Европейского союза считают целесообразным создать такую модель, которая будет основана на воздействии на рынок труда как стихийных рыночных сил, так и государственного регулирования (там же, с. 24).
Все отмеченное нам представляется весьма симптоматичным: идет активный поиск выхода из создавшейся ситуации кризиса рынка труда. 
Но здесь необходимо также активнее к решению указанной проблематики привлекать и других субъектов и прежде всего, естественно, государство. И поскольку проблема занятости населения того или иного государства входит во внутреннюю структуру государства, она объективно располагает статусом элемента ее самоорганизующихся возможностей. Но при этом надо иметь в виду, что в условиях глобализации общественных отношений, она уже сегодня не может определяться лишь возможностями внутригосударственных процессов. Иными словами, не входит в контекст проявления “свободной самоорганизации государства”. Скорее всего, проблематика занятости населения, в целом рынка труда, сегодня находится под воздействием того, что считается в лучшем случае “ограниченной самоорганизацией государства”, а в более адекватном виде она находится под воздействием закономерностей “управляемой” самоорганизации государства. Она представляется таковой потому, что оформляется как предопределяемая целенаправленными действиями извне. Например, установками Европейского союза, в целом стратегией глобализации общественного развития. Но надо отметить, что типология самоорганизации государства, представленная А.В.Поздняковым, чрезвычайно интересна в том плане, что отмеченная концепция позволяет выяснить один из механизмов перехода от самоорганизации к организации. Так, последний тип самоорганизации, по существу своему, близок к ее отождествлению с организацией.
В этой связи постановка проблемы, связанной с построением философской теории самоутверждения субъекта деятельности или пока только популятивной теорией, представляется столь же актуальной, а главное – “вписываемой” в систему научного поиска выхода из возникшей кризисной ситуации. И здесь можно показать, как процесс самоутверждения государства в качестве субъекта происходит в ситуации проявления самых разных закономерностей.
Мировоззренческая и методологическая роль отмечаемой теории обозначится прежде всего тем, что: 
       	1) эта теория может быть использована как основополагающий контекст решения задач проблем занятости, а также она может содействовать в определенном смысле и формированию самосознания, самоутверждению тех, кто задумывается о решении проблем и самих задач самоутверждения человека как субъекта деятельности, и проблем занятости и т.д. ;
 2) эта же философская теория самоутверждения человека как субъекта деятельности или в более общем виде как философская теория самоутверждения субъекта может собой пополнить интеллектуальный капитал современного общества. Данная теория может, по существу своему, представиться особым видом концептуальной спецификации механизма самоорганизации человека как природно-социального образования, государства как субъекта, вуза и др. социально-экономических систем; 
 3) указанная философская теория самоутверждения человека как субъекта деятельности, которая нами рассматривается как теория более высокого уровня ее обобщения даже по отношению к теории самоутверждения человека в качестве же субъекта деятельности, определяемой как популятивная (в соответствии с терминологией Г.П.Щедровицкого по отношению к объектам подобного рода теорий), имеет гораздо больше возможностей для решения указанной проблематики благодаря использованию в первом случае прежде всего философского инструментария.
      	 Итак, изменение степени организованности системы связано с любым ее преобразованием. Изменение же высоты организации – только с качественным переходом в новое состояние.
 И тогда понятие высоты организованности соотносится с понятием уровня организованности. Если это так, то, в зависимости от степени разработанности, например проблем адаптации, можно говорить о возможностях адаптируемости системы. Если же будет представлена высокоорганизованная система знания об адаптации и будут соответствующим образом обозначены условия и факторы актуализации адаптирующих возможностей тех же социально-экономических систем, при этом создана будет поливариантная система таких возможностей, то, естественно, здесь уже можно будет говорить не только о существующей степени организованности, но и высоте этой организованности. Именно в этом смысле и понятны причины привлечения для определения высоты организации понятия уровня, его содержания.
       	В то же время, характеризуя и возможности интеллектуального капитала, и адаптации, и даже сами механизмы самоорганизации и организации в социально-экономических системах, совершенно невозможно говорить о происходящем, игнорируя роль и место человека, человека в аспекте его становления как субъекта деятельности. И учитывая то, что наиболее в этом смысле важно располагать информацией о методологии и теории самоутверждения человека как субъекта деятельности.
Самоутверждение человека как субъекта деятельности может рассматриваться и в качестве объекта элементарной научной теории, так как отмеченная проблема носит универсальный характер и может быть обозначена в качестве объекта на локальном и глобальном уровне. При обозначении самоутверждения человека как субъекта в глобальном смысле, указанный предмет определяется объектом популятивной теории (см.: Г.П.Щедровицкий. Проблемы построения системной теории сложного “популятивного” объекта // Системные исследования: Ежегодник, 1975. - М.: Наука, 1976.), а затем эта популятивная теория получает возможность для совершенствования возможностями философского знания.

СТРАНА И ГОСУДАРСТВО: ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОГО ПРОЦЕССА
Н.Р.Сухомлинов, институт комплексного анализа региональных проблем, Биробиджан
Государство без страны невозможно. Однако, и страна (в социально-территориальном понимании термина) без государства - явление также несостоятельное. Страна формируется, таким образом, под влиянием двух взамозависимых, но порой и взаимоисключающих явлений: территориальной самоорганизации населения и государственной организации территории. Результатом их взаимодействия и является страна как территория, находящаяся под юрисдикцией государства.
Самоорганизация населения - это результат взаимодействия людей друг с другом и, в большей степени, с территорией постоянного проживания. Иными словами, самоорганизацию можно охарактеризовать как формирование социально-территориальной общности в результате осуществления природопользования как канала взаимодействия социальных и природных систем. Следовательно, территориальная самоорганизация населения - это формирование территориальных предпочтений под влиянием ресурсной зависимости и эмоциональной привязанности. Эти две составляющие так же находятся в противоречивых отношениях.
Ресурсная зависимость является первой ступенью территориальной самоорганизации социума. Возникновение селитебной территории возможно только в том случае, если на этой территории есть ресурсы в количестве, качестве и разнообразии достаточном для удовлетворения основных жизненных потребностей. Не обязательно к таковым должны относиться пищевые ресурсы в виде “даров” природы или сельскохозяйственных угодий, которые трансформируются в пищу. Главное, чтобы ресурсы обеспечивали хотя бы минимально приемлемый жизненный уровень. По крайней мере только в этом случае происходит закрепление населения на территории, то есть начинается процесс его территориальной самоорганизации. Вслед за этим начинает формироваться эмоциональная привязанность к территории, а сама территория приобретает статус родины с запечатлением её образа в памяти поколений. С этого момента начинается разделение территории на свою и чужую, что сказывается на дальнейшем развитии социально-территориальной системы. Буквальное звучание термина “освоение территории” (делание территории своей) и научный его смысл (включение ресурсов территории в хозяйственный оборот с одновременным её заселением) совпадают, ибо своей территорию можно сделать только когда на ней живешь и для жизни используешь её ресурсы.
Освоение территории может быть двух типов. Первый - негосударственное пионерное освоение. Второй - государственное, которое может быть как пионерным, так и вторичным. При первом типе территориальные предпочтения формируются в чистом виде, без влияний извне, так как социально-территориальную систему формируют только ресурсы территории и уклад жизни в социуме. Государственное освоение - это в любом случае навязывание стереотипов и предпочтений сверху или извне. Государственное освоение неселитебных территорий, несмотря на кажущийся пионерный характер этого действия, так или иначе означает импорт ресурсных потребностей, часто ориентацию на ресурсные потребности удаленных социумов и формирование территориальных предпочтений уже на базе сформированных ранее симпатий или антипатий. Процесс государственного освоения селитебных территорий протекает сложнее, так как происходит наложение ресурсных и, соответственно, территориальных предпочтений внешнего социума, представляющего государство, и социума, уже освоившего эту территорию. Неудивительно поэтому, что процесс этот часто порождает конфликты в диапазоне от молчаливого несогласия до вооруженного сопротивления. Собственно, отстаивание своих территориальных интересов местным населением и есть одна из форм территориальной самоорганизации населения. При том условии, конечно, что это явление будет рассматриваться достаточно широко. Отстаивание своей территории происходит при освободительных войнах при попытке ввести территорию в состав другого государства, то есть насильственно изменить ресурсные и эмоциональные территориальные предпочтения местного населения. Тот же процесс происходит при государственном ресурсном освоении территории. Впрочем, в данном случае неважно, чья именно происходит в настоящий момент экспансия - государственная или частнособственническая. Важно то, что кто-то претендует на ресурсы территории, которую местное население считает своей. Соответственно, изменение экологических условий в результате ресурсной экспансии воспринимается также, как обыкновенная территориальная экспансия. Поэтому практически любые формы экологического протеста постфактум или априори являются формой территориальной самоорганизации социума. Причем неважно, в каком виде проявляется этот протест - в агрессивной, активной, пассивной или скрытой (молчаливое неприятие), важно то, что население отстаивает таким образом свои эмоционально-территориальные предпочтения, подкрепленные ресурсными интересами.
Таким образом, два процесса - территориальная самоорганизация населения и государственная организация территории, являются взаимозависимыми не только потому, что образованию любого государства обязательно предшествует территориальная самоорганизация населения, но и потому, что в дальнейшем самоорганизация проходит под влиянием государства, созданного социально-территориальной системой. Или, в иных случаях, на процесс территориальной самоорганизации может влиять государство, созданное совсем в другом месте. И в том, и в другом случаях имеются факторы, которые регулируют конвергенцию этих двух процессов, формируя таким образом, страну как территорию государства и государство как форму организации территории страны.
Можно выделить несколько таких факторов.
Первый фактор - географический. Географические объекты могут объединять или разъединять социумы. Как правило, объединяющими являются те географические объекты, которые являются центральными элементами географической системы. К ним обычно относятся речные поймы (Космачев, 1974), горные долины, часто являющиеся и речными поймами, небольшие или средних размеров водоемы и т.п. Разъединяющими, наоборот, - объекты, являющиеся географическими рубежами (Бакланов, 1991). Это: горы, большие водоемы, смена типа ландшафта и т. п. Например, стык леса и степи оказывает разделяющее влияние на социумы, поскольку тип ландшафта, в котором находятся социумы, влияет на менталитет, уклад жизни, ресурсные предпочтения, технологии переработки ресурсов и, соответственно, эмоционально-территориальные предпочтения.
Второй фактор - ресурсный. Он тесно связан с географическим, но имеет и самостоятельное значение. Как уже описывалось выше, ресурсная зависимость во многом определяет территориальные-эмоциональные предпочтения. Действие этого фактора может быть трех типов. Первый - ресурсная зависимость от территории. Наиболее эффективно действует этот фактор при пионерном негосударственном освоении, поскольку именно он способствует закреплению человеческих популяций на территории и формированию эмоциональных предпочтений. Второй - ресурсная экспансия извне как деструктирующий фактор. К этому типу относятся факторы широкого диапазона: от военного завоевания территории с истреблением местного населения с целью присвоения ресурсов до государственного освоения новых для местного населения ресурсов без учета сложившихся здесь предпочтений и зависимостей. Один из наиболее ярких примеров действия этого фактора - освоение гидроэнергетических ресурсов, которое происходит, как правило в малоосвоенных регионах. Обычно строительство ГЭС нужно не местному населению, а государству или крупным ведомствам, сотрудники которых на этой территории не проживают и напрямую от комплекса жизненно необходимых ресурсов этой территории не зависят. То есть при строительстве крупных ГЭС происходит экспансия извне ресурсных предпочтений, в результате чего меняются территориальные предпочтения как следствие изменений в преобладающих формах природопользования (Сухомлинова, 1993 ). Третий - ресурсная экспансия извне как организующий фактор. Это такой фактор, который ликвидирует неадекватные данному состоянию социально-территориальной системы стереотипы природопользования и (или) формирует такие стереотипы, которые в наибольшей степени отвечают ресурсному балансу и потенциалу сложившейся социально-территориальной системы. Чаще всего эти три типа ресурсных факторов образуют цепочку взаимозависимости. Пионерное освоение формирует ресурсную зависимость и территориальные предпочтения, затем ресурсная экспансия по второму типу разрушает полностью или частично основные параметры сложившейся социально-территориальной системы. Далее, независимо от того, прекращается действие фактора по второму типу или нет, происходит формирование социально-территориальной системы на новом уровне с новыми территориальными предпочтениями. То есть на смену деструктивного воздействия может прийти не реконструкция, а формирование системы по новому типу, который может соответствовать ресурсному балансу и потенциалу территории, а может и не соответствовать. Первый тип действия ресурсного фактора относится к территориальной самоорганизации, второй и третий - это либо государственная организация территории, либо её последствия. 
       	Третий фактор - конкуренция территорий. Чем мозаичней и, соответственно, разнообразней условия среды, тем разнообразней на этой территории социумы, их ментальные характеристики и территориальные предпочтения, а территории таких предпочтений - меньше. Разнообразие среды порождает разнообразие и ресурсов, что, в свою очередь, порождает разнообразие социумов со своим набором жизненно необходимых ресурсов и методами из разработки. Это формирует ментальные особенности социумов и ментальные границы социально-территориальных систем. Таким образом, географическое и ресурсное разнообразие формирует много социально-территориальных систем, которые под влиянием фактора конкуренции уменьшают свои размеры. 
Четвертый фактор - формальные границы. У социально- территориальных систем можно выделить три типа границ: географические, ментальные и формальные. Фактически они соответствуют трем стадиям территориальной самоорганизации социумов. Первая стадия - формирование территориальных предпочтений социумов под влиянием разъединяющих географических факторов. Вторая - формирование ментальных границ, которые определяются границами географическими, ресурсными зависимостями и эмоциональными предпочтениями. Третья - формализация границ. Вот на этой стадии и начинаются наибольшие сложности в формировании и развитии социально-территориальных систем. Происходят они в основном из-за перехода факторов, формирующих границы, в иное качество. Если первые два типа границ полностью относятся к процессу территориальной самоорганизации социумов, то третий - к государственной организации территории. Государство как социальная система высшего иерархического уровня, формируя свою территорию, исходит уже из несколько иных предпочтений, чем социумы, осуществлявшие свою территориальную самоорганизацию. Географические и ментальные границы далеко не всегда совпадают с административными. Это несоответствие часто приводит к формированию формально цельных территорий, которые не являются таковыми с точки зрения естественного стихийного социально-территориального процесса.
Так, например, искусственность формальных границ Еврейской автономной области привела к тому, что население восточных рубежей области в ментальном и ресурсном отношении живет, в основном, на территории Хабаровского края и, отвечая на анкеты о своих эмоциональных территориальных предпочтениях, жители крайнего востока области оперируют топонимами Хабаровского края в гораздо большей степени, чем топонимами ЕАО. Произошло это, в основном потому, что все населенные пункты востока области находятся в зоне экономического и социального воздействия крупного города Хабаровска, который является центром совсем другого субъекта федерации, другой формально-территориальной структуры. Биробиджан же, административный центр ЕАО, в несколько раз меньше Хабаровска и находится гораздо дальше от этих населенных пунктов, чем Хабаровск. На крайнем юго-востоке области ситуация аналогичная, но по другим причинам. Здесь жители поселка, стоящего на берегу Амура у стыка границ - государственной (с Китаем) и административной (с Амурской областью), ментально ориентированы на территорию Амурской области. Происходит это по географическим и ресурсным причинам. Поселок стоит у подножья невысокого, но обширного горного хребта, который изолирует его от всей остальной территории ЕАО, и является, таким образом, разделяющим географическим фактором. С другой стороны, на поселок действует притягательная сила пойменного ландшафта, который находится в Амурской области и вмещает большую часть сельскохозяйственных угодий, доступных его жителям, что и определяет эмоционально-территориальные предпочтения. Не удивительно поэтому, что жители поселка активней реагируют на опросы по выявлению территориальных предпочтений, проводящиеся из Амурской области, чем на те, что проводятся из Биробиджана.
       	Пятый фактор - государственные информационное и правовое поля. Территориально-организующая роль государства выражается не только в изменении ресурсных предпочтений путем экспорта не свойственных местным жителям ресурсных предпочтений, но и путем создания информационного поля в рамках формальных территориальных структур страны, а также в рамках формального правового поля, действующего на данной территории. Информация и правовое поле формируют образ своей территории, ориентируясь на формальные границы государственно-территориальной структуры. Это поле создает образ территории, который может совпадать с реальной социально-территориальной системой, её границами и параметрами, а может не совпадать. Таким образом, информационно-правовое поле усиливает действие формальных границ, корректирует ментальные границы и закрепляет все остальные действия государства по организации территории, адекватной интересам государства.
Таким образом территориальная самоорганизация общества и государственная организация территории - это две стороны одного и того же процесса - формирования страны. Эти процессы влияют друг на друга и определяются факторами, которые имеют два источника - саму территорию и адаптированное к ней местное население и государство.
Литература
1.	Бакланов П.Я. Роль географических границ в территориальной организации // Проблемы организации территории регионов нового освоения: Материалы всесоюзной научной конференции. Хабаровск: ДВО АН СССР, 1991. Часть 1. С. 34 -37. 
2.	Космачев К.П. Пионерное освоение тайги (экономико-географические проблемы). Новосибирск: Наука, 1974. - 143 с. 
3.	Крупные водохранилища как изолирующий барьер в социоэкосистеме: изучение методом анализа эмоций и памяти поколений // Эколого-социальные проблемы Центральной Сибири (на примере Ангаро-Енисейского региона). Тез. докл.конф.. Лесосибирск., 1993. С. 68-70. 

ЭВОЛЮЦИОННЫЙ ПУТЬ ГОСУДАРСТВА
В.В.Сухомлинова, институт комплексного анализа региональных проблем, Биробиджан
Государство - это социальная система высшего иерархического уровня, наиболее распространенная в настоящий момент форма системного существования людей, логический итог социальной эволюции человека. Специфичность эволюции человека состоит в том, что адаптивные изменения происходят на уровне социумов при практически полном отсутствии эволюции биологической на уровне организм-среда. Иными словами, человек обречен на эволюцию социальную, происходящую на неизменном фоне всего наследственно-эволюционного опыта развития жизни на планете. Фактически нужно вести речь о том, какая из систем устройства жизни человека в большей степени способствует достижению компромисса между биологической и социальной сущностью человека, поскольку некомпромиссный путь развития в любом случае тормозит эволюцию человека (здесь и далее под эволюцией человека подразумевается прежде всего эволюция социальная), а стало быть, тормозит формирование человека - субъекта эволюции, как того требует вся логика развития жизни на Земле. Собственно, государство можно рассматривать как одно из явлений, которое призвано помочь человеку реализоваться как субъекту эволюции.
Как и большинство явлений в системном мире, государство в своем становлении прошло путь накопления количества, которое перешло в новое качество. Причем, количеством здесь явилось количество людей, вернее плотность населения. Состояние, численность и плотность особей в каждой популяции определяется прежде всего наличием и обилием ресурсов. Человек как существо прежде всего биологическое, которому ничто животное не чуждо, не исключение. Рост количества особей в популяции возможен до тех пор, пока не начнется ресурсный кризис. Далее либо количество особей приводится в соответствие ресурсам, либо популяция меняет свою ресурсную ориентацию. Увеличение числа индивидуумов при стихийном развитии социумов рано или поздно приводит к снижению емкости угодий в экосистемах, вмещающих этот социум. Вмещающая экосистема не в состоянии больше удовлетворить потребности разросшегося социума в потоке вещества и энергии, которые удерживают состояние социума на низкоэнтропийном уровне. Увеличившаяся плотность населения вступает также в противоречие с этологическим наследием вида, поскольку скученность всегда способствовала накоплению агрессии. Все это вместе взятое способствует включению адаптивных механизмов. Для древних социумов (впрочем, эти механизмы работают и сейчас) это означает либо расселение, либо реорганизацию, которая увеличивает емкость угодий путем увеличения возможностей социума включать в свой оборот новые ресурсы. Чаще всего эти процессы шли и идут параллельно.
Увеличение возможностей достигается прежде всего увеличением уровня функционального разнообразия. Это универсальный экологический закон и он справедлив для функционирования социума как производного экосистемы. По сравнению с возможностями и потребностями стада первобытных собирателей возникновение земледелия и скотоводства - это огромный скачок, увеличивающий емкость угодий во много раз. Однако, развитие сельскохозяйственного производства рано или поздно, в свою очередь, упрется в тот же самый лимитирующий фактор и тогда конфликт между численностью населения и емкостью угодий заставит социум перейти в совершенно новое качество. Радикальность этого перехода в несколько раз превысит радикальность перехода собирательство - земледелие. "В основе базовых преобразований общества лежат общие законы развития - дифференциация, специализация, интеграция. В данном случае - это дифференциация, специализация и интеграция деятельности (в ее широком социокультурном определении) как условия функционирования общества в качестве саморазвивающейся системы." Так охарактеризовал период возникновения городов Э.В.Сайко (1995). Он же отмечает следующие характерные черты города, которые в нашем рассмотрении особенно важны. "В начале - середине 1 тысячелетия до н.э. город уже четко воспринимается как особый, престижный социальный институт, и не только как инфраструктура, но и как действенный фактор в организации жизнедеятельности общества до такой степени, что он как бы отделяется в своем функционировании от реальных оснований, обеспечивающих его".
Таким образом, город - это особая форма самоорганизации живой материи, результат саморазвития социумов, их приспособительная реакция в ответ на увеличение плотности населения, вступившей в конфликт с ресурсной емкостью угодий. Город - способ увеличения емкости угодий путем увеличения разнообразия и возможностей. Причем, при переходе развития с уровня села на уровень города увеличение этологической емкости угодий (увеличение возможности реализовать свои биологические поведенческие потребности, сформированные эволюционным наследием предыдущих видов) происходит внешне вроде бы парадоксальным образом - эффект скученности снимается за счет еще большего увеличения уровня скученности. Село становится городом, то есть селитебной территорией с еще большей плотностью населения. Однако, во-первых, эта скученность формируется в условиях большего разнообразия деятельности индивидуумов, а во-вторых, потребность в больших пространствах естественного природного окружения реализуется главным образом за счет негородских территорий, которые приобретают принципиально новую ценность - рекреационную. 
Если трактовать наследственность и изменчивость как универсальное свойство всех систем, а системной основой и единицей эволюции существования человека считать социум, то по логике эволюции жизни социум должен обладать всеми признаками существовавших до сих пор единиц эволюции, то есть наследственностью, изменчивостью и факторами отбора меняющихся форм саморазвития. 
До появления городов роль наследственности могла играть только неформальная этика, проявлявшаяся в форме традиций, установок, стереотипов, которые обеспечивали информационное воспроизводство социума только до определенного предела, поскольку носителями такой наследственности были только индивидуумы, в биологическом наследственном аппарате которых эта новая информация не сохранялась. Наследственный аппарат нового типа начал формироваться только с возникновением городов и возрастанием их роли интеллектуальных центров. 
Собственно, всю историю человечества можно разделить на две части: до создания городов и после. Особенно это разделение справедливо для анализа становления адекватного новым условиям мировоззрения. В эпоху "до" связь социума и индивидуума с процессами вне его была очевидна, наглядна и непосредственна. Ей соответствовало мировоззрение, нашедшее свое воплощение в язычестве с его демократизмом и образным ощущением единства со всем сущим. Демократизм и единство проявлялись как в наборе богов, находящихся в неподчиненном положении по отношению друг к другу, так и в особой мистики, основанной на образном единстве сил живой и неживой материи с равноправным существованием в них человека.
В эпоху "после" произошло усиление обособленности социумов от вмещающих экосистем, которая выразилась главным образом в степени трансформации экосистемы, в недрах которой произошло зарождение социума. Трансформация оказалась радикальной: потеряв свою прежнюю образную узнаваемость, экосистема через ряд быстрых и разрушительных сукцессий стала специфически городской экосистемой с безусловным доминированием одного вида, а главное, образно она перестала быть природной. Города, а средневековые в особенности, как правило, похожи друг на друга искусственностью своей внутренней среды. Города лесной, степной и пустынной зоны ничем принципиально друг от друга не отличаются, чего не скажешь о селе. Возникнув на базе экосистем, социумы стали развиваться по их образу и подобию. Основной механизм поддержания устойчивого развития с низкой энтропией в экосистемах - это разнообразие жизненных форм, главным образом функциональное. Жизнь социума зиждется на том же, а жизнь городского - в особенности, так как существование вида в столь спрессованном состоянии возможно либо в условиях все увеличивающегося функционального разнообразия, либо в условиях избыточности ресурсов, необходимых для поддержания отрицательной энтропии системы. Поскольку человек сохранил наследственно-биологическую способность к неограниченной экспансии, развитие по второму типу рано или поздно приводит к катастрофе. В городском социуме, в отличие от его предшественника, уровень функционального разнообразия становится значительно выше. Кроме того, возникновение городского социума - это процесс, являющийся причиной и следствием образования государственности, то есть социума более высокого иерархического уровня. Естественно, городской социум не может не образовывать устойчивой связи с негородскими социумами, включая их в межсистемные связи во властной и экономической сферах. В этих условиях зависимость индивидуума от всего сущего и прежде всего от состояния вмещающих экосистем теряет свою очевидность. Очевидной же становится зависимость от различных звеньев экономической цепочки, от структур формальной этики, от волюнтаризма властных структур. Коль скоро бытие определяет сознание, происходит ломка установок, меняются принципы неформальной этики, что не может не изменить мировоззрения. Наиболее яркое проявление глобальной ломки мировоззрения - религия. С того момента, когда города, и, соответственно, государства, достигли определенного уровня распространенности и концентрации, родилась мировоззренческая модель государства как иерархической социальной системы высшего уровня, то есть на смену язычеству приходят монотеистические мировые религии с их единым божеством и жесткой иерархией и столь же жесткими догмами, где нет уже места образности и демократии. Другое мировоззренческое проявление этого процесса, связанное с первым, - становление механистического взгляда на мир, который сформировался именно во времена становления новых социумов и монотеистических религий. Его суть в мировоззренческой отстраненности человека от закономерностей развития мира, во вне- и надсистемном существовании человека, откуда следует установка на вседозволенность и вседоступность, на то, что "царю природы" можно все и опасаться нечего. Этот тип мировосприятия - копия мировоззренческих догматов, принявших образ догматов религиозных.
Приведенная схема формирования мировоззрения объясняет и основные этапы становления философской и научной мысли, которые являются показателем изменений в мировоззрении. Собственно философия и наука как таковая возникли в эпоху городов-государств и переходного периода от язычества к монотеизму, когда уже сформировался новый тип социумов, но мировоззрение оставалось прежним, языческим, основанным на образном признании единства материи. Не зря именно философы античности и Востока были ближе всего к материалистическому пониманию мира.
Дальнейшее развитие сознания человечества (о видовом самоосознании речи пока не идет) шло в полном соответствии с новым типом мировоззрения, которое не допускало осознания включенности человека в общую динамику материи. На практике такое мировоззрение проявлялось в насаждении единообразия любыми способами. Радикальные методы инквизиции были всего лишь частью, крайностью. Основным методом поддержания мировоззрения на этом уровне, как всегда, была неформальная этика, которая и определяла направленность действий всех остальных механизмов адаптивности социумов. Состояние же неформальной этики соответствовало устойчивому сочетанию монотеистической религии, механистичности и антропоцентричности мышления и тоталитаризма. Город, создав монотеистическую религию и ее мировоззренческие производные, формировал теперь адекватное мировоззрение во всех социумах, находившихся с ним в функциональной связи. Это явление можно описать иначе: города взяли на себя роль кибернетических центров социально-территориальных систем, что проявилось в возникновении государства, которое, в свою очередь, развиваясь и нуждаясь в идеологической поддержке, породило монотеистические религии, изменив таким образом мировоззрение людей. 
Собственно весь период господства монотеистических мировых религий - это этап формирования нового типа социума. Социумы производны от экосистем, и в них происходят почти такие же сукцессии, как и в биоценозах. Разница состоит в том, что в социумах друг друга сменяют не биологические виды, а психотипы и мировоззренческие стереотипы (Сухомлинова, 1994). Сукцессия в социумах, порожденная монотеистическим мировоззрением, породила новый тип социумов с новым мировоззрением и достигла своего зрелого состояния примерно пару веков назад, после чего начался новый период в развитии социумов, определяющую роль в котором безусловно играли города прежде всего как центры концентрации и развития научных знаний и как органы, осуществляющие функцию наследственности в развитии новой эволюционной единицы - социума. Отличительной чертой нового периода стали резкое повышение уровня самоосознания (результат накопления научных знаний), усиление светскости образа жизни и мышления, уменьшение тоталитарного пресса, вследствие чего увеличилось разнообразие всех сторон жизни социумов. Итогом же эволюции государственности явилось появление новых моральных норм, направленных на терпимость к иному и увеличение ценности жизни любого индивидуума. Государство закрепляло эти нормы в рамках формальной этики, то есть законодательно, и являлось гарантом выполнения моральных норм, закрепленных в нормах юридических. Повышение уровня самоосознания способствовало изменению общераспространенной модели устройства мироздания. Дальнейшее увеличение численности населения, разрастание городов, увеличение роли государства, дальнейшая дифференциация деятельности человека сделали невозможным сохранение авторитарных и тоталитарных форм управления. Невозможна они стали по двум причинам. Первая состоит в том, что все тоталитарные режимы держатся на единообразии и низкой цене человеческой жизни и личности, что вступает в противоречие с магистральным путем эволюции человечества - увеличения ценности каждой личности. Вторая - в том, что большая система с большим количеством элементов может быть устойчивой только в случае увеличения структурированности и дифференциации, что вступает в противоречие с принципами построения тоталитарного общества.
Таким образом, цивилизация - это обеспечение наследственности через информацию, сосредоточенную в формализованных источниках, существующих вне человека как индивидуума и биологического существа, то есть это - смена материальных носителей наследственности. Кроме того, город стал кибернетическим центром социума и социоэкосистемы высокого ранга, что означает постепенный переход через создание единой социосферы к управлению биосферой. Эти знания как модель мира, обособленные от биологических носителей наследственной информации, фиксируются в новом материальном носителе наследственности социума и способствуют формированию нового человека - субъекта эволюции, обладающего мировоззрением видового самоосознания.
Государство как форма существования социально-территориальных систем прошла большой путь эволюции, определяющим фактором которой явились численность и плотность населения, дифференциация функций и научно-технический прогресс. В эволюции общества государство играет роль системной структуры - материального носителя и гаранта формальной этики и формального образования, которые обеспечивают функции наследственности и, соответственно, воспроизводства социума данного типа. Перспективы дальнейшей эволюции государства противоречивы. С одной стороны, на планете еще достаточно много государств с быстрыми темпами прироста населения, с воспроизводством населения по типу “демографической весны” и, соответственно, быстрыми темпами урбанизации. Это означает общемировую незавершенность описанного процесса эволюции государства. С другой стороны, в странах с низкими или отрицательными темпами прироста населения, с воспроизводством населения по типу “демографической зимы” и низкими темпами урбанизации описанная эволюция государства завершена и сейчас наблюдается межгосударственная интеграция, которая обеспечивается прежде всего двумя моментами: поисками рынков сбыта (некая разновидность ресурсной зависимости) и стремительным прогрессом средств коммуникации. В целом, несмотря на существование стран с различной демографической ситуацией, население мира растет, увеличивается его плотность, а это означает, что вся социосфера Земли по-прежнему будет развиваться по пути дальнейшей дифференциации, поскольку большая система для устойчивого существования должна структурироваться. Таким образом, дальнейшая эволюция государственности на планете, видимо, будет совмещать в себе и интеграцию, и дифференциацию одновременно.
Литература
1.	Сайко Э.В. Город как особый организм и фактор социального развития // Город как социокультурное явление исторического процесса. М: Наука, 1995. С. 9-21. 
2.	Сухомлинова В.В Системы “общество” и “природа”: разнообразие, устойчивость, развитие // Общественные науки и современность, 1994. № 4. С. 135-141. 

ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ДОКТРИНЫ В КОНТЕКСТЕ САМООРГАНИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ В РОССИИ
Н.В.Наливайко, институт философии и права СО РАН, Новосибирск
Государственная власть в послереволюционной России всегда уделяла значительное внимание проблемам образования, но характер образовательной политики в различные периоды был разным. С момента революции 1917 года отношение молодой советской власти к образованию, как ценности, носило противоречивый характер: с одной стороны, партия и правительство, даже в самые тяжелые периоды войн и разрух, обращали пристальное внимание к образованию, о чем свидетельствуют многообразные постановления, решения и ассигнования, отпускаемые на образование. Объяснялось это нуждой молодого государства в специалистах и грамотных людях. В это же время оформилась политико-идеологическая направленность образования, порождая деформацию ценностей образования в сторону политико-идеологического заказа.
Политизация образования усилилась в 30-е годы, а ценности образования на уровне общества приобрели инструментальный характер. После войны 1941 - 1945 гг. данная тенденция продолжалась. Знаменитые 60-е годы(“оттепель”), осуществив демонтаж тоталитарной системы, не дал подлинного раскрепощения человека ни в экономической, ни в политической, ни в социальной сферах. В образовании тех лет, как известно, игнорировались приоритеты индивидуальности, провозглашался примат общего над личным. А к середине 80-х годов началось снижение субсидии на образование. Постепенно набирало силу социальное расслоение общества, что сказалось на образовании; господствовали технократические подходы в образовании, а государственная политика в образовании все более принимала форму формальных деклараций. 
       	Сегодня мы видим, что Россия, сделавшая за столетие невиданный скачок в преодолении неграмотности, создавшая систему общеобразовательного обучения, качественную высшую школу, благодаря формальным тенденциям в образовательной политике столкнулась с угрозой разрушения образования как социального института и резкого падения уровня образования своих граждан. Условия современного функционирования и реформирования системы образования обостряют постоянное недофинансирование образования. Финансирование по остаточному принципу образования наносит ему тяжелый урон: доля ежегодных бюджетных ассигнований, выделенных на финансирование научной деятельности, за последние десять лет сократились в 17 раз. Реальные бюджетные расходы на образование по оценке специалистов Комитета Государственной Думы, сократились в 5 - 10 раз (в зависимости от уровня образования). Не выполняются Федеральные законы “О науке и государственной научно-технической политике”, “О высшем и послевузовском профессиональном образовании”, Закон РФ “Об образовании” и Указ Президента РФ от 11.07.91 г. № 1. (См.: Материалы парламентских слушаний “Образования и наука: современное состояние и перспективы развития на рубеже тысячелетия”. Санкт-Петербург, 7 сентября 1999 г.).
В соответствии с Законом 1992 года государство должно выделять на нужды образования не менее 10% национального дохода. Но реальная доля расходов, начиная с 1992 года, не превышает 4%. Так, выделенные бюджетные средства на содержание образовательных учреждений системы Министерства образования в 1996 году составили 60% от минимальной потребности и фактически покрывали расходы только на самые неотложные нужды. По оценке думского комитета по образованию, реальное финансирование образования с 1991 года по 1996 год сократилось в 5 раз.[ Стенограмма парламентских слушаний. Образование и национальная безопасность России // Образование в документах. - М., 1996 г. - №20. - С. 38.} Из-за отсутствия средств возрос дефицит в обеспечении школ учебниками, методическими материалами, учебно-наглядными пособиями и др. Свидетельством кризисной ситуации являются забастовки и голодовки учителей. По данным Госкомстата РФ , в 1995 году зарегистрировано в стране 8555 забастовок учителей с 320 тысячами участников. В 1996 году в связи с нарастанием объемов задолженности по заработанной плате и отпускам, в забастовке участвовали 3,3 тысячи образовательных учреждений в 24 субъектах Российской Федерации. По этой причине в 2839 школах России не начали в 1996 - 1997 учебном году работу примерно 125 тысяч учителей и более 250 тысяч школьников. В 1996 году на 1 сентября из-за задолженности по заработной плате не был начат учебный год в 2839 школах. Численность детей и подростков, не обучающихся в школе, достигает 1,5 - 2 млн. человек; это дети из неблагополучных семей, дети беженцев и вынужденных переселенцев; дети родителей, не имеющих возможность доставлять учащихся в школу за несколько километров; дети и подростки, которые не попали в 10 класс из-за снижения плана приема в них. Средней заработной платой работников сферы образования осенью 1996 года обеспечивался 77% прожиточного минимума [Социально-экономическое положение в России // Госкомстат РФ. - М. - 1996. - №12. - С. 13.].Имеет место мощное влияние негативных социальных процессов на образовательное пространство, заставляя по-новому оценивать его компоненты, образовательные события и образовательные системы.
Совершенно очевиден и тот факт, что кризисные явления, существующие в самом образовании, активно обсуждаемые на выше названной конференции, все более уходят на задний план перед лицом постоянно растущего социального кризиса. Перед нашей российской системой образования стоит сверхзадача: ей предстоит в крайне сжатые сроки, при минимуме ресурсов, неблагоприятном социальном климате, развале и несформированности необходимых социальных связей найти новую форму существования, позволяющую образованию сохранить и усилить свой статус механизма социального воспроизводства и развития. 
Нам кажется, что есть смысл вспомнить, что США переживали великую депрессию, когда спад интеллекта достиг 50%. В России к 1993 году, как известно, по ряду производств падение достигло от 60 до 80%. Сравним, во время Великой Отечественной войны спад производства равнялся 30%. Уже десять лет назад использование научно-технического и образовательного потенциала в России далеко от оптимума. Примерно по 40% приоритетных направлений мировой науки, в основном теоретических, мы занимали тогда ведущие позиции или находились на мировом уровне. В остальных 60% отставали, причем, отставание таково, что для его преодоления необходимы громадные затраты и усилия ученых и государства. Прошедшие с этого времени годы “вхождения” науки и образования в рыночную экономику не дают основания для оптимизма. Если естественные науки, даже при нынешней материально-технической базе исследований, уже ушли от классической методологии познания, во многих направлениях пережили неклассическую и уже имеют великолепные результаты от постнеклассической методологии, то социальные науки безнадёжно отстали. Полагаем, что и западные социально-экономические науки находятся ни далее как на стадии неклассической и не достигли постнеклассической (можно судить хотя бы по “Экономике”). В нашей же отечественной социальной науке доминируют подходы классической науки. Отсюда, очевидно, предполагаемые модели взаимодействия научно-образовательного потенциала в условиях рыночной экономики ведут нас не вперед, а назад, к феодальным моделям рынка, которые формируются стихийно, как преобладание отношений обмена, или к модели “периферийного рынка” (чего стоит только одна проблема “перекачки мозгов”).
Безусловно, осознание причин кризиса в образовании и поиск механизмов выхода из создавшейся ситуации напрямую связаны с происходящими социальными процессами, поскольку образовательная политика государства глубоко связана с тенденциями социального развития. Эти тенденции, по мнению многих авторов, проявляются в существовании двух принципиальных направлений: радикально-либерального, строящегося на принципе максимальной экономической эффективности, примате индивидуализма, потребления, “свободного рынка”, берущих пример из существующих западных моделей развития общества. Второе направление - так называемая “национально-патриотическая оппозиция”, включающая все то, что не воспринимает либеральную логику реформаторов. Это - конгломерат из перемешанных советских ментальных обломков, рационально не структурируемых, без законченной концепции и последовательности. А. Дугин (“Основы геополитики”, М., 1997, с. 179-181), пишет о тупиковости данных направлений, подчеркивает, что “назревает насущная потребность ... в особом идеологическом проекте, который был бы не компромиссом, не “центризмом” между тем и другим, но совершенно радикальным новаторским футуристическим планом, порывающим с безысходностью дуалистической логики ..., где как в лабиринте без выхода, мечется нынешнее общественное сознание русских”. Без четко сформулированной концепции, “радикального плана” развития общества трудно представить адекватную концепцию развития современного образования.
В середине января 2000 года в Москве, в Государственном Кремлевском дворце, было проведено Всероссийское совещание работников образования “Российское образование на рубеже веков”, где активно обсуждалась новая доктрина образования - основополагающий государственный документ, утверждаемый федеральным законом и устанавливающий приоритет образования в государственной политике (до 2025 г.), стратегию и основные направления его развития.
Причины, побудившие разработать доктрину, очевидны и лежат, на наш взгляд, не только в событиях последнего десятилетия, сформировавшего тип сознания человека, замкнутого в интеллектуально-технологической сфере. Требуется более глубокий, цивилизационный подход, рассматривающий динамику общества в целом, его специфику современного кризисного развития, поиск путей выхода из него, формирование новой, адекватной времени, концепции образования. Спектр проблем здесь самый разнообразный: серьезный функциональный кризис образования, последствия “вхождения” образования в рыночную экономику, слабеющие связи науки и образования, состояние правового обеспечения образования и др.
В каком же русле и с опорой на какие образовательные доктрины строится современная российская образовательная политика? На наш взгляд, достаточно отчетливо обозначились два направления и две образовательные тенденции. Во-первых, англо-американская ориентация, когда образование является личным делом каждого человека, а сама система образования представляет собой индустрию образовательных услуг. Именно на эту модель образования все более ориентируется нарождающийся деловой класс России. Другая модель (так называемая немецко-русская) основана на государственной ответственности за образование: ответственность за доступность образования всем слоям населения, независимо от экономического и социального статуса, ответственность за рост среднего образовательного ценза и др. Несмотря на то, что данная модель образования набирала свой потенциал уже в советский период, она до сих пор дает такой показатель, который удерживает Россию в числе развитых стран.
Из-за отсутствия материальной базы слабо внедряются в практику новые технологии и направления в образовании и воспитании. Труд по приобретению знаний в массе своей остается рутинным, базирующимся на плохой технической оснащенности рабочих мест и т.д. Будучи жёстко регламентированным государством, образование трудно адаптируется к стремительным изменениям техники и технологии.
Серьезный функциональный кризис в образовании проявляется в разрыве между уровнем теоретического освоения современных образовательных систем, их концептуального освоения и состоянием реальной практики.
Рассматривая современную образовательную политику, мы не можем обойти молчанием тот факт, что в принятом в 1992 году Законе РФ “Об образовании” был зафиксирован отвечающий интересам общества государственно-общественный характер управления образованием, автономность образовательных учреждений, расширены права общественности в управлении образовательными учреждениями. В Законе воплощены в жизнь следующие принципы:
- демократизация образования, предполагающая ликвидацию монополии государства на образование и автономность учебных заведений;
- многоукладность и вариативность системы образования;
- различие форм собственности на образовательные учреждения;
- регионализация образования, дающая регионам право выбора собственной образовательной стратегии;
- гуманизация, гуманитаризация, дифференциация образования.
Фактически мы наблюдаем разгосударствление образовательных учреждений. Следует указать на несоответствие Закона об образовании и статьи 43 Конституции, а также несоответствие между реальным положением дел в системе образования и провозглашенными Указом Президента РФ от 11 июля 1991 года № 1 “О первоочередных мерах по развитию образования в РСФСР” гарантиями по обеспечению приоритетности образования, что влечет явные противоречия между государством и учительством, родителями учащихся и всем населением России.
Кроме того, что Закон об образовании противоречит ряду других Законов и нормативных актов РФ в вопросах образования, можно со всем основанием утверждать, что не выработаны механизмы формирования государственной образовательной политики, не утверждена федеральная программа развития образования в Государственной Думе. Как следствие, возникли большие сложности с формированием государственного бюджета из-за спада производства и встала проблема социальной защиты работников образования и школьников. Повсеместно ухудшается материально-техническая база образовательных учреждений. Нельзя не заметить, что возрастает отток квалифицированных педагогических кадров из школы.
Итак, норма Закона об образовании, обеспечивающая государственную гарантию приоритетности образования не исполняется: на сферу образования ежегодно выделяется значительно меньше 10% национального дохода; не обеспечивается защищенность соответствующих расходных статей бюджета всех уровней; финансирование государственных и муниципальных образовательных учреждений осуществляется не в полном объеме, а только на заработную плату и неотложные нужды. Абсолютные размеры нормативов финансирования образовательных учреждений не индексируются в соответствие с темпами реальной инфляции. Фактически не создана система налоговых льгот предприятиям, учреждениям и организациям, стимулирующая их к инвестициям в развитие системы образования. Не созданы также государственные образовательные стандарты, кроме высшего образования (статья 7 Закона). Не работает независимая аттестационная служба (статья 33 Закона).
В статье 43 Конституции РФ предусмотрены общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования, а на конкурсной основе - высшего профессионального образования. Если оценивать данную статью Конституции с точки зрения ее реального выполнения и приведения в соответствии с ней Закона об образовании, то выполнение ряда норм Закона вызывают сомнения. А именно: из текста данной статьи Конституции исключены среднее (полное) и начальное профессиональное образование, то есть уровни образования, которые сегодня реально существуют и охватывают большую часть молодежи соответствующих возрастов. Если вышеназванные уровни образования, независимо от их упоминания в Конституции, должны входить в общую систему образования, то возникает проблема их бесплатности и общедоступности из-за противоречия между Законом об образовании (1992 г.) и Конституцией РФ (1993 г.), которые фактически ограничили права личности на образование.
В свете сказанных негативных процессов особую значимость приобретают такие стратегические цели обсуждаемой Доктрины, как
       	- преодоление социально-экономического и духовного кризиса, обеспечение высокого качества жизни народа и духовного кризиса, обеспечение высокого качества жизни народа и национальной безопасности;
- восстановление статуса России в мировом сообществе как великой державы в сфере образования, культуры, науки, высоких технологий и экономики;
- создание основы для устойчивого социально-экономического и духовного развития России.
Иными словами, самоорганизуясь, государственная власть в своей образовательной политике обоснованно тесно увязывает свою образовательную политику с проблемами развития российского общества, “доктрина отражает решимость и волю государства принять на себя ответственность за настоящее и будущее отечественного образования, являющегося основой социально-экономического и духовного развития России”. Общество предъявляет новые требования к образованию как социальному институту, ответственному за воспроизводство такого общественного интеллекта, который смог бы выполнять возложенную на него функцию его прогнозирования и планирования, поэтому без смены парадигмы выход из кризисного состояния существующей системы образования, на наш взгляд, невозможен. Таким образом, важными вопросами образовательной политики становятся проблемы разработки новой парадигмы образования, отвечающей требованиям современного образовательного пространства, основанной на отходе от традиционной технократической модели образования и воспитания.
При тщательном знакомстве с предлагаемой Доктриной возникают вопросы, ответы на которые найти сегодня очень сложно. Например, каким образом при углубляющемся расслоении общества, обнищании населения, при социально не ориентированной экономической политике государственная власть решит вопросы финансирования образования? Как будет складываться система социальной защиты учителя и ученика? Как будет осуществляться право на образование? Что, собственно, представляет собой современная образовательная политика, какие цели преследует государство в своей образовательной политике?
В сентябре 1995 года, затем в ноябре 1999 года в Новосибирске состоялись два Международных конгресса: “Образование и наука на пороге третьего тысячелетия” и “Новые технологии науки и образования на пороге третьего тысячелетия”, где отчетливо прозвучала идея о том, что “лицо” образования, его менталитеты, сама организация образования в третьем тысячелетии будут иные, чем в XX веке. Участники обсуждения Доктрины на страницах газеты “Первое сентября” (А. Адамский) так же высказывают мысль: литература в XXI веке другая, нежели в XX и XIX веках; не лучше, не хуже, а другая, (аналогичные процессы происходят в таких сферах, как медицина, связь, транспорт и др). В образование та же ситуация. Но это “другое” надо видеть не только, и не столько в управлении, организации образования. Процессы, на наш взгляд, лежат не на поверхности.
Философия образования должна показать задачи образования для образовательной государственной политики не только в сообщении максимально полной суммы знаний учащимся. Необходимо привести эти знания в некоторую систему, позволяющую сконструировать общенаучную картину мира, модель, близкую к объективной реальности. Преодоление кризиса в образовании связано с новым этапом в осмыслении единства науки, образования, добавим - философии, с учетом того, что связь между ними историческая, она прогрессирует, усложняясь и обогащаясь. Кризису образования предшествовало рассогласование между прогрессирующей наукой и отстающим (по содержанию) образованием.
Иными словами, существует необходимость развития интеграционных процессов между наукой и образованием, что не вызывает сомнений у научной и педагогической общественности. В условиях существующей кризисной ситуации в обозначенных сферах социальной действительности обнаруживаются серьезные проблемы: во-первых, отсутствие должной фундаментализации образования, во-вторых, развивающаяся тенденция резкого снижения гуманизации науки и образования, в-третьих, отсутствие экологизации науки и образования в современных тревожных коэволюционных условиях. Необходимость проведения исследований интеграционных процессов в науке и образовании связана с поиском путей выхода науки и образования из кризисной ситуации, проявляющейся: 
1.	в несоответствии содержания образования современному уровню развития знаний; 
2.	в разрыве между содержанием образования, реальными образовательными запросами учащихся и развивающимися потребностями общества; 
3.	в отсутствии концепции современного образования, включающей экологическую и правовую составляющие, адекватные потребностям развития общества; 
4.	в непризнании философии образования самостоятельной фундаментальной теорией и направлением развития науки; 
5.	в отсутствии теоретико-методологического обоснования технологии образования, системы научной экспертизы и осмысления возникающих новых образовательных технологий, столь необходимых современной практике образования. 
Одной из фундаментальных черт современного естествознания является все более глубокое проникновение эволюционных идей в систему наук о природе, которая начинает осознаваться как иерархия структурных уровней, “собранная” на основе принципа усложнения. Без понятия сложности как интегрированного многообразия (единства многообразия) современная наука становится существенно неполной. Мимо этой особенности современного знания образование пройти не может. Статистическая картина мира, которая присутствует в учебных (в том числе школьных) естественнонаучных дисциплинах, должна вытесняться универсально-эволюционной, создавая условия для глубокого соединения теории природы и истории человека (общества), естественнонаучной и гуманитарной культуры. Современная наука должна “заставить” образование сделать опору на концепцию единого закономерного мирового процесса, позволяя выявить в естествознании значительный мировоззренческий гуманистический потенциал в решении проблемы человека, его единства с природой и миром, перспектив и смысла его существования. Развитие современной картины мира порождает необходимость значительной перестройки методологического фундамента современного образования, сообщая философии образования как фундаментальной науке обоснованные цели, задачи и содержание. Концепция закономерного мирового процесса, адекватная новой картине мира, позволяет объединить все преподаваемые научные дисциплины - фундаментальные, прикладные (гуманитарные, общественные, комплексные, междисциплинарные, технические и др.) - в единую гибкую систему знаний, направленную на понимание человеком его универсальной и творческой индивидуальности, формированию нового типа сознания. По нашему мнению, эта концепция содержит в себе необходимую основу для преодоления общего мировоззренческого кризиса в системе образования и кризиса самого образования, поскольку обеспечивает переход от системы технократического к системе гуманистического образования, позволяет осмысленно ввести в систему образования эволюционные идеи применительно к преподаванию отдельных предметов и увидеть их при этом в единстве.
Итак, в рамках единого закономерного мирового процесса на базе общих теоретических оснований возможно и необходимо создание единой системы образования, адекватной уровню развития современной науки, с присутствием всех трех составляющих - фундаментализации, гуманизации и экологизации, которые формируются в каждой конкретной дисциплине на основе ее собственного содержания. Именно здесь философия образования должна искать ключ к преодолению внутреннего глубинного кризиса в образовании, и именно этот подход не нашел должного освещения в предлагаемой Доктрине.
Образовательная политика государства должна учитывать, что сейчас вся концепция развития меняется на глобальном уровне (меняются не только философские воззрения на образование). Политические руководители разных стран пристально присматриваются к своим системам образования, по-новому рассматривают ситуацию, сложившуюся вокруг него. Тщательно прорабатываются международные правовые акты в области образования.. Под сомнение ставятся безапелляционные взгляды, где образование рассматривается, в основном, в качестве инструмента государства, используемого им для формирования определенного типа социализации личности. Подвергается сомнению такой подход к образованию, где внимание уделяется лишь определенным конкретным аспектам образования (так, например, пересматривается концепция подхода к образованию через его “значения для производства”).
На развитие образования в мире большое влияние оказывает международная правовая регуляция современной образовательной системы. Например, одним из основных, закладывающих подходы к системе образования, международных документов здесь является Пакт, заключенный между странами - участниками ЮНЕСКО: “Обязанности государства по обеспечению права на образование”. Этот документ гласит: 
       	“1. Участвующие в настоящем Пакте государства признают права каждого человека на образование. Они соглашаются, что образование должно быть направлено на полное развитие человеческой личности и осознание ее достоинства и должно укреплять уважение к правам человека и основным свободам. Они далее соглашаются в том, что образование должно дать возможность всем быть полезными участниками свободного общества, способствовать взаимопониманию, терпимости и дружбе между всеми нациями и всеми расовыми, этническими и религиозными группами и содействовать работе Организации объединенных наций.
2. Участвующие в настоящем Пакте государства признают, что для полного осуществления этого права:
а) начальное образование должно быть обязательным и бесплатным для всех;
б) среднее образование в его различных формах, включая профессионально-техническое среднее образование, должно быть открыто и доступно всем путем принятия всех необходимых мер и, в частности, постепенного введения бесплатного образования,
в) высшее образование должно быть одинаково доступно всем на основе способностей каждого путем принятия всех необходимых мер и, в частности, постепенного введения бесплатного образования;
г) элементарное образование должно поощряться или интенсифицироваться по возможности для тех, кто не проходил или не закончил полного курса начального образования;
д) должно активно проводиться развитие сети школ всех ступеней: должна быть установлена удовлетворительная система стипендий и должны постоянно улучшаться материальные условия преподавательского состава.
3. Участвующие в настоящем Пакте государства обязуются уважать свободу родителей и в соответствующих случаях в качестве законных опекунов выбирать для своих детей не только школы, учрежденные государственными властями, но и другие учебные заведения, отвечающие минимуму требований для образования, установленному или утвержденному государством, и обеспечивать религиозное и нравственное воспитание своих детей в соответствии со своими собственными убеждениями.
4. Никакая часть настоящей статьи не должна толковаться в смысле ущемления свободы отдельных лиц и учреждений создавать учебные заведения и руководить ими при неизменном условии соблюдения принципов, изложенных в пункте 1 настоящей статьи, и требования, заключающегося в том, чтобы образование, даваемое в таких учебных заведениях, отвечало минимуму требований, который может быть устранен или утвержден государством”.
Каждая страна в своей образовательной политике проявляет, безусловно, свою национальную специфичность, свои глубинные исторические традиции культуры, науки, религии, образа жизни, те геополитические принципы, которые формировались в течение не только веков, но и тысячелетий. В силу этого проблемы будущего образования должны решаться в России не с оглядкой на западные, панамериканские или восточные черты, а на базе своей интеллектуальной культуры. Особенно сейчас, в переломный период своей истории, Россия должна сохранять и развивать свои самобытные национальные качества, свое целостное и глубинное видение системы образования. Общество, которое в лице государственной власти не способно систематически осуществлять достаточное финансирование образования, добровольно обрекает себя на духовное и физическое самоуничтожение: узкий общий и профессиональный уровень развития человека, его эстетически неразвитое чувство, слабая и противоправная воля, могут породить социальную жизнь лишь по своему образцу и подобию. 

РАВНОВЕСИЯ В ПРИРОДЕ И ОБЩЕСТВЕ: АНАЛИЗ ПРОБЛЕМЫ С ПОЗИЦИЙ ИМПЕРАТИВНОЙ КОНЦЕПЦИИ И.КАНТА
     В.А. Осипов, Тюменский государственный университет
И. Кант общепризнан величайшим философом нового времени, обогатившим науку трансцендентальным методом. Суть последнего состоит в вычленении из всей области знания группы “чистых” понятий, которые не могут быть выведены эмпирически, поскольку даны a priori, то есть до опыта. Действительно, большинство понятий выводится путем умозаключений, отталкиваясь от установленных ранее фактов или условий (предикатов). Априорные же понятия безусловны, то есть их доказательство не требует никаких условий. Они даны “свыше”, живут в нас с рождения. К таким понятиям относятся пространство, время, а также некоторые категории, разделенные И. Кантом на 4 группы: количества, качества, отношения и модальности. Ценность их состоит в том, что они сами выступают условиями, предикатами эмпирического познания, истинность которого определяется тем, насколько оно соответствует безусловному.
Вершиной учения И. Канта считается формулировка морально-нравственного императива, выражаемого сентенциями “не пожелай другому того, чего не пожелал бы себе”, “не используй других как средства, а только как цели”. Императив – это инвариант, невозможность иного решения проблемы. Он трансцендентален, то есть существует в нас вне сознания, природа его непознаваема. Как и другие безусловные понятия, он является системой отсчета, мерилом нравственности поступков и действий. Гегель, анализируя учение Канта, казалось бы разрушил его систему долженствования (императивности), отнеся “чистые” понятия к всеобщим, весьма отдаленным от обыденного сознания, которыми люди пользуются редко, преследуя узкие, практические цели. Все это так, но справедливо лишь в краткосрочном периоде. На больших временных отрезках императивная система Канта имеет приоритет.
В данной работе мы делаем попытку решения следующих задач:
•	установления природы трансцендентальности; 
•	установления природы императивности; 
•	оценки возможности квантификации состояний общества. 
Ключевым словом в этом перечне является слово “природа”. Природа, по Канту, есть чувственно воспринимаемый мир, за вычетом всех объектов, не воспринимаемых чувствами. Природа, следовательно, включает и людей, общество, созданные ими материальные предметы. Понятия “природа человека” и “природа общества” вполне научны в общепринятом смысле. Почему же природа и общество разделены? Ответ один – это результат применения метода, называемого диалектикой. Диалектика, искусство спора, по Канту, - логика видимости, “…софистическое искусство придавать своему незнанию или даже преднамеренному обману вид истины…” [1, с.74]. Спор может породить или драку, или компромисс, а то и другое его разрешение далеки от идеала.
Если из природы убрать все объекты, останется одно пространство – всеобщая безразмерная трансцендентальная категория. Измерение пространства возможно лишь между заполняющими его объектами и осуществляется весьма различными способами. Простейшее - геометрическое или “чистое” измерение создает впечатление о его однородности. Употребление категорий денег (энергии) или времени, необходимых на преодоление пространства, без всякой теории относительности искривляет его. Искривляют пространство природные или созданные людьми объекты. 
Объект, по Канту, - вещь в себе. Действительно, наши представления об объекте и объект соотносятся как Винни-Пух и реальный медвежонок. Люди наделяют объекты определенными качествами (“плакучая ива”), у самих объектов начисто отсутствующими. Аналогично они наделяют ими и других людей, хотя психоаналитики уровня З. Фрейда и Э. Фромма давно различают внутреннюю сущность человека с внешне демонстрируемым поведением. Самое примитивное восприятие объекта – материалистическое. “В понятии материи, писал Кант, отвлекаются от всякой формы (фигуры и строения) и мыслят при этом только некоторое вещество… способное принимать любую форму” [1, с. 13]. Масса – вот что такое люди в лебоновско-ленинском восприятии, из которой можно лепить все что заблагорассудится. Отрицать существование “человека в себе” – прямой путь к тоталитаризму, нарушению его имманентных (обусловленных природой) прав.
Другая “чистая” категория И. Канта - время. Понятие одновременности или последовательности событий является нам необходимым безусловным условием всякого опыта, без которого он невозможен вообще. Измерение времени возможно лишь через последовательность каких-либо событий. Поэтому восприятие времени относительно и зависит от того, что, кем и с какой целью наблюдается. Существуют цикличная и линейная шкалы измерения времени. Восприятие истории при первой статично, при второй динамично. Линейная шкала ведет в бесконечность (“дурную бесконечность” – по Гегелю), по ней измеряют этапы пройденного пути в реализации предустановленной цели. Здесь мы вполне согласны с А.В. Поздняковым [2, с.6] в том, линейная шкала и не время вообще, а вектор, направление развития.
Итак, природа и ее объекты – чуждые субстанции, “вещи в себе и для себя”, а вовсе не для человека, не для Я, развитие которых идет по собственным, трансцендентальным законам. Познаваема ли она в таком случае? Да, поскольку общие для природы трансцендентальные законы справедливы и для человека, для Я. Познать природу можно, лишь познав себя, но необходимым условием этого является осознание элементарной истины, что человек и общество в целом – часть природы.
Первый шаг в познании трансцендентального – познание абсолюта. Это невыразимое состояние, при котором все измерения теряют смысл. Можно ли измерить точку или линию вообще? Подобно им в пустые абстракции превращаются абсолютные пространство и время, а следовательно, заполняющие их абсолютные объекты. Никто еще не съел абсолютное яблоко. Все дело в том, что все хотят его съесть, приблизиться к абсолюту. Другими словами, абсолют это ноль и единица в одном лице. Ноль – потому, что пустая абстракция, ничто, а единица – потому, что мыслимое (и немыслимое) совершенство. Достичь единицы невозможно. Вспомним апории Зенона: стрела никогда не долетит до цели, а Ахилл не догонит черепахи. Но существует желание ее достичь, фикция, как определил З. Фрейд. 
Абсолют – это начало и конец времен, безмерное пространство в бесконечно малом объеме, состояние материи до момента “большого взрыва” и образования Вселенной, Универсума. Вселенная же, Природа в широком смысле, заполнена несовершенными продуктами взрыва, ее объектами. Как они образуются – хорошо известно. Объекты природы – это качества, образованные равнодействием противоположных сил, равновесные качества. Все наблюдаемое вокруг нас – результат равновесий, да и мы сами не являемся исключением. Равновесие, таким образом, еще одна всеобщая категория, которую мы можем причислить к разряду трансцендентальных.
Почему мы априорно мыслим трансцендентальными категориями, принимая их на веру как истинные, безусловные? И. Кант писал, что есть времена и Время, в которое сливаются отдельные времена. Нельзя числить историю человечества периодом существования Homo sapiens. Череду событий мы должны продлить дальше, в кайнозой, мезозой, а возможно и царство неживой природы. Человек – конечный продукт бесконечной цепи. Генетическая память живет у нас не только в сознании, рассудке, но и в подсознании, на клеточном, молекулярном и элементарном уровнях. Она и рождает разум. Главный же продукт разума – императив или система самоограничений, воплощенная в этике и эстетике. От чего мы должны ограничивать себя? От разрушения равновесий в природном и социальном окружении. Почему? Да потому, что категорический императив И. Канат и есть равновесие, а его понимание присуще нам от рождения.
Соразмерность обусловливающих равновесие сил меняется, при этом сами объекты практически никогда не находятся в точке статического равновесия, флуктуируют вокруг нее. Любая система имеет пределы устойчивости, определяемые допустимой мерой флуктуаций. Превышение этой меры переводит систему в новое качество, со своим равновесием. Новое качество может быть не хуже старого, но оно неизвестно, другими словами, изменяя объекты, мы идем на риск. Еще большему риску мы подвергаем себя изменяя объекты внешнего мира походя, вследствие иных действий или без цели вообще. Нежелание рисковать, присущее большинству нормальных людей, - тормоз, придающий устойчивость как собственно социальным системам, так и их природному окружению.
Что такое равновесие в природе с обыденной точки зрения? Это привычный, хорошо освоенный и поэтому безопасный мир, источник экономической ренты, а следовательно, всякого богатства. Эстетическое восприятие его рождает душевное равновесие. Человек лишь довершает то, чего не сделала природа, трансформируя окружение не выходя за пределы флуктуаций. Очеловеченная природа приобретает его черты, прирученный мишка сближается с Винни-Пухом. Положительный опыт взаимодействия с природным окружением наполняет абстрактные понятия эмпирически конкретным содержанием, убеждает в правильности избранного пути. Он создает идеалы, являющиеся основой культуры.
Культура – система ограничений, правил и предписаний, следуя которым человек просто обязан добиться успеха. Культура императивна, равновесна и национальна (этнична). Императивность означает обязательность ее предписаний для всех, к не желающим подчиняться применяется насилие. Равновесность означает существование внутренней свободы (как познанной необходимости – Гегель), в результате чего нормальный человек не ощущает ее тяжести. Этнический характер связан с взаимодействием с конкретной природой.
Биологическое определение этноса как человеческой популяции, приспособленной к определенной экологической нише, неполно. Этнос трансформирует свою нишу значительно сильнее, чем обычный биологический вид. Но главное, при этом создается симбиоз этноса с вмещающим ландшафтом, наиболее полно проявляющийся в артефактах культуры. Аффективная связь с таким ландшафтом передается, по Л.Н. Гумилеву [3], через позитивное мироощущение. Отечество – земля отцов, воплотившая их труд и эстетические представления. Понятие отечества включает в себя этногенетическую память, связь поколений делающих одно дело.
Эмпирическое познание, выходящее на синтез природных и социальных факторов, почти также полно как и теоретическое. Сформированная им система ценностей копирует общечеловеческие, но применительно к другим условиям окружающей природной и социальной среды. Видимо, преждевременно говорить о формировании общечеловеческой культуры в вышеприведенном смысле, как императивной системы, обязательной для всех. Под этим понятием подразумевают скорее агрегат этнических культур, в основе которого лежат общечеловеческие ценности, сформированные понятиями чистого разума. Земля покрыта мозаикой одинаково ориентированных культур с этнической спецификой, придаваемой фазой этногенеза и вмещающим ландшафтом.
Разделение единого на природное и социальное продуктивно лишь в том смысле, что социальное более динамично и развитие общества происходит на как бы заторможенном естественном фоне. У общества мало опыта наблюдения естественной трансформации природных систем. А такая трансформация необходима, поскольку внутренние и внешние факторы со временем разрушают равновесие. Люди используют преимущественно собственный опыт, историю. В истории же основное внимание уделяется социофактам культуры – самой динамичной ее составляющей.
Когда говорят, что культура пришла в упадок, имеют в виду прежде всего социофакты – формы правления, отношения между слоями и классами населения. Между тем цементируют культуру не только, да и не столько они, а ментальность (ментифакты) и тип природопользования. Л.Н. Гумилевым показано, что этническая культура проходит по крайней мере через пять фаз развития, то есть наблюдается ее пульсация (ритм – Л.Н. Гумилев). При этом в каждой фазе происходит сброс старых социофактов и замена их новыми. Ментальность же и тип природопользования демонстрируют удивительную живучесть и адаптационную способность в новых условиях.
Теория этногенеза Л.Н. Гумилева раскрывает ритм истории как происходящий в двух уровнях: циклов этнического и вложенных в них фаз внутриэтнического развития. Оба уровня равновесны, то есть мы имеем дело с определенным качеством. Достигая в первой фазе (подъема) равновесного состояния при максимальном энергетическом напряжении, этнос пытается сохранить равновесие в других фазах меняя социофакты и теряя энергию. В конечном итоге он переходит в стабильное состояние при нулевой энергетике, свидетельством чему является полное прекращение трансформации вмещающего ландшафта. Это удивительное проявление инерционности, охватывающее период до 1500 лет, до сих пор чрезвычайно слабо исследовано и автор попытается интерпретировать его с энергетических позиций.
       	Очевидно, что в этногенезе мы имеем дело с особыми видами энергии, один из которых назван Л.Н. Гумилевым пассионарной энергией.
Последняя проистекает из разной энергетики индивидов, что легко обнаруживается на бытовом уровне или специально поставленных психоаналитических опытах. Однако только ее для формирования этноса, по нашему мнению, недостаточно. Нужны дополнительные условия и о некоторых из них говорит И. Кант. “Страдания, - пишет он, - это побуждение к деятельности”. “Этика есть философия убеждения” [1, с.15]. 
Энергию генерирует ощущение безальтернативности выбора, пассионарии же только проводники, своим примером увлекающие остальных. Сама альтернатива не может быть выбрана произвольно. Она должна быть этична, соответствовать понятиям чистого разума, определенным всеобщим ценностям. Действительно, в периоды, когда прежний опыт, старая культура (снятое качество – Гегель) повержена, всячески осмеивается и охаивается, у людей не остается иной системы ориентации, кроме понятий чистого разума. Именно он “протаскивает” социум через периоды безвременья, когда жизнь настолько постыла, что и года считать незачем. 
Выбранная альтернатива подается в качестве идеи, становящейся, в случае успеха, национальной идеей. Такая идея становится материальной силой, вектором развития, концентрирующим энергию и ориентирующим людей на то, что, когда, где и как надо делать. Эту энергию принято называть синергетической, она хорошо известна и описана для разных случаев. Русский философ-славянофил первой половины ХIХ в., И.В. Киреевский, описывал свое видение социального равновесия следующим образом: “Цельность общества, сочетающего личную свободу и индивидуальные особенности граждан, возможна лишь при условии свободного подчинения отдельных личностей абсолютным ценностям и при их свободном творчестве, основанном на любви к цельности, к церкви, к своему народу, к своему государству и пр.” [цитировано по Лосский, 4, с. 40]. Его последователь, К.С. Аксаков, определил русский национальный идеал как единство страны и государства.
Этот идеал требует подтверждения успехом, правительство должно делать дело. Последний может быть достигнут как путем внутренних изменений, так и внешней экспансии. Не случайно многими правительствами фабрикуется “образ врага”, победа над которым и преподносится как успех. По мнению автора, в истории сложилась неверная трактовка событий. Не социофакты (правительства) определяют ее, а этногенетическая инерция решает, какие правительства достойны доверия, а какие нет. Доверие – важнейшая энергетическая характеристика в социуме. Его наличие (при любых –измах) усиливает синергетику, а отсутствие – лишает ее общество.
Уровень доверия к государству и его институтам не случайно считается важнейшим мерилом социального напряжения. Есть два вида доверия: пассионарно-субпассионарной периферии и инертного ядра общества, нормальных (гармоничных – Л.Н. Гумилев) людей, составляющих 80-90% численности населения. Периферия недовольна всегда, именно она “раскачивает лодку”, являясь проводником заимствований и новаций, а следовательно, - химеры. Ориентированные на нее правительства существуют лишь благодаря инертности ядра, предпочитающего меньший риск химерного правления большему риску социального распада. Химеретики, не получив поддержки ядра, сводят счеты между собой. Опричники, “птенцы гнезда петрова” доброй памяти о себе не оставили. Но со временем, примерно через два поколения, происходит адаптация ядра к изменениям. Идет прогресс!
Прогресс делят на духовный, социальный, научно-технический и пр. Духовный состоит в цельности восприятия мира, научно-технический - в прорывах в разных областях, чем они взаимно исключают друг друга. О социальном же вообще трудно говорить, поскольку демократия, аристократия, плутократия, охлократия, тирания и другие формы правления мало изменились со времен древнегреческих полисов. Здесь “прогресс” ходит по кругу. Равнодействующей же духовного и научного прогресса является здравый смысл – эмпирический найденный людьми способ совмещения противоположных начал, основанный на категориях чистого разума.
Постоянно повторяющиеся химеры подтачивают доверие к властям, идет накопление энергии недоверия, за чем следует разряд социального конденсатора. Этногенетическая инерция действует, и новые социофакты пытаются ухватиться за нее, оправдать “социальные ожидания”. В этот период формируется правительство реального “народного доверия”, после чего цикл повторяется. Результат – полное отрицание социофактов, государства как такового и переход этноса в персистентное состояние самоуправления.
История состоит из циклов и вращается вокруг нескольких реальных ценностей чистого разума. Стремление к ним и обусловливает реальный ход истории, но выборочных характер идей обусловливает хождение по кругу. В этом круге и используется диалектика, рождающая компромисс – равновесное, всех устраивающее, но заведомо неоптимальное решение, видимость решения. По Гегелю, это и есть жизнь, наличное бытие. Отрицание сменяется отрицанием, единое делится на якобы противоположное, снятое качество сначала охаивается, а потом к нему возвращаются “с любовью”. Есть ли разум в этом мире?
Человек не меняется. Глупо думать, что люди во времена фараонов, Аристотеля, Авиценны, Александра Невского были лучше или хуже нас. Можно ли говорить, что устарел И. Кант, хотя он и считал вероятным, что “…так называемые неподвижные звезды – это в сущности медленно движущиеся планеты высшего порядка” [1, c. 14]. У него был иной информационный базис в представлении внешних предметов, но не в самопознании себя и окружающего мира через себя. Не диалектика, а метафизика есть “…завершение культуры человеческого разума…”, “…она рассматривает разум с точки зрения его начал и высших максим, которые должны лежать в основе самой возможности некоторых наук и применения всех наук” [1, с. 441]. 
Литература
1.	Кант И. Критика чистого разума. Симферополь, Реноме, 1998. - 464 с. 
2.	Поздняков А.В. Роль науки в управлении государством // Принцип неопределенности и прогноз развития социально-экономических систем. Томск, Спектр, 1999. - С. 3 – 12. 
3.	Гумилев Л.Н. Этносфера: История людей и история природы. М.: Экопрос, 1993. - 544 с. 
4.	Лосский Н.О. История русской философии. М.: Высшая школа, 1991. - 559 с.

ПРИЧИННЫЕ И САМОПРИЧИННЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ В ГЕОЛОГИЧЕСКИХ И СОЦИОЭКОНОМИЧЕСКИХ ЛАВИННЫХ ПРОЦЕССАХ
А.М.Боровиков, В.И.Гаврилов, Новосибирский государственный университет
Любой идеальный классический закон выражает причинные закономерности конкретных явлений лишь в одном, одностороннем аспекте, и притом в идеализированной абстрактной форме. В явлении селевых потоков нас заинтересовали именно те аспекты, которые можно наблюдать в развитии систем иной природы в том числе и социально-экономических.
Развитие селя как динамической системы зависит не только от внешних условий, но и от собственных закономерностей внутренних взаимодействий в этой системе. Ведь сель представляет по-существу каменную лавину внутри грязевого потока. Очевидно, что на первых стадиях развития селя происходит его экспоненциальное самоусиление по механизму цепной реакции, как и в снежной лавине, но в данном случае за счет неустойчивых рыхлых масс наносов на склонах и в руслах. Поэтому некоторые исследователи сравнивают сели со взрывными процессами – это “…направленный взрыв, распространяющийся вниз по долине” (А.В.Поздняков).
Сели представляют большой интерес не только для МЧС и инженерной геологии, но и для теоретического изучения самоорганизующихся систем, включая социосистемы.
Неклассические законы и модели новой системно-кибернетической и синергетической парадигмы вскрывают нелинейные, а главное – самопричинные, самодействующие внутренние связи в системах, в которых происходят процессы самоорганизации, в том числе – самостабилизации (гомеостазис) и самоотклонения (морфогенезис) (Maruyama,1960); Фундаментальное явление в цепях самопричинных взаимодействий представляют обратные связи. Поэтому изучение обратных связей мы, вслед за M.Maruyama (1960. 1963), В.Е.Хиценко (1993, стр. 14-15, 24-27), А.В.Поздняковым (1994-б,с.40), Черваневым И.Г. и А.В.Поздняковым (1996,с.13), J.Lovelock (1988, 1996) и другими, считаем одним из самых эффективных методов анализа явлений самоорганизации в любых сложных системах.
Сель дает нам самую примитивную (лавинную) форму самооррганизации – это автономное расширение захвата питающих веществ, кумулятивное расширение объема тела, усложнение его внутренней струйной структуры, накопление кинетической энергии и т.п. Анализ обратных связей между компонентами и подсистемами селя показал нам, что это не простая, а многосоставная лавина. В ней возникает “букет” параллельно действующих цепных реакций, а кроме того возникают “каскады” последовательно возбуждаемых лавин (термин взят из биологии, где много каскадных процессов в самоорганизации). В целом же, система селевого потока, в своем существовании от зарождения до затухания, явно подпадает под определение самоорганизующихся систем.
Что касается соотношения традиционных причинных законов и самопричинных закономерностей, то мы на наших моделях убедились в том, что те и другие законы действуют параллельно, независимо, дополнительно, а иногда и сопряженно. Однако, наиболее эффектные результаты проявления самоорганизующихся систем связаны с действием внутри них относительно автономных самопричинных процессов. Для этих процессов действия детерминистских законов составляют лишь внешние динамические ограничительные условия (наряду со структурно-вещественными и энергетическими условиями внешней статичной среды). Так, законами гидростатики и гидродинамики управляется водопровод, но не управляется развитие на суше эрозионной гидросети.
Исходя из постулата всеобщей взаимосвязи между явлениями бытия, следует полагать, что переплетение цепей причинных связей (звеньями которых являются классические детерминистские зависимости) всегда и везде сопровождается замыканием петель обратных связей. Вопрос только в том, насколько они доступны нашему наблюдению (в отличие от обычных причинных связей). При замыкании петли связей, согласно М.Маруяме (1960; 1963), возможно всего только три альтернативы : обратная связь положительная (dN = + k*Ndt), обратная связь отрицаткльная (dN = - k*Ndt) и обратная связь “нейтральная” (dN = 0*Ndt, т.е. k = 0). Из общих соображений симметрии можно полагать, что частота Р появления разных типов обратных связей в общей ткани бытия одинакова : P(+k) ~ P(-k) ~ P(k=0), и тогда P = 1/3, или более строго,с учетом всеобщности связей, ( 1/3 < P < 1/2 ). Последнее означает, что в динамике бытия повсеместно и равновероятно должны встречаться явления морфогенезиса и гомеостазиса. При этом устойчиво направленный морфогенезис в системах невозможен без гомеостазиса в элементах этих систем, а нейтрализация отклонений в гомеостатических системах невозможна без морфогенезиса в их элементах (прямую аналогию находим в сопряженности действия сил Ян – Инь в восточной философии). Резкое преобладание стабильных и самостабилизирующихся систем среди искусственных (в смысле В.Е.Хиценко,1993, с.9), технических и социоэкономических конструкций можно объяснить только перекосом цивилизованного бытия – искусственным подбором условий и объектов из всеобщего потока существования естественных объектов и процессов. Цивилизация подбирала для своего конструирования только “удобные” и технически-понятные объекты и процессы, при этом критерии подбора определялись традиционной парадигмой причинности, без учета явлений самопричинности в системах. Этим путем наука и техника пришли к такому состоянию, что теперь требуется, например, специально доказывать проявления самопричинности в неживых геологических системах.
Вместе с тем, поскольку законы самоорганизации едины для всех областей бытия (Поздняков, 1998), постольку и геологические явления синергетики могут служить эвристическими моделями для относительно простых подсистем в сложных социоэкономических процессах. Так, явления цепных реакций типа паники на бирже, среди населения или в войсках, распространения тревожных слухов или панических, экстремистских действий, скачков общественного мнения во время предвыборной горячки и т.п., несут удивительно много общего с нашей моделью развития селя. Каждый человек имеет определенную стабильность взглядов и настроений. Но внешние тревожные социоэкономические факторы могут подтолкнуть любого индивида к возбужденно-тревожному состоянию и к паническим действиям. В этом проявляются непреложные причинные законы физиологии и психологии индивидов. Но в обществе, с его сеткой взаимосвязей, состояние одного индивида влияет на окружающих, и это порождает обратные связи, т.е. самопричинные процессы.
В первом приближении для человека есть три универсальные категории возбуждающих толчков: 
- личный контакт с возбужденным индивидом (аналог – соударение частиц в потоке селя); 
- восприятие возбужденного поведения окружающих людей, “вязкость толпы” (аналог – вязкость потока); 
- давление информации из масс-медиа об угрожающем положении и о панике (аналог – давление повышенного удельного веса потока).
Аналогично формулам для селя и других природных лавин, мы можем для каждого из трех типов возбуждения написать выражение :
dN(t) ~ k * N(t) dt (1),
где N(t) – количество возбужденных индивидов, k – средняя скорость размножения возбуждения или частота перевода стабильных индивидов нестабильным индивидом в возбужденные (в третьем случае воздействие информации также прямо пропорционально количеству ваозбужденных людей, о которых сообщается). Складывая действие трех факторов, получим :
dN = dN1 + dN2 + dN3 ~ (k1 + k2 + k3) * N dt (2),
или 
       N(t) ~ No * exp(k1+k2+k3) * t (3)
Итак, имеем три независимых петли положительных обратных связей, - “букет” цепных социопсихологических реакций. Но, аналогично примеру с селем, тут тоже возможны “каскады” вторичных обратных связей. Таково воздействие паники на работу самого личного состава прессы. Возникновение этой обратной связи означает, в терминах В.Е.Хиценко(1993, с.4), переход прессы с позиции независимого наблюдателя на позицию наблюдателя, участвующего в самоорганизации системы. Эту связь выразим линейной зависимостью: 
dk3(t) ~ k4 * N(t) * k3(t) dt (4),
откуда 
       k3(t) = k03 * exp (k4 * N(t) * t) (5),
и с учетом (3):
N(t) = No * exp (k1+k2+(k03*exp(k4*No*exp(k1+k2+k3)t)t)t (6).
Сравнивая (6) и (3), видим, что в последнем случае из трех слагаемых в показателе именно последний коэффициент, связанный с работой прессы и отражающий психологическое давление (фактор 3), приобретает ведущее значение. Формула (5) означает экспоненциальный рост эффективности информации, как по ее количеству, так и по силе воздействия. Как бы не были велики два первых слагаемых, последнее слагаемое быстро превзойдет их и будет определять ускоренный рост лавины с сокращением периода удвоения N(t). Такова особая экстремальная (а подчас и опасная !) роль прессы в социопсихологических цепных реакциях.
Итак, вовлекаясь сама в лавинный процесс, пресса может играть роль фактора, резко расширяющего и усиливающего напряженность в обществе. Возможны эффекты типа самовозбуждающихся лавин и “самооправдывающихся предсказаний” (Хиценко, 1993). Но объявлять работу прессы в экстремальных ситуациях только вредной означало бы самим впадать в панику. Общественная информация может не только усиливать лавинные процессы, но и порождать “антилавины”, стабилизирующие общество (идеальное действие антилавины No*exp(nt): dN=m*N dt – n*Ndt,à N=No*exp(mt) / No*exp(nt); при n ~ m à N ~ No !). Действительно опасными мы считаем те случаи, когда работники прессы руководствуются парадигмой только причинных законов, только линейных и аддитивных зависимостей, игнорируют действия обратных связей и законов самопричинности. При этом действия прессы, жестко направленные на ближайшие цели, не учитывают самопричинных последствий, и являются крайне безответственными.
Другие каскады вторичных лавин возникают на границах социопсихологических лавин с экономической сферой, - рост N(t) в (3) и (4) автоматически влечет рост спроса на целый ряд средств борьбы с угрозой. Обозначим спрос как s(t), тогда:
ds ~ k5* N * s dt или s(t) ~ so * exp (k5 * N * t) (7).
В свою очередь, лавина спроса и цен снижает пороги возбудимости k1, k2, k3, т.е. порождает новые каскады лавин: 
dk ~ k6 * ds ~ k6*k5*N*s dt или k(t)~exp(Nst) (8),
что в свою очередь влияет на общую лавину N(t).
Количественное изучение цепных социоэкономических процессов довольно громоздкое дело, но стоит учитывать хотя бы качественные черты специфического поведения систем с лавинной самоорганизацией:
лавинный процесс, там где он развернулся, развивается непреложно и естественно по своему закону и остановить его может только противоположно направленная лавина (“антилавина”); 
экспоненциальная функция – одна из самых быстроускоряющихся, быстрее лавины может быть только другая лавина; 
лавинный рост имеет свой практически скрытый период развития от No до доступного обнаружению N(t) , определяемый 10-кратным увеличением за 3,5 периода Т, 100-кратным за 7 периодов Т и 1000-кратным за 10 периодов Т; 
построение графиков изменения логарифмов эмпирических параметров от времени, при выявлении линейной аппроксимации типа ln N ~ No + kt , позволяет доказать наличие лавинного процесса с коэффициентом размножения k.
Считаем также перспективным для теории самоорганизации следующее обобщение законов природных потоков: прямолинейное русло даже при постоянном (в динамическом равновесии) потоке в эродируемой среде не является стабильной формой существования. Устойчивым режимом и формой является меандрирование и одновременно чередование перекатов и плесов. Все это намечает любопытные аналогии в области различных социоэкономических потоков с блуждающими и периодическими аттракторами (левые и правые, радикалы и консерваторы, плановики и рыночники, индивидуалисты и коллективисты). 
Литература
1.	Поздняков А.В. Взаимопереходы порядка и хаоса, циклы и история развития целостных систем. – в кн.: Проблемы самоорганизации. Выпуск первый. Самоорганизация геоморфосистем. Томск, КТИ “Оптика” СО РАН, 1994-а (с.14 – 17). 
2.	Поздняков А.В. Процессы синергетики в рельефообразовании. – в кн.: Проблемы самоорганизации. Выпуск первый. Самоорганизация геоморфосистем. Томск, КТИ “Оптика” СО РАН, 1994-б (с.40, 41). 
3.	Поздняков А.В. Стратегия российских реформ. – Томск, изд-во Спектр ИОА СО РАН. – 1998, - 324 с. 
4.	Хиценко В.Е. Самоорганизация в социальных системах. Эволюционный менеджмент. Новосибирск, НГТУ, 1993, 43 с. 
5.	Черванев И.Г., Поздняков А.В. Развитие современных представлений о самоорганизации рельефа. – в кн.: Самоорганизация геоморфосистем. (Проблемы самоорганизации. Выпуск третий). Томск, ТНЦ СО РАН, 1996 (с.13). 
6.	Lovelock J. The Ages of Gaia. N.-Y., W.W.Norton & Co, 1988, 220 p. 
7.	Lovelock J. Thr Gaia Hypothesis, Gaia in Action. Edinburgh, Floris Books, 1996, 153. 
8.	Maruyama M. Morphogenesis and Morphostasis. // Methodos.-1960.-vol 12, N 48. 
9.	Maruyama M. The Second Cybernetics. Deviation amplifying mutual causal processes. // American Scientist. – 1963. – N 51.

СИСТЕМА САМООРГАНИЗАЦИИ ПРИРОДЫ
Л.И.Шабалин, Сибирский НИИ геологии, геофизики и минерального сырья, Новосибирск
        Я разработал представление о трех составных частях системы самоорганизации природы, лежащих в ее основе [ 1, 2, 3] . 
1. Контактно-соударительный закон.
2. Принцип устойчивости-энергоподвижности. 
3. Молекулярно-кинетическая сила разуплотнения поверхностного слоя воды как фундаментальное явление природы, создающее обмен веществ и являющееся основой биологической жизни на Земле и геологических процессов в земной коре.
 I. Контактно - соударительный закон мной сформулирован следующим образом:
Все многообразие природных объектов материального мира создается в результате соударения составляющих их частей и способности этих частей соединяться по определенному морфогенетическому коду.
Под природными объектами и их составными частями понимается какая-либо субстанция материального мира, которая ведет себя как единое материальное тело и участвует таким образом в формировании объектов следующих порядков. Атомы образуют молекулы, молекулы складываются в химические вещества и минералы, те в свою очередь, – в горные породы, биологические клетки, растения, живые организмы и т.д.
Морфогенетический код соединения отдельных составных частей объектов природы или преобразования одного в другой, я определяю как сочетание факторов морфологического взаимного соответствия их соединительных контактов и/или внешних факторов действия различных сил (гравитационных, электрических, магнитных, электромагнитных, температуры, давления и т.д., которые способствуют объединению составных частей в целостный объект или превращению одних объектов в другие.
Рассмотрим это на примере неорганической природы, что мне как геологу ближе.
На атомно-молекулярном уровне морфогенетический код представляет собой систему соединения отдельных атомов в молекулы.
Эту систему можно назвать атомно-молекулярным уровнем морфогенетического кода (1-го порядка). В нее входят типы связи – ковалетная, ионная, металлическая и другие.
При формировании твердых кристаллов отдельных минералов из жидкости или газа в морфогенетическом коде появляются и новые связи. Эту часть кода можно назвать кристаллохимическим уровнем (2-го порядка). К числу таких связей относятся упоминавшиеся выше координационное число ионов, способ их упаковки в кристаллической решетке, кристаллохимическая структура минералов. На это соединение влияют также и внешние факторы – температура и давление, при которых устойчивыми будут определенные типы минералов. Иными словами, собственно мофологическое соответствие “стыковочных узлов” молекул и атомов в составе кристаллической решетки может реализоваться только при определенных внешних условиях, являющихся также составной часть морфогенетического кода, так как без этих условий образования минерала не состоится.
Минералы являются составной частью горных пород, слагающих земную кору. Поэтому с образованием пород связан третий уровень морфогенетического кода, который можно назвать породным (3-го порядка). Здесь исключительное значение приобретают внешние условия – температура, давление, силы гравитации. При кристаллизации интрузивных пород важнейшее значение имеет последовательность кристаллизации минералов в зависимости от температуры, химического состава расплавов, различие в удельном весе минералов в процессе их гравитационного осаждения и т.д. При формировании метаморфических пород решающую роль играют температура, давление, химический состав первичных пород, за счет изменения которых они образовались. На образование осадочных пород влияют гравитационные силы, растворимость химических компонентов в воде при определенных температурных и окислительно-восстановительных условиях.
Четвертый самый высокий уровень морфогенетического кода – уровень самоорганизации земной коры (4-го порядка). К генетическим признакам предыдущих уровней добавляются еще факторы планетарного масштаба, влияющие на дифференциацию вещества в масштабе всей земной коры, характер подкоровых вязких потоков мантийного вещества, гравитационные процессы расслоения земной коры, зарождение магматических пород и перемещение их в верхние зоны земной коры и т.д.
Таким образом, среди морфогенетических кодов самоорганизации неорганической природы можно выделить четыре уровня:
1)	атомно-молекулярный (1-го порядка).
2)	кристаллохимический (2-го порядка).
3)	породный (3-го порядка).
4)	самоорганизации всей земной коры (4-го порядка).
Собственно морфологическая часть кода присуща только кодам на атомно-молекулярном и кристаллохимическом уровнях. Это способы соединения атомов в молекулы и укладка их в кристаллической решетке минерала. В морфогенетических кодах породного уровня и уровня самоорганизации земной коры и частично кристаллохимического уровня доминирует генетическая часть кода, которая определяется как сумма генетических признаков, способствующая образованию того или иного субъекта природы.
II. Принцип устойчивости - энергоподвижности самоорганизации природы я сформулировал следующим образом:
       	Развитие природных субъектов непосредственно зависит от их физической устойчивости в определенных физико-химических условиях внешней среды и кинетической энергии направленного движения составляющих их субстанций.
Этот принцип дополняет контактно-соударительный закон в той части, что для формирования субъекта, кроме морфогенетического кода и соударений необходима еще и достаточная для его формирования в обозримое время энергия привноса вещества. Процесс этого строительства можно сопоставить с возведением избы. Для этого необходимы, во-первых, материалы – бревна, доски с определенной системой пазов (морфогенетических кодов), чтобы они могли подходить друг к другу, составляя прочную конструкцию. Во-вторых, необходима определенная подвижность этой системы бревен и досок (соударение-контакт), чтобы была возможность подогнать их плотно друг к другу в соответствии с системой пазов – стыковочных узлов. В-третьих, необходимо, чтобы была достаточная скорость (V) и количество (m) подвоза строительных материалов к участку строительства, определяемых вместе как кинетическая энергия движения материалов . Энергия подвоза материалов должна быть такая, чтобы дом был построен а достаточно оптимальное время, по крайней мере не позднее, чем его сруб сгниет или его место не займет другой дом, сделанный более энергичными строителями.
Следовательно, если контактно-соударительный закон характеризует потенциальную возможность сооружения какой-либо конструкции в виде объекта (наличие материалов, совпадающих стыковочных узлов, возможность их соударения-подгонки), то принцип устойчивости-энергоподвижности отражает собой скорость сооружения конструкции. Если эта скорость будет достаточно большой, то конструкция быстро возникнет и будет предметом наблюдения человека, а если же скорость настолько медленная, что в обозримое время она не в состоянии возникнуть в количестве достаточном для наблюдения, место этой конструкции займет другая, более быстро возводимая с большей энергией движения к ней составляющих ее компонентов.
Рассмотрим основные закономерности саморазвития человеческого общества, основываясь на контактно-соударительном законе и принципе устойчивости-энергоподвижности.
Каждый отдельный человек – это отдельный элемент общества, также как атом или клетка в теле организмов. Люди работают, добывают пищу, перемещаются по планете, общаются между собой. Между ними возникают и распадаются определенные связи. Наиболее прочные из этих связей половые, вызванные необходимостью размножаться и поддерживать таким образом само существование общества. Эти связи способствуют созданию первичной ячейки общества – семьи. Она создается в процессе узнавания мужчины и женщины друг другом и выявления общности не только их физических, но и духовных интересов. Процесс общения – это аналог контакта-соударения, и когда выясниться общность интересов (соответствующий морфогенетический код), образуется прочная семья.
Кроме семейных связей существует дружеское общение между различными людьми, группами людей (по вероисповеданию, национальной и расовой принадлежности, по интересу к музыке, спорту, танцам, садоводству и т.д.). И, наконец, общение между людьми в составе государства, отделенного от других государств границами, имеющими избирательную проницаемость для товаров, провозимых через них, подобно избирательной проницаемости мембран биологических клеток. Иначе говоря, все человеческое общество, по существу, представляет собой единый организм, где все ячейки связаны друг с другом определенными связями и нарушение одних из них ведет к нарушению других. Одни связи слабее, другие сильнее, но в конце концов более прочные связи удерживают людей друг с другом и образуются группы людей, связанные общими интересами – семья, религиозные объединения, клубы, товарищества, государства и т.д.
Но кроме общности связей по интересам необходима еще достаточная энергия движения материальных потоков вещества, необходимого для физического поддержания того или иного объединения людей – принцип устойчивости-энергоподвижности. Для семьи – это самые элементарные средства к существованию – пища, жилье, предметы домашнего обихода, одежда, обувь. Человек работает и в зависимости от эффективности этой работы получает необходимые материальные блага. Чем более энергично он работает, в том числе и используя энергию мозга, тем больше поток материальных благ и лучше их качественный состав, тем более прочной в общем случае получается семья и последующие общественные объединения. Хотя, конечно, прочность семьи зависит не только от материальных благ, но и от духовных связей. Но все же, если супруги не смогут приобрести жилье, прокормить, одеть себя и своих детей, то не имеет даже смысла говорить о такой семье. Все же материальная основа – это фундамент семьи, правда, можно жить и в шалаше, но не долго, например, медовый месяц.
Борьба за существование, конкуренция и соперничество людей проявляется в рамках выделенного мной принципа устойчивости-энергоподвижности, когда более жизнеспособным и конкурентоспособным будет тот, кто скорее может законным путем создать и организовать материальные блага, необходимые для его существования и его семьи, а значит в последующем для всего общества и государства.
Для государств энергию движения материальных потоков для их существования определяют все средства коммуникаций – железные и автомобильные дороги, воздушный транспорт, теле- и радиосвязь. Чем сильнее и качественнее развиты эти коммуникации, чем более энергично они используются, тем более эффективно работает государство, как целое и тем больше материальных благ приходится на каждого отдельного жителя этого государства. Энергия движения материальных потоков определяется также наличием полезных ископаемых, земельных угодий, благоприятных для возделывания, лесов, рек, эффективностью способов переработки получаемого ископаемого или сельскохозяйственного сырья, хорошим климатом и т.д. Все это может служить лимитирующим фактором при создании материальных потоков. Как бы ни были хорошо развиты коммуникационные связи, если по ним нечего транспортировать, то энергия движения в целом будет минимальной и благосостояние государства, соответственно, низким.
Но есть еще один важный лимитирующий фактор – размер государства и плотность его заселенности людьми, т.е. их концентрация. Это хорошо видно на примере одинаковых по экономическому развитию государств, например, огромной России и сравнительно маленьких по территории государств Западной Европы – Германии, Франции, Англии и др. Большие территории России заставляют строить длинные коммуникационные линии и на перевозку по ним товаров и людей также требуется более длительное время. Если Францию можно пересечь на поезде за несколько часов, то в России на это потребуется почти неделя. Выражаясь языком химиков, в России низкая концентрация людей на единицу площади и поэтому скорости всех реакций, т.е. взаимодействие между людьми осуществляется медленнее. Все это приводит к тому, что все процессы развития государства и общества у нас осуществляются в замедленном темпе по сравнению с маленькими государствами. Причем наблюдается резкое отставание в этом развитии центральных районов близких к Москве и крупным городам, и периферийных районов, что связано в первую очередь со слабым развитием транспортной сети. Одно дело построить асфальтированную дорогу в Западной Европе между двумя селениями, расположенными всего в 10 км друг от друга и совсем другое – сделать то же самое между двумя селениями в России, отстоящими друг от друга на сотни километров. Естественно, что во втором случае проще всего ничего не делать и ездить проселочными дорогами, что обычно и делается. Поэтому обмен информацией и товарами между производителем и потребителем здесь осуществляется медленнее. Значит, в соответствии с принципом устойчивости-энергоподвижности здесь меньше энергия движения обменных потоков. В России в частности, благодаря этому создаются особые условия жизни и определенный менталитет народа.
В связи с этими идеями можно попытаться формулировать, что же такое счастье для саморазвивающейся материи, включая и человека?
По существу, в этом вопросе заключен и сам ответ: счастье состоит в действия, направленных на поддержание ее саморазвития. Для каждого хаотически двигающегося атома счастливый случай – соудариться с другим атомом так, чтобы соединившись с другими молекулами, образовать новые химические вещества, кристаллы и т.д.
А что же такое счастье для человека? Пожалуй самое простое и понятное представление о счастье дал один из великих людей: счастье – это когда ты с радостью приходишь на работу, а после ее окончания ты с радостью возвращаешься домой. Но это только эмоциональное представление о счастье. Если его перевести в материальную категорию, то это может выглядеть так: человек идет на работу, где он зарабатывает достаточные средства для существования себя и своей семьи, делая полезную для общества работу, способствующую его саморазвитию, а затем идет домой, где есть все условия для использования этих средств для продолжения своего рода – жена (или муж), дети, жилье, пища, одежда, т.е. опять же этим способствует саморазвитию общества.
Известны слова Н.Островского о том, что надо прожить жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. 
Значит, человек должен жить с какой-то определенной целью, и у каждого она своя. Но в общем случае каждому человеку хочется реализовать в жизни все свои физические и духовные способности, которые были им заложены генетически от рождения: кто в науке, кто в политике, кто в бизнесе, кто в семье и т.д. Не всем и не всегда это удается, но все к этому стремятся, причем так, чтобы получить признание своих способностей в обществе и оставить таким образом память о себе у потомков и этим, порой даже не задумываясь, способствовать саморазвитию общества.
Но на пути к этому счастью лежат тысячи случайностей, которые могут его изменить в любую сторону. Имеется даже пословица: “Не было бы счастья, да несчастье помогло”. Поэтому на пути цели к реализации своих способностей человеку противостоит множество препятствий и чтобы преодолеть их необходима большая жизненная энергия и работоспособность. Ну и, конечно же для счастья необходимо хорошее физическое здоровье человека, чтобы он мог активно проявлять свои возможности для достижения поставленной цели. 
По существу – это все составные части предложенных автором контактно-соударительного закона и принципа устойчивости-энергоподвижности.
Здоровье – это устойчивость, а трудолюбие и работоспособность – это энергозатратность в принципе устойчивости-энергоподвижности. Чем более здоров человек и чем больше он проявляет энергии в работе и больше трудится, тем ближе будет он к цели. Правда, есть еще понятие сизифова труда: сколько ни работай, все это, как у Сизифа, пустая работа по подъему камня на гору, который затем опять скатывается назад. Но все же если проявляется большая энергия в работе, то при прочих равных условиях результат будет более эффективный.
Целеустремленность и настойчивость это соответствует попыткам соударения, а удача – счастливому контакту, т.е. достижению промежуточной цели в контактно-соударительном законе. Чем больше делает человек попыток достигнуть своей цели, тем больше для него вероятность удачи, т.е. счастливой попытки, когда эта цель будет достигнута.
III. Мной разработана идея и сделана заявка на открытие фундаментальной силы природы, названной молекулярно-кинетическая “сила разуплотнения поверхностного слоя” воды в момент его возникновения, сокращенно СРПС по начальным буквам ключевых слов. Сущность этой силы заключается в том, что в период растекания воды в новообразующиеся участки ее поверхностного слоя подходят глубинные слои воды, которые здесь разуплотняются с силой равной силе температурного расширения для воды в целом (температурная составляющая) и с силой осмотического давления для растворенных в воде веществ (осмотическая составляющая).
СРПС, действуя в поверхностном слое воды, создает обмен веществ в природе сквозь микропористые среды в биологических клетках растений и живых организмов и в горных породах земной коры.
Ее осмотическая составляющая создает микропородиффузионный каталитический эффект (МДК-эффект) действие которого проявляется в том, что он поддерживает постоянной проницаемость горных пород земной коры при метасоматозе, способствуя развитию там геологических процессов. МДК-эффект также играет решающую роль в создании осмоса, гетерогенного катализа в микропорах, избирательной проницаемости биологических мембран.
Температурная составляющая СРПС создает поверхностное натяжение, расклинивающее давление Дерягина, эффект Ребиндера, коллоидные растворы и эмульсионно-ликвационные явления, содействует стирке тканей с использованием поверхностно-активных веществ, содействует ферментативному и гетерогенному катализу, возникновению конформаций органических молекул из длинных цепочек атомов, поддерживает постоянной проницаемость биологических мембран для осуществления обмена веществ, придает силу роста корням и стволам растений и т.д.
Совместное действие температурной и осмотической составляющей СРПС способствует созданию механизма диффузионного флюидозамещения, благодаря которому в земной коре образуются эндогенные месторождения и магматические породы и осуществляется дифференциация земной коры на гранитоидную и базальтовую оболочки. Он способствует перекристаллизации и пластическим деформациям пород при динамометаморфизме и складчатости, а также регулирует возникновение землетрясений в земной коре.
В биологической природе совместное действие обоих составляющих СРПС способствует заживлению ран и порезов в растениях и живых организмах, а также регулирует их рост до определенного размера, что в свою очередь определяет срок их молодости и старости.
Основываясь на вышеизложенных представлениях о СРПС мной разработан и запатентован способ предотвращения катастрофических землетрясений [ 4] .
Литература
1.	Шабалин Л.И. Система самоорганизации природы. – Новосибирск, 1998. – 235 с. 
2.	Шабалин Л.И. Как саморазвивается живая и неживая природа. – Томск: Изд-во ТГУ, 1999. – 135 с. 
3.	Шабалин Л.И. Сила разуплотнения поверхностного слоя воды как фундаментальное явление природы, создающее обмен веществ. – Новосибирск, 2000. – 152 с. 
4.	Шабалин Л.И. Способ стабилизации грунтового массива в сейсмически опасных районах // Изобретения. – 1999. – № 30. – С. 393.

О ПРИЧИННО - СЛЕДСТВЕННЫХ МЕХАНИЗМАХ САМООРГАНИЗАЦИИ УСТОЙЧИВЫХ ЦЕЛОСТНОСТЕЙ В ПРИРОДЕ И ОБЩЕСТВЕ
В.И. Стреляев, Д.Ю.Щанов, Томский государственный университет
Организующим началом в жизни Земли, как и в живой природе и в обществе, является плотность, роль которой не сразу обнаруживается в самоорганизации живых и неживых сообществ.
Плотность определяет в одном случае массу, в другом - объем, регулирует химический состав потоков и сохраняет целостность структурно-вещественных организаций - комплексов за счет необратимой гравитационной расслоенности потоков во времени и пространстве.
Плотность сильно подвержена процессу самоорганизации и способна приводить к постепенной устойчивости или, наоборот, неустойчивости потоки минерализованных веществ в литосфере (ЭКОСе) в ходе взаимодействия, к разрушению целостности природных ЭКОС-комплексов, обособленности саморегулирующих процессов и сред под влиянием человеческого фактора (Геодинамический анализ:, 1989; Стреляев и др., 1992, 1994; Стреляев, Паскаль, 1986, 1990, 1991; Стреляев, 1994).
В ходе плотностной дифференциации минерализованных потоков ЭКОСа при погружении компонентов, на разных глубинах залегания кровли мантийного диапира (КМД) происходит дифференциация плотностной упаковки зерен-гранул протокоры и компонентов потоков под влиянием стресс-давления в блоках между подошвой палеогидросферы и осадочного чехла (ПОЧ) коры с ландшафтным слоем и мантией (КМД). Это приводит к созданию разных генетических (средовых) геодинамических обстановок: высокоплотностных (высокотермальных), промежуточных и низкоплотностных (холодных).
Самоорганизующее взаимодействие между ПОЧ и КМД для всех пород впервые было подмечено Л.В. Таусоном (1977, 1982,1987) и выражено следующей формулой
	(1),	
       где КР - коэффициент Таусона, по нашим данным коэффициент капиллярной кремниепроводимости.
       	Нами решение плотностной дифференциации компонентов ПОЧ и КМД - литосферных групп было продолжено путем подсчета средневзвешенного значения КР по гравитационнорасслоенному разрезу литосферы (определение КСР) и параметров объемной проводимости - диссипации (ПО) различных структурно-вещественных комплексов (СВК), формирующихся в пространстве между ПОЧ и КМД.
	(2),	
       где ПО - объемная проводимость - диссипативность различных СВК. Величины ПО зависят от соотношений устойчиво легких (холодных) к устойчиво тяжелым (высокотемпературным) компонентам. Мощность блоков различных СВК будет зависеть от данного соотношения (ПО величина безразмерная).
В связи с выявлением самоорганизующей роли плотностного фактора, нами была выявлена следующая основная закономерность.
С уменьшением самоорганизующего влияния ПО происходит грубое уравновешивание объемов компонентов в "упаковке" соответствующих СВК с их плотностями и даже местами заметное уменьшение, что создает средовые РТ-условия для очень высоких тектонических стресс-напряжений с малыми значениями (n. 10-3, табл. 2) коэффициентов КР и параметров ПО (Стреляев, Паскаль, 1990). В таких специфических геодинамических обстановках (ГДО) высокие стресс-напряжения приводят к выгоранию серы, углеводородов и к сплошному растворению кремния, его миграции и массовому выносу в вышележащие и нижележащие благоприятные стресс-среды с низкими плотностями и температурами (окремнение, окварцевание, сульфидизация, углеродизация).
Низкокварцевые антидиссипативные "упаковки" с параметрами ПО = n*10-3 - структурно-вещественные комплексы сложены, в основном, габбро-базальтами, которые функционируют как ресурсоемкие на "тяжелые" минерагенические ассоциации (МА), в состав которых входят хром, никель, кобальт, марганец, железо и др.
С увеличением самоорганизующего влияния ПО происходит прямо пропорциональное возрастание объемов "упаковок"- СВК, уравновешивание объемов с массами и местами даже превышение масс над объемами. Такие средовые РТ-условия обеспечивают относительно равномерное влияние плотностного фактора, а стресс-давление между ПОЧ и КМД -поля слабых стресс-напряжений с большими коэффициентами объемной проводимости (диссипации) и большими параметрами "упаковок" гранулитовых СВК (соответственно 877,1; 3,57, таблица).
В таких самоорганизующих РТ-условиях слабые напряжения и холодные поля благоприятствуют сплошному осаждению кремния (до 70 и более процентов от общей массы).
Повышенно окварцованные "высокогранулитовые упаковки" - СВК сложены, в основном, сиалическим гранитизированным материалом, т.к. с ростом ПО (3,57) растворимость кремния заметно падает.
При пересечении стресс-процессов в промежуточных РТ-средах преобладают переходные давления, в результате чего в ПОЧ формируется полувязкий алюминиево-кремневый каркас. Последний функционирует как ресурсоемкий на устойчивые легкие щелочьсодержащие МА и становятся благоприятными вместилищами для "твердых растворов" - полиметаллов, золота и др.
В промежуточных средовых РТ-условиях ориентированные стресс-давления между ПОЧ и КМД создают промежуточные неоднородные по плотности, а значит, по объемам и массам схожие с корами выветривания "гранулитовые упаковки" - СВК в литосфере с самоорганизующим влиянием как "p", так и "m" и "v" - факторов. Вещественный состав СВК регулируется в каждом конкретном разрезе коэффициентами капиллярной кремниепроводимости (КР) и параметрами объемной проводимости (ПО). Фактически переменчивое поведение "p", "m" и "v" приводит к усредненному (промежуточному) выносу кремния и аккумуляции алюминия в разных вариантах.
Переменчиво "упакованные" СВК с промежуточными значениями КР и ПО функционируют как ресурсоемкие на промежуточные полудиссипативные МА и становятся благоприятными вместилищами образований "андезитовой линии" и синрудных компонентов, составляющими "твердые растворы" - полиметаллы, золото и др.
В качестве примера нами разработан алгоритм расчленения различно-гранулированного фундамента Енисейского кряжа по плотностным зонам (таблица).
Можно сделать вывод, что самоорганизация формирует не только порядок. Диапиризмом создается хаос. Порядок и хаос дихотомичны, сингулярны. Порядок формируется в хаосе. 
Корреляционные зависимости между абсолютными содержаниями элементов-индикаторов, КР и ПО по зонам различногранулированного фундамента Енисейского кряжа
Плотностные 
зоны	Структурное положение	СВК рифея	Соотношение устойчивых элементов-индикаторов в СВК (г/т)	

 
KKР	

 
ППО	Устойчивые минераге- нические ассоциации (МА)	 	
			Диссипативные (низкоплот- ностные)	Полудиссипа- тивные (промежуточные)	Тяжелые (высокоплот- ностные)					
	КМД	ПОЧ 									
				KK	SSr	BBa	TTi	       CCr	NNi				 	
Тонкограну- лированные, высокоплот- ностные	Мезоабис- сальное 	Резко опущенное, антидис- сипативное	Енисейско- Исаковский 	33000	331	550	55000	22600	3325	0,002	0,008	Группа железа (Борисихи- нская МА)	 	
Неодно- родно- гранули- рованные	Гипабис- сальное 	Промежу- точное	Верхнесу- хопитско- тунгусик- ский 	443300	2211
 	22340	55900	1102	330	114,46	00,57	Группа "твердых растворов" полиме- таллов и золота (Горевская и Олимпиади- нская МА)	 	
Грубограну- лированные, низкоплот- ностные	Абис- сальное 	Диссипа- тивное	Канско- нижнесу- хопитский 	550000	11700	11250	22040	667	44	8877,1	33,57	Группа редких щелочей (эльваны, онгониты Тейской МА)	 	
       Примечание: ПОЧ - подошва палеогидросферы и осадочного чехла (глубина эрозионного среза), КМД - кровля мантийного диапира 
       	Согласно исследованиям А.В. Позднякова (1995), первым условием формирования "хаос-порядка" является поступление энергии и вещества в упорядоченном виде, закономерно, не случайным образом. Второе условие - направленности потоков и энергии против необратимо протекающих процессов от горячего тела (в нашем случае диапира) к более холодному (протокоре) противодействует гравитационная (выраженная плотностью зерен-гранулитов) аккумуляция холодного вещества.
Подвижность кремнистых рудоносных миграционных растворов (КРМР) в термическом режиме определяется водно-физическими свойствами блоков протокоры, "пресс-зажатых" между ПОЧ и диапиром. Силой, движущей миграционные потоки, является объемная проводимость - диссипативность, или градиент потенциала. Причиной существования разности потенциалов (0,008:0,57:3,57) являются дорифейские капиллярные потенциалы (КР) "пресс-зажатых" блоков протокоры и диффузность (калибровка) КРМР-гидротерм, необратимо движущихся от горячего (с мезоабиссальным структурным положением КМД) тела к холодному (с абиссальным структурным положением КМД). Одним из основных положений термодинамики необратимых процессов является принцип локального равновесия. Последнее достигается синхронизацией капиллярных потенциалов (КР), "подготовленных" в рифее блоков гранулированной протокоры.
В результате, в начале формируются осадочные СВК, затем происходит внедрение мантийного диапира, а еще позднее - синхронизация по "калибру" КРМР и, наконец, формируются минерагенические ассоциации (МА). При любом исходе образуются "новый порядок" (происходит полное обновление старой коры) с нарушением всякой корреляции между старыми (протокоровыми) физическими (в том числе плотностными) полями.
Специфической особенностью механизмов формирования литосферы является дисимметрия горизонтальной составляющей в направлении движения КРМР-растворов (метаморфизующих гидротерм), одинаковый порядок последовательности размещения плотностных зон различного  геологического возраста и взаимоотношения физических полей через "p". Таким образом, вертикальная химико-плотностная зональность является отражением горизонтальной. Литосфера отличается плотностной самоорганизующей замкнутостью и определяется как внешним влиянием эрозии и денудации, так и сетью внутренних (эндогенных) плотностных связей, то есть самоорганизующей структурой самой литосферы. Литосфера в пределах Енисейского сегмента - это образец и эталон длительной (около 1 млрд. лет) перестройки протокорового материала раннего докембрия под влиянием периодически активизируемого мантийного диапира - источника меняющихсяво времени по плотности и степени диссипативности КРМР-растворов.
А.В. Поздняковым справедливо уделяется большое внимание антропогеновым дезорганизующим Д-потокам на ЭКОС (по А.В. Позднякову - на "природу-мать"), в систему которого входит литосфера. Как и ЭКОС, Д-потоки характеризуются "p"-, "КР"- и "ПО"-параметрами (плотность населения, плотность промышленной нагрузки на природу, объем и масса выбросов и отходов, объем обитаемой среды и т.п.).
Обладая отрицательными потенциалами, вторгаемая в ПОЧ и особенно в ландшафтный слой Д-система грубо нарушает эволюционность развития последнего. То там, то здесь наблюдаются нарушения устойчивой целостности ЭКОСа. Это можно объяснить тем, что динамика Д- и ЭКОС- систем характеризуется несовпадением, резкой дисгармонией "p"-, "КР"- и "ПО" параметров Д-потоков, с ЭКОС-потоками, высокими потенциалами Д-систем. Мигрирующие Д-потоки для ЭКОСа становятся "шоковой враждебной" средой, вызывающей тяжелые болезни последнего (Поздняков, 1998).
ЭКОС-система там, где государствами не соблюдается экология и нерационально используются ресурсы, начинает всячески воспрепятствовать вторжению "Д-инъекций" путем включения жестких саморегулирующих процессов диссипации глубинными миграционными потоками, вызывая "неплановые" извержения магм, оползни, обвалы, лавины, наводнения, землетрясения, потепления климата, т.е. призывая на помощь в основном быстродействующие объемные процесы. Пока, относительно слабо ропща, ЭКОС способен "зализывать раны", нанесенные Д-системой. Но этот процесс не бесконечен. Находясь в состоянии "аффекта", ЭКОС способен, за неблагодарное отношение к нему, нанести адекватный удар человечеству. 
Литература
1.	Геодинамический анализпри геологическом картировании (методические рекомендации). М.: ИМГРЭ, 1989. - 56 с. 
2.	Поздняков А.В. Самоорганизация, хаос, порядок // Самоорганизация природных и социальных систем. Материалы семинара. Алма-Ата: Изд-во Fылым, 1995. - С. 26. 
3.	Поздняков А.В. Стратегия российских реформ. Томск: Изд-во "Спектр",1998.-324 с. 
4.	Стреляев В.И., Паскаль Ю.И. Равновесное распределение жидкофазной системы в поле тяготения Земли // Изв. Вузов СССР, Физика, ? 1, 1986. - С.29-34. 
5.	Стреляев В.И., Паскаль Ю.И. Стресс-метаморфические предпосылки рудообразования в условиях ориентированного давления // Структура линеаментных зон стресс-метаморфизма. Новосибирск: Наука, 1990. - С.203-213. 
6.	Стреляев В.И., Паскаль Ю.И. К методике изучения фации глубинности гранитоидных массивов на основе термодинамики расплавов // Изв. АН СССР, сер. геол., ? 6. 1991. - С.145-149. 
7.	Стреляев В.И., Паскаль Ю.И., Низоленко Т.А. К методике установления скоплений тяжелых металлов в колоннах магматических и метаморфических пород (на примере Сибири) // Актуальные проблемы региональной геологии Сибири (стратиграфия, тектоника, палеогеография, минерагения). Тезисы докладов. Новосибирск: Изд. СНИИГГиМС, 1992. - С.106-107. 
8.	Стреляев В.И. О докембрийских геодинамических обстановках и металлогении южного сегмента Енисейского кряжа // Металлогения складчатых систем с позиций тектоники плит. Тезисы докладов. Екатеринбург, 1994. - С.99-101. 
9.	Стреляев В.И., Паскаль Ю.И., Войтенко В.Н., Сатаев Ф.Р. К геодинамической модели Земли // Геодинамика южной Сибири. Тезисы докладов. Томск: Изд. Томского госуниверситета, 1994. - С.12. 
10.	Таусон Л.В. Геохимические типы и потенциальная рудоносность гранитоидов. М.: Наука, 1977. - 280 с. 
11.	Таусон Л.В. Геохимия и металлогения латитовых серий // Геология рудных месторождений, ? 3, 1982. - С.3-15. 
12.	Таусон Л.В., Гундобин Г.М., Зорина Л.Д. Геохимические поля рудно-магматических систем. Новосибирск: Наука, 1987. - 200 с. 

АДАПТАЦИОННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИННОВАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ
Н.А.Скрыльникова, Томский государственный университет
Мировая практика свидетельствует об усилении роли государства в управлении инновационными процессами. Необходимость присутствия государства на рынке инноваций не только в качестве продавца или покупателя наукоемкой продукции диктуется именно спецификой инновационного процесса. Чисто рыночные критерии не способны обеспечить оптимальное развитие этой сферы. Здесь сказывается хорошо изученный экономической теорией “провал рынка”.
В инновационной сфере рыночное "фиаско" предопределено неявными связями продавцов и покупателей, потребностью в значительных финансовых ресурсах, что объективно сдерживает функционирование частного капитала, низкой эффективностью многих инновационных проектов при существующих системах охраны интеллектуальной собственности, высоким риском и отдаленностью получения результата во времени. Кроме того, инновационная деятельность может вызывать как положительные, так и отрицательные внешние эффекты. Например, научные исследования часто дают большую отдачу в сопредельных областях науки и техники, чем в тех, где эти исследования проводились (одно из проявлений "парадокса производительности"). Примером отрицательных экстерналий служит увеличение риска техногенного и социального характера в ходе или в результате проведения исследований и разработок.
Традиционные представления об инновационном процессе сводились к линейной схеме: научно-исследовательские разработки — производство новой продукции. Соответственно роль государства трактовалась как способность облегчить и ускорить передачу знаний в производство путем воздействия на эти системы. Причем, предполагалось, что чем сильнее воздействие, тем больше результат. Но такие одномерные представления не позволяли учесть проявившиеся в последние десятилетия, импульсы к созданию новых продуктов, задаваемые рынком, мощные ресурсные, экологические, правовые и социальные ограничения, многообразные формы связи науки, производства и финансового капитала, роль мотиваций и т.д. Переход к нелинейным представлениям о сути инновационного регулирования не ограничился разработанной в 80-х годах цепной моделью, предполагающей взаимодействие рынка, бизнеса и науки. Все большее признание получает сегодня итеративная модель научно-инновационного цикла, исходящая из параллельной разработки и коррекции приоритетов и деятельности по стадиям цикла (фундаментальные исследования, прикладные исследования, разработки, внедрение) [1, с.120]. Очевидно, что в крупных проектах такое согласование требует активного государственного вмешательства. 
Формирование системы государственного инновационного регулирования принято относить к 1960-70-м годам. Изучение наиболее репрезентативных моделей современной экономики с точки зрения инновационной деятельности (США, Западная Европа, Япония, НИСА) позволяет определить масштабы и формы участия государства. Классификация по уровню и формам поддержки инновационной деятельности различает государственные стратегии активного вмешательства, децентрализованного регулирования и смешанные, а с учетом международного аспекта в инновационной практике выделяются соответственно стратегии "переноса", "заимствования" и "наращивания". Страновая практика инновационной деятельности весьма разнообразна, что связано с поиском наилучших форм и методов поддержки. Эта дифференциация позволяет говорить о более или менее динамичном приспособлении инновационной политики к меняющимся условиям.
Заметим, что результативная инновационная политика строится на постулате, что управление научно-инновационным комплексом не должно быть фактором борьбы за перераспределение политической и идеологической власти. (Одним из примеров такого вмешательства властей в науку является многолетнее противостояние физиков некомпетентному философско-идеологическому давлению [2, с. 1363-1389]). 
Опишем эволюцию универсальных параметров государственной инновационной политики.
Прежде всего, изменения коснулись масштабов инновационного регулирования. От точечных воздействий в рамках атомных и космических проектов был совершен переход к регулированию инновационного комплекса в целом. Инновационный комплекс включает в себя науку, обслуживание науки, высокие технологии, образование, культуру. Между этими областями существуют мощные системные связи. Именно эти области непосредственно выступают источниками новых знаний и новых технологий или формируют культурный фон, усиливающий способности общества находить и быстро усваивать новые идеи, а потому генерировать как производство новых знаний, так и новой продукции.
Далее, была найдена новая пропорция во взаимодействии государственного и частного секторов, в том числе по стадиям научно-инновационного цикла. Научное оформление этого взаимодействия было дано в распространившейся в 80-е годы так называемой рыночной концепции научно-технического развития. Произошел частичный отказ от оценки роста научно-технического потенциала как общественного блага или общегосударственной задачи, которая в краткосрочном аспекте прямо не связана с прибылями производителей и потому должна решаться через объемные бюджетные вложения. Бизнес стал рассматриваться как один из главных источников финансирования НИОКР, а рынок — как сфера, из которой исходят необходимые импульсы для инвестиций не только в производство, но и в исследования и разработки. 
Новое "распределение обязанностей" между государством и предпринимательским сектором закрепилось в уменьшении и стабилизации доли научных расходов в общей сумме государственных расходов, практически полном государственном финансировании фундаментальной науки в университетах и национальных научных центрах и т.д. Кроме того, оно выразилось в оформлении организационно-административной структуры управления инновационным комплексом. Речь идет о специфичной для каждой страны системе органов, определяющих цели развития науки и техники, методы стимулирования инновационного процесса, программы НИОКР национального значения и т.д. Между специализированными административными органами различных уровней определяется компетенция и разделяется ответственность за развитие инновационного комплекса, формируются механизмы взаимодействия. В США длительное время (50-80-е годы) руководствовались доктриной “разделения ответственности”, смысл которой сводился к следующему: федеральное правительство обеспечивает развитие фундаментальных наук, обеспечение национальной безопасности и военно-технического прогресса, а частный капитал — прикладные исследования и создание гражданских и военных технологий на контрактной основе. Затем (в конце 80-х годов), эти представления видоизменились: государство и частный капитал финансируют создание новейшей гражданской техники и технологии, конкурентоспособной на мировых рынках. Этот стратегический курс продолжается и сейчас, включая в себя высокоэффективные мероприятия по обеспечению лидирующего положения США в международной научно-технической конкуренции [3].
Собственно поиск оптимального взаимодействия государственного и частного секторов и укреплявшееся понимание инновационного процесса как процесса саморазвития сложной системы, привели к осознанию, что нормальная инновационная деятельность частнопредпринимательского сектора достигается в результате создания "макроусловий" инновационной деятельности. Основными "макроусловиями" являются: определение приоритетов, формирование правовой, информационной и образовательной среды. 
Выбор приоритетов — сложный многоступенчатый административно-управленческий и общественно-политический процесс, осуществляемый под влиянием экономических, научно-технических, военных, политических и других факторов. Влияние этих факторов интересно структурировано по другим основаниям и подробно описано в [1].
Обращает на себя внимание тот факт, что важнейшие приоритеты научно-технического развития все более связываются не с демонстрационными дорогостоящими проектами прорывного характера (так называемыми "красивыми технологиями"), а со сбалансированным развитием всех звеньев национальных инновационных систем. 
Последние десятилетия выявили проблему сопряжения научных направлений и технологий, понимания их комбинаторной сути, когда результаты и успехи по каждому направлению определяют успехи других и продуцируют совокупный синергетический эффект.
Правовое регулирование инновационных процессов предполагает отлаженное специальное законодательство и последовательную правоохранительную деятельность, позволяющие установить баланс интересов между участниками инновационного процесса. Эволюционно сложившиеся правовые модели инновационного развития включают в себя: общее законодательство по научно-технической политике (своего рода инновационную доктрину, содержащую нормы государственного содействия распространению в стране технических знаний и новых технологий); законы по защите интеллектуальной собственности; законы и нормативные акты, регулирующие деятельность инновационных структур различных типов (малых инновационных фирм, финансово-промышленных групп, инновационных фондов и т.д.); контрактное право, регулирующее, взаимодействие инновационных партнеров и защитные сетки лиц творческого труда, работающих по контракту, а также антимонопольное законодательство (защита и стимулирование конкуренции способствуют инновациям).
Информационное обеспечение инновационного процесса —это интегрирование данных об инновационных процессах и обеспечение открытого доступа (платного или бесплатного) к ним заинтересованных юридических и физических лиц. Информационное обслуживание предполагает наличие сведений об инновационных проектах, о финансовых ресурсах, которые могут быть аккумулированы для реализации проекта, о создателях новшеств и инновационных менеджерах, патентном фонде. Информационное обслуживание все в большей степени осуществляется через компьютерные сети. Информационная среда существенно влияет на скорость протекания инновационных процессов, оптимизирует инновационную деятельность, пропагандирует ее достижения.
Информационная деятельность в инновационной сфере потребовала разработки имитационных математических моделей для грамотного выбора приоритетов и инновационных проектов, патентного поиска и патентного блокирования, конкурентной разведки. Это возможно благодаря хорошо известному специалистам явлению цикличности в передаче научно-технической информации внутри патентного фонда. 
Кроме того, сами институты власти должны располагать информационно- статистическими индикаторами для принятия решений в области инноваций. Речь идет о статистике, отражающей набор интеллектуальных возможностей общества, позволяющей эффективно использовать свои ресурсы и производить международные сопоставления для определения ниш на рынке интеллектуальных продуктов. Набор унифицированных показателей (“Руководство Фраскати”) включает в себя показатели деятельности фундаментальной и прикладной науки, масштабов опытно-конструкторских работ, подготовки специалистов, отношения общества к науке и т.д.
Стимулирование интеллектуальных инициатив через развитие адаптивного образования и систему переподготовки кадров предполагает вовлечение в инновационную деятельность максимально большого числа людей.
Инвестиции в науку и образование способствуют формированию черт креативной личности: высокой степени самостоятельности работника, внутреннего стремления к знаниям, способности к усвоению кодифицированной информации и созданию нового знания. Это развитие способностей к интеллектуальной деятельности сопровождается интенсивным обменом знаниями ("кросс-фидинг" — питание друг друга), что в свою очередь приводит к кумулятивному росту создаваемых инноваций. На этой основе обновляются потребительские стандарты и задаются высокие темпы роста производства, а также происходит духовное обогащение самих людей и усиление их взаимозависимости. Хотелось бы обратить внимание на тенденции к снижению требований образовательных стандартов и их чрезмерную утилитарную направленность. Попытки упрощения школьных программ под флагом "гуманизации" нельзя воспринимать иначе, как попытки отучить людей думать и лишить их стандартных навыков и умений общечеловеческой культуры. Как хорошо известно, мракобесие средневековья явилось следствием попыток римлян оставить от греческой науки только "практически полезное". 
Вслед за другими авторами, мы хотели бы дистанцироваться от взглядов, обосновывающих новые возможности для России в связи с переходом к постиндустриальной эре, а именно: возможности "скачка" в информационную экономику при условии правильного определения научно-технологических приоритетов и грамотного распоряжения ограниченными ресурсами. Как справедливо замечает В. Иноземцев, постиндустриальное общество "стало реальностью западной цивилизации не тогда, когда в Пентагоне были применены быстродействующие вычислительные машины, а тогда, когда появились первые персональные компьютеры, породившие как массовый спрос на продукцию высоких технологий, так и массовое производство новых идей, программных продуктов и технических новшеств. Постиндустриальное общество предполагает не только использование природных возможностей и гениальных прозрений талантливых личностей, оно основано в первую очередь на гигантских инвестициях в человека и его развитие, которые одни только и могут принести подобную отдачу" [4, с. XXXI-XXXII]. То есть постиндустриальное общество не "строится" на основе высоких технологических достижений, а формируется в результате естественного технического прогресса, когда человеческие ценности определяются не столько традиционными материальными мотивами, сколько постматериальными, когда идеалы общества массового потребления уже не привлекают значительную часть населения [4, с. XXXV]. В этом смысле экономический успех новоиндустриальных стран Азии представляется как “подаренный” успех, следствие интеллектуальных кредитов, полученных этими странами от стран-поставщиков инноваций. Нельзя не согласиться с тем, что в этих странах сложилось именно индустриальное общество весьма примитивного толка.
Столь же неутешительным выглядит прогноз для России. Разорительная политика упущенных возможностей конца 80-х — начала 90-х годов не только не позволила сосредоточить основные усилия на развитии науки и широком использовании ее достижений, но и способствовала становлению системы ценностей, в которой доминирует материальное благосостояние, надолго отодвинула радикальное изменение структуры потребления посредством замещения материальных благ интеллектуальными. 
Эффективная инновационная политика предполагает регулирование этой сферы на международном уровне. Известно, что мирохозяйственные связи сегодня перестают быть вторичными по отношению к национальным экономикам. Поэтому принципиально изменился подход к выработке и реализации национальной научно-технической политики: государственное регулирование сферы исследований и разработок находится под прямым влиянием внешних связей, а международная научно-техническая политика начинает занимать центральное место во внешнеэкономической политике государства. Доминирование США по основным направлениям исследований и разработок (известно, что в США за последние 50 лет возникло 60% всех технических инноваций, а преимущества этой страны в создании и коммерциализации информационных, военно-космических, биотехнологических, природоохранных технологий общепризнанны) не препятствует другим развитым странам занимать определенные национальные научно-технические ниши. (Заметим, что в дискуссиях о перспективах российских высоких технологий, часто упускается из виду, что рынок высоких технологий давно поделен и жестко контролируется ведущими ТНК. Поэтому реализация технически оригинальных, но бесперспективных в рыночном смысле приоритетов будет означать для России дальнейшее неэффективное использование всех видов ресурсов. Кроме того, поражение России в электронной гонке 60-80-х годов наглядно продемонстрировало, что технологическое отставание не может быть компенсировано собственно интеллектуальными разработками.)
Как известно, все формы государственного воздействия принято разделять на прямые и косвенные. В отношении инновационного предпринимательства прямые формы регулирования связаны с бюджетным финансированием, направления, масштабы и механизмы которого со временем меняются. Косвенные формы подразумевают активно практикуемое в последние 15 лет предоставление налоговых льгот частному сектору в виде приростных и объемных налоговых скидок и других налоговых и амортизационных регуляторов. Изменения в бюджетном и налоговом регулировании инновационного комплекса регулярно подробно анализируются рядом исследователей (см., напр.:[5] 
Большое значение в государственной инновационной политике, на наш взгляд, имеет механизм самонастройки. Самонастройка может осуществляться следующими способами: 1) для купирования ведомственных, а также региональных интересов в процессе распределения и использования государственных ресурсов на исследовательские цели рациональна частичная передача полномочий межведомственным, межрегиональным координационным формированиям, обеспечивающим согласование этих интересов; 2) формирование специализированной системы научно-технологического аудита (так как при предоставлении льгот, связанных с реализацией научно-технических приоритетов, возникает опасность необоснованного получения льгот и нецелевого использования средств, что трудно поддается выявлению методами традиционного аудита); 3) ведение постоянного диалога с общественными организациями, неправительственными консультативными органами, представителями научного сообщества, крупного и мелкого бизнеса. 
Особенности национального инновационного комплекса, унаследованного Россией от СССР хорошо известны, и в концентрированной форме описаны в ряде исследований [6, с. 452-453; 7, с. 344-348]. Эти особенности представляли собой проблемы, которые предстояло разрешить в ходе рыночных преобразований. Понятно, что задачи трансформации российского инновационного комплекса принципиально отличались от описанных "мягких" адаптационных процессов в этой сфере в развитых странах. Проверка развития инновационных процессов в России на соответствие основным параметрам государственной инновационной активности приводит к выводу о стихийном и запаздывающем характере инновационного регулирования. Вместе с тем, некоторые явления свидетельствуют, что российская инновационная политика, ученически воспринимая обязательные атрибуты инновационного регулирования, имеет шансы стать "внятной", открывая тем самым достойные перспективы перед страной.
Литература
1.	Миндели Л., Васин В. Проблемы выбора и реализации приоритетов в научно-технической сфере // Общество и экономика. - 1999. - №9. -С.113-133. 
2.	Визгин В.П. Ядерный щит в "тридцатилетней войне" физиков с невежественной критикой современных физических теорий // Успехи физических наук. - 1999. - том 169. - С.1363-1389. 
3.	Заварухин В.П., Федорович В.А. Администрация Клинтона: научно- техническая политика и глобальная конкуренция // США: Экономика, политика, идеология. — 1997.— №7.— С. 15-32. 
4.	Иноземцев В.Л. За десять лет. К концепции постэкономического общества: Научное издание. - М.: "Academia", 1998. - 576 с. 
5.	Дынкин А., Иванова Н. Наука и технологии: мировые тенденции // Общество и экономика. - 1999. - №3-4. - С.292 - 304. 
6.	Обзор экономической политики в России за 1998 год / С.Б. Авдашева, А.З. Астапович, Д.А. Беляев и др.; Бюро эконом. анализа. - М.: РООССПЭН, 1999. - 629 с. 
7.	Путь в XXI век: стратегические проблемы и перспективы российской экономики / Рук. авт. коллектива Д.С. Львов; Отд. экон. РАН; науч.-ред. совет изд-ва "Экономика", 1999. - 793 с.- (Системные проблемы России) 

РОЛЬ ОРГАНИЗАЦИИ И САМООРГАНИЗАЦИИ МОЛОДЕЖИ В ПРОЦЕССЕ СОЦИАЛИЗАЦИИ
А.Н. Тесленко, г.Астана, Казахстан
Опыт реформирования на пост-советском пространстве показал: одной из главных предпосылок неудачи реформ является узость социальной базы их проведения, в том числе – отторжение от их реализации значительной части молодежи. Налицо – политика воинствующего патернализма, ставящая молодежь в положение прежде всего объектавоздействия, а не субъекта исторической деятельности, когда возможности для развития и самореализации молодежи далеки от должного. Поэтому она не может в достаточной мере раскрыть и реализовать свой творческий, инновационный потенциал. Между тем история свидетельствует: реформы могут быть успешными лишь при активном участии в них молодых. При этом важно понимать: во-первых, молодежь по природе своей не прогрессивна и не консервативна, она – всего лишь сила, готовая к любому начинанию; во-вторых, задача науки состоит в том, “чтобы рассказать, что общество может дать молодежи и что общество может ожидать от молодежи (скрытый ресурс)”.
Выявить различные аспекты этого двуединого взаимоотношения общества и молодежи, роль социализации как основной проблемы молодежного возраста (соответственно системного качества молодежи как специфической социально-демографической группы) – такова цель нашей работы.
 теории проблемы социализации молодежи. Социализация – двухсторонний процесс. Первая сторона процесса социализации - усвоение социального опыта - это характеристика того, как среда воздействует на человека; вторая его сторона характеризует момент воздействия человека на среду посредством отношений, деятельности и общения. Именно эти феномены, актуализирующие формирование личности в динамичной социальной жизни, фиксируют не просто пассивное его принятие, но предполагает активность индивида в применении преобразовательного опыта, мобилизацию субъекта на построение определенной стратегии организации и самоорганизации в рамках структурной модели социума (см. рисунок).
Теоретические разработки теории социализации последних лет (Д.Гойлен, К,Харрельман, К.-Ю.Тильман, Р.Тернер и др.) представляют процесс социализации как акт “продуктивной переработки внешней и внутренней реальности”. По Ю.Хабермасу личность индивидуализируется “через процессы социализации внутри исторического процесса” 
Ориентация молодежи на жизнь в системе рыночных экономических отношений, на наш взгляд, - актуальнейшая задача государственной власти и образования. Для формирования инновационного поведения молодежи в социоэкономической сфере необходимо четко представлять себе модель социального воспитания, а также соответствующие современным требованиям формы и средства (механизмы) социализации. Стратегическим ориентиром социализации казахстанской молодежи должна стать “идея формирования новой генерации людей с инновационным, творческим типом мышления, с развитой мировоззренческой культурой; высококвалифицированных профессионалов с этически ответственным отношением к миру”. Общественный идеал нового типа социальности - “благополучие каждого есть непременное условие благополучия всех и наоборот”.
 Социализация молодежи: методология изучения. В основе современных методологических подходов к изучению целостного процесса социализации, воспитания и развития личности лежит общефилософское направление научного познания, раскрывающее пути функционирования и развития всего общества, его групп и отдельных членов в конкретных историко-культурных условиях социума. Однако на практике традиционные методологические подходы к анализу молодежных проблем оказывались не адекватными, а часто заканчивались “провалом”. Наиболее заметно такие сбои выявились на Западе в период “молодежного бунта” (1960-1970-х гг.), в бывшем СССР периода перестройки с его всплеском движения “неформалов” и контркультуры, став неожиданностью для специалистов (социологов, педагогов и др.) и общественного мнения.
Причины указанных провалов следует искать в методологической ограниченности традиционной парадигмы социального познания, следовавшей жесткой логике детерминизма, поиску причинно-следственных связей, а современные тенденции экстраполировались на будущее. Между тем, взрывы молодежного протеста относились к вероятностным, флуктуационным (резко отклоняющимся) изменениям. Их объяснение возможно в рамках иной – синергетической – методологии. В качестве ее интеграла рассматриваются соотношения хаоса и порядка в универсуме в контексте самоорганизации в природе и обществе.
Новое теоретическое положение о становлении “порядка через хаотическую устойчивость” позволит более точно сформулировать сложное взаимодействие между обществом и социализирующейся молодежью. Ее основной ориентир – управляемый хаос – предполагает наличие и спокойного, стабильного, эволюционного развития, и бифуркаций (“развилок”,моментов выбора).
В рамках стохастического мироздания социальный субъект (в том числе и молодой человек, молодое поколение) и его деятельность (социализация) могут быть описаны понятиями: нелинейность, сложность, вероятностный характер событий, их принципиальная непредсказуемость в точках бифуркаций.
Еще в начале ХХ века П. Валери предупреждал: “Две опасности не перестают угрожать миру: порядок и беспорядок”. Конечно, общество всегда испытывает страх перед социальным хаосом, дезорганизованностью, вызванной разрушением привычных социальных связей, непредсказуемостью кризисных ситуаций. Но не меньшую опасность для общества представляет и порядок – жесткий порядок авторитарной власти, построенный на подавлении индивидуальности, свободы и автономности личности.
Синергетика, теория самоорганизации показывает несостоятельность идеи полного и всеохватывающего контроля над социальными процессами. Управляющее воздействие со стороны субъекта лишь включается в процесс социальной самоорганизации. Оно вносит коррективы в этот процесс, но никогда полностью не подчиняет его. Включенность субъекта управления в социальный процесс, его воздействие может внести и дополнительную степень неурегулированности, хаоса. Прямое управленческое воздействие, даже успешное по каким-то параметрам, может увеличить степень дезорганизации по другим параметрам.
Теория самоорганизации (И.Пригожин, И.Стенгерс) убедительно показывает, что некоторая доля хаоса, стихийности, неопределенности – это не зло. Напротив, присутствие хаотических элементов во многих ситуациях делает мышление более гибким, повышает приспособляемость индивида и позволяет ему лучше реагировать на непредсказуемые и постоянно меняющееся условия жизни. “Предпочтительное число измерений, в социальной деятельности, например, будут зависеть от того, что наблюдается у данного индивидуума … или социума, нерегулярность границ, свидетельствующая о здоровом балансировании, или ровная линия, свидетельствующая как раз о неблагополучии”.
В этих условиях особую роль приобретает социализация и совершенствование взаимодействия между людьми (молодыми, в том числе) и их окружением. Это становится по-настоящему возможным с допущением, что во всеобъемлющей системы должны быть многомерные связи. Один конец оси “личность” представляет различные возможные количественные сочетания: индивидуум, семья, группа, община. Другой конец представляет самых близких индивидууму лиц, обычно группу людей, объединенных общим названием “значимые другие”. Один конец оси “среда” представляет институты социализации, социальные ресурсы и службы, а другой – нормы культурного окружения, ценности, убеждения, необходимые для поддержания цельности, достоинства личности и для его выживания. Каждая из осей может быть представлена отдельно в форме треугольника с тремя определенными углами активности: действия, реакция и результирующие.
Затем эти треугольники могут быть разъяты и скомбинированы вновь для образования трехмерной модели “личность-среда”, которая объемно изображает домен человеческой экосистемы. 
Описанная выше координатная система в форме четырехгранного тетраэдра позволяет вести поиск синергетической концепции социализации молодежи – “от целого к части”, т.е. целостной системной модели.
 Социализация молодежи: смена парадигм. Долгое время тоталитарная педагогика рассматривала личность только как объект воспитания. Человек же (даже ребенок, тем более юноша) выступает в процессе социализации как самоорганизующая система, самореализующийся субъект, обладающий своими мотивами, потребностями, ставящим сам себе цели. Отсюда, сущностью социализации является как вхождение в мир конкретных социальных связей, так и освоение социального – всеобщей характеристики человечества. Современная педагогика, к большому сожалению, до сих пор еще не осознала, что воспитание человека в значительной мере осуществляется вне формальных воспитательных процессов, в то время как социализация осуществляется в непрерывном процессе социальной коммуникации.
Личность – категория историческая и социальная, “ансамбль общественных отношений” (К.Маркс), хотя и не следует отождествлять человека с наличными социальными отношениями, тем самым затушевывая его активную, самоорганизующую сущность, игнорируя фактор биологической наследственности. 
Проблема соотношения биологического и социального в детерминации поведения человека по-прежнему остается одной из самых спорных и неоднозначных. “Нет специальных генов, например, гуманизма или альтруизма, или генов антисоциального поведения, но есть генетически детерминированные свойства психики, сочетание которых, преломляясь через определенные социальные условия, способствуют формированию либо человека с высоким чувством совести, испытывающего отвращение не только от преступной деятельности, но и к карьеризму и стяжательству, либо же человека, который плохо понимает, что такое совесть со всеми вытекающими отсюда последствиями”.
Усвоение молодым поколением современной системы знаний, норм, установок, образцов поведения, которые входят в понятие культуры, присущей социальной группе и обществу в целом осуществяется в социальной среде - социуме. “Социум - динамический гомеостаз с комплексом не номогенетических, а преимущественно тихогенетических связей. Личность, исходящая из своих потребностей и побуждений, привлекает для их удовлетворения кажущиеся ей приемлемые средства. Так проявляется свобода воли, свобода персонального выбора, которая, однако, не сродни произволу. Дело в том, что человек-гражданин - не безотносителен к режиму бытия социума. Социум - целое, индивид - его часть. Принципы функционирования целого статичны, складываются как некий порядок из хаоса посредством макросоциологического подытоживания персональных усилий, организующихся по законам вхождения частей в целое. Последнее блокирует произвол, эксцессы, инстинкт, неконтролируемые деструкции.” 
Понимание этого дает содержательный ресурс для обновления эвристических основ социальных наук, и теории социализации в частности, откуда во всяком случае правильно удалить парадигму обезличивания.
Пружина механизма социализации - не в поиске биологических, психологических или социальных оснований; она - в приемах гармоничного самосогласования активности действующих индивидов, их самоорганизации. Отсюда, внутренний механизм процесса социализации следует считать прогрессивную взаимную аккомодацию (приспособляемость) между активным растущим человеческим существом и изменяющимися условиями его бытия (У.Бронфенбреннер).
Основываясь на данной точке зрения, педагогически целесообразно выделить несколько механизмов социализации, которые необходимо учитывать и частично использовать в процессе социального воспитания молодежи. Условно их можно назвать и охарактеризовать следующим образом:
 традиционный - через семью и микросоциальное окружение;
 институциональный - через институты общества;
 стиллизированный - через субкультуры;
 межличностный - через значимых лиц;
 рефлексивный - индивидуальное переживание и осознание.
Влияние всех названных механизмов иногда в большей мере, а иногда и минимально опосредуется мегасоциальными факторами. 
Главный из которых - это становление постиндустриальной цивилизации, означающее “переход ведущей роли от материально-вещественных факторов производства к духовно-социальным, от овеществленного труда к живому ... Образ “человека-винтика”- фундаментальный архитип социального мышления индустриальной цивилизации - безвозвратно уходит в прошлое, а вместе с ним “конструкторсско-технологический” стиль социального познания. Время задуматься о его новой парадигме”. 
Основой “индустриальной” парадигмы социализации был человек, жестко прикрепленный к социальной группе, которая, в свою очередь, подчинялась детерминантам технико-производственного характера. Постиндустриальная эпоха знаменуется переворотом во всех отношениях: оно связано, во-первых, с переходом от малоподвижных социально-групповых “монолитов” (классов) к динамичным малым группам временного (функционального) характера, идентификация индивида с которыми всегда условна, а, во-вторых, с новым статусом социокультурных, ментальных факторов, духовного производства в целом. Гарантии, которые давались базисно-надстроечным детерминизмом, превращающим процесс социализации в довольно упрощенную процедуру включения природно-биологического индивида в социальную среду сегодня несостоятелен. Общество вообще, а постиндустриальное в особенности лишено того единого основополагающего центра, вокруг которого вращается социальная жизнь. Социальная среда в полном смысле “мозаичное общество”, то и дело меняющее центры притяжения, отличающееся предельной подвижностью связей и зависимостей. понимание этого требует соответствующего пересмотра и модернизации теории и практики социального воспитания (В.В.Ильин, А.С.Панарин).
В этой связи следует отметить, особые формы социокультурной дифференциации, примеры которой мы уже можем наблюдать. Молодые люди практически целиком ориентируются на центры и местной среде не принадлежат. СМИ, индустрия развлечений нивелируют жизнедеятельность жителей разных регионов, прежде всего досуг, придавая ему единое измерение. Престижные модели досуга привносятся в провинциальную среду извне, идут из крупных культурных центров. Мало того, они порождают свой тип социума, альтернативный базовому. Как альтернатива “официальных” институтов социализации, формируются своеобразные “контр-группы” досуга - временные спонтанные сообщества информационного типа, аккумулирующие антропоцентричную информацию, относящуюся к самоутверждению индивидуальности и реабилитации чувственности. И если идентификация личности в рамках формальных групп (студенческая группа, производственный коллектив, семья) ослабевает, то идентификация с группами досуга, напротив, усиливается.
Это продуктивно с точки зрения социальных новаций - возрастает мобильность молодежи, ее готовность осваивать новую территориальную, профессиональную, научно-техническую, культурную среду, что является первостепенно важным в условиях транзитного состояния общества в эпоху НТР. Но создает и ощутимые дисгармонии в воспитании молодежи, в целостном процессе ее социализации. В отличие от “коммунистического воспитания” в прошлом, “капиталистическое перевоспитание” протекает прежде всего как спонтанный процесс влияния новых онтологических факторов СМИ и новой пост-индустриальной (информационной) среды. В данном случае западнизация (вестернизация), как геополитический эквивалент нового облика поколения, оказывается чаще всего американизацией. А способность к новациям развивается в ущерб усвоению долговременных социально-культурных норм и ценностей, способность ориентироваться в техногенной среде - в ущерб общекультурной интеграции.
Таким образом, период социализации - между концом детства и началом взрослости - есть период ускоренного усвоения элементов общественной среды путем повышения скорости приращения информации и расширения ее разнообразия (источников). Молодежный возраст наиболее восприимчив к заимствованию новаций в сфере потребительских стандартов, передовой техники. Наш социум успевает “вестернизироваться” по вкусам, притязаниям молодежи, но при этом остается значительно более отдаленным от “цивилизованных стандартов” в области техники, управления, организации. Однако, субъективные трудности и противоречия социализации “смутного времени”(А.В.Мудрик) не отменяют объективной значимости молодежного возраста: без него процесс самоопределения нового поколения не мог бы состояться. А определенная дистанция, занятая по отношению к формальным агентам (институтам) социализации - родителям, взрослым - необходима для ускоренной адаптации подрастающего поколения к новейшей социальной и культурной среде; без этой дистанции срабатывали бы механизмы преемственности, но не новаций.
Все вышесказанное продвигает нас к мысли, что активизация в обществе молодежного типа интеллектуального и профессионального поведения выступает как форма социально-демографического. социально-психологического и педагогического обеспечения современного научно-технического прогресса.
Естественно, что ряд высказанных нами положений может вызвать вопросы, дискуссии и возражения. Это вполне понятно в условиях плюрализма идей, позиций и подходов. Но мы убеждены, что в условиях падения престижа многих социальных ценностей, кризиса доверия к социальным институтам, и в то же время растущего стремления к самостоятельности. к активному участию в жизни общества, во всяком случае у части молодежи (при растущем же инфантилизме другой ее части) требуются принципиально новые воспитательные идеи и технологии, требуется интеграция воспитательных сил общества с целью подготовки молодежи к социальной жизни, ее социализации. 

ГРАЖДАНСКАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ И САМООРГАНИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВА
М.С. Тюрин, Министерство культуры, информации и общественного согласия Республики Казахстан
Проблематика нахождения оптимальных вариантов взаимодействия различных социальных, политических, гражданских субъектов в переходном периоде занимает одно из центральных мест и носит междисциплинарный характер. В связи с этим следует отметить, что использование частичных методов политологии, социологии, культурологии не дает на этом пути ожидаемого эффекта. Интегративно-методологические варианты могут дать использование методов системного, кибернетического, информационного подходов.
Общество переходного периода, ввиду “разрывности” традиционных параметров функционирования политической, социальной, культурной сфер, остро нуждается в принятии управленческих решений по соорганизации этих подсистем. Коммуникативное, информационное пространство трансформируются и своеобразно воздействуют на существование отдельных политических, социальных, культурных дискурсов.
Моделирование способов взаимодействий субъектов в рамках идей системных взглядов на искусственно - ествественную среду их обитания, “топоса” назначения того или иного социального дискурса позволит учесть возможное развитие общества как системы.
Проблема становления социальной, гражданской идентификации и соотношение ее с национальной (этнической) идентификацией является на настоящий момент одной из ключевых тем для понимания трансформационных процессов в период модернизации сфер жизнедеятельности общества.
В момент образования новых социальных страт, групп, корпораций, социальных институтов ориентации населения в различных отраслях деятельности “опираются” на базовые ценности.
Эти ценностные эталоны, обуславливают солидарность больших групп. Рассматривать поведение отдельного социального индивида в сложных условиях переходного периода необходимо с учетом этих процессов и использовании двух основных подходов.
Первый подход к данной проблематике ставит в основу самоопределения индивида его национальную самоидентификацию, которая в дальнейшем определяет и гражданскую идентификацию в изменяющихся социальных условиях.
Второй подход - считает гражданскую идентификацию, при достаточно развитом гражданском обществе, высшим уровнем социальной идентификации преодолевающей частные уровни, в том числе этническую идентификацию. Она, утверждают авторы этого подхода, сможет вывести за границы традиционных этнических ориентаций и привнести в них новую составляющую.
Эта составляющая во многом обуславливается теми социально-культурными, социально-политическими, социально-экономическими условиями, которые имеют место в момент изменения социальной сферы страны. Элементы этой “составляющей” влияют на нормативность различных социальных отношений, оказывают воздействие и на политико-экономические реформы в республике.
В реальной политике, системе властных отношений всегда желательно иметь в виду социокультурный контекст. Социальный и культурный контекст в политике означает не только рост глубинных процессов ориентации человека в социуме, но создание благоприятных условий для демократизации общества, его “участия” в общецивилизационных процессах.
Так, политолог А.С Панарин, описывая ситуацию горизонтов России в постлиберальную эпоху, считает, что должна произойти смена исторического цикла. Значительную роль в этом должны сыграть взаимодействия цивилизаций - неотвратимая консолидация Востока против экспансии цивилизации Западного типа. При этом возникнет не конфликт цивилизаций, а диалог, культурный обмен между Западом и Востоком. 
“Только культура, сочетающая восточную идентичность, связанную и с восточно-христианской духовностью, и с евразийской моделью государственности, и западный прометеизм, устремленный в будущее, способна конвертировать богатейшее восточное наследие в альтернативный исторический проект” [1]. 
Взятый Правительством России курс на построение основ гражданского общества оживляет социальные процессы, а также является необходимым фактором противовеса между государственными институтами и развивающимися общественными институтами. Реформирование различных сфер социума обуславливается и теми сложными политико-экономическими, политико-социальными условиями, в которых они осуществляются, а также уровнем социальной, экономической активности населения страны.
Изучение взаимосвязи между процессами идентификации населения и его политической, экономической, гражданской активностью в переходном периоде являются важной политологической и социологической задачей. Процессы регуляции отношений между различными структурами общества во многом обуславливают принятие политических, экономических решений государственного уровня. 
 Социально - политическое пространство в период модернизации. Становление институтов гражданского общества в сложных социально-культурных условиях требует разработки и согласования концептуальных подходов в различных сферах социальной деятельности.
Согласно взглядам А.Матюхина [2], за понятием “гражданское общество” скрывается многоуровневое явление, преимущественно философское, правовое. Оно связывается с идеей свободы, прав индивида на свободу реализуемые через политические, государственные, общественные институты.
Функционирование гражданского общества предполагает наличие некоторого законодательного уровня. Этот уровень устанавливает не только правила поведения для субъектов, но позволяет осуществлять политические взаимодействия различных сил общества. Государство устанавливает законность взаимодействия частных лиц, политических и государственных институтов, общественных объединений. 
Осуществление правового, нормированного взаимодействия между перечисленными выше субъектами основывается в большей степени на функционировании “состояния гражданства” и гражданских прав. Эти права отражают юридические возможности граждан участвовать в политической жизни, политической власти, а также участвовать в свободной соорганизации различных институтов общества. Помимо идеологического фактора для социальных субъектов данные постулаты несут социально-культурную доминанту и выступаю механизмом балансировки социальных процессов в переходный период становления новых общественных отношений.
Политические институты в России развиваются неоднозначным образом и во многом обуславливаются как традиционными, так и “новыми” экономическими реалиями. Функционирование сложившихся социальных институтов и вновь образованных значительно меняются. Государственное регулирование этих процессов является важным звеном во всех отраслях общественного устройства.
Социальные, экономические и политические субъекты общества нуждаются в становлении нормативно-правового пространства государства. Оно и будет обуславливать их взаимодействие на вертикальном (отношение гражданина-государства, социального субъекта-государства) и горизонтальном (отношения социальных субъектов, социальных субъектов и государственных институтов) уровнях. 
Социальное пространство, построенное на паритетах нормативно-правового взаимодействия, позволит обществу учитывать интересы выгодные для государства, различных общественных субъектов, а также развития частного сектора. 
Обозначенные и принятые структурами социума “правила игры” должны выполнять, в первую очередь, регулятивную функцию и способствовать становлению социальных, гражданских, экономических, частных, государственных инициатив. Повышение социально-правовой нормативности в государстве переходного периода является задачей первостепенной важности. Специфика геополитического положения России, ее национальные, гражданские, социально-культурные процессы самоопределения создают условия и определяют канву модернизации областей жизнедеятельности страны.
Социально-правовые реформы, по мнению одного из ведущих сотрудников Института государства и права Российской академии наук, доктора юридических наук В. Чиркина, должны идти параллельно политическим, демократическим преобразованиям. Они должны выступать, в том числе, и механизмом регуляции социальных отношений. Например, в области обеспечения социальной солидарности, социальной справедливости, строительства социального государства. 
Кроме этого, правовые, конституционные реформы обеспечивают “нормативность” и в области экономических отношений, сочетаемости государственного регулирования и саморегулирования, социально ориентированного рынка, позитивного взаимодействия общественной и частной собственности, соблюдения социального баланса в трудовых отношениях и их социальной защите [3].
С другой стороны, “отставание” этого вида реформ от изменений в политической, социальной, экономических сферах могут приводить к деформации социальных моделей поведения отельных граждан, социальных групп. Изменения в функционировании традиционных социальных институтов, появление новых производят закономерные смещения в ориентирах массового сознания.
С точки зрения Л.Бызова в странах постсоветского пространства, в частности Росси наблюдается наличие кризиса идентичности современного общества. Этот кризис выражается в субкультурном, цивилизационном и социальном расслоении общества. 
Цивилизационное расслоение, обострившееся в последнее время, считает автор, затрагивает глубинные основания, ориентиры типов культур, их ценностные составляющие.
 Социальная дифференциация связанна с процессами социальной стратификации общества (стоящими за ними социально-культурными мифами), сменой ценностных, нормативных образцов поведения и деятельности.
Новая социальная структура общества активно формируется, создаются виды социальных анклавов с различной мобильностью и социальными возможностями, перспективами жизнедеятельности. Смена социального статуса является “водорозделом” социальных страт на “тех, кто выиграл” и “тех, кто проиграл” от реформ.
Социальная дифференциация в переходный период острее выявляет “цивилизационный раскол” между старшим, средним и младшим поколениями. По мнению Л.Бызова в регионах России наблюдается “распад” массового сознания на социально-культурную и этнокультурную сферы, которая в дальнейшем может привести к формированию региональных субэтничностей.
Эти процессы в значительной мере влияют и на политические предпочтения, ожидания населения.
        Идеологическая идентичность населения России на настоящий момент времени условно подразделяется на пять основных направлений: 
- идеологию “радикального рынка”;
- “коммунистическую”;
- “социал-демократическую”;
- “русский национализм”;
- “центризм”.
Согласно данным одного из последних социологических опросов населения страны, сторонники перечисленных идейно-политических течений в совокупности составляют в российском обществе 54,6 %; 0,8 % придерживаются иных взглядов, а 44,6 % не привержены никакой идеологии.
Политические процессы, наряду с социальной стратификацией, также дифференцируют общество. 
На данный момент в России наблюдается раскол на сторонников модернизации социально-экономической, социально-политической системы – идентичность Западного варианта, и сторонников традиционализма - идентификация с “антимодернизационными” группами общества (сторонники “традиционной ментальности”).
Таким образом, в обществе функционируют две явные субкультуры - традиционная и западническая. Каждая из них имеет свои механизмы ретрансляции ценностей, социальных норм и политических установок. Однако, по мнению автора, в тоже время более половины общества существует в рамках пограничных культурно-политических ценностей.
В то же время, наблюдается процессы, стирающие грани в спектре идейно-политических установок, типов сознания, происходит фрагментация политического спектра. 
Так, сторонники либеральных преобразований, считает автор, склоняются к поддержке ценностей, связанных с “национальным возрождением” - аморфными и неопределенными ценностями. Около 70 % этих сторонников тяготеют к государственной идеологии “державного возрождения” и около трети к идеологии “национал-изоляционизма”, связанной с возрождением собственно русских ценностей. В целом они ориентированны на модернизационно-рыночную модель общества.
Кризис общероссийской идентичности выражается в том факте, что среди участников опроса лишь на 10 % оказалось больше тех, кто предпочел общегражданскую идентичность (48,3 %) этнической (38,4 %), т.е. те, кто назвал себя не гражданином России, а “русским”. 
“В национальном сознании россиян происходит формирование элементов новой идентичности, сочетающих старые мифологемы и новые, вполне осмысленные и рациональные мотивации. Особенно отчетливо это проявляется по двум основным линиям идентификации: а) институциональной линии – соотнесении общества, его отдельных групп и личности с конкретными политическими субъектами и государством как таковым; в) общегражданская линия – соотнесении со страной, обществом, отдельными референтными группами”.
“Разрывность” социума на сферы интересов “социальных субъектов” может привести к коллапсу в общественной жизни. Решающее значение в решении данного комплекса проблем имеет потенциал человеческого фактора. На данный момент времени, гражданская активность населения может выступить гарантом коммуникативной самоорганизации общества. 
В ответ на социокультурные вызовы времени, в ряде стан Евразийского пространства, на пороге 3 тысячелетия должно появиться значительное количество пассионариев (Л.Гумилев), объединенных сверхнормативной, “гражданской активностью и идентичностью”.
Литература
1.	Панарин А.С. – Вестник МГУ. – 1999. - № 2. – С. 16. 
2.	Мысль. – 1993. - № 12. – С. 9. 
3.	Власть. – 1999. - № 12. – С. 15-16. 
4.	Вестник МГУ. Политические науки. - 1999. - № 4. – С. 83. 

ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К УПРАВЛЕНИЮ ГОСУДАРСТВОМ В ХХI ВЕКЕ, ОСНОВАННЫЕ НА КОНЦЕПЦИИ НООССФЕРЫ
В.С. Данилова, Якутский государственный университет, г. Якутск
Если исходить из того утверждения, что в ХХI веке не будет условий для свободной самоорганизации государственной власти, то можно прийти к заключению, что в грядущем столетии человечество не успеет вступить в эпоху ноосферы. Формирование ноосферы можно представить как процесс самоорганизации устойчивых целостностей в природе и обществе, а ноосферу никак нельзя отождествить с однополюсным миром. Она соответствует миру многополюсному и именно поэтому является устойчивым образованием. Процесс ноосферогенеза может идти неравномерно по поверхности Земного шара. Это связано с различием социально-экономических условий в разных странах и континентах. В отдельных странах могут происходит процессы, близкие к свободной самоорганизации власти, которые в сочетание с другими самоорганизационными процессами в экосистемах, в сфере сознания будут способствовать образованию “островов” ноосферы. Таким образом, можно надеяться, что в ХХI веке процессы ноосферогенеза будут идти активно.
Вопросы государственного устройства приобретают в настоящее время особое значение так как их решение связано с такими проблемами как потребление, перераспределение огромных ресурсов энергии, вещества, информации. Объективно закономерным является непрерывный рост материального производства, в том числе увеличение массы и энергетической мощности всеобщей материально-технической системы, которую можно уже считать планетарной. Человечество непрерывно вовлекает в этот процесс новые предметы, конструкции, технологии, техногенные процессы, которые находятся в противоречии с естественными законами природы. Человек ХХ века испытал на себе всю тяжесть неправильных и односторонних государственных решений. Амбициозные и функционально безграмотные(и не всегда компетентные) правители делали человека прошлого столетия безгласным исполнителем в разрушительных войнах, односторонней идеологии, губительных авантюрах.
В настоящее время становится ясным, что требования, предъявляемые к государственному устройству, становятся особенно важными. В условиях экологического кризиса, истощения запасов органических полезных ископаемых, сохраняющейся до сих пор угрозы термоядерной войны и ряда других глобальных проблем - цена государственных ошибок становится непомерно высокой и ставит под угрозу само существование человечества.
I. Тенденции в современном государственном устройстве, способные тормозить дальнейшее развитие человечества
       Из опыта государственного устройства в ХХ веке можно выделить несколько негативных тенденций, которые не должны получить развитие в XXI веке.
1. Современное государственное устройство является продолжением производственных и общественных отношений индустриального общества. Во многих странах, государство до сих пор поддерживает отдельные мероприятия направленные на “борьбу с природой” или недостаточно противостоит им. Здесь можно упомянуть сохранение узковедомственных интересов и структур, недостаточно грамотную экологическую экспертизу, неосмотрительное расходование полезных ископаемых и многое другое. Все основные системы индустриального общества (образование, здравоохранение, городское хозяйство, экономика и финансы, национальные отношения) переживают сейчас кризис.
2. Роль государства в обозримом будущем будет усиливаться. Разговоры о том, что вскоре оно будет отмирать, как показывает весь опыт ХХ века - несостоятельны. В настоящее время государство неоправданно ослабило своё влияние по некоторым исключительно важным направлениям общественного развития. Человек должен иметь право на защиту от преступности, насилия, проявлений сексуальной революции, примитивной культуры, унификации. С другой стороны, государство должно обеспечить определённую меру свободы каждого человека, в пределах которой должно происходить формирование личности и без чего, дальнейшее развитие человечества невозможно.
3. В современном мире появилось много тайного и, умело организованного, зла. Наркобизнес, мафия, коррупция, теневая экономика сопровождаются сложнейшими технологиями своего сохранения и развития, самой жёсткой организацией и дисциплиной. Противостоять всему этому могут только сильные государства и, созданные на их основе планетарные структуры.
4. В современных условиях власть чётко стратифицирована, все её агенты и участники названы и определены. Важнейшими из них являются: субъект, объект, ресурсы, механизмы власти. Кроме того, имеются многочисленные способы классификации понятий “государство” и “власть” по самым различным, в том числе и утрачивающим своё значение, признакам.
5. Все основные национальные и государственные идеи должны быть связаны с основным принципом синергетики и принципом системности. В соответствии с первым из них государственная идея должна представлять собой общечеловеческую (планетарную) идею адаптированную к этническим и государственным особенностям. То есть, планетарная идея должна устойчиво коррелировать с соответствующими идеями отдельных государств и их субъектов. Согласно второму из этих принципов, национально-государственные идеи должны быть целостными (включать в себя все возможные типы взаимодействий) и быть связанными с внутренними и внешними устойчивыми динамическими равновесиями. Первое такое равновесие соответствует взаимодействиям между отдельными элементами систем, соответствующих государствам или их субъектам, второе - взаимодействиям государств (субъектов) с окружающей средой.
6. В России ситуация усугубляется тем, задачи стоящие перед народом и перед властью в значительной степени разные. Перераспределение собственности, взаимодействие центра и регионов, развитие экономики и финансов - до сих пор воспринимается властью односторонне, без учёта всех реальных интересов народа и его отдельных социальных групп.
II. Основные предпосылки для устройства государства и власти в XXI веке
В XXI веке государства должны сочетать в себе две основные тенденции: самоорганизацию и целенаправленность. Если бы политическая и экономическая среда большинства государств мира оставалась естественной, то можно было бы в качестве основной тенденции государственного строительства выбрать тенденцию самоорганизации. Однако в реальности вышеупомянутая окружающая среда далека от естественного состояния и, прежде чем, говорить о том какая из тенденций предпочтительнее, необходимо выявить в каких пределах эти тенденции могут быть использованы.
Назовём следующие предпосылки для совершенствования государственного устройства.
1. Выявление всех основных каналов взаимосвязи государства с окружающей средой и установление интенсивности, периодичности и других параметров подобных воздействий. Самым главным здесь является выявление именно всех каналов воздействий, потому что в противном случае выявление соответствующих конкретному государству систем, будет неправильным, а использование самоорганизационных процессов в его пределах - опасным. 
Подобный анализ приводит к важным следствиям и, прежде всего, к отделению конкретных воздействий друг от друга. На это следует обратить особое внимание. Взаимопереплетение различных процессов и явлений должно осуществляться не случайным образом, но в соответствии с ритмами природы пронизывающими всю Вселенную, поскольку любая природная система находится в поле досягаемости этих ритмов. 
2. Образование ноосферы и восхождение человечества к “ноосферному человечеству” предполагает прохождение обществом и государствами нескольких этапов: информационного общества, экологического общества, этапа планетарного сознания. Каждый из этих этапов имеет свои конкретные задачи, но их объединяет и общая цель - сохранение биосферы, её устойчивости, а также обеспечение возможности естественной эволюции для биосферы. Каждый из этих этапов вносит свой вклад в биосферную безопасность - основу устойчивого развития человечества.
Ноосферная реальность - самая сложная и синтетическая из всех реальностей. Ее существование связано со взаимным сосуществование различных процессов, связанных с переносом вещества, энергии, информации на различных уровнях структурной организации природы. Таким образом, в ноосферной реальности сочетание процессов в пределах одного уровня структурной организации природы дополняется взаимовлиянием различных уровней друг на друга. Существование ноосферы может предполагать наличие условий для свободной самоорганизации государства.
3. Ноосферная реальность меняет представление о субъекте и объекте. “Ноосферный человек”, “ноосферное человечество”, “ноосферное сознание” являются онтологическими понятиями, разъединение которых на субъект и объект практически невозможно. Перечисленные категории способны стать и категориями государственного устройства. Поэтому выделение в понятии “власть” субъекта, объекта, а также его разбиение по традиционным сферам, функциям и т.п., оказываются не соответствующими реалиям информационного общества, как важнейшего этапа ноосферогенеза.
4. В XXI веке у власти появится много новых граней. Это вовсе не будет означать усложнения власти, создания её новых институтов. Наоборот, сама основа власти, её вертикаль будет упрощаться. Усложнение будет происходить через привлечение всё больших слоёв населения к сотрудничеству с властью. Будет усиливаться роль различного рода экспертизы, социологических опросов и исследований. Всё это будет совершенствовать “обратную связь” и местное самоуправление (по социальным, хозяйственным и многим другим вопросам). При этом должно усиливаться сотрудничество власти с интеллектуалами и интеллигенцией. 
5. Коммуникативные отношения между государствами, отдельными группами в различных государствах, переходят на новый уровень. Все биогеотехноциклы ноосферы являются замкнутыми, следовательно, информационные циклы, а также всё что обеспечивает ноосферное сознание также должно быть замкнутым. Широкая коммуникативность и информированность будут способствовать выявлению преступных и разрушительных тенденций. Зло стремится к тайне, ограничениям на информацию и взаимодействовать с устойчивыми циклами ноосферы не сможет.
 III. Предпосылки для изменений в государственном устройстве России
Кризис, охвативший в настоящее время все страны планеты, особенно остро проявляется в России. Он затронул все сферы жизни, в том числе властные структуры и государственное устройство. Последние обычно были сдвинуты в России к авторитаризму, а государственные изменения вслед за требованиями времени, сильно опаздывали. Но всё равно все преобразования в России: реформы, демократизация, интеграция в мировое сообщество возможны только при сильной государственной власти.
Среди тенденций, имеющих особое значение для России, необходимо отметить следующие.
1. Усиление роли государства. Государство в настоящее время сильно ослабло, его структура становится рыхлой и грозит распадом. Однако распад России приведёт не только к национальной, но и к общемировой катастрофе. Между тем, стержнем российской государственности может стать строительство ноосферы, которое опирается, с одной стороны, на идеи особенно близкие России (соборность, коммунизм), а с другой стороны - на общекосмическую идею глобального универсализма.
2. Укрепление взаимосвязи власти и интеллигенции. Их взаимоотношения в России были очень трудными, но именно на основе гармоничного взаимодействия интеллигенции и власти возможен расцвет России в XXI веке. Интеллигенция может способствовать ликвидации противоречий между властью и народом, создать между ними устойчивую “обратную связь”.
3. Создание концепции многополюсного мира, имеющей для многонациональной России особенно важное значение и способных нормализовать отношения между различными этносами как в её пределах, так и с соседями (ближними и дальними). Только процессы свободной самоорганизации во всех сферах существования человека могут привести к устойчивому многонациональному российскому государству. Но к сожалению в настоящее время нет условий для осуществления таких процессов.
Таким образом, принципы управления государством в ХХI веке, ориентированные на процессы самоорганизации, следует рассматривать в свете концепции ноосферогенеза. Эта концепция способна охватить все многообразие и сложность процессов в природе и обществе, так как она является синтетической, комплексной, опирается на фундаментальные результаты ряда естественных наук и на достижения философской мысли.

ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ПОЛЯРНО-ЭНАНТИОМОРФНАЯ МОДЕЛЬ РАЗВИТИЯ ОБЩЕСТВА
Бобровин Ю.А., Пасько О.А., Шипилин Н.Н., Томский сельскохозяйственный институт
Из теории игр для эволюции предложен закон: нельзя определенно и однозначно предсказать конечное состояние живой системы, как и путь к нему. Можно очертить возможности, указать невозможное, дать какие-то ограничения [1]. Этот закон аналогичен физическому принципу неопределенности В.Гейзенберга, а также принципам дополнительности и соответствия Н.Бора для явлений неживой природы в микромире [1]. В последние годы предпринимаются активные попытки применения принципов самоорганизации, открытых вначале для неживых систем [2], для анализа экономических и общественных процессов [3], которые относятся к явлениям неживой природы.
Целью настоящей работы является попытка построения модели развития общества с использованием фундаментальных физико-химических, биологических и философских принципов и законов. Без такой модели невозможно прогнозирование развития экономических и общественных процессов, как и поведение физических систем невозможно предсказать без физических моделей, по определению имеющих предел точности, накладываемый принципами Гейзенберга и Бора.
В основу модели положены антропный принцип и три основных закона диалектики: единства и борьбы противоположностей; отрицания отрицания; переход количественных изменений в качественные. В Логике Гегеля принципиальное значение отводится правильному определению антиномий-противоречий, лежащих в основе развития общества. Важнейшим следствием законов диалектики является вывод Гегеля о том, что единство в борьбе противоположностей не может быть достигнуто без участия посредника.
В модели учитываются основные отличия живой системы от объектов неживой природы: полярность и энантиоморфность времени и пространства [4]. 
Общество предполагается открытой системой, энергия которой складывается из кинетической энергии поступательного, колебательного и вращательного движений, а также потенциальной энергии взаимодействия субъектов системы.
Предполагается, что материя в общественных процессах дуальна, т.е. имеет вещественную и полевую форму. Предположение об открытости общественных систем ставит вопрос о существовании третьей формы материи, аналогичной физическому вакууму в неживой природе [5]. 
При анализе неравновесной общественно-экононической системы применяется химический принцип локального равновесия Ле Шателье. Учитывается также основной химический принцип, который устанавливает, что свойства системы определяются ее составом. 
Полярность (направление стрелы времени) и энантиоморфность (существование в "левой" и "правой" формах) пространства и времени [4] в живых системах предполагает наличие в экономике и обществе движущих сил, определяющих колебания в системе влево-вправо и вперед-назад, аналогичные колебаниям векторов электрического и магнитного полей во взаимоперпендикулярных плоскостях (направлениях) в электромагнитной волне, а также поступательное (или колебательное) движение системы вверх или вниз, аналогичное поступательному или колебательному движению волны (корпускулы фотона) света в направлении от источника к приемнику.
Спасение, или выживание человечества зависит от разрешения основного противоречия - между жизнью и смертью. Борьба между этими противоположностями определяет колебательно-поступательное движение человечества по вертикали - вверх или вниз. Верхний полюс жизни ассоциируется с миром, любовью, добром, правдой (истиной), порядком, гармонией. У верующих верхний полюс является символом того, к чему должен стремиться человек уже в неземной жизни - раем. У материалиста Маркса - эта эпоха положительного гуманизма, которая следует после коммунизма [6].
Нижний полюс - смерти - ассоциируется с соответствующими противоположностями: войной, ненавистью, злом, ложью, хаосом (дисгармонией). У верующих нижний полюс - это символ ада, который может быть не только в загробной жизни, но и в реальной в результате Апокалипсиса. 
Между этими полюсами главной антиномии и существует человеческое общество, движение которого вверх или вниз определяется взаимодействием еще трех групп противоречий, разрешение которых происходит по горизонтальным осям, перпендикулярным оси основной антиномии. 
Руссо писал: "Если попытаться определить, в чем состоит то наибольшее благо для всех, которое должно быть целью всякой системы законов, то окажется, что оно сводится к двум главным вещам: свободе и равенству"[6]. Наполеон свою систему законов - "Французский гражданский кодекс" 1804 года дополнил третьей главной вещью: собственностью. С. Платонов [6] также считал: "У самого входа в проблему человеческого идеала встречается диалектическое противоречие свободы и равенства. А значит и сама проблема должна решаться диалектическими средствами. Без них она не может быть даже поставлена". 
Как известно, в диалектике Гегеля абсолютно все мыслимые понятия выступают лишь как моменты единого развивающегося целого - абсолютной идеи. Реальные противоречия являются лишь внешними формами, способом существования этой универсальной сущности. В гегелевской философии по необходимости всякое противоречие выступает как противоречие существования. И типичной формой его преодоления у Гегеля является опосредование сторон противоречия некоторым третьим элементом.
Таким третьим элементом-посредником между свободой и равенством - является справедливость. Однако в понимании Сократа [6] справедливость может быть двух типов: справедливость по природе и справедливость по обычаю. "Справедливость по природе" существует в животном мире, где действует "закон тайги: медведь - хозяин", время в животном мире однополярно, а пространство не имеет "левой" и "правой" формы, т.е. не энантиоморфно.
В человеческом обществе существует "справедливость по обычаю", а поскольку обычаи у разных народов разные, то и понимание справедливости, и законы, и система правосудия в разных странах отличаются. 
Особенности этносов объясняются основным химическим принципом- свойства системы определяются ее составом. Из этого же принципа следует энантиоморфность человеческого общества - возможность существования "левой" и "правой" формы организации государства. При этом принцип локального равновесия Ле Шателье допускает устойчивость обеих форм.
Таким образом, на главной (центральной) оси противоречий правым полюсом является "свобода", а левым полюсом - "равенство". Со "свободой" обычно ассоциируются либерализм, приоритет "свободы и прав личности" (гуманизм), верховенство частных (личных и групповых) интересов над общими, "я" над "мы", капитализм как альтернатива коммунизму.
С "равенством" ассоциируются тоталитаризм, приоритет общественных интересов (социальность) перед частными (личными и групповыми), "мы" над "я", коммунизм как альтернатива капитализму. 
Можно считать эту главную горизонтальную ось противоречий политической или осью власти. Точка пересечения этой оси с вертикалью имеет некий потенциал, который назовем "потенциал власти"; величина этого потенциала определяется "степенью справедливости". Чем "справедливее" власть, тем выше ее потенциал, т.е. вес и авторитет в мире и собственном государстве. От потенциала власти зависит и амплитуда колебаний "влево-вправо". 
В экономической сфере жизнедеятельности общества главным источником противоречий (движущей силой колебаний) являются отношения собственности. Как известно, эти отношения регулируются тремя правами: владения, пользования и распоряжения. Экономические (материальные) отношения можно представить на горизонтальной оси, (ближе к "земле") и ей перпендикулярной (т.е. с колебаниями не влево-вправо, а вперед-назад). Ближний (правый) полюс экономической оси колебаний ассоциируется с правом владения, капиталом, собственником. Дальний (левый) полюс- это право пользования, труд, наемные работники.
Третьим гегелевским элементом-посредником при разрешении противоречий в отношениях собственности выступает право распоряжения. И эффективность экономики определяет не "эффективный собственник", а грамотные и "справедливые по обычаю" управленцы-менеджеры. 
Точка пересечения экономической оси с вертикалью также характеризуется неким потенциалом, который назовем потенциалом экономики. По Л.Эрхарду [7] этот потенциал зависит от уровня образованности управленцев и степени их коррумпированности (честности).
И, наконец, противоречия в духовной сфере можно представить в виде колебаний влево-вправо по горизонтальной оси, расположенной выше оси власти. Левый полюс этой духовной оси ассоциируется с эгоизмом, атеизмом, материализмом, а правый - с альтруизмом, религией, идеализмом. Третьим элементом-посредником в духовной сфере выступает совесть. Примером посредника - философии в духовной сфере является идеал-реализм Н.О.Лосского [8].
Изложенная схема основных антиномий показывает, что общественное развитие представляет собой колебательный процесс в трех направлениях: влево-вправо, вперед-назад и вверх-вниз. Сумма этих колебаний оказывается спиралевидной кривой, направление которой (вверх или вниз) зависит от разрешения противоречий между антиномиями на вертикальной оси: экономикой (материей), сознанием (духом) и властью (политикой).
В дополнение к схеме основных антиномий развитие общества можно представить в виде двух колебательных процессов, аналогичных колебаниям электрического и магнитного полей в электромагнитной волне. Общественное развитие представляет собой колебания в материальной (электрической) и духовной (магнитной) сферах, происходящие во взаимо перпендикулярных направлениях. Оптимальная (наилучшая) форма и амплитуда этих колебаний соответствует, по Г.Лейбницу [9], предустановленной гармонии. 
В реальной жизни форма колебаний отличается от предустановленной гармонии. При этом амплитуда колебаний в духовной сфере может превышать оптимальную, что приводит к кризису типа "перегиб", и быть существенно ниже оптимальной, что является причиной кризиса типа "застой" в духовной жизни.
Суть этих кризисов состоит в том, что суммарная энергия колебаний в духовной и материальной сферах есть величина постоянная в определенном положении на вертикальной оси развития, поэтому увеличение амплитуды "материальной" составляющей общественного колебательного процесса неизбежно уменьшает "духовную энергию" общества. 
Важнейшим следствием изложенной модели развития общества является вывод о том, что усиление власти и укрепление экономики может только ускорить "падение" общества вниз, если не обеспечить опережающее накопление духовного потенциала общества. И полярность времени (направление стрелы времени) в общественных процессах определяется разностью потенциалов духовного и материального развития общества. Энантиоморфность ("левая" или "правая" формы) общества определяется его нахождением на соответствующей ветви спирали времени, т.е. периодом исторического развития [10].
Принцип антропоцентризма в концепции глобального эволюционизма и Парадигма самоорганизации [1,2] общества предполагают, что и направление стрелы времени и форма общества (в том числе, живая или неживая) зависит от человека. Для предотвращения кризиса типа "перегиб" необходима эффективная отрицательная обратная связь (ООС), т.е. противодействие опасным тенденция в развитии общества. Без ООС происходит рост энтропии и кризис типа "перегиб" переходит в кризис типа "застой", выход из которого возможен лишь при наличии положительной обратной связи (ПОС), которая в общественных процессах осуществляется посредством "генерации" идей.
По нашему мнению, третьей силой-посредником и в экономике, и в духовной сфере, и во властных структурах может быть только интеллигенция. И кризисы обоих типов объясняется одной причиной- малодушием интеллигенции, не противодействующей опасным тенденциям в развитии общественных процессов и тем самым способствовавшей кризису типа "перегиб", и не предлагающей новой объединительной идеологии для преодоления нынешнего кризиса типа "застой".
Предлагаемая диалектическая полярно-энантиоморфная модель помогает не только понять и объяснить основные процессы в экономике и обществе, но и с достаточно высокой вероятностью предсказывать их развитие. Более того, при использовании этой модели возможно и эффективное управление общественно-экономичскими процессами при условии принятия правящей политической партией объединительной социал-идеологии-гуманизма, в основу которой будет положена предлагаемая модель с дальнейшим ее развитием и детализацией.
Литература
1.	Дубнищева Т.Я. Концепции современного естествознания. – Новосибирск: ЮКЭА.-1997. - 823с. 
2.	Хакен Г. Синергетика. М; Мир,1980. 
3.	Принцип неопределенности и прогноз развития социально-экономических систем. Материалы третьего Всероссийского научного семинара "Самоорганизация устойчивых целостностей в природе и обществе",15-17 мая 1999 г. – Тoмск: Спектр,1999.-164с. 
4.	Вернадский В.И. Избранные труды.- М:Cовременник, 1993.-688 с. 
5.	Карпенков С.Х. Концепции современного естествознания.-М.; Культура и спорт, ЮНИТИ, 1997.-520 с. 
6.	Платонов С. После коммунизма.-М.; Молодая гвардия, 1989.-255 с. 
7.	Эрхард Л. Полвека размышлений. Речи и статьи. - М.: Наука, ТОО "Ордынка". - 1996. -606 с. 
8.	Лосский Н.О. Условия абсолютного добра. Основы этики-М.; Политиздат, 1991 - 368 с. 
9.	Лейбниц Г.В. Сочинения в 4 т. Т. 4.-М.; Мысль, 1989.-554 с. 
10.	Гумилев Л.Н. География этноса в исторический период.- Л.: Наука, 1990.-279 с. 

РЕГУЛИРОВАНИЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИНЕРЦИИ В ПРОЦЕССЕ САМООРГАНИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВА
М.Ю. Журавский, Ю.А. Журавский, Кузбасский государственный технический университет, Кемерово
В современных условиях внимание ученых все больше обращается на раскрытие глубинной сущности организации механизма государственной власти. Это объясняется необходимостью теоретического и практического обобщения взаимообусловленности внутригосударственных связей, выявления тенденций их развития.
Регулирование социально-экономического развития предполагает всесторонний учет результативности государственного устройства. Современная практика требует учета функционирования государства в состоянии устойчивости, изменчивости и инерции социально-экономических связей.
Необходимо своевременно оценивать изменение экономической ситуации и более полно использовать возможности и преимущества реформ. С развитием экономических реформ изменяется возможность и результативность государственного устройства.
Организация и самоорганизация власти не одно и тоже. Первая неминуемо находится под воздействием других отношений, усиливающих или ослабляющих взаимосвязи, выраженные в ней. Следовательно, может быть усиление или ослабление движущей силы власти она может быть нейтрализована и находиться в состоянии инерции.
Инерция находит свое выражение, прежде всего в форме осуществления государственной власти, которая подвергается различным внешним воздействиям через количественные связи. Так, например система бюджетного распределения денег нейтрализуется настолько, насколько проявляется уравнительное распределение, и наоборот. Инерция в реализации возможностей государственной власти приводит к ее ослаблению и парализации. Это имеет место за счет противодействующих факторов, которые проявляют свою силу в такой степени, в которой они нейтрализуют действия государственной власти. Отсюда, регулирование инерционных систем в организации государственной власти требует последовательного предотвращения противодействующих факторов путем их ослабления и смягчения.
Инерция проявляется в управлении самоорганизацией государства через замедленное развитие его противоречий и в результате противоборства противоположностей (например, прогнозирование развития народного хозяйства и стихийности).
Государство как саморегулирующая система полностью реализует себя и приобретает силу в механизме самоорганизующихся государственных структур, в процессе их взаимодействия. Именно здесь происходит проявление и вместе с тем сглаживание отрицательных последствий самоорганизации власти. В механизме саморегулирующихся государственных структур осуществляется нивелирование их отрицательных последствий. Например, действие механизма разделения государственных функций предполагает воздействие на него механизма осознания всей государственной власти, который уменьшает узкую профессиональную направленность работников. Поэтому нельзя в теории и на практике подходить к рассмотрению управления самоорганизацией власти изолированно от других социально-экономических взаимосвязей.
В условиях реформирования общества учет и преодоление негативных сил, порождаемых действием самих самоорганизующихся государственных структур, имеет особенно важное значение для создания условий реформирования государства. Эффективность самоорганизации государства проявляется в удовлетворении общественных потребностей. Негативные проявления самоорганизации власти способствуют инерционным тенденциям в обществе, а также снижению эффективности производства и замедлению разрешения социально-экономических противоречий. Нельзя сводить все негативные процессы в хозяйствовании к отклонениям от взаимосвязей, выраженных в государственной самоорганизации. Необходимо связывать отрицательные последствия самоорганизации власти как с внутренней противоречивой ее сущностью, так и с внешними факторами. Такими внешними факторами могут быть, например, напряженная международная обстановка или стихийные бедствия.
Возможность усиления инерционных тенденций в использовании саморегулирующихся государственных систем власти обусловлена консерватизмом и деформацией отдельных элементов социально-экономических отношений. Поэтому самоорганизующиеся государственные системы выступают фактором реформирования общества при условии преодоления инерционных тенденций в самих государственных структурах.
В условиях реформирования экономики инерция в развитии и использовании самоорганизации власти преодолевается целым комплексом условий, заложенных в самих государственных структурах. Главная ступень в решении этой задачи – ускоренное разрешение противоречий самоорганизации государства между его единством и многообразием свойств. Обнаружение направлений реформирования государства на этом уровне сложно, но вместе с тем очень важно, потому что здесь идет речь фактически об общественном развитии. Поэтому преодоление инерции в развитии самоорганизации государства предполагает развитие моментов отрицательности и самодвижения.
Преодоление инерции в самоорганизации государства осуществляется: 1) путем разрешения его противоречий, нахождения и использования внутренних общественных сил, порождающих качественно новые общественные связи; 2) посредством выявления новых форм выражения самоорганизации государства, нового его содержания; 3) путем движения от простого к сложному, от абстрактного к конкретному, к становлению новой структуры самоорганизации государства. Поэтому учет инерционных тенденций – это важнейший элемент в управлении самоорганизацией государства. Совершенствование общественных отношений на нынешнем этапе требует наиболее полной реализации возможностей самоорганизации государства.
Механизм реализации самоорганизации государства включает в себя ряд звеньев. К ним относятся познание и разрешение противоречий, отражаемых структурными элементами самоорганизации государства; возрастание роли государственного экономического регулирования; непрерывное приведение в соответствие государственного устройства, экономических реформ и социального мышления человека.
Недоучет какого-либо звена в саморегулировании государства порождает усиление инерции в развитии взаимосвязей. Она может найти свое выражение в реализации его любого структурного элемента.
Таким образом, реформирование общественных связей обусловливает особенности развития государственного устройства. В этом процессе могут проявиться инерционные тенденции развития. Они связаны со сложным взаимодействием между самими элементами самоорганизации государства, их противоречивой сущностью. С развитием управления самоорганизацией государства изменяются формы проявления в нем инерции и пути ее реализации.

ГОСУДДАРСТВО, ВЛАСТЬ И ПРОБЛЕМА УПРАВЛЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ ПАРАДИГМЫ САМООРГАНИЗАЦИИ
И.Н.Задде. Томский государственный университет
Государство - это, по определению, политическая организация экономически господствующего класса, имеющая своей целью охранять существующий порядок и подавлять сопротивление других классов. Концепция государства всеобщего благоденствия - реформистская концепция середины ХХ столетия - выдвинутая в обоснование и оправдание социально-экономического развития капиталистического общества с целью его распространения по всему миру. Согласно этой концепции, государство, являясь нейтральной "надклассовой" силой, отражает интересы всех слоев общества, перераспределяет доход в пользу трудящихся, уничтожает социальное неравенство, то-есть как бы осуществляет принцип справедливого распределения и обеспечения каждого человека своего общества.
Вместе с тем, в основе такого понимания государства лежит понятие ГОСПОДСТВА - принцип осуществления ВЛАСТИ, которое принимает структурные институциональные формы и которое предполагает расчленение общества на господствующие и подчиненные группы, а также выделение и обособление специального управленческого аппарата (управленческой бюрократии).
Французский социолог Пьер Бурдье [1], исследуя социологию культуры, вводит такие ключевые понятия, как поле, habitus, "символическое насилие", "незнание" Общество, по Бурдье, представляет собой совокупность отношений, складывающихся в различные поля, каждое из которых имеет специфические типы власти.
Понятие "habitus" интегрирует в себе все, что характеризует собой собственно понятие культуры. Это структурированный тип социальных отношений, который включает в себя совокупность схем интеграции и интериоризации различных полей, систему долговременных групповых и индивидуальных установок, ориентаций, функционирующих в форме матриц восприятия, постановок целей, решения задач, осуществления действий и т.п., складывающихся в типичные модели поведения.
Особое место в структуре общества занимают понятия власти и "символического насилия". "Символическое насилие" - необходимая функция власти (неизменный атрибут власти), так как любая власть держится не только и не столько с помощью прямого насилия, сколько через признание ее легитимности, то есть законности. Но и этого мало - она нуждается в вере в ее законность.
Власть осуществляет "символическое насилие", НАВЯЗЫВАЯ свою систему значений, иерархию ценностей. С помощью "символического насилия" производится трансформация восприятия, кристаллизация отношений в оппозиции "ГОСПОДСТВО-ПОДЧИНЕНИЕ". 
Другой известный социолог Макс Вебер [2] под властью понимал "любую возможность проводить внутри данных социальных отношений собственную волю, даже вопреки сопротивлению, независимо от того, на чем такая возможность основана. Другими словами, власть- это способность или потенциальная возможность людей принимать решения, оказывающие влияние на действия других людей." 
Ключевое значение, по Парсонсу, заключается в том, что она занимает в политических системах такое же место, какое занимают деньги в экономических системах.
Легитимность власти основывается на "незнании", бессознательном принятии людьми господствующих ценностей и установок. При этом под "незнанием" понимается неполное, искаженное, мистифицированное знание.
Таким образом, некоторые из западных социологов приходят к выводу о классовом характере культуры, искусства, политики, каждый из которых наделен собственным "стилем жизни", отражающим способ их приспособления к своему положению в обществе, означающих борьбу за власть и приводящих к появлению особых полей власти. Господствующий класс состоит из ряда групп, представляющих экономический, политический, религиозный, культурный "капитал" и каждая из этих групп стремится мобилизовать поле власти в СОБСТВЕННЫХ ИНТЕРЕСАХ.
Из сказанного отчетливо проявляются три негативных момента, связанных со способом организации и способом управления обществом: 
1) навязывание воли одних людей (или их групп) другим, претворяясь в "символическом насилии", хотя есть типы воль, актуализирующиеся изнутри, а не извне. Более того, воля дана человеку не для того, чтобы проявлять ее силу путем навязывания другим, а для того, чтобы с ее помощью осуществить замысел творца как в плане становления самой личности, так и в плане изменения бытия.
2) Воспроизводство оппозиции Господство-Подчинение, особенно, если учесть тенденцию эволюции цивилизации, направленную на "снятие" уничтожение этой оппозиции, оппозиции "Господин-Раб", в сторону установления равноправных (гуманных) отношений внутри общества, гармоничных (экологизированных) отношений в системе Человек - Общество - Природа и связанных со все большим освобождением и раскрепощением личности.
3) Способ легитимации власти, базирующийся на "незнании", мистификации сознания, в то время как на новом этапе развития общества и цивилизации предполагается как раз творческий, осознанный характер отношений, союз науки и труда, многократно усиленный научной концепцией мира, творческой и политической активностью масс.
С другой стороны, сам принцип властного управления развитием общества, носит внешний, навязанный, случайный характер в силу субъективности индивидуальных воль, мобилизующих власть в своих интересах.
С точки зрения М.Вебера, дух капитализма и протестантской этики, лежащих в основании западной культуры, пронизывает принцип рационализма, позволяющий добиваться предельной экономической эффективности. В то же время, в мысли Вебера о прогрессирующей рационализации как неизбежной "судьбы Запада", "рациональность проявляется как закономерность объективного общественного развития, является отражением реальности, которая движется в направлении исключения всякой свободы индивида, да и самой человеческой индивидуальности вообще" [2].
В этом, как и в цикличности цивилизационного развития, каждый раз, при завершении одного из них и перехода на другой, предполагающих когнитивный "переход в свою противоположность", нетрудно усмотреть проблему необходимости поиска альтернативы как по способу осуществления эволюции, так и по форме и признакам ее проявления. Тем самым мы вплотную подходим к категориям, детерминирующим общественное развитие.
Категории протестантизма, детерминирующей "дух капитализма", на другом конце данной оппозиции соответствует альтернатива в лице православия и, может быть, в мировом масштабе единая мировая религия, отличающаяся целостностью мировосприятия (русский космизм, например), без которых на данном этапе невозможно продвижение вперед.
Западному типу рациональности, который базируется на формальной логике и механистической картине мира должны противостоять, соответственно иной тип логики (диалектика) и целостное научное знание, альтернативное атомарной (механистической) картине мира, удовлетворяющее эколого-организмическому подходу.
Последнему требованию соответствуют, по нашему мнению, некоторые предложения К. Боулдинга, первого президента научного "Общества по исследованию в области общей теории систем" (1954).
Во-первых, он исходит из принципа изоморфизма всех мыслимых систем в природе и обществе, из которого выводит необходимость создания общей теории систем как "скелета" науки, на который наращивается "плоть и кровь" отдельных дисциплин и отдельных предметов исследования в их движении к упорядочению и последовательно построенному телу знания.
Во-вторых, Боулдинг вводит понятие "экологического взаимодействия" как первоосновы понимания эволюционной перспективы человечества. С этих позиций он развивает эволюционную экономику - подход к экономической и общественной жизни на основе понятий экологического взаимодействия и мутации, и приходит в конечном счете к выводу о необходимости создания "Всемирной единой экологической системы" как модели новой культуры мира и морального обновления человечества [3].
Идея Боулдинга, будучи в своей основе верной как относительно изоморфизма природных и социальных систем, так и относительно системного "скелета" науки, однако, в целом требует иного пути в поисках адекватного решения. Он, этот путь, в методологическом плане основывается на законах генезиса и "трансмутации" современного знания, свидетельствующих о вступлении современной науки в стадию Глобальной Научной Революции, которая характеризуется сменой типа мышления, логики, сменой предмета исследования и парадигмы.
Данному требованию удовлетворяет, по нашему мнению, философский синтез современных оснований физики (категория пространства-времени Эйнштейна), экологии (взаимодействие живого организма и окружающих условий) и синергетики (теория самоорганизации). Выдвигаемая, исходя из этих требований, теория системной организованности, обладает рядом универсальных признаков, позволяющих конструктивно решать все современные проблемы в полном соответствии с идеями Боулдинга и других социологов. 
Так, в социологии существует понятие единичного человеческого действия, которое определяется тем, что деятель и ситуация находятся в динамическом соотношении, что изоморфно взаимодействию организма с окружающей его средой, и отражает подлинное экологическое взаимодействие, искомое Боулдингом.
По определению Парсонса, "элементарное единичное действие" представляет собой систему действия, компоненты которой организованы таким образом, чтобы минимизировать неопределенность (энтропию), изначально существующую в отношениях между деятелем и ситуацией" [4]. Но точно то же самое происходит в живом организме, где место "деятеля" занимает живой организм, а социальной ситуации соответствует окружающая среда, с той разницей, что это явление материализуется на уровне метаболизма и биохимических реакций, в результате которых претворяется тот или иной тип морфогенеза в зависимости от конкретных экологических условий и их количественного выражения. При этом в цепочке биохимических реакций отмечается наличие "точки бифуркации", приводящей к диаметрально противоположным признакам фенотипа.
Это проявление экологического взаимодействия, обнаруживаемое в знании ретроспективно, можно определить как системную организованность процесса самоорганизации, в результате которого и оказывается наличие экологических, биохимических и других реакций, организованных определенным и закономерным образом и отражающих оптимально возможное (для данных условий) взаимодействие внешнего (неорганического) и внутреннего ("экономика" организма как целого) - цель и задача, предмет исследования экологии как естественнонаучной дисциплины. Данный процесс самоорганизации, в силу своей универсальности оказывается изоморфным всем другим самоорганизующимся системам любой природы и любого уровня исследования.
Таким образом, элементарной единицей "измерения" "экологического взаимодействия", определяющей его как самоорганизующееся целое, является элементарный "ряд" организованности, охватывающий систему единичных действий или реакций или других материальных (и идеальных) структур, от "начала" их взаимодействия до "точки" бифуркации данного процесса и реального воплощения прямого или альтернативного ему пути. 
Данная "ось" рассмотрения самоорганизации как явления и процесса представлена нами сквозь призму топологии структуры экологического взаимодействия состоявшегося процесса, проявившего себя в виде определенной траектории движения. Что же является движущей силой этого процесса? Что заставляет системы вступать во взаимодействие ? Чем они обусловлены ?
На эти вопросы трудно дать однозначный ответ, но, по-видимому, сам "дух" явления, его законосообразность осуществляются за счет взаимопритяжения парадоксальных систем, интегрирующихся в единое самоорганизующееся целое.
"Экологическое взаимодействие" оказывается той движущей силой, которая именуется жизнью. Сама биологическая жизнь природы "заставляет" человека, организм, особь дышать, есть, расти, сливаться воедино и воспроизводиться. И эта тяга двух противоположных друг другу систем является, с точки зрения самоорганизации, непреодолимой и неразрывной, и только в их единстве и взаимодействии составляющих единое целое. Биологические объекты с этой точки зрения более изучены, хотя знания эти все еще разрозненны и требуют своего "наращивания" на "скелет".
Что касается социума, то здесь эту идею только еще предстоит воплотить во всех ее подробностях и во всех аспектах социальной жизни. Некоторые ее черты и признаки уже проступают в образах, начертанных усилиями социологов. Главная задача их - найти и соединить эти "черты" вместе. 
С учетом сказанного мы коснемся лишь аспектов власти, воли и государства, составляющих коренное содержание современной "бифуркации" социального процесса, требующей выбора альтернативы перед лицом глобальных катастроф, очерчивающей возможные пути кардинального преобразования.
Так, по мнению немецкого социолога Ф.Тенниса, власть в обществе хотя и определена волей к власти, однако структурные и функциональные особенности того или иного общества определяются не только этим, но и типом воли.
Первый из выделенных им типов воли, относится к "сущностной" воле, которая предстает в формах инстинктивных влечений, привычек и памяти и представляет собой органичное, точнее, эмоционально-органичное единство. Субъектом такой воли является "самость", то есть единство, определяемое самим собой и способное конструировать и репрезентировать целое, которое, в результате ступенчатого взаимодействия со своей средой в процессе своего развития, превращает человека в личность. Наличие совокупности подобных воль в масштабах цивилизации означает потенциальную (превентивно заданную) возможность перехода к целостному мировоззрению. Единство "самости" обеспечивается ее внутренне необходимым самоопределением и самоутверждением (важнейшее условие свободы личности).
Другой тип воли - "избирательная" воля. Существует в формах "умышленности", свободного (в смысле субъективности) поведения и "произволения". Субъектом избирательной воли является "лицо". "Лицо" есть внешнее, механическое единство, определяемое внешним, случайным образом. Множество "лиц" способно составить систему и конституировать "фиктивное лицо" (фиктивное знание и фиктивную свободу) [5].
С другой стороны, типы воль конституируют соответствующие типы социальных отношений. Теннис выделяет два таких типа: "общинные" и "общественные".
Общинные отношения предполагают "высшую самость", когда в основе данного типа социальных отношений лежит сущностный тип воли. 
Общественные отношения конституируются "искусственным лицом", то есть внешним, формальным и случайным образом. Отсюда следует и различие главных экономико-правовых категорий. В первом случае речь идет о Владении, Земле, Территории, Семейном праве, отражающих характерные для российского человека социокультурные отношения.
Во втором случае (общественные отношения) - об имуществе, деньгах, обязательном торговом праве и т.п., все, что получило свое предельное развитие на Западе.
Таким образом, налицо противоположность интимных, имманентных признаков двух взаимодействующих цивилизаций - Российской и Западной, что является важным превентивным фактором общемировой эволюции цивилизаций как необходимое условие перехода условие перехода от одной цивилизации к другой, одновременно означающее и переход с одной ступени их эволюционного развития на другую. Поэтому перевод "стрелки" эволюционных часов России назад, на путь развития Запада, ведет к подрыву как глубинных основ свободы личности, так и свободы общества в более глубоком их смысле. Ибо свобода - это не есть свобода произвольного выбора (хотя бы и рационального), а есть объективная необходимость внутренне обусловленного развития общества, природы, личности. А это последнее есть, в свою очередь, условие реализации божественного плана устроения мира как на уровне отдельного человека, так и человечества в целом.
Западный же тип культуры и цивилизации - всего лишь этап, слепая ветвь в глобальной эволюции цивилизации, пришедшая сегодня к кризису и требующая именно от России, как субъекта указанных признаков, перехода на новый уровень своего и мирового цивилизационного развития. Отступление России от своей "самости" равноценно предательству самое себя и усугубляет как ее внутренние противоречия (каждого отдельного человека внутри его "общественного тела"), так и мировой цивилизации в целом.
И, наконец, последнее. Если "движущей силой" развития общества является не властная воля "произволения", господства и навязывания индивидуальных интересов отдельных групп и партий, а сущностная воля, которая улавливала бы сущностные связи самоорганизационных процессов, будь то экономика, производство, денежное обращение, развитие науки и т.д., составляющие вкупе силу и мощь самоорганизационного процесса, то и проблема управления и структура организации такого общества должны быть подчинены законам самоорганизации, как естественноприродного явления.
Отсюда вытекает задача научного исследования этой проблемы. Нужен социальный , социально-экономический охват явлений и процессов; необходим выход на ноосферный уровень организации всей социальной деятельности человека и, соответственно, опережающее развитие научных основ управления этой деятельностью, включая научно-техническую, производственную и собственно управляющую функции ноосферы. Необходимо видение мира как единой системы и человека как его регулятора.
Отсюда, в свою очередь, возникает проблема Человека как открытой системы, его воспитания и образования в соответствии с его сущностной природой воли, "внутреннего знания", духом православия и научного космизма, адекватных Культуре Ноосферы, становящейся культуры Новой Эпохи - Эпохи Ноогена.
Литература
1.	Руткевич А.М. Пьер Бурдье //Современная Западная социология. Словарь. М.: Изд. полит. лит-ры. 1990. С. 45-46. 
2.	Давыдов Ю.Н. Вебер Макс //Современная Западная социология. Словарь. М.: Изд. полит. лит-ры. С. 50-51. 
3.	Боулдинг К. Общая теория систем - скелет науки //Исследования по общей теории систем. М.: Наука, 1969. 
4.	Дмитриев А.В. Политическая социология США: очерки. Л.: Наука, 1971. 
5.	Теннис Ф. Общение и общество //Зомбарт В. Социология. Л.б.г. с. 59-66. 

ВЛАСТНАЯ ЭЛИТА В СВЕТЕ СИНЕРГЕТИКИ: К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ
С.В. Земцова, В.В. Негруль, Б.Н. Пойзнер, Томский политехнический университет
Осознание социальной неопределенности и неустойчивости, царящей в российском обществе, приводит к пониманию того, что в настоящее время оно переживает переходный период от одного общественного порядка к другому. Этот процесс характеризуется тем, что особую значимость приобретает “субъективный фактор”, за которым стоит возможность выбора того или иного пути развития общества. Роль этого фактора сравнима с ролью флуктуации в открытой неравновесной динамической системе, движение которой переходит через точку бифуркации. Структура социальной системы неоднородна. Она включает в себя целый ряд подсистем - социальных субъектов, структура которых так же может быть неоднородной. Действие субъективного фактора на разных уровнях социальной системы вызывает неодинаковый отклик. В самом верхнем слое социальной структуры – элитарном слое, такой отклик достигает своих максимальных значений. Поэтому следует полагать, что от скорости и степени организации такого социального субъекта, как элита, во многом будет зависеть то, как будет организовано общество в целом.
Термин "элита" не имеет в научной литературе однозначного толкования. Так, в классической социологии элита рассматривается как группа лиц, занимающая высшие позиции в социальной структуре общества. При этом не имеет значения какие факторы обусловили вхождение в элиту – личные качества, заслуги или социальное происхождение. Элита непосредственно связывается с государственной властью и отождествляется с правящим классом. При этом классики властных концепций акцентировали внимание на том, что не процессы, происходящие в обществе, влияют на функционирование элиты, наоборот, вся история определяется деятельностью немногих избранных.
Таким образом, элита рассматривается как социальная общность, обладающая набором характерных признаков. Действительно, без опоры на структурное понимание социология не может придти к научному прогнозированию.
Современная функциональная теория, сохраняя объяснение структур, определяет элиту как совокупность лиц, оказывающих стратегическое влияние на социальные процессы. М. Шелер отмечал, что "ценность и значение элиты лежат не в ней самой, а в ее функции для общества. Она всегда направляет процесс, который уже идет в определенном направлении". Необходимым элементом функциональной теории элиты становится анализ отношений элиты и ее среды (как социальной, так и несоциальной). Элита формируется адекватно изменяющимся социальным условиям, поэтому критерии элитарности подвижны во времени и пространстве. Анализ элиты происходит с учетом социального контекста, поэтому важно понять, в чем состоит различие между элитой и неэлитой, несут ли держатели власти ответственность, задают ли масштабы развития, обладают ли реальной силой и т.д.
Вышесказанное позволяет предположить, что, несмотря на автономность элиты, ее характеристики зависят от происходящих в обществе процессов (например, от изменения доминирующих ценностей), в этом проявляется нелинейные свойства элиты как социальной системы. Нелинейность системы допускает возможность существования состояний, характеризуемых высокой степенью ее организованности, либо наоборот, неупорядоченности.
Мы полагаем, что приложение принципов социосинергетики в изучении элит может прояснить ряд актуальных вопросов, связанных с возможностью организации и устойчивого функционирования таких социальных субъектов (систем), как элита. Следовательно, центральным пунктом рассмотрения становится самоорганизация элит. В связи с этим правомерно сформулировать критерии самоорганизации, которым должна удовлетворять некоторая неупорядоченная система, для того, чтобы совместное поведение отдельных ее частей привело к возникновению макроскоскопических пространственных, временных и пространственно-временных структур.
1) Нелинейность. Характеристика систем, выраженная в том, что ее свойства зависят от происходящих в ней процессов.
О нелинейных свойствах элиты говорилось выше.
2) Неустойчивость. В физической системе проявляется в заметном отклике текущих в ней процессов на малые внешние и внутренние возмущения.
В качестве малых внутренних возмущений следует назвать постоянно происходящие в элите процессы дифференциации, обновления, кристаллизации новых группировок, закрепления и комбинирования ресурсов, подъема и падения статусов и т.д. Пока элита как социальное образование обладает достаточными возможностями, т.е. ресурсами, для неё не составляет проблемы поддерживать своё положение в социальной иерархии, компенсируя следствия перечисленных процессов. В роли внешних возмущений выступают социальные конфликты, стихийные бедствия, импорт идеологем, правовых норм etc. На фоне этих процессов представители элиты стремятся к сохранению своего элитного статуса, который характеризуется наличием определенных ресурсов власти.
Понятие "ресурс" описывается в концепции многомерного социального пространства П. Бурдье. В рамках этого пространства функционируют индивиды, обладающие различными видами капиталов: экономическим (материальное благосостояние), политическим (например, партийность, должность), социальным (происхождение, личные связи и т.д.), символическим (признание, полученное от группы), культурным (уровень и качество образования, социальные познания, общая культура), силовым. Различные виды капиталов становятся ресурсами власти тогда, когда они используются для оказания влияния на процесс принятия решений.
По нашим представлениям, пока элита располагает совокупным ресурсом, которого хватает, чтобы справиться с пертурбациями внутреннего либо внешнего происхождения, она находится вдали от кризиса. Дефицит этих ресурсов следует квалифицировать как причину наступления неустойчивости функционирования элиты.
В российском обществе социальное положение отдельных представителей властной иерархии характеризуется ярко выраженной неустойчивостью. Это делает особенно актуальной проблему поддержания ими персонального властного ресурса. В свете сказанного перечислим некоторые механизмы увеличения ресурсов, т.е. запаса устойчивости например, для предпринимательской элиты: формирование благоприятного общественного мнения; профессионализация; диверсификация деятельности; взаимопроникновение различных частей элиты, консолидация на основе общих интересов и ценностей и т.д.
3) Когерентность. Когерентность связывают с наличием в системе синхронности (согласованности) происходящих процессов.
Гипотетически элита должна представлять собой достаточно четкую группу, внутренне сплоченную и гомогенную. Факторами, способствующими внутриэлитной сплоченности, однонаправленности поведения являются общая социализация, общие интересы, частота и интенсивность контактов и т.д. Социализация (по Р. Миллсу) включает в себя общее воспитание, социальное происхождение, карьеру, стиль жизни, социальные контакты, общие ценности. Единство на основе доминирующих норм и ценностей, определяющих сходное поведение членов группы, является одним из основных образующих элиту признаков. Ценностное единство важно в отношении способности властной элиты эффективно управлять обществом.
Специфика формирования новой российской элиты заключается в том, что оно практически идет на рубеже двух культур: советского и постсоветского периода. Становление элиты в России на стыке двух культур предполагает в настоящее время их трансформацию, и, как показывает реальная практика, доминирование старого слоя коммунистической элиты. Преемственность новой элиты по отношению к старой заставляет предполагать связь между стереотипами мышления бывшей номенклатуры и неспособностью ее представителей генерировать достаточно широкое разнообразие идеологем (о них см. ниже).
Коммунистическая элита в новой социальной ситуации сохранила свой социальный капитал, накопленный в условиях советского строя: прежде всего групповые и клановые связи. Важную роль в происходящих ныне процессах, как показывают некоторые социологи, играют клиентарные отношения, т.е. отношения личной зависимости, которые определяют логику деятельности и отношения внутри властвующих групп в современном российском обществе. “Клиентеллы”, или “команды”, - это группы лиц вокруг политического лидера или руководителя, связанные с ним неформально-личностными отношениями. Например, в “команду” главы администрации могут входить как часть руководителей администрации, так и целый ряд лиц вне структуры администрации (директора, банкиры, предприниматели, редакторы СМИ и т.д.).
Но, несмотря на групповую сплочённость, в элите в целом степень ценностной когерентности может быть невысокой. Понятие "ценность" употребляется в различных значениях, применительно к интересам, предпочтениям, обязательствам, желаниям, целям, потребностям и т.д. Ценности объединяют в себе общие представления, являются критериями в оценках, предпочтениях, выборе модели поведения. Ценности представляют собой концепцию желаемого типа общества, которые разделяются членами данной системы. Ценностный образец определяет и направление выбора, и последовательное обязательство действия в соответствии с данным выбором. Представления элит о желаемых путях развития общества особенно важны, т.к. от их выбора зависит направление и интенсивность изменений.
Первоначально система ценностей данной общности оформляется в виде идеологем, т.е. представлений о предпочтительном или "должном" состоянии общества. Идея превращает разрозненное множество мироощущений элиты в единое целое, в котором возможно целенаправленное действие определённого типа. Идеологические конструкты легитимизируются и превращаются в социальные нормы, которые выражаются в конкретных формах поведения. В постсоветской России (в отличии от советского времени) элита раздробилась на множество частей: экономическая элита, политическая, силовая и т.д.; федеральная, региональная и т.д. Однако и внутри каждой из частей имеются отдельные группы, действующие некогерентно из-за несовпадения интересов, несформированности (из идеологем) норм взаимодействия. Этим объясняется противостояние ветвей власти, борьба партий, противоречивые отношения между центром и регионами и пр.
Клиентельные отношения, групповые и клановые связи, пронизывающие современную элиту, являются факторами, обусловливающими высокую когерентность лишь в границах отдельного клана элиты. В более крупном масштабе, например, в рамках экономической элиты, число факторов, повышающих её когерентность, сокращается, однако к их числу по-прежнему относится общая номенклатурная родословная, "местечковый патриотизм" и др. Эти факторы сокращают меру стохастичности этой элиты.
4) Стохастичность (флуктуационность). Характеризует степень выраженности случайных процессов, их размах, отклонения от среднего значения. Эта характеристика приобретает особую значимость при наступлении неустойчивости, когда проявляется влияние слабых возмущений.
Стохастичность в элитном слое характеризует непредсказуемый разброс возможных идеологем, представлений, предлагаемых решений, допустимых поступков.
Применительно к элите современной России можно сделать вывод о том, что высокая степень стохастичности проявляется в аспекте ее идейно-политических ориентаций и регионалистских тенденций. Исследования постсоветской элиты, проведенные Институтом экономических проблем переходного периода, показали значительный идейно-политический раскол в элитных группах. Условно было выделено пять “идеальных” групп, объединяющих представителей, разделяющих сходные убеждения (“индустриалисты”, “постиндустриалисты”, “традиционалисты”, “державники”, “популисты”). Анализ позиций разных групп по отношению к разным сюжетам внутренней или внешней жизни выявил тот факт, что ни одна группа не отражает целостное мировоззрение, целостное восприятие всех вопросов, резко отделяющее данную группу от всех остальных. Типично российским феноменом является и то, что один и тот же представитель элиты совмещает в себе совершенно разные и трудно сочетаемые установки (показательный пример демонстрируют члены коммунистической партии, в которой высока доля “новых предпринимателей”). 
Следует отметить, что в странах развитой демократии тоже существуют подгруппы внутри элиты, которые борются между собой. Однако члены элиты поддерживают консенсус в существенно важных вопросах, по поводу ключевых ценностей политического порядка, что не характерно для сегодняшней российской элиты.
В настоящее время в российской элите не существует ни одной группы, позиция которой отличалась бы непротиворечивостью, непостоянством, а также разделялась бы многими представителями элиты. Парадоксальным образом, несмотря на присущую постсоветской элите высокую стохастичность, она может быть охарактеризована как стабильное образование. Информационная изоляция элиты, т.е. придание ей черт закрытой системы, снижает уровень стохастичности.
5) Открытость. В открытой системе имеет место обмен с окружающей средой энергией, веществом, информацией, за счёт чего обеспечивается сильная неравновесность (высокий градиент) системы относительно окружающей среды.
Элита считается открытой, если рекрутирование в неё может происходить из лиц, имеющих разное социально-экономическое положение. Элита является закрытой, если процесс рекрутирования носит самовоспроизводящийся характер, т.е. доступ в нее открыт только людям из привилегированных слоев. Все элиты в определенной степени открыты для представителей нижних слоев, т.к. это повышает их стабильность и позволяет значительно более эффективно функционировать. Открытость/закрытость рекрутирования элиты связана с проблемой ее обновления. Закрытость элиты является преградой для назревающих социально-политических перемен. Если элита не обновляется, в определенный момент структурной трансформации в нее устремляются свежие силы (в виде контрэлит), которые ломают устоявшийся порядок. Трансформация элиты в отношении ее открытости/закрытости происходит нелинейным образом. Для России характерна традиционно закрытая модель рекрутирования элиты, допускающая кратковременную открытость в периоды социальных потрясений. По данным исследований, в августе 1991 г. и после него произошло частичное обновление элиты, но подавляющее большинство (82,5 %) в 1992 г. составляли те, кто вошел в элиту ранее, до 1991г. Половина из них вошла в элиту еще до 1985 г.
Таким образом, открытость элиты следует оценивать по степени восприимчивости её к новым способам артикуляции проблем и их решений. О степени открытости в той или иной мере можно судить по наличию действенной внешней обратной связи с социумом. 
6) Внешняя обратная связь. Внешняя обратная связь осуществляется передачей части энергии, вещества, информации с выхода системы на ее вход. В колебательных системах положительная обратная связь поддерживает колебания, в том числе хаотические. Наличие отрицательной обратной связи часто служит средством стабилизации поведения системы.
Внешней средой для элиты являются другие, внеэлитные слои общества. Обратная связь позволяет элите корректировать свою властную активность и поддерживать баланс интересов в обществе. Обратная связь элиты с обществом осуществляется традиционно посредством партий, общественных движений, организаций, СМИ, выборов и т.д.
Высокий рейтинг, положительный имидж служат подспорьем деловой и политической репутации, хотя нередко он является лишь фантомом. Очевидно, что постсоветская элита, несмотря на формальную легитимность (выборы), не имеет в глазах других членов общества реального авторитета.
7) Инерционность. Инерционность динамической системы проявляется в скорости возникновения и протекания отклика на определенное воздействие. Запаздывание в системе повышает вероятность того, что происходящие в ней процессы могут приобрести хаотический характер.
Применительно к элите под инерционностью следует понимать скорость формирования адекватного отклика на происходящие в обществе процессы. Величина инерционности, или скорость формирования разумного прогноза, зависит от степени “динамичности” реагирования различных частей элиты и силы связи между частями. Можно предположить, что инерционность поведения элиты, представляющей собой неоднородное образование, состоящее из разных групп, обусловлена рядом причин: направленностью интересов правящей элиты; соотношением “новых” и “старых” элит, традиционных и модернистских элементов и т.д.; наличием эффективного взаимодействия по линии “ центральная элита - региональные элиты”, а также между другими группами элит.
Динамичность реагирования элиты на происходящие в обществе процессы связана со способностью элиты своевременно осознавать и выражать интересы внеэлитных групп общества. Собственные интересы элиты только вносят определенные коррективы в анализ ситуации. В России классическая модель давления на власть специфицируется не столько политическими интересами, представляющими определенные группы населения, сколько клановыми целями, основанными в значительной степени на номенклатурном опыте. 
Каждая элитная группа отличается максимальной скоростью реакции на изменяющиеся социальные условия. Например, бизнес-элита с характерной для нее ориентацией на рыночные принципы экономического поведения (инновации, риск, конкуренция и т.д.) способна весьма быстро перестроиться соответственно сложившейся ситуации. В России многое в деятельности предпринимательской элиты зависит от элиты политической, что определяется спецификой рынка с преобладающим государственным началом. Зависимое положение экономических элит приводит к неспособности сформировать новую систему ценностей и вследствие этого потерю потенциала динамического реагирования. 
Итак, обращение к властной элите как системе показывает, что анализ её состояния возможно проводить с позиций синергетики. Но применительно к постсоветской элите такой анализ свидетельствует о существующих препятствиях процессам самоорганизации в её среде: низкая степень когерентности, закрытость, неэффективность внешней обратной связи, сильная инерционность.

САМООРГАНИЗАЦИЯ И УПРАВЛЕНИЕ В ИЕРАРХИЧЕСКОЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ
С.В.Костарев, заместитель председателя госкомэкологии Омской области
В современных исследованиях по управлению и регулированию обычно рассматривают проблему гомеостаза, т.е. изучают системы только в течение периода их существования, а следовательно и предназначение формируемого воздействия - сохранение и адаптация самоуправляемой системы. Но любая открытая система, проживая определенный период времени, заменяется другой, а моменты смены характеризуется как особое состояние бифуркации, когда открывается несколько возможных путей развития и практически невозможно предсказать будущее поведение системы [1, 2]. Рассматриваемые синергетикой диссипативные структуры, представляют собой открытые динамические системы, в которых действуют механизмы самоорганизации. Указывая на то, что в истории своего существования сложная система проходит стадии роста, устойчивости и бифуркации, при формировании очередной системы необходимо учитывать не просто возникновение еще одной сложности, но и возможность организации следующего иерархического уровня.
Саморегуляция при бифуркационном переходе характерна для тех систем, в которых вертикальные связи (отношения система-компонент) ослаблены или отсутствуют. В том случае, когда компонент является подсистемой и возможно регулирование или управление, то и бифуркация может быть прогнозируема. Для этого необходимо, чтобы на системном уровне был достаточный объем адекватной информации о компонентах и их взаимосвязях [3, с. 145], а процедура целеполагания могла ее использовать. Кроме того, должен существовать исполняющий механизм (система управления), который реализует направленное воздействие.
Другим важным моментом перехода системы в иное состояние является возможность построения новой системы из компонент, которые создавали разрушающуюся целостность. При этом первичные компоненты системы могут сохраниться, осуществив трансформацию составленной из них структуры с тем, чтобы образовать новую систему, или исчезнуть, не выполнив необходимое преобразование. 
Принцип комбинирования управления и самоорганизации в иерархической системе
В зависимости от сложности иерархической структурированной системы, включающей различные уровни, связанные вертикальными связями, и содержащей компоненты, объединенные горизонтальными связями, предлагается следующий подход, который должен обеспечить достижение цели, установленной не как заранее определенное состояние системы, а как ее усложнение при сохранении составляющих систему компонентов. 
Самоорганизация выступает основным механизмом сохранения компонентов при реорганизации соответствующего уровня, а процесс преобразование регулируется или управляется со стороны следующего уровня путем установления определенных ограничений или введением принудительных атракторов, т.е. организационно. Выбор параметров обеспечивается исходя из информации, имеющейся в распоряжении центра управления.
Надо отметить, что чрезмерно жесткое управление не обеспечивает оптимального регулирования и уменьшает количество организации в системе, а организующее воздействие, которое не угнетает самоорганизацию, увеличивает количество организации в системе. Это позволяет предложить следующий механизм оптимизации воздействия.
Управленческое воздействие направлено на развитие центров самоорганизации путем формирования соответствующих структур. Жесткое управление целесообразно в том случае, когда самоорганизация в подсистемах ведет к разрушению или деградации системы в целом, тогда понижение организации снижает дезорганизационное воздействие, но затем оно направляется на создание условий образования новых самоорганизационных центров, после чего жесткость управления уменьшается. Таким образом, каждому уровню, в зависимости от этапа эволюции соответствуют свои способы организации, причем от уровня к уровню происходит переход от жесткого управления к большей самоорганизации, выражая единство иерархического управления и самоорганизации частей.
Самоорганизация и управление в социальной истории
Современное общество, сформировавшееся в результате исторического развития, представляет собой сложную систему, включающую самые разные сферы жизнедеятельности человека, неизбежно осуществляющего взаимодействие с окружающей его природой. Анализ структуры социума, выделение компонентов и объединение их в иерархические уровни, выбор способов и методов организации и управления общественными образованиями, служат основанием для построения общей картины современного социально-экологического мира.
Философия истории всегда диктует некую схему, упрощая бесконечно многообразную действительность, что позволяет обобщить имеющийся опыт и использовать построенную модель для опережающего познания. При этом следует учитывать, что в обществе присутствуют и взаимодействуют различные общественно - политические образования и можно говорить о социосистемной многоукладности, как результате длительного функционирования общества.
Человечество и исторический процесс едины, следовательно, они проходят в своем развитии определенные этапы, проявляющиеся изменением как социального устройства, так и миропонимания вообще, причем, аналогично процессам, происходящим в эволюции живой природы, социальный прогресс имеет определенные закономерности. Известно, что историческое состояние проходит несколько периодов, отражающих всеобщую тенденцию к зарождению нового, его развитию и упадку, и в этом смысле существуют различные подходы, определяющие критерии и факторы подобных преобразований. Не останавливаясь на анализе существующих концепций социального устройства, предлагается подойти к рассмотрению формирования уровней глобальной социоэкосистемы с точки зрения деления истории на стадии в зависимости от отношений с природой (окружающим миром). Это согласуется с концепцией эволюции [4], как дискретной непрерывности, в процессе которой постоянно происходит постепенное усложнение организации материи, с фазовыми переходами от одного уровня отношения на другой, более общий или высокий. При этом части образуемой системы развиваются по тем же законам, что и целое, но в зависимости от конкретных условий, могут проявляться различные закономерности, за счет вовлечение во взаимодействие более сложных структур, а, следовательно, увеличения количества и изменения качества межэлементных связей.
Предлагается следующая классификация стадий становления современного общества: единое первобытное человечество (биологический вид); первобытные сообщества (племена); очаговые цивилизации; совокупные цивилизации; глобальная цивилизация - единое ноосферное человечество. Причем, прообраз следующего типа социальной системы создается в недрах существующего в виде определенного объективного процесса, который может заменить распадающиеся отношения. Произойти это может при определенных условиях, в отдельных структурных единицах одного иерархического уровня, с последующим расширением их влияния на горизонталь системы.
Исторический анализ социального развития, показывает, что на протяжении процесса формирования современной общественной картины мира, шел процесс эволюции с фазовыми переходами, происходящими при изменении иерархической структуры глобальной социоэкосистемы. Первобытное общественное устройство представляло собой социально некоррелированную совокупность родовых сообществ, которые эволюционировали под воздействием самоорганизационных механизмов. Пределом такой эволюции служила экологическая емкость ландшафта, в котором проживали биосоциальные особи. Но с увеличением численности и активности самоорганизующихся родовых сообществ, происходило усложнение межгрупповых связей, которые стали оказывать существенное влияние на условия жизни, превращая несвязанные группы в единую социоэкосистему.
Природные и социальные ограничения привели к переходу на новый иерархический уровень, который выражался в освоении другого способа хозяйства – производства, что изменило отношения всего сообщества с окружающей средой. В результате эволюции производства произошло разделение труда, что позволило обществам формировать дифференцированные группы, связанные между собой определенными отношениями. Усложнение этих отношений, в формировании и развитии которых были задействованы как самоорганизационные, так и управленческие механизмы, обусловило локальную интеграцию сообществ, среди которых выделились первые государства как очаги в окружении первобытной периферии. Таким образом, древнее общество надо понимать как совокупность центров с высоким уровнем развития и периферии, при этом общий уровень развития человечества был низким.
Постепенно влияние центров цивилизации распространилось на большее пространство, и произошел очередной виток усложнения отношений на данном иерархическом уровне глобальной социоэкосистемы, компонентами которой явились центры и периферия. Это случилось за относительно короткий срок - тысячу лет, путем принудительного распространения уровня развития, достигнутого в центрах, на периферию. Очаговые цивилизации стали смыкаться в средневековые общества, что привело к формированию совокупных цивилизаций, основой объединения которых выступали духовные отношения. Эти отношения формировали специфические мировоззренческие установки не только для персонального, но и для социально-группового и общецивилизационного уровней, а кроме того, приводили к насильственному распространению своего образа жизни на территории не относящиеся к данной совокупной цивилизации. Внутреннее устройство объектов данного иерархического уровня сохраняло государственное устройство в качестве компонентов системы совокупной цивилизации. Но усложнение межкомпонентных связей, связей системы с окружающей ее социально-экологической средой, а также иерархических отношений внутри системы и внутри компонентов, привело к объективной необходимости возникновения следующего уровня социальной жизни на Земле. 
Таким образом, можно утверждать, что в социальной сфере есть определенные закономерности, правила, законы, которые действуют независимо от условий, но условия выступают источниками конкретных проявлений этих законов. И в этом смысле результат действия законов проявляется в виде явлений общественной жизни. Тогда задача управления заключается в формулировании законов, или их познания, а также в установлении тех условий и проведения таких воздействий, которые позволят реализовать закономерную возможность в виде целевого движения. 
Чтобы прогнозировать будущее и участвовать в построении ноосферного общества, следует обосновать концепцию и мировоззренческие особенности формирующейся единой социально-экологической системы жизни, а также предложить принципы и механизмы реализации эффективных способов ее продвижения по пути развития.

Управление обществом в XXI веке
Проблемы современного общества и его взаимоотношение с природой показывают, что цивилизация, сложившаяся и развивающаяся в настоящее время, не способна решить глобальные задачи по восстановлению или формированию новых отношений в единой системе жизни на Земле. Причин данного состояния много, но одна из главных и наиболее сложных – это мировоззренческие установки, лежащие в основании экономического и технократического общества.
Анализ истории развития биосферы и становления человеческого общества показывает, что в процессе эволюции существовали два типа стратегии социоэкологического развития: самоорганизационный и управляемый. До настоящего времени основные революционные преобразования происходили благодаря действию законов самоорганизации, что приводило к бифуркационному переходу и становлению новой системы, реализующей возникающие взаимодействия между ее компонентами. Существует мнение, что и нынешние катаклизмы будут решены за счет стихийных сил, и не надо вводить жестких ограничений, связанных с необходимостью управлять взаимоотношениями общества и природы. Однако, “если мы хотим сохранить человечество с его современными позитивными чертами, а не ожидать, что в будущем оно возродится в неких “экомутантов” (если не погибнет вовсе), то должны принимать меры для его выживания” [5, с. 15-16]. Меры, на наш взгляд, лежат в плоскости использования управления, как типа эволюции материи.
Предложенная нами концепция формирования очередного иерархического уровня современной системы жизни и общества, приводит к мысли о неизбежном усложнении социального устройства, которое на наш взгляд выразится в формировании глобальной цивилизации, объединяющей социальные группы и сообщества как компоненты новой мировой системы. И в этом случае можно считать, что социальные структуры делятся на три качественных типа: социоэкосистемы различных уровней; социальные группы (неформальные организации); личности. 
При введении иерархического принципа управления предлагается следующая классификация социоэкосистемных уровней и соответствующее распределение властных полномочий [6]:
- глобальный – представители мировой власти;
- межгосударственный - делегируемые “вверх” полномочия государственной власти;
- государственный - уровень государственной власти;
- региональный (внутригосударственный компонент) - делегируемые “вниз” полномочия государственной власти;
- локальный (поселение, город, район) - местное самоуправление.
В настоящее время социологи фиксируют дальнейший переход от современного общества к постсовременному, при котором ставится вопрос о судьбе монополии национального государства на силу в условиях глобализации. Под глобализацией понимается процесс, который приводит к охватывающему весь мир связыванию структур, культур и институтов. В области социальных отношений ей соответствует идея свободного мирового рынка, глобальной массовой культуры и мирового информационного сообщества. В этом случае, международные предприятия действуют на глобальном рынке на основе информационных технологий, а труд конкурирует на глобальном рынке труда. Но охватывающей весь мир свободной торговле противостоит другое направление развития экономики, связанное с образованием различных интернациональных пространств, которые предполагают устранение торговых барьеров, обусловленных существованием границ национальных государств, и перенос определенных полномочий и прав с уровня государства на уровень международных организаций. Примерами могут служить такие бывшие и настоящие объединения как ЕЭС, СЭВ или СНГ. Основная сложность при создании и дальнейшем расширении таких социальных образований состоит в том, что государству, прежде независимому в решениях, приходится координировать свои действия с другими национальными государствами и подчиняться интересам сообщества.
Анализ процессов глобализации указывает на то, что концепция национального государства сейчас конкурирует с концепциями интернациональных экономических пространств и политических арен, а одним из фундаментальных становится вопрос о том, что же произойдет в ходе глобализации с государствами. Социологи рассматривают ответ на этот вопрос в двух перспективах [7].
Первая из них предполагает пессимистический сценарий, в соответствии с которым монополия на власть не будет принадлежать больше ни национальному государству, ни наднациональным институтам, что приведет к росту внутреннего и внешнего насилия. 
Действительно, если рассматривать процесс переформирования современной системы как самоорганизующийся, то в соответствии с изложенными нами подходами, период усложнения и возникновения нового связан с появлением на начальной стадии очередного этапа структурогенеза большого количества относительно самостоятельных элементов. В контексте общественного устройства такими элементами могут быть группы и сообщества, объединенные внутренними взаимодействиями, к которым относятся национальная принадлежность, вероисповедания, территориальная концентрация и т.д. Но это не значит, что из-за глобализации национальная идентичность и внутренняя мораль должны потерять свое значение, хотя в отношении отдельных сообществ вероятность этого остается. 
Более оптимистический сценарий предполагает, что мораль (как функциональная этика) возрастает внутри отдельных пространств. Утверждается, что индивидуальные и коллективные действия в глобализированном обществе стремятся к снижению сложности жизни и ее рисков за счет установления личных отношений, характеризующиеся высокой степенью внутренней моральности. Такая перспектива вскрывает кажущийся парадокс: глобализация и персонализация являются тесно связанными процессами. Оптимизм состоит в том, что в процессе формирования сети коммуникаций восстанавливается прежнее основание нарушенных, регламентированных государством социальных отношений, т.е. на смену отношений компонент-система приходят отношения система-среда, что позволяет задействовать механизмы самоорганизации и снизить нагрузку на управляющий надсистемный уровень.
В настоящее время переход монополии на власть от национального государства к международным организациям маловероятен. Иначе, утрата господства национального государства без соответствующего переноса власти на глобальный (надгосударственный) уровень может привести к усилению внутри - и внегосударственного насилия. В то же время, логика усложнения иерархической системы жизни и наблюдаемые спонтанные преобразования указывает на то, что глобализация общественных отношений – это единственный путь перехода на новую стадию развития общества и природы.
Предлагается считать, что формирование межгосударственных и глобальных уровней социальной системы, будет происходить как неизбежный процесс эволюции общества, на пути которой будут происходить преобразования существующих социоэкосистем в направлении их иерархического усложнения. При этом уровень национального объединения останется, как условие сохранения морали нации, что обеспечит множественность культурных взаимодействий, а как следствие, устойчивость следующего системного уровня – межгосударственных (региональных) образований. Такие региональные экономические и политические пространства будут противостоять возникновению исторически складывающегося мирового общества, но выделение проблем, которые потребуют глобального решения, приведет к формированию общего уровня управления, в компетенцию которого войдет управление межрегиональными взаимодействиями, а также формирование общецивилизационной системы ценностей.
В период массового изменения устоев общества (социальных или глобальных революций), наиболее эффективным выступает именно государственнический подход. Но в данном случае речь идет не о полном (сверху до низу) управлении всеми социальными процессами, а о формировании целей развития и условий функционирования самоорганизующихся компонентов государственной системы, которые, в свою очередь, обеспечивают управляемость внутренних объектов. В соответствии с изложенным подходом, всю силу государства надо направить на образование и поддержку центров управления, в качестве которых могут выступать региональные органы власти, при этом следует обеспечить такое взаимодействие между ними, чтобы это не приводило к возникновению тенденций, разрушающих государственность. Подход “берите власти столько, сколько сможете” неэффективен в период бифуркационного преобразования, т.к. неизбежно приводит к неожиданному результату. Определение четких прав и контролируемых полномочий, напротив, повышает вероятность реализации сформулированной цели, но при этом должна обеспечиваться способность государства полностью реализовать процесс управления. 
Итак, приступая к переходу на путь устойчивого развития необходимо решить целый комплекс задач по повышению эффективности и организованности государственной власти, что позволит государству стать субъектом управления соответствующего иерархического уровня, а также способствовать реализации управленческих функций иных институтов власти на всех уровнях.
Управление и самоорганизация на региональном и локальном уровнях уже рассматривалась нами и соответствует изложенному методологическому подходу [8, 9].
Выделение неформальных организаций, обосновано тем, что в обществе существуют группы или объединения людей, которые могут быть отделены от других компонентов социоэкосистемы, так как имеют внутренний фактор объединения, относящийся исключительно к их потребностям. И если формальная группа создается в рамках иерархической системы для выполнения строго определенных задач, задаваемых на более высоком уровне, т.е. являющихся внешними по отношению к группе, то неформальная организация складывается как дополнение к существующей формальной организации либо независимо. Для неформальной группы характерно самоорганизующиеся отношения при отсутствии явно выраженных целей или задач, в отличие от формальных групп, которые регулируются или управляются внешними силами. Самоорганизацию в группах можно рассматривать как интеграцию оснований деятельности, т.е. помимо общей деятельности, должны существовать некоторые исходные предпосылки, выражающиеся в общих основаниях деятельности. Будем утверждать, что отношения неформальных групп со средой не могут управляться, т.к. это приводит к их реорганизации, но к ним применим механизм регулирования, устанавливающий определенные нормативы поведения.
Личность, представляя особый феномен социоэкологического развития, является тем компонентом, из которого строятся социальные системы самого первого уровня. Как нами отмечалось ранее, в зависимости от момента очередного этапа развития, личность приобретает дополнительную независимость (свободу) либо дополнительные ограничения со стороны взаимодействующей среды. В настоящий момент происходит переход на новую цивилизационную модель, следовательно, для того, чтобы эта трансформация достигла ожидаемого результата, необходимо введение внешнего управления, которое естественно устанавливает определенные параметры функционирования отдельных компонентов системы. Не исключение из этого ряда и личность, имеющая помимо собственных (индивидуальных) ценностей и ограничений, ограничения социума, которому как системе она принадлежит.
На ранней стадии развития отношения между человеком и окружающей средой строились на основе общесистемного принципа саморегуляции, что обеспечивало их устойчивость. Однако в процессе социальной эволюции сознание постепенно заменяло человеку инстинкт и происходило осознание ограниченности связи с другими лицами и вещами, находящимися вне осознающего себя индивида. Тем не менее, отношения внутри человеческих сообществ (социальные отношения) по-прежнему основывались на принципе бессознательного инстинкта кровного родства групповой семьи, что практически исключало принудительную регуляцию поведения членов сообщества друг другом. Постепенно происходит индивидуализация - осознание себя отличным от других, в результате которой индивид начинает противопоставлять себя окружающей среде, что ведет к несовпадению желаний одного и всех, но в тоже время индивидуальная деятельность все еще была направлена в интересах коллектива, т.к. индивид не отделял себя от коллектива, как от родового существа. Совместная деятельность привела к разделению труда, а жизнь семьи обеспечила более устойчивые условия для развития детей, что позволило замедлить их социализацию и открыло возможность для обучения. И если для раннего человека фактором, регулирующим поведение особи в сообществе, являлось само сообщество, то возникновение коллективного разделения деятельности привело к тому, что одна группа постепенно отдаляется от другой, при этом каждая группа и каждый индивид для того, чтобы выжить должны были действовать так же как и в сообществе, без внешнего принуждения, по внутреннему побуждению. Для этого индивиду необходимо контролировать себя, свои побуждения и желания, а также приводить их в соответствие с потребностями сообщества. В то же время происходит волевое вытеснение инстинкта кровной связи, на смену которому приходит социальное управление. Развитие социальности и сохранение определенной зависимости индивида от сообщества стало вынуждать людей концентрироваться вокруг социальных институтов, при этом формировалась необходимость согласования своих инстинктов и персональных желаний с групповыми, что позволяло реализовать общественную суть человека. 
Таким образом, перейдя к новому этапу эволюции, люди стали формировать сложные и многоплановые межличностные отношения, создавать социальные институты в поселениях, что сделало окружающую человека среду качественно отличной от природной. Человек, начинает осознавать себя личностью, которая имеет свои, отличные от других потребности и устремления. В силу усложняющейся технологии взаимодействия с окружающей средой и продолжающимся прогрессом в освоении природы происходит функциональное разделение труда, начинают отделяться познание, управление (менеджмент), овеществление, что приводит к образованию определенной функциональной и пространственной структуры общества. Возникают центры сосредоточения социальных институтов – начинается урбанизация. 
В урбанистическом обществе продолжается противостояние эгоистических и альтруистических наклонностей человека. При этом эгоизм выступает естественным продолжением эволюции переживаемого этапа в прямом направлении, как продолжение процесса индивидуализации. Нам представляется, что дальнейшее обособление человека как личности неизбежно приведет к гибели системы, т.к. это усугубляет противоречие объект-среда, что приводит к разрушению взаимосвязей соответствующего иерархического уровня. Следовательно, необходимо качественное преобразование отношений человека с окружающей средой, т.е. диалектический скачок, возврат к бывшему на новом уровне. В этом смысле на смену родовому альтруизму может прийти альтруизм общечеловеческий (глобальный), который позволит создать условия для дальнейшего интеллектуального развития общества, путем сохранения устойчивости среды обитания.
Таким образом, диалектика социального и индивидуального, являясь движущей силой прогресса, служит источником многих конфликтов общества, обусловленных трудностями соотнесения потребностей личностных и общественных. Современный цивилизационный кризис выражается и в этой проблеме, а необходимость решения кризисных проблем человеческого бытия приходит в острое противоречие с моделью социально-индивидуального человека. “Человек, соответствующий данной модели, - это существо, стремящееся к безграничному расширению своего материального богатства путем завоевания все большей власти над природой и изъятия ее ресурсов. Вместе с тем он представляет собой существо, стремящееся объединиться в устойчивые группы, опирающиеся в своих мотивах и знаниях, нормах и представлениях на те, которые приняты его группой” [10, с. 39].
Исходя из вышесказанного, представляется необходимым переход от индивидуализации, которая является итогом отчуждения человека от природы, к кооперации, связующими взаимодействиями которой могут выступать различные факторы социального статуса личности.
Итак, управляемый переход к устойчивому развитию приведет общество к глобальной цивилизации, которая явится следующим иерархическим уровнем в развитии социума на Земле и обеспечит множественность локальных культур, находящихся во взаимодействии и сочетающих свое развитие с общемировыми ценностями. Для того чтобы подобный переход осуществился с максимальным сохранением элементарных единиц социальных систем, необходимо комбинировать процедуры управления компонентами и самоорганизации подсистем в зависимости от их иерархического уровня, в соответствии с описанным методологическим подходом.
Литература
1.	Делокаров К.Х., Демидов Ф.Д. В поисках новой парадигмы. Синергетика. Философия. Научная рациональность. - М., 1999. - 107 с. 
2.	Поздняков А.В. Стратегия российских реформ. - Томск, 1998. – 324 с. 
3.	Синтез знания и проблема управления. – М., 1978. – 198 с. 
4.	Костарев С.В. Философский анализ самоорганизации и управления в процессе эволюции биосферы и общества. - М., 2000. - 43 с. - Деп. в ИНИОН РАН 10.02.2000, № 55343. 
5.	Урсул А.Д. Переход России к устойчивому развитию. – М., 1998. – 500 с. 
6.	Костарев С.В. Природопользование и устойчивое развитие социоэкосистем в России // Порядок и хаос в развитии социально-экономических систем. – Томск, 1998. – С.88-91. 
7.	Шрадер Х. Глобализация, (де)цивилизация и мораль // Журнал социологии и социальной антропологии. – СПб., 1998. - Том 1. - № 2. 
8.	Костарев С.В. Город как самоорганизующаяся система и управляемый объект // Принцип неопределенности и прогноз развития социально-экономических систем.-Томск, 1999.-С.70-74. 
9.	Костарев С.В. Методологические основы управления человеческими сообществами при переходе к устойчивому развитию // Методология и технология в образовании и воспитании (экологический и валеологический аспекты): Серия трудов “Экология человека”. Том V, часть V– Новосибирск, 1999. - С. 146-162. 
10.	Дилигенский Г.Г. В защиту человеческой индивидуальности // Вопр. философии. - М., 1990. - № 6. - С. 31-45. 

КОНСТРУИРОВАНИЕ ВЛАСТИ НА МЕСТНОМ УРОВНЕ
Е.Н. Логунцев, заместитель директора Фонда развития Заречного технополиса, Свердловская обл.
Конструирование системы управления является самой распространенной задачей в теории управления. Технология ее решения хорошо проработана не только для простых механических систем, но и для более сложных систем, включающих человека. Таких как предприятие и организация. Весь аппарат современного менеджмента предназначен для решения именно этой задачи.
Конструирование системы управления для различных ячеек общества тоже требует технологии. Представляется естественным использование технологий классического менеджмента в общественном менеджменте. Однако такое использование требует обоснования, а технологии – определенной доработки. Причин этому как минимум две. Во-первых, более неустойчивое структурное состояние общественной системы по сравнению с предприятием или организацией, структура которых задана или зафиксирована в данный момент. Вторая причина в свойстве самоорганизации, характерном и важном для общественной системы. Производственные системы также обладают этим свойством, но оно признается важным только на стадиях формирования предприятия или организации и мало учитывается на последующих стадиях жизненного цикла.
Доработка богатого арсенала технологий классического менеджмента для его использования в общественном менеджменте – это актуальная, но сложная задача. Сложность ее в отсутствии адекватных моделей, доведенных до такого состояния, чтобы их можно было использовать в практической деятельности для разработки технологий. Преодолеть эту сложность можно воспользовавшись модельным экспериментом: рассмотреть процесс формирования структуры власти и управления на какой-либо конкретной общественной системе, а затем выполнить анализ использованных приемов и соотнести их с приемами и технологиями классического менеджмента.
В качестве модельной системы можно взять малый город, в котором не скрыты все взаимодействия и основные действующие силы. Однако если нашей целью являются технологии конструирования власти, то удобнее в качестве модельной взять общественную систему, которая не имеет зафиксированной структуры и соответственно органа власти, хотя потенциально способна его иметь. Таким объектом исследования может быть удаленный или просто обособленный микрорайон, привязанный к одному (“микрорайонообразующему”) предприятию или отрасли. Примеры таких микрорайонов есть в каждом городе. Томский Академгородок – один из них, и он вполне годится на роль модельного объекта исследования.
Воспользуемся этим объектом и определим условия нашего мысленного эксперимента. Итак, Академгородок – территориально обособленное поселение, входящее в состав города - муниципального образования, которое, в свою очередь, является областным центром – столицей субъекта федерации. Основные предприятия и учреждения на территории Академгородка относятся к одной отрасли и ведомству: к Сибирскому отделению Российской Академии наук. Представителем СО РАН в Академгородке является Президиум Томского научного центра СО РАН.
Большая часть населения Академгородка работает на предприятиях и в учреждениях СО РАН. Часть населения работает на предприятиях города. В то же время часть работников, проживая в городе, работают на территории Академгородка.
Жители и предприятия Академгородка пользуются услугами города по тепло и электроснабжению, а также транспортными и информационными каналами, общими для города. Однако в силу некоторой отраслевой специфики и традиций часть функций по обеспечению инфраструктурных услуг выполняет Президиум. В остальном – это обычный микрорайон, не оформленный в административно-территориальную единицу. Население его не выделяется из населения города при представлении собственных интересов; отсутствуют формально зафиксированные органы власти. При этом определенные элементы общественного самоуправления здесь есть, как и в любой ячейке общества. Имеются и элементы системы управления. Частично управляющие функции исполняет Президиум.
Чтобы понять, имеются ли здесь элементы властных структур, пусть не формализованные, следует обратиться к определениям и уточнить понятия “управление” и “власть”, ключевые для нашей задачи. Воспользуемся для этого здравым смыслом и словарем Ожегова.
Понятие власть имеет два основных значения, которые не всегда разделяют. Первое – это право и возможность распоряжаться кем-либо, подчиняя его собственной воле. Сюда же относится власть в государстве (политическое господство лица, облеченного правительственными, административными полномочиями) и власть в других социальных системах, в том числе власть личности над личностью. Второе значение – это государственное управление и его организация.
Понятие “управление” (по Ожегову – управлять – направлять ход движения) означает определенную функцию, необходимую для существования и развития любой сложной системы.
Т.е. понятие “местная власть” по аналогии с понятием “государственная власть” означает орган или органы, которые одновременно наделены властью (полномочиями; правами распоряжаться, подчиняя своей воле) и на которых лежат обязанности по исполнению функции управления в социальной ячейке или системе данного места.
Понятие “система” тоже требует уточнения. Под системой (см., например, Флейшман Б.С. Основы системологии. – М.: “Радио и связь”. 1982 г. – 368с.) понимается множество элементов со связями между ними. Фиксация системы делит мир на две части – систему и среду, подчеркивая преимущество связи элементов внутри системы, по сравнению с элементами среды. Система определяется структурой и поведением. Под структурой понимается инвариантная во времени фиксация связей между элементами системы, под поведением - ее действия во времени. Из важных для нас свойств можно отметить сложность, которая по отношению к структуре определяется числом элементов и числом связей между ними. Но понятие структуры предусматривает неформальное представление с наличием “первичных” элементов (в нашем случае вплоть до человека) и формальное, когда неделимым элементом рассматривается система непосредственно нижестоящего иерархического уровня (дом в микрорайоне, предприятие на территории). Такая относительность понятия элемента и структуры заставляет определять сложность системы через ее поведение. Для этого используется критерий принятия акта решения как выбор альтернатив. Система называется решающей, если ее поведению присущ акт решения. Системы, включающие в себя хотя бы один элемент, который сам является решающей системой, называются сложными. Системы, не имеющие акт решения в поведении, называются простыми.
Еще одно важное для нас свойство - это устойчивость, которая определяется как способность системы противостоять внешним возмущающим воздействиям для самосохранения. Для физических и простых технических систем – это консервативная вещественно-энергетическая устойчивость элементов внутри системы, связанная с прочностью и сбалансированностью. Для сложных систем это динамическая структурная устойчивость, сохраняемая непрерывной заменой элементов и связей. Устойчивость физических систем уменьшается с ростом их сложности, а биологических и социальных – возрастает. Обусловлено это неаддитивностью свойств частей при объединении их в систему. Неаддитивность определяется еще одним свойством, называемым эмергентностью, т.е. степенью несводимости свойств системы к свойствам отдельных элементов, из которых она состоит. Эмергентность возрастает по мере возрастания сложности системы.
Для систем разного уровня сложности выявлены характерные принципы поведения. Для самых простых – это сохранение вещественно-энергетического баланса, для более сложных систем - гомеостазис на основе обратных связей. При дальнейшем усложнении проявляются принципы, характерные только для сложных систем: принцип выбора решений на основе индуктивного поведения, принцип перспективной активности или преадаптации, характерный для сложных систем, условно называемых предвидящими; и принцип рефлексии или опережающего отражения для систем с интеллектом. Эти принципы реализуются в поведении системы, в ее реакции на воздействия внешней среды. Реакция может быть не только пассивной (индуктивный выбор варианта решения, преадаптация), но и активной с воздействием на среду после рефликсии и опережающего отражения.
Конечной целью реакции является выживание системы и увеличение ее устойчивости. Устойчивость сложной системы определяется, в основном, свойством эмергентности, которое для социальных систем в первую очередь обусловлено обычным эффектом повышения эффективности коллективных действий и разделения функций. Наиболее ярко это свойство общественной системы проявляется в специфической структуре – органах власти, исполняющих функцию управления системой. Именно эти органы представляют систему во внешней среде, именно с этими органами связана деятельность системы, определяющая ее устойчивое существование.
Т.е. для города (места) структуризация местного сообщества, формирование органов управления – местной власти является средством сохранения (выживания) города как системы, как социального организма.
Возвращаясь к нашему модельному примеру Академгородка, можно на основе уточненных понятий и представлений сказать следующее. Академгородок является сложной социальной системой, основным системообразующим признаком в которой является постепенно размываемая принадлежность к РАН, а также чисто географическое расположение и обособленность территории. Последний признак не формализован, поскольку нет территориально-административной границы. Академгородок как система входит элементом в более высокие по иерархии системы города и области. Система открыта и обменивается взаимодействиями с вышестоящими по основному территориальному признаку системами, а также со множеством других систем. Например, с системой РАН.
Но при этом система, в отличие от системы города, слабо структурирована, не имеет формализованной власти, постоянно осуществляющей организационные функции и функции представления системы во внешней среде. Напрашивается вывод о том, что система Академгородок не является самостоятельным социальным организмом, каким является город. Сохранение устойчивости (выживания) Академгородка связано не с собственными органами власти и самостоятельной активной реакцией на внешние воздействия, а с включением его как элемента в более устойчивую, более самодостаточную систему - город. Собственные органы власти в такой ситуации просто не нужны. Вполне достаточными могут быть вспомогательные структуры (хозяйственные службы,.. . ), обеспечивающие некоторые специфические функции, привязанные к территории и координируемые из административного центра (города).
Такая ситуация достаточно стабильна, хотя бы потому, что существует длительное время. Однако стабильность легко может быть нарушена воздействием извне или событиями внутри. Пример внешнего воздействия – принятый федеральный закон "О статусе наукограда", который обещает определенные льготы и помощь государства поселению, которое относится к научно-технической сфере (Академгородок соответствует этому требованию). Но этот закон действует только для поселений, имеющих статус муниципального образования, т.е. имеющих территорию, бюджет и органы власти. Академгородок этому требованию не соответствует. Отсюда появляется общее движение по превращению микрорайона Академгородок в муниципальное образование (Закон "Об общих принципах местного самоуправления" это позволяет) с выделением из состава муниципального образования г. Томск.
Пример внутренних событий: появление в Академгородке активной политической фигуры (личности или организации), убежденной, что благо науки и жителей в выделении Академгородка в самостоятельное муниципальное образование. С помощью современных политических технологий легко может быть сформировано общественное мнение, проведен референдум и создана полноценная местная власть.
Технологии действий в том и другом случае не сложны и хорошо известны. Кроме политических технологий в этой ситуации полностью применимы все технологии и алгоритмы классического менеджмента, связанные с управлением изменениями. Вопрос об инструментарии для нарушения имеющегося состояния и для формирования нового состояния, формирования местной власти не стоит. Возникает принципиально другой вопрос: А нужно ли это изменение? При этом возникает проблема: кому адресовать этот вопрос и кто будет его задавать?
Академгородок - не имеет “лица”, т.е. своего представителя для выражения общего мнения. Более того, отсутствует сама процедура формирования этого мнения. Это означает, что Академгородок просто не существует как субъект экономических и социальных отношений. И это является главным результатом нашего мысленного эксперимента.
Из этого результата следует необходимость выделить два типа социальных систем. Системы, которые можно назвать субъектами. Они подобны социальному организму, обладая собственным интересом, механизмом выявления (формирования) этого интереса и механизмами отстаивания этого интереса. Все эти качества позволяют им действовать как субъектам во взаимоотношениях с другими участниками социальной действительности. Примером такой системы является город или любое другое муниципальное образование. Отличительный признак такой системы это специальная подсистема управления, которая чаще всего связана с органом или органами власти.
Второй тип, который мы выявили на примере Академгородка, это социальная система, не развившаяся в организм, т.е. не осознавшая своих интересов, недостаточно структурированная для того, чтобы выделить орган управления власти. Очевидно, что такая система может выступать только в роли объекта воздействий. Соответственно называть такую систему можно объектной.
Еще одно важное заключение можно сделать по поводу источников изменений в такой неразвитой социальной системе (объектной системе). Из нашего примера видно, что таким источником может быть только субъект, действующий изнутри или извне. Роль субъекта может играть личность, организация или любая субъектная система, имеющая отношение к нашей системе.
Возвращаясь к заявленной в названии задаче – поиску технологий конструирования власти, мы приходим к неожиданному выводу о том, что ее решение лежит в совершенно специфической для теории управления сфере и заключается в самоопределении субъекта. Говорить о технологии управления конструированием власти бессмысленно до тех пор, пока не появится субъект, который берет на себя функцию по инициированию и управлению этим процессом.
Но как только такой субъект с его целями и средствами появился, мы имеем классическую ситуацию (субъект – управляющее воздействие – объект), в которой абсолютно корректно применение всего аппарата менеджмента, и в частности технологии из раздела “Управление изменениями”.
А вот процесс самоопределения субъекта - это сфера социальной психологии (иногда психиатрии), где действуют понятия менталитета, гражданского долга, высоких устремлений или, наоборот, низменных инстинктов и жажды власти. Все эти мотивы самоопределения действуют не только для личности, но и для организации-субъекта или субъектной социальной системы. Управлять этим процессом тоже можно. Технологии, и в том числе политические имеются, но для этого опять-таки необходим субъект, который самоопределился по отношению к необходимости такого управления. Т.е. определился стать субъектом.

СОЦИАЛЬНАЯ САМООРГАНИЗАЦИЯ: СПЕЦИФИКА, СООТНОШЕНИЕ С ОРГАНИЗАЦИЕЙ ОБЩЕСТВА
Е.А.Маженина, Кемеровский государственный университет
С точки зрения возможностей управленческого регулирования в обществе различают социальные процессы двоякого рода: одни имеют целенаправленный характер, другие – стихийный. В первом случае мы говорим об организации, включающей координацию деятельности людей, упорядоченность общественной жизни с помощью институциальных механизмов. В другом случае – речь идет о самоорганизации. Самоорганизация является одним из важных понятий современной системы наук о природе, обществе и человеке. Принципиальное отличие социальной самоорганизации от природной заключается в том, что она осуществляется в структурах социальных связей человека (по “принадлежности” его к объединениям, местожительству, институтам и т.д.) и является процессом и результатом рефлексии сознания человека на самопознающем уровне и фактом социокультурного взаимодействия.
Мы определяем социальную самоорганизацию как инициативный, самодеятельный способ и результат упорядочения объекта и его социальных связей.
Сущностными признаками самоорганизации являются непосредственная включенность субъектов в социальную практику, самодеятельное участие, инициативность (способность личности или социальной группы к актуализации самодеятельности, к ломке сложившихся стереотипов), ситуативность, спонтанность. Спонтанность (добровольность, незапланированность, самопроизвольность, неуправляемость), на наш взгляд, не исключает самовыражения субъектов, внутриличностных средств, отражающих мотивы, цели поведения, ценностное отношение к предмету взаимодействия. Каждый человек располагает своей собственной системой ценностей, позволяющей ему определять значимость форм поведения в конкретных ситуациях и соответственно выбирать приоритеты отношений.
Самоорганизация служит источником пробуждения инициативы людей, поиска новых идей и методов, средств и способов деятельности. Методом проб и ошибок она помогает выявить новые формы взаимодействия, способы решения жизненных проблем, которые, по мнению субъектов, адекватны изменившимся условиям существования и жизнедеятельности. Самоорганизация отличается от организации поиском многовариантных решений на основе здравого смысла и жизненного опыта, меньшей предсказуемостью, является более свободной, в ней применяются практически понятные способы регламентации и контроля. Реальные процессы самоорганизации отличаются разнообразием видов и форм. Столкновение дифференцированных интересов и действий, в конечном счете, не разрушает взаимодействия, а приводит его к некой упорядоченности, обусловленной наличием общих целей и правил, разделяемых участниками.
Самоорганизация выступает как средство апробации новых социальных технологий. Со становлением гражданского общества, основанного на самодеятельном, инициативном участии людей в общественной жизни и отделении частной жизни от политической, люди будут решать сами многие проблемы жизни. Самоорганизация является дополнением к организации жизни, если есть социальная направленность индивидуальной и групповой деятельности, если есть не только “генераторы” идей в обществе, но и люди, способные к воспроизводству продуктов (результатов) наиболее значимой самодеятельности. Возможен путь развития от самодеятельности к институциализации. Объединенные интересы могут формализоваться и оформиться организационно. Либо элементы, формы, механизмы, возникшие в недрах самоорганизации, могут становиться формами деятельности государственных организаций. Самоорганизация трудно отделима от организации: она или предшествует ей, или сопровождает как параллельный процесс, или развертывается на ее почве.
Государственные меры могут стимулировать самоорганизацию, обеспечивать заданный результат при направленном воздействии. 
Инициирование внутренних сил самоорганизации должно преследовать главную цель – “запустить” машину самодеятельности. Это целедостижение может быть осуществлено через выдвижение идей, создание положительных образцов и образов нового через новаторскую деятельность, поддерживаемую в обществе. На основе общезначимых целей и средств происходит кооперация усилий людей, их сплочение.
Поддержка государственных интересов обеспечивает жизнестойкость самоорганизации.
Разумное сочетание внешнего воздействия и собственных тенденций среды позволит сформировать в ней необходимые структуры, способные к устойчивому функционированию и адаптивному обновлению.
Если же внешнее воздействие не отвечает внутренней природе саморазвития общества, то самоорганизация может выступать как бездействие или активное оппозиционное действие, направленное на препятствование некачественным и несвоевременным решениям и другим социальным воздействиям, либо на выдвижение альтернативных форм и способов решения проблем.
Самоорганизация выполняет не только стабилизационно-конструктивную роль в обществе, но и деструктивную. Негативные проявления самоорганизации могут выступать в форме охлократических явлений (погромы, бунты, массовое мятежное и экстремистское действие и др.), в форме групповой асоциальной деятельности (преступные группы, компании наркоманов, алкоголиков и др.). Направленность самоорганизации, соотношение и приоритет определенных форм обусловливаются социокультурной спецификой жизнедеятельности субъектов. Поэтому в рамках общества самоорганизация нуждается в государственном внимании и коррекции.
Необходимы стимулирование и поддержка (в том числе ресурсная) одних спонтанных процессов и сдерживание и предупреждение - других.
Самоорганизация не может подменить государственное регулирование, в то же время не должно быть тотального внешнего воздействия, а необходимо оставлять место и создавать благоприятные условия для творческих поисков и инициатив. Для стабильного функционирования общества и его составляющих необходимо органичное сочетание самоорганизации и организации, сохранение меры в их соотношении.
В ходе проводимых сегодня реформ государственной власти на всех ее уровнях необходимо наладить эффективное взаимодействие с обществом, использовать потенциал самоорганизации. Сделать это можно только в том случае, если проводимые государством реформы будет действительно отвечать интересам народа. 

САМООРГАНИЗАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ КАК ВАЖНЕЙШИЙ ФАКТОР ЭФФЕКТИВНОСТИ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ
Н.В. Мальковец, Новокузнецкого филиала-института Кемеровского государственного университета
История российских реформ государственного и местного управления имеет важную причину, которая не позволила ни одной из этих реформ быть доведенной до своего логического завершения. Такой причиной является неприятие этих реформ широкими массами населения. 
Неготовность населения к принятию основ местного самоуправления было одним из аргументов противников принятия Закона РФ “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации” в 1995 году (в дальнейшем – Федеральный закон). Действительно, местное самоуправление – это прежде всего деятельность самого населения, а не только органов муниципальной власти. Рассматривая наступающий XXI век, как век становления и развития гражданского общества в России, нельзя не признать, что уровень местного самоуправления есть наиболее благодатная сфера для повышения активности граждан, именно здесь необходимо и возможно стимулировать их потребность в самоорганизации.
Уже в середине 90-х годов возможность всенародного избрания глав и депутатов муниципальных образований с воодушевлением была воспринята жителями многих городов и сельских поселений. Но выборы – лишь одна из форм непосредственного участия граждан в местном самоуправлении. Федеральный Закон дает гораздо большие возможности гражданам для проявления своей инициативы в использовании этих форм для самоорганизации. 

Из приведенной таблицы видно, что способы (формы) непосредственного (прямого) участия граждан в местном самоуправлении, в управлении жизнью своего города, поселка действительно разнообразны. Каждый из этих способов имеет свои специфические особенности, достоинства и недостатки, но любой из них может быть инициирован самими гражданами или объединениями граждан. Чем чаще отдельные граждане прибегают к использованию форм прямой демократии, или для этого объединяются с другими гражданами, тем быстрее проходит процесс становления местного самоуправления и тем более устойчивым становится местное сообщество. Поэтому о некоторых формах прямого участия граждан в местном самоуправлении, имеющих перспективы для развития в грядущем столетии, необходимо сказать подробнее.
Местный референдум или голосование граждан по вопросам местного значения - это согласно закону высшая форма народовластия в муниципальном образовании. В Федеральном законе записано, что решение, принятое на местном референдуме, не нуждается в утверждении какими-либо органами государственной власти, государственными должностными лицами или органами местного самоуправления. Такие решения имеют обязательную силу (высшую юридическую силу) и могут быть отменены только другим референдумом. Местный референдум - достаточно сложная и дорогостоящая процедура. Этим, видимо, объясняется то, что проводятся местные референдумы крайне редко. Тем не менее, необходимо проводить референдумы по наиболее важным для населения вопросам, по которым среди граждан имеются разные точки зрения, или когда решение является настолько ответственным, что органы местного самоуправления нуждаются в прямой поддержке жителями. К таким вопросам может относиться, например, принятие или изменение устава муниципального образования, реорганизация муниципального образования (укрупнение, разделение) или изменение его границ, согласие на строительство некоторых объектов, определяющих архитектурный облик города, или нового крупного промышленного предприятия, введение разового добровольного сбора денежных средств с населения на какое-то мероприятие и др. 
Опрос граждан - это тоже форма выявления мнения населения, но не имеющая юридической силы. Провести опрос гораздо легче, быстрее и дешевле, чем референдум, поэтому опросы могут проводиться часто и по большому кругу вопросов, затрагивающих интересы населения. При опросе достаточно выявить мнение не всех жителей, как на референдуме, а лишь некоторого количества граждан, представляющих разные слои населения: мужчин и женщин, молодежи и старшего поколения, в центре города и на окраинах (по репрезентативной выборке). Существуют технологии проведения различных устных и письменных опросов, формы анкет и т.д. Результаты опросов учитываются органами местного самоуправления при принятии решений.
Одна из самых сложных задач взаимодействия органов местного самоуправления со своими избирателями – обеспечить поддержку населением принимаемых муниципальных актов, планов и программ. Для этого проект муниципального документа может быть вынесен на народное обсуждение. Оно заключается в том, что органы местного самоуправления, прежде чем принять какой-то муниципальный правовой акт или решение по какому-то вопросу, затрагивающему интересы населения, проводят его предварительное обсуждение через средства массовой информации и собрания граждан. При этом выявляются различные точки зрения, аргументы сторон, ведутся публичные дискуссии.
Такое обсуждение позволяет принимать более обоснованные решения. 
Народная правотворческая инициатива - это право жителей на внесение в органы местного самоуправления собственных проектов правовых актов по вопросам местного значения или изменений к действующим правовым актам. Федеральный закон требует, чтобы проекты правовых актов по вопросам местного значения, внесенные населением в органы местного самоуправления, подлежали обязательному рассмотрению на открытом заседании с участием представителей населения, а результаты рассмотрения - официальному опубликованию (обнародованию).
Наиболее острые проблемы, которые долго не решаются властью, могут стать причиной массовых выступлений жителей – митингов, шествий, пикетирования и других акций. Чаще всего, это проблемы совсем не местного значения, например, длительные задержки выплаты заработной платы в бюджетных организациях или митинги в поддержку тех или иных политических сил в государстве. Но бывают и проблемы чисто местные: требования по усилению борьбы с преступностью на территории, против загрязнения окружающей среды, против попустительства местных властей распространению наркомании и др.
Самая массовая форма участия граждан в местном самоуправлении - территориальное общественное самоуправление (ТОС). Под территориальным общественным самоуправлением в Федеральном законе понимается самоорганизация граждан по месту их жительства на части территории муниципального образования для самостоятельного и под свою ответственность осуществления собственных инициатив в вопросах местного значения. Эта форма исключительно гибкая и максимально приближенная к населению. Она имеет ряд специфических особенностей: 
•	возникает только там, где есть инициатива граждан; 
•	отличается многообразием своих уровней (от лестничной клетки до микрорайона или поселка); 
•	может существовать долгое время или исчезать, когда результат достигнут; 
•	может иметь или не иметь статус юридического лица и соответствующую атрибутику – название, устав, руководящий орган (совет микрорайона, квартальный комитет, старший дома или подъезда, староста сельской улицы и т.д.); 
•	может брать на себя несколько полномочий по решению вопросов местного значения, либо выполнять лишь одну функцию. 
В ТОС отрабатываются самые первичные навыки участия гражданина в общественных делах, решаются многие жизненные вопросы, затрагивающие интересы людей. Функции ТОС могут быть самыми разнообразными: ТОС может одновременно играть роль общественной организации, хозяйствующего субъекта, кооператива (жилищного, сельскохозяйственного, дачного или др.), благотворительной организации и т.д. Все зависит только от желания самих жителей. Чаще всего встречающиеся функции ТОС - содержание и благоустройство территории, ремонт и эксплуатация жилищного фонда, контроль за торговлей и службой быта на территории, согласование использования земельных участков, работа с детьми и подростками, участие в охране общественного порядка, организация досуга жителей, организация акций милосердия, защита прав и интересов жителей и др. Организация ТОС выгодна не только самим жителям, но и муниципальной власти, поскольку это позволяет снять с нее ряд забот, лучше и оперативнее решать многие вопросы жизни населения. Органы муниципального самоуправления во многих случаях передают органам ТОС отдельные свои полномочия на договорной основе, наделяют их для этого соответствующими материальными и финансовыми средствами. Часто муниципальная власть, ощущая свою выгоду и свой интерес, сама инициирует создание ТОС, организует выборы органов ТОС, подбирает кадры их руководителей. Но в последнее время все чаще появляются примеры инициативы организации территориального общественного самоуправления исходящей от населения, снизу. Для этого имеются определенные объективные предпосылки - идет развитие местного самоуправления и население вольно или невольно накапливает опыт использования своих прав на осуществление местного самоуправления через болезненные последствия реформы жилищно-коммунального хозяйства, ухудшение экономического положения территорий, недостаточную правовую защищенность. В городах ярким примером инициативы граждан на самоорганизацию по месту их жительства является создание товариществ собственников жилья на основе кондоминиумов. Такая форма, когда она всемерно поддерживается властями всех уровней, быстро дает свои положительные результаты в виде чистых и ухоженных дворов и подъездов.
Для того, чтобы создать ТОС на какой-то территории, необходимо прежде всего созвать собрание или сход жителей. Это еще одна форма прямого участия граждан в местном самоуправлении. Федеральный закон допускает, что в небольших муниципальных образованиях, там, где можно собрать всех жителей, сход или собрание может исполнять функции представительного органа местного самоуправления и самостоятельно решать вопросы местного значения. Однако столь маленькие муниципальные образования - большая редкость, поэтому собрания и сходы жителей обычно проводятся в рамках ТОС. Такие собрания и сходы могут обсуждать и вопросы, общие для всего муниципального образования. В этом случае решения, принятые на собрании или сходе, направляются для учета мнения населения органам муниципальной власти.
В городском микрорайоне, где могут проживать многие тысячи жителей, в поселке или крупном селе, созвать сход жителей тоже проблематично. В этом случае могут проводиться конференции жителей с нормой представительства, например, один делегат от 5 или 10 жильцов, от квартиры или от частного дома, от лестничной площадки и т.д. 
Как же добиться того, чтобы людям стало понятна необходимость и сущность местного самоуправления, как разбудить желание с помощью средств прямой демократии и самоорганизации попробовать свои силы в деле улучшения своей среды обитания, условий жизни близких, друзей, соседей? Один из путей – проведение огромной просветительской работы среди населения, создание систем обучения. 
Решение глобальной проблемы готовности населения к местному самоуправлению через его просвещение – задача тяжелая и важная. В ее решении необходимо участие органов власти, учебных заведений, самих граждан, общественных организаций. 
Необходимо также определить подходы к образовательным программам такого рода, ответить на вопрос кого учить и как учить.
Понятно, что охватить абсолютно все население силами, например, только муниципалитета или только одного учебного заведения сложно. Здесь надо выделить те категории, с которыми необходимо взаимодействовать. Для органов власти очень важно воспитать единомышленников среди представителей общественных организаций, НКО, - советов микрорайонов и домовых комитетов, советов ветеранов, женских, молодежных, экологических движений и многих, многих других. С общественными организациями муниципалитеты, как правило, взаимодействуют тесно и здесь накоплен немалый опыт. Но даже в ходе самого тесного взаимодействия власть не должна пренебрегать возможностью обучения лидеров этих организаций, так как очень часто представители общественности испытывают необходимость в получении более полной информации о деятельности муниципалитетов. Представители НКО, в свою очередь, могут стать пропагандистами политики муниципалитета среди населения.
Как отдельные обучаемые категории можно рассматривать преподавателей школ, учащихся, руководителей предприятий и учреждений, предпринимателей. В конечном итоге, любой желающий должен знать, где и как он может получить необходимые знания об основах местного самоуправления и своих правах на осуществление местного самоуправления.
Это может быть достигнуто разнообразными формами и методами. Вспомните существовавшую в советское время систему политпросвета, – это был четко отлаженный механизм, способный донести до каждого человека основы советской идеологии. Конечно, воссоздание такой системы сегодня требует огромных средств. Но некоторые элементы можно использовать – вечерние лектории, дни муниципалитета на предприятиях, издание брошюр и пособий. Очень эффективны возможности средств массовой информации – телевидение, радио, газетные страницы. Правда, надо признать, что журналисты также нуждаются в ликвидации безграмотности в сфере местного самоуправления. 
В Новокузнецке силами лаборатории муниципального управления, созданной на кафедре муниципального управления и экономики Новокузнецкого филиала-института Кемеровского государственного университета, нам удалось добиться того, что в программу подготовки предпринимателей включены лекции об основах местного самоуправления и взаимодействия с органами власти. При институте повышения квалификации организован спецкурс местного самоуправления для учителей предметов граждановедения. В одной из школ города работает факультатив для школьников, к проведению занятий на котором мы привлекаем студентов, обучающихся по специальности “муниципальное управление”. Нами также подготовлены к изданию специальные учебные пособия для населения, касающиеся общих вопросов организации местного самоуправления, как самой близкой к народу власти, и формирования местных финансов.
При поддержке различных благотворительных фондов лабораторией были проведены обучающие семинары для представителей поселений Горной Шории и активистов территориального общественного самоуправления г. Междуреченска. Слушателями семинаров кроме служащих муниципалитетов и территориальных администраций были представители населения, общественных организаций и объединений. В ходе обучения мы использовали специально разработанный нами практикум для обучения граждан решению проблем, возникающих по месту жительства, силами объединений жильцов. 
Проведенные на семинарах дискуссии показали, что среди населения уже формируется активная часть, готовая к самоорганизации по месту жительства и в ближайшее время органы местного самоуправления могут столкнуться с самыми неожиданными формами проявления этой инициативы. По крайней мере, слушатели наших семинаров оценили полученные знания об основах местного самоуправления, о формах участия граждан в управлении своими муниципальными образованиями, о принципах взаимодействия населения с властью, как очень полезные. Аналогичные обучающие семинары должны стать регулярными с той целью, чтобы как можно большее количество населения имело возможность получить эти знания.
Местное самоуправление, на наш взгляд, должно стать школой гражданского общества. Главная задача этой школы - научить граждан самоорганизации для улучшения среды обитания, для развития муниципальных образований и решения их социально-экономических проблем. Самоорганизация граждан, таким образом, является важнейшим фактором эффективности местного самоуправления, без которого не может существовать.

ГОСУДАРСТВО КАК ГАРАНТ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ
Ю.А.Никитёнок, институт оптического мониторинга СО РАН, Томск
В современных университетах знание организовано по академическим дисциплинам. Все науки делятся на два типа: естественно-научные дисциплины, которые изучают процессы, происходящие в природе, и гуманитарные дисциплины, которые изучают все, что касается человеческого ума и духа. Такое разделение знания на дисциплины требует высокого уровня абстракции от реального мира, который не разделен на отдельные составляющие. Часто люди, привыкающие думать в рамках профессиональных абстракций, применяют свои выводы к реальному миру, не замечая степени абстракции. Это явление еще в двадцатых годах последнего столетия было замечено американским экономистом Альфредом Уайтхедом (Alfred Whitehead), и получило название “ошибка подмененной конкретности” [1, с. 25].
Изучение социальной жизни общества содержит в себе как гуманитарные аспекты, так и элементы естествознания. Экономика занимает свое видное место в ряду других социальных наук. Считается, что политэкономия как наука берет свое начало от экономистов-классиков XXI в. – Адама Смита и Давида Рикардо. Современная экономика - прежде всего экономика индустриального общества, и основной предмет ее исследований – экономические законы индустриального общества. 
Во времена Адама Смита еще не было дисциплинарного разбиения знания, и ранние экономисты изучали экономику как аспект всей социальной жизни, и связи экономики с другими аспектами жизни общества были также важны, как и ее внутренние принципы. Например, много споров среди экономистов велось на предмет связи экономического развития и роста населения (теория Мальтуса), очень важным был вопрос о связи экономики и политики господствующего класса. Но когда экономика оформилась в отдельную дисциплину, эти взаимосвязи оказались на ее периферии. То, что изначально казалось важным для экономики, выпало из центра ее внимания и стало изучаться другими науками, такими как: демография – наука о народонаселении, социология – наука о социальных взаимоотношениях в обществе, политология – наука о власти. Это привело к увеличению степени абстракции в каждой из этих специализированных дисциплин. 
Результатом привычки к абстракциям в экономике является то, что экономисты, делая выводы о реальном мире, не учитывают степени абстрактности теории и предпочитают не видеть все то, что не укладывается в модель. Авторы знаменитой на Западе книги “For the Common Good” (“Для общего блага”) Герман Дали и Джон Кобб (1) провели подробный анализ абстракций политической экономики. Рассмотрим некоторые из них. 
Подмененная реальность: деньги как мерило богатства. Классическим примером подмененной реальности в экономике является денежный фетишизм – когда характеристики абстрактного символа обменной ценности, денег, применяются собственно к товарам. Речь идет о таких характеристиках, как свойство денег не портиться, в отличие от реальных товаров, и свойство денег приносить проценты. Даже такой выдающийся экономист, как Джон Локк, совершил эту ошибку в своей теории о частной собственности. Вначале он утверждал, что накопление одним человеком богатства ограничено количеством товаров, которые он может использовать, прежде чем они испортятся. Таким образом, есть естественные пределы размерам реального богатства. Но, утверждал Локк, с приходом денежной экономики этот естественный предел богатству исчезает, так как деньги не портятся, а богатство может быть накоплено в форме денег [1,с. 38]. Заметим, что характеристика абстрактного символа (не портится) доминирует здесь над характеристикой реального объекта (портится), и таким образом у Локка лимиты накоплению богатства исчезают, в то время как само богатство может благополучно продолжать портиться. То же самое можно сказать и о процентах на капитал. Да, количество денег увеличивается, но это совершенно не означает, что одновременно увеличивается количество коров, машин. 
Абстрагировавшись от конкретных характеристик богатства, экономика выработала собственные критерии богатства и процветания. Основной из них, помимо количества денежного капитала, это валовый национальный продукт. – ВНП
Подмененная реальность: ВНП как показатель экономического успеха. ВНП (или ВНП на душу населения) является общепринятым показателем экономического развития страны. Чем этот показатель больше, тем здоровее считается экономика. Этой меркой, как ориентиром в своей политике, пользуются и Мировой банк, и МВФ. Признано, что благосостояние нации имеет аспекты, отличные от экономических показателей. Это такие индикаторы, как грамотность населения, детская смертность, средняя продолжительность жизни, уровень самоубийств, преступности и наркомании, также должны разрабатываться индикаторы экологического здоровья. Но при этом считается, что экономический элемент наиболее важен, и тенденция забывать, что ВНП измеряет лишь темпы прироста экономики, а не общее благосостояние нации, является еще одной типичной ошибкой замены реальности абстракциями.
Возникает вопрос – действительно ли рост экономики, измеряемый с помощью ВНП, улучшает общее благосостояние людей? Или: какую цену платит общество за рост ВНП в психологических, социологических и экологических терминах? 
Подмененная реальность: рынок как оптимальный механизм функционирования экономики. Еще одной, необычайно важной абстракцией, царствующей в мышлении экономистов, является рынок, как механизм оптимального распределения ресурсов. Классическим положением здесь является утверждение о том, что, движущей силой рынка является стремление индивидов к извлечению максимальной прибыли из своей деятельности, что приводит как к наиболее полному удовлетворению потребностей общества, так и к оптимальному размещению ресурсов.
Рынок действительно имеет преимущества над централизованным планированием в том, что независимые, децентрализованные решения приводят не к хаосу, а к порядку. Как результат, рыночное общество более упорядоченно, чем централизованно планируемое. Хайек, широко известный американский экономист, рассматривал проблему централизованного планирования. Он писал о том, что знание обо всех обстоятельствах экономической ситуации никогда не существует в концентрированной или интегрированной форме, но лишь как разорванные частички неполного, часто противоречивого знания. Таким образом, проблема состоит в том, как применить знание, которое никому не дано во всей полноте. Эту проблему можно решить только путем принятия децентрализованных решений – когда каждый конкретный производитель и потребитель выбирает сам, что для него является оптимальным [2].
Таким образом, рынок действительно является наиболее оптимальным механизмом по своей способности использовать информацию. Он также более чуток к изменяющимся обстоятельствам, чем централизованное планирование. Но, говоря о рынке, как об оптимальном механизме распределения ресурсов, необходимо осознавать, что он является опасным механизмом с точки зрения масштаба и скорости использования ресурсов. Внутри рынка нет никаких критериев, которые определяли бы оптимальное количество и скорость расходования ресурсов. Индивидуальное стремление к прибыли, наоборот, ведет максимизации расходования ресурсов с целью извлечения максимальной прибыли. Это происходит потому, что скорость прироста капитала, вырученного от продажи ресурса, всегда превышает скорость восстановления ресурса, которая исчисляется зачастую даже не в годах, а в геологических эпохах. Иллюстрацией к этому может служить ответ на вопрос: когда убийство гусыни, несущей золотые яйца, является экономически выгодным? Здравый смысл говорит: никогда, никогда не убивай гусыню, несущую золотые яйца. Стремление извлечь денежную выгоду говорит: убей ее, если деньги, полученные за это и положенные в банк, принесут больший процент, по сравнению с выгодой, получаемой от продажи золотых яиц. Так же и с остальными ресурсами: то, что индивиды и корпорации обогащаются на их извлечении и продаже, приводит к тому, что общество в итоге лишается потока золотых яиц.
То, что рынок, как экономический механизм, совершенно не учитывает масштаб и скорость расходования ресурсов, говорит о том, что рынок оперирует по законам, которые абстрагированы от законов биосферы. Рынок ратует за рост производства и потребления и использует ВНП как мерило прогресса. На самом же деле рынок не может расти безгранично, так как экономическая система является частью биосферы планеты Земля, которая конечна. И вопрос об относительном размере экономической подсистемы, как части более общей системы, более не является несущественным элементом реальности, от которого можно абстрагироваться, но существенно важным и критическим для выживания подсистемы. Возможно, абстрагирование было разумно, пока эти элементы реальности не играли значительной роли. Но когда они становятся существенно важными, и в то же время продолжают оставаться внешними по отношению к экономике, как науке - это говорит о том, что настало время пересмотреть экономическую теорию и практику и принять иной набор абстракций, включающий в себя все, прежде не учитываемые, факторы.
Государство как гарант обеспечения устойчивости экономики. Итак, вопрос об относительном размере экономической системы в составе экосистемы – это не переменная, значение которой может быть найдена рынком, а внешнее условие, которое должно быть поставлено перед рынком, и имея которое, рынок может решать задачи об оптимальном использовании ресурсов. И критерием здесь должно являться не максимальное извлечение прибыли, не рыночная эффективность, а экологическая устойчивость экономической системы. Так как экономическая система не может существовать без экосистемы, из которой она черпает ресурсы и в которой утилизует свои отходы, то ясно, что долгосрочная выживаемость экономической системы возможна только при достижении динамического равновесия с окружающей средой, как по входам (ресурсы), так и по выходам (отходы). Следовательно, скорость расходования ресурсов, которую может себе позволить экономика, не должна превышать скорости восстановления ресурса в экосистеме, а количество отходов должно находиться в пределах, которые могут быть утилизованы окружающей средой. Ясно, что рынок не может взять на себя эту функцию, так как он не имеет в себе внутреннего механизма для реализации такой задачи. Следовательно, ее должна взять на себя политическая власть, то есть государство. Обязанностью государственной власти, с точки зрения обеспечения устойчивого развития общества, должно быть определение пределов развития экономики и обеспечение ее функционирования в рамках этих пределов. Это вплотную связано с вопросом об использовании природных ресурсов, имеющихся в государстве. Первое, что необходимо сделать - это оценить количество природных ресурсов, имеющихся в государстве (или в мире) на сегодняшний день. То, что завтра это количество может измениться, благодаря новым технологиям по добыче ресурсов или по использованию заменителей, не избавляет нас от необходимости проведения оценки наших сегодняшних запасов. Такая оценка должна производиться регулярно, и, следовательно, информация о количестве имеющихся ресурсов будет регулярно корректироваться. 
Второе, необходимо оценить размер экономической системы. Размер экономической системы может быть определен в терминах ежегодной скорости расходования ресурсов, или как показатель скорости расходования ресурса на душу населения умноженный на количество населения. 
Исходя из этого, можно будет вычислить время, в течение которого, при данном темпе экономического развития, будет израсходован ресурс, и на этом основании строить государственную политику – определяя темпы расходования ресурсов, направление исследований по созданию заменителей ресурса, регулирование количества населения и т.д.
Например, было оценено, что имеющихся запасов нефти в государстве (или в мире), при имеющихся темпах расходования, хватит на 40 лет. С точки зрения устойчивого развития, государство (или мировое сообщество) должно как минимум в 2 раза уменьшить годовые объемы добычи нефти, с тем чтобы хотя бы в 2 раза увеличить свой временной резерв для перехода на заменители нефти. При этом цена нефти на рынке возрастет, как минимум, в два раза, что одновременно снизит скорость расходования данного ресурса и будет служить стимулом к применению более дешевых заменителей. 
Известен старый экономический принцип о том, что эффективное использование ресурса будет иметь место только тогда, когда полностью учитывается стоимость этого ресурса. Сегодня стоимость ресурса, например нефти, определяется рынком, исходя по крайней мере, из двух условий: 1) cо стороны предложения - при превышении темпов устойчивого использования ресурса в несколько раз, страны-продавцы, конкурируя друг с другом, снижают рыночную стоимость ресурса; 2) cо стороны спроса – основными потребителями нефти являются высокоразвитые экономические державы, которые используют всю мощь своего политического и экономического влияния, чтобы поддерживать низкую цену на ресурс. Комбинация этих условий приводит к существенному занижению рыночных цен на ресурсы, что ведет отнюдь не к эффективному использованию ресурса, а наоборот, поощряет его максимальное расходование, что мы и имеем на сегодняшний день. 
Чтобы определить полную, а не заниженную цену ресурса, начать необходимо с пределов количеству ресурсов, которое подлежит распределению на рынке. Если рынок будет вынужден оперировать в пределах объемов ресурсных потоков, которые находятся внутри возобновимой ёмкости биосферы, то он, как механизм оптимального размещения ресурса, обеспечит и формирование верной цены на ограниченный ресурс, и наиболее эффективное использование ресурса. Эти новые цены будут соответствовать принципам устойчивости, которые ранее приносились в жертву интересам экономического роста. Но, необходимо понимать, что проведение оценки пределов экономической системы, наложение ограничений и удержание экономики в рамках этих ограничений – это функции, которые должно возложить на себя государство. 
О смысле терминов “слабая и сильная устойчивость”. Основным смыслом концепции устойчивого развития является сохранение капитала, причем как сотворенного человеком, так и естественного, природного. Проблема экономики в том, что в своих расчетах и практике она старается сохранять только созданный человеком капитал, не учитывая природного. Более того, неоклассическая теория экономики, основателем которой считается Альфред Маршалл, утверждает, что созданный человеком капитал – в виде денег, идей и технологий является почти идеальным заменителем природного капитала. Даже если предположить, что данная взаимозаменяемость имеет место, все равно для достижения устойчивого развития следует увеличивать общую сумму капитала (естественный плюс искусственный). Такую ситуацию можно определить как “слабую устойчивость” [1, с.72], слабую в смысле того, что она основана на предположении о взаимозаменяемости капиталов. “Сильная устойчивость” (там же) требует сохранения как искусственного, так и естественного капитала по отдельности, на основании того, что они взаимодополняют, а не заменяют друг друга в большинстве производственных функций.
Понятие “сильной устойчивости” более соответствует концепции устойчивого развития, но даже применение подхода “слабой устойчивости” было бы улучшением по сравнению с сегодняшней практикой. 
Приняв устойчивое развитие как цель, все же остается открытым вопрос об уровне развития международного сообщества, при котором возможно достижение этой цели. Сегодня международные законы позволяют одной стране использовать экологические ресурсы другой страны. Здесь мы возвращаемся к вопросу о взаимозаменяемости и взаимодополняемости естественного и искусственного капиталов. Отдельно взятая страна может заменить природные ресурсы, которых у нее нет, денежным капиталом, и приобретать на него природные ресурсы у других стран. Но на международном уровне баланс естественного и искусственного капитала должен сохраняться. Не за какие деньги не купишь того, чего нет. 
О смысле термина “устойчивое развитие”. Термин “устойчивое развитие” был впервые употреблен в Отчете комиссии ООН по окружающей среде и развитию в 1987 г. Доклад председателя комиссии Брундтланд назывался “Наше общее будущее”. В докладе прозвучало: “Человечество способно сделать развитие устойчивым – обеспечить, чтобы оно удовлетворяло нужды настоящего поколения, не подвергая риску способности будущих поколений удовлетворять свои потребности” [3, с. 7]. Термин “устойчивое развитие” получил широкую международную поддержку и не менее широкое толкование. Многие, особенно в странах третьего мира, склонны употреблять термины “устойчивый экономический рост” и “устойчивое развитие” синонимично, хотя между ними существует большая разница. Понятие “рост” относится к количественному росту производства и потребления, к физическому расширению экономической системы. Понятие роста отражает показатель ВНП. “Развитие” же должно означать качественные изменения в физически не растущей экономической системе, в условиях ее динамического равновесия с окружающей средой. 
Одной из причин того, что идея “устойчивого развития” получила широкую поддержку, является именно большая неконкретность термина. В докладе Комиссии развитие не было отделено от роста, также в нем не было никаких уточнений относительно степени устойчивости. Рассмотрим два вопроса, которые возникают при попытке составить экономическую формулу устойчивого развития. 
Вопрос 1. Как отделить “нужды” сегодняшнего поколения от роскоши либо невозможных желаний. Если “нужды” включают в себя автомобиль для каждого живущего на земле человека, то устойчивое развитие невозможно.
Вопрос 2. Говоря о “способностях” будущих поколений, необходимо как-то оценить эти способности. Они могут быть оценены с точки зрения взаимозаменяемости или взаимодополняемости естественного и искусственного капитала, то есть с точки зрения как слабой, так и сильной устойчивости. Если допустить, что разум будущего человечества откроет или создаст такие ресурсы, которые позволят экономике и населению расти безгранично, то мы выбираем позицию слабой устойчивости. Если же принять за предпосылку, что человечество и в будущем будет основывать свою экономику на естественных ресурсах планеты Земля, которые конечны, то речь пойдет о сильной устойчивости. Наверное, более реалистичен на сегодняшний день второй вариант. Вера в возможности человечества, конечно, великое дело, но уповать на будущие возможности сегодня было бы в высшей степени легкомысленно.
Возможно, члены Комиссии Брундтланд и понимали недостатки данного ими определения, но они мудро решили не идти слишком далеко и слишком быстро. Политически, это было, пожалуй, верным ходом. Авторам концепции удалось запустить в жизнь в международном масштабе идею, применение в жизнь которой в то время было бы слишком радикальным шагом. Но они сделали возможным широкое непрекращающееся обсуждение идеи. Радикальные шаги по применению этой концепции в жизнь – назревшая необходимость ближайшего будущего. 
Литература
1.	Daly Herman, Cobb John. 1994. For the Common Good. Boston: Beacon Press. 
2.	Hayek, F.A. 1945. “The Use of Knowledge in Society”. American Economic Review 35? no.4: 519-530 
3.	Отчет комиссии ООН по окружающей среде и развитию “Наше общее будущее”., 1987. 

ЭМЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ОРГАНИЗАЦИИ АГРОЭКОСИСТЕМ
М.Ю.Самуйленков, институт оптического мониторинга СО РАН, Томск
В настоящее время сложилась достаточно сложная ситуация для ряда экономических, экологических, социальных систем. Это имеет множество причин. Очень важно правильно определить источники их возникновения, способы и методы решения. Необходимо, чтобы эти методики соответствовали основополагающим принципам развития; чтобы в результате их применения системы могли гармонично вписаться в общую структуру без ощутимого вреда для остальных систем. Основополагающим принципом, опираясь на который можно было бы выполнить подобные задачи, мы считаем принцип самоорганизации систем (А.В. Поздняков, 1998), без понимания и использования основных механизмов которого невозможно добиться устойчивого развития природных систем (систем, подчиняющихся законам природы).
Функционирование социально-экономических систем, основанное на принципах самоорганизации, должно рассматриваться во взаимодействии системы с компонентами окружающей среды и во внутрисистемном взаимодействии, на основе перераспределения потоков вещества, энергии и информации.
Довольно хорошо в данные рамки вписывается применение энергетического подхода для анализа систем. Одним из сторонников данного подхода является Г.Одум, который в 70-е гг. в одной из своих работ описал закон максимизации используемой энергии, который звучит следующим образом: "Из двух конкурирующих друг с другом систем, выживает та из них, которая использует большее количество энергии и потребляет её наиболее эффективно". До последнего времени он описывал достаточно адекватно то положение вещей, которое сложилось в современном обществе. Однако данная формула не применима к организации устойчиво развивающегося общества. Человек уже больше не может выкачивать из природы в безграничных количествах необходимые ему ресурсы, без ущерба как для природы, так и для себя. Ему необходимо научиться жить, как говорится, по средствам, используя наиболее эффективно то немногое, что ещё осталось, поддерживая его разнообразие. Таким образом, значительное место при анализе функционирования занимает эффективное использование ресурсов.
       Энергетический подход не является обособленным, а применяется, как правило, комбинированно с другими методиками, дополняя их. Так происходит, к примеру, и при использовании так называемого эколого-энергетического анализа.
       Оценка эффективности использования ресурсов системой рассчитывается как отношение полезной энергии к затраченной:

		Eз = Eп + Eд	
В качестве показателей, характеризующих структуру системы, используется изменение информационной энтропии и показатель избыточности системы: 
       ,
       где Ui – входной поток i-го типа;
       ui – выходной поток i-го типа;
                    
При энергетическом подходе все потоки системы, как правило, переведены в энергетические единицы. Однако это имеет ограниченный успех , так как различные виды энергии не эквивалентны. Использование стандартных энергетических единиц не позволяет учитывать вклад возобновляемых природных ресурсов, таких как солнечная радиация, так как при таком подсчёте потоки природной энергии много больше искусственной.
Это затруднение в 80-х гг. Г.Одум предложил решить следующим образом: он ввел понятие эмергии и разработал соответствующую методологию анализа. К основным понятиям эмергетического подхода относятся:
Полезная энергия – определённая им как потенциальная энергия, способная совершать работу и изменяющаяся в процессе производства;
Эмергия – “мера реального богатства”, определённая им как полезная энергия одного вида, прямо или косвенно используемая для производства товаров и услуг;
Трансформация – эмергия, содержащаяся в единице полезной энергии.
Таким образом, с помощью трансформации в эмергию включается как количественное, так и качественное значение энергии, так как чем больше значение трансформации для того или иного вида энергии, тем более высокое место занимает он в иерархии энергий, т.е. относится к более высокому уровню.
При эмергетическом подходе вычисление энергии источников всегда основано на стандартных формулах физики, химии, экономики, геологии, и т.п., при этом данные могут быть выражены в джоулях, граммах, денежных единицах, количестве затраченного времени и др.
Для полного вычисления эмергии системы строится системная диаграмма, потоки которой используются для построения таблицы эмергии. Возможны различные варианты построения диаграмм, они могут быть простыми или сложными, но главное условие – они должны включать все источники, вносящие вклад в вычисление эмергии.
К сожалению, широкого применения на практике эмергетический подход ещё не получил. О.В. Фельдман с соавторами (1998) используют этот подход для анализа функционирования агросистемы Центрально-Чернозёмного района России за последние 200 лет. При сравнении различных информационно-эмергетических характеристик авторы получают следующие результаты. В течение указанного периода происходит увеличение интенсивности распашки земель, уменьшение площадей сенокосов и пастбищ, изменение агротехнологий. Изменилась и потоковая структура агросистем в целом, резко увеличилось разнообразие входных дотационных источников энергии, уменьшилось количество внутренних потоков, изменилась и структура выхода. Видна тенденция снижения эмергетических потерь во времени. Относительная эмергетическая эффективность растениеводства изменилась с 0.29 до 0.77. Идёт рост показателя эффективности в то время, как затраты на единицу продукции резко возрастают. По сравнению с доиндустриальной агросистемой, в современных хозяйствах снижено использование человеческого труда в 9 раз. Колебания затраченной энергии на выход продукции определяются, в том числе, и климатическими условиями. Это может свидетельствовать о том, что чем более технологично (много потоков на входе) сельскохозяйственное производство, тем потери эмергии в агросистеме более чувствительны к эмергии возобновимых ресурсов.
Используемая в О.В. Фельдман и соавторами (1998) потоковая структура, на мой взгляд, не полностью отражает потоки агроэкосистемы. 
Данная схема представляется обобщённым вариантом для Центрально-Чернозёмного района России, а рассчитываемые параметры недостаточно полно характеризуют состояние и перспективы развития системы. Нами планируется рассматривать агроэкосистему, как физически замкнутую структуру, в которой выходные характеристики системы функционально связаны с управляющими и исполняющими органами. В связи с этим в настоящее время нами проводятся исследования реальной агроэкосистемы и при этом преследуются следующие цели:
1) на примере агроэкономической системы спроектировать варианты организации управления производством на принципах самоорганизации;
2) описать действующую структуру предприятия и произвести эколого-энергетический анализ функционирования агроэкосистемы;
3) разработать модель саморегулирования предприятия на принципах заданного состояния.
Литература
1.	Поздняков А.В. Проблемы самоорганизации и устойчивого развития социально-экономических систем. - Томск, 2000. 
2.	Фельдман О.В., Денисенко Е.А., Логофет Д.О. Эмергетический подход при оценке эффективности использования ресурсов // Проблемы окружающей среды и природных ресурсов. - М.: ВИНИТИ, 1998. - С. 66-81. 
3.	Odum Howard T. Simulation and evaluation with energy system blocks // Ecological Modeling. - 1996. - № 93. - Р. 155-173. 
4.	Patterson M. Commensuration and theories of value in ecological economics // Ecological Economics. – 1998. - № 25. - Р. 105-125.

ЭКОЛОГО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЕМ
М.А. Данченко, институт оптического мониторинга СО РАН, Томск
Проблема разработки системы рационального использования природных ресурсов заключается в создании механизма оптимального сочетания рыночных отношений с государственным регулированием природопользования.
В настоящее время определяющим аспектом современного состояния использования природных ресурсов в России является постепенный переход от командно- распределительной системы, основанной на централизованном планировании и выполнении правительственных директив, к рыночной экономике. Этот период характеризуется появлением новых форм эксплуатации природных ресурсов, при которых их использование и большая часть работ по воспроизводству ресурсов осуществляется частными предпринимателями или государственными предприятиями в соответствии с рыночными стимулами. Вместе с тем в условиях рыночной экономики важная роль в решении вопросов регулирования природопользования, воспроизводства, охраны и защиты природных ресурсов отводится государству.
Важными аспектами эффективности использования природных ресурсов в рыночных условиях являются, с одной стороны, надежность прав собственника на ресурсы, с другой - государственное регулирование экономической деятельности. Государство, используя различные способы влияния, устраняет недостатки рыночной системы, осуществляет распределение общественного дохода. Широкая сфера вмешательства государства в вопросы регулирования и контроля за природными ресурсами увеличивает силу государства в охране всех социальных ценностей и интересов, но в то же время ограничивает свободу предпринимателей в использовании природных ресурсов наиболее выгодным для них способом.
Рассмотрим структуру функционирования эколого-экономической системы.
Средством активного воздействия на эколого-экономическую систему служит, прежде всего, сама производственная деятельность, продукты которой (здания, техника, новые технологии) входят в эту систему и преобразуют ее (производство и эксплуатация техники, строительство зданий, дорог, сетей энергообеспечения и т.д.). Эта деятельность, опираясь на технический прогресс, осуществляется независимо от каждого конкретного хозяйства и требований экологии. С одной стороны, она обеспечивает увеличение производства биологического продукта и улучшение жизни людей, а с другой - стихийно развивающееся производство, массовое строительство постоянно нарушают экологическое равновесие. Примеры таких нарушений многочисленны - загрязнение среды, эрозия почвы, обезлесивание, отравление гербицидами и др. Для борьбы с ними необходимы ужесточение контроля, внедрение запретов и норм на осуществление определенных производственных процессов, использование средств экологической защиты, проведение специальных мероприятий по оздоровлению окружающей среды. 
Поэтому простейшая эколого-экономическая система (ЭЭС) преобразуется в более сложную систему, которую можно описать как “Природа - Предприятие - Управление”, в которой помимо прямых и обратных связей имеются также прямая положительная и обратная отрицательная связи.
Таким образом, управление можно охарактеризовать как самоорганизацию взаимосвязей между Природой и Предприятием, которая приводит к намеченным результатам, или как саморегуляцию ЭЭС. Управление основывается на необходимой информации о системе и направлено на улучшение функционирования управляемых совокупностей элементов системы.
Функции управления в такой системе выполняет государственный Управляющий орган. Управляющий орган - это мозговой центр, анализирующий информацию об экологическом состоянии системы, определяющий экономические параметры производства, имеющий полномочия налагать штрафы, предоставлять налоговые льготы, оценивающий и контролирующий полученные результаты. 
Управляющий орган выдает “разрешения” на развитие производства и принимает решения о необходимости воздействия на систему с целью ее преобразования и совершенствования. Цель такого управления - поддерживать все элементы системы на уровне соответствия принятым экономическим, социальным и экологическим нормам и требованиям, придавать ей устойчивость, способность к саморазвитию.
Наряду со средствами общего контроля, в рамках самой экологической деятельности Управляющего органа необходимо знать положительные и отрицательные реакции управляемой системы на ранее проводимые акции Управляющего органа. 
Функции управления системой заключаются также в целесообразной направленности всех процессов, происходящих в ЭЭС, и в создании желательных материально-энергетических обратных связей с усилением достигнутого положительного эффекта.
Структура функциональных отношений эколого-экономической системы “Природа - Предприятие (Хозяйственная деятельность) - Управляющий орган” представляет собой целостную, самоорганизующуюся и саморегулирующуюся систему, формирующуюся в естественных и измененных техногенной деятельностью условиях природных и социально- экономических образований (см. рисунок). 
Управляющий орган и Природная среда взаимодействуют условно, так как Управляющий орган прямо не воздействует на Природную среду. Управляющий орган осуществляет мониторинг состояния Природной среды и, исходя из полученных данных, составляет прогнозы развития Предприятия и планирует его деятельность по использованию природных ресурсов. 
Взаимодействие Управляющего органа и Предприятия характеризуется наличием прямой и обратной связи, а также прямой положительной и обратной отрицательной связей.
Процесс управления заключается в установлении Управляющим органом для Предприятия Заданного состояния или показателей, которые можно разделить на три основные группы (на схеме они представлены блоками: Экономическое регулирование, Экологическое регулирование, Социальное регулирование). Управление осуществляется на основе государственных законов, инструкций, нормативных актов и пр., являющихся обязательными для исполнения Предприятием, а также рекомендаций Управляющего органа, на основании выполнения которых предоставляются поощрения либо, при невыполнении их, налагаются санкции или штрафы.
На входе Предприятие для осуществления своей хозяйственной деятельности использует природные ресурсы из Природной среды, обязательные для выполнения экологические ограничения и нормативы, рекомендации по социально- экономическому развитию от Управляющего органа. 
Выходом для Предприятия служит некоторое загрязнение окружающей среды, созданный им в процессе производственной деятельности Биологический продукт, а также расширение материально-технической и социальной базы предприятия (увеличение материальных активов) и приобретение более эффективных ресурсосберегающих технологий (увеличение нематериальных активов).
Перечисление части налоговых платежей, в денежном или натуральном выражении, для функционирования Управляющего органа является обратной связью между Управляющим органом и Предприятием.
Прямая положительная и обратная отрицательная связь между Предприятием и Управляющим органом осуществляется в процессе контроля и анализа выполнения Предприятием доведенных до него социальных, экологических и экономических нормативов и показателей. Действительные значения этих показателей являются Текущим состоянием и по мере приближения к Заданному состоянию обусловливают наличие того или иного вида связи. 
Эколого-экономическая система такого вида является относительно замкнутой и не только саморегулирующейся, но и самоорганизующейся. Саморегуляция осуществляется через обратную отрицательную связь: чем больше отклонение текущего состояния от заданного, тем больше величина штрафных санкций (обратная отрицательная связь); и наоборот, чем меньше величина рассогласования, тем больше величина поощрений (прямая положительная связь). Заданное состояние эколого-экономической системы выступает в роли аттрактора, выводящего систему на устанавливаемый путь. Заданное состояние является подвижным, растущим. Поэтому система является самоорганизующейся.
Таким образом, государственное регулирование использования природных ресурсов должно основываться на принципиально новых подходах к системе управления природопользованием. Рыночные отношения не могут выполнять функции развития оптимальных отношений общества и окружающей среды. Отношения общества к использованию природных ресурсов должны строиться на основе признания идеи устойчивого развития, сохранения и воспроизводства природных ресурсов, так как трудно переоценить их огромное влияние на жизнедеятельность всего человечества.
Для осуществления государственной политики в области рационального использования природных ресурсов, необходимо обоснование не только экономического механизма использования природных ресурсов, но и системы экологических ограничений режима природопользования. Система экологических ограничений и регламент природопользования должны исходить из свойств природных объектов. Они не могут быть изменены ни общественным укладом, ни системой экономики.
Рациональное использование природных ресурсов, внедрение новых ресурсосберегающих технологий требует перехода на принципиально иные эколого-экономические отношения. Чрезвычайно важной задачей сейчас является разработка фундаментальных основ охраны Природной среды, опирающихся на теорию самоорганизации и формирования целостных социальных экологических систем. При помощи знаний о принципах функционирования систем и законов самоорганизации можно будет отслеживать состояние системы в любой момент ее функционирования, что немаловажно для принятия эффективных управленческих решений.

ГЛОБАЛЬНЫЙ КАПИТАЛИЗМ И УСТОЙЧИВОЕ РАЗВИТИЕ
Л.А. Литвина, Томский государственный университет
Особенностью современного мирового процесса и одной из главнейших тем в экономике, социологии, бизнесе является глобализация. Весь мир почти стал рынком транснациональных корпораций и мультинациональных банков. Глобализация - это монополизация экономики, финансов, информационных сетей, сфер обслуживания. Национальные границы в конце ХХ в. стали играть довольно слабую роль, а география фирм распространяется на огромные пространства [1-2]. Например, фирма "Хьюлетт-Паккард" (США) имеет резиденцию в Калифорнии, а медицинское оборудование производит на северо-востоке США, компьютеры в Швейцарии, оптику - в Германии, лазеры в Сингапуре [1]. Многие транснациональные корпорации (ТНК) по выпуску продукции достигают уровня целых стран. Так, оборот фирмы "Дженерал-моторс" (168 млрд. долл., 1996 г.) превзошел валовый национальный продукт (167 млрд. долл.) – Таиланда [1, с. 2]. То, что ранее решали правительства стран, теперь все чаще решается шефами ТНК. Некоторые историки сравнивают глобализацию с революцией, с новым мировым порядком. На этот счет имеются прогнозы, что национальные государства будут играть подчиненную роль у ТНК. Шефы ТНК предоставят себе и своим сотрудникам благоприятные условия, которые будут хорошо охраняться спецслужбами. Не попавшие в этот круг люди будут работать на производство продольствия в условиях искусственного климата, так как все работы и заботы правительств по сохранению естественного климата не будут иметь места ввиду их доровизны. Другие люди будут собраны в особые зоны, подобные резервациям.
Лиссабонская группа ученых выполнила довольно солидную работу по глобализации капитализма [1, с. 3]. Их выводы - глобализация капитализма предопределяет: 1) разрушение государств; 2) крах среднего класса; 3) возникновение новых форм бедности.
Например, транснациональные корпорации будут решать все вопросы размещения производств и рабочих мест, тогда как государство сможет только лишь реагировать на действия ТНК. 
Лидер "зеленых", нынешний министр иностранных дел Германии Й.Фишер констатировал: "…глобализация как интернациональный процесс идет без альтернативы - хотят или нет Китай, Россия, Азия… участвовать в этом процессе"[1, с. 3]. Очевидно, что процесс глобализации готовится и России.
В качестве альтернативы глобальному капитализму возникла концепция устойчивого развития.
Термин “устойчивое развитие” впервые употреблен в докладе председателя Комиссии ООН по окружающей среде и развитию Брундтланд (1987 г.), и понятие “устойчивое развитие” стало довольно популярным после принятия документа "Агенда - 21" [1, с. 4] Международной конференции по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 1992 г.). Эта конференция рекомендовала странам-членам ООН разработать к 2002 г. ориентированные на устойчивоссть национальные стратегии. Однако правительства многих стран, особенно промышленно развитых, не готовы признать выводы и следствия, которые вытекают из концепции устойчивого развития. Ее формальное одобрение не получает отражения в политике властей.
Уместно сделать замечание о термине ''устойчивое развитие". Он противоречив, так как развитие всегда предполагает уход от устойчивости. Термин заимствован из терминологии лесного хозяйства Германии. Предлагается понятие “устойчивый рост”, ''устойчивый капитализм" и т.д. Возникают небездоказательные дискуссии по этому поводу.
Понятие "устойчивое развитие", как правило, искажается, подгоняется под определенный смысл. Концепцию устойчивого развития стараются приспособить под свои узконациональные интересы. Особенно это касается США. В официальном документе "Sustainable America" (Устойчивая Америка) стратегию устойчивого развития США приспосабливает к своим целям, в своих интересах, и такую стратегию Америка стремится проводить в глобальном масштабе. 
Эта мысль еще более отчетливо выражена в другом документе - "Стратегия национальной безопасности США для нового столетия". В нем говорится, что чистая окружающая среда и ограничения на эксплуатацию природных ресурсов необходимы "для защиты здоровья и благосостояния наших граждан, нашего процветания и нашей безопасности". 
Российские власти также формально восприняли концепцию устойчивого развития. Это было отражено в ряде документов. Например, президент Ельцин подписал указ "О государственной стратегии РФ по охране окружающей среды и обеспечению устойчивого развития" (1994 г.); позднее кабинетом Черномырдина была утверждена "Концепция перехода РФ к устойчивому развитию" (1996 г.); Министерство экономики разработало "Государственную стратегию устойчивого развития РФ", принятую правительством в декабре 1997 г. Но последний документ до сих пор не представлен общественности. Создание Национального комитета по устойчивому развитию при президенте или Госдуме не получило ни у тех, ни у других понимания и поддержки. 
А в результате так называемых “реформ” Российская Федерация стала антитезой курса устойчивого развития, так как с начала 90-х гг. произошло сильнейшее снижение человеческого потенциала России, рассчитанного по методике Программы развития. Кроме того, само понятие устойчивого развития Российской Федерации идет вразрез с интересами стран, осуществляющих новый мировой порядок – США, Израиля, Германии.
Концепция устойчивого развития в настоящее время пользуется вниманием среди ученых и общественности как России, так и зарубежья. Опубликовано достаточно большое количество работ по этой проблеме. Однако разработка и понятия, и концепции устойчивого развития, и тем более планов первичных мероприятий еще только начинается.
Станет ли парадигма устойчивого развития альтернативой глобального капитализма – важный вопрос, определяющий дальнейшее развитие цивилизации.
Литература
1.	Лавров С.Б. Реалии глобализации, миражи устойчивого развития // Изв. Русского Геогр. общества. - 1999. - Т. 131, вып. 3. - С. 1-8. 
2.	Кондратьев К.Я. , Романюк А.П. Устойчивое развитие: Концептуальные аспекты // Изв. Русского Геогр.общества. – 1996. - Т. 128, вып. 6. - С. 1-12. 

О КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ ПОЛОЖЕНИЯХ СИНЕРГЕТИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ
О.Г. Невидимова, институт оптического мониторинга СО РАН, Томск
“Эпоха бифуркаций” (Эрвин Ласло [1]), которую сейчас переживает человечество, с особой остротой ставит перед нами новые и трудные задачи осмысления перспективности жизни на Земле. Проблема выживания человечества в катастрофически изменяющейся среде как никогда остро заявила о себе именно на рубеже тысячелетий: ставится вопрос о самом существовании человечества в XXI в. Основная причина такого положения дел состоит в неадекватном восприятии человечеством окружающей его Биосферы, в непонимании законов природы, а отсюда и специфики его собственного развития. Человек, человеческое общество появилось на конкретном этапе развития Земли и Биосферы, являясь очередным звеном в процессе их самоорганизации. Эволюция, эволюция, эволюция – вот основное содержание бытия, как всей Вселенной, так и человечества. Эволюция – это не просто прогресс и не только движение к новому, непрерывное и неповторимое, но и выбор оптимального существования в активно изменяющейся среде, постоянный поиск равновесия между устойчивостью и изменчивостью. Эволюция живой природы шла по пути постепенного совершенствования механизмов адаптации к постоянно меняющимся условиям окружающей среды. Человек стал вершиной биологического, видового разнообразия. Пытаясь подняться на новую ступень эволюционной лестницы, человечество наращивает свое техническое могущество без учета биосферных процессов, тем самым создавая все менее и менее устойчивые системы и загоняя себя в тупик. Фактором, позволяющим выработать стратегию оптимального соразвития с Природой, является формирование и освоение т.н. синергетического мышления, основанного на кооперировании различных научных дисциплин (Пригожин [2, 3]. Именно в рамках этой концепции возможно преодоление кризисных явлений в развитии цивилизации и формирование таких государственных структур, которые будут управлять социально-экономическими процессами, опираясь на принцип когерентного существования человеческого общества и природных систем.
 Одним из концептуальных оснований синергетического направления является неоднозначность представлений о поведении сложных объектов на основе детерминистического закона, поскольку детерминированность и индетерминированность характерны для любых самоорганизующихся систем различной природы. Долгое время считали, что сложное, нерегулярное поведение возможно лишь в сложных системах. Именно в сложных системах проблематично найти однозначную связь между причиной и следствием, и их детальное поведение рассматривается как случайное. Считалось, что если уточнить детали взаимодействия всех элементов сложной системы, собрать более подробную информацию об их начальных состояниях, то можно предсказать ее поведение в сколь угодно отдаленном будущем, а случайности будет все меньше. Это так называемый знаменитый “лапласовский детерминизм” – одна из самых старых догм естествознания. “Случайность – это неосознанная закономерность” (Ленин), а научное знание позволяет прогнозировать развитие любого процесса, таким образом “детерминизм правит безраздельно” (Эйнштейн). 
И. Пригожин [2], как основатель синергетики – одной из многообещающих наук, отмечает ошибочность этого положения и существенную нестабильность природных процессов, их детерминированность. Кроме того, исследования последних десятилетий позволили выявить существование очень простых систем (очень простые правила, малое число степеней свободы), которые могут порождать случайное, нерегулярное поведение. В то же время, процессы, протекающие в системах, живущих по сложным, не всегда четко определенным правилам, в определенном масштабе, на определенном этапе своего развития, вполне подчиняются детерминированным законам.
Таким образом, говоря о детерминированности и индетерминированности системы и процессов, в ней происходящих, необходимо различать определенный ранг системы, масштаб, границы. Как отмечает А.В.Поздняков [4], детерминированно и индетерминированно развивающиеся процессы, взаимодополняя друг друга, определяют полный цикл развития системы. Благодаря детерминированности развития природные явления различной сложности становятся познаваемыми. Детерминированные законы характеризуют не столько развитие, сколько постоянство функциональных отношений. Без познания этих соотношений принципиально невозможно раскрытие индетерминированно протекающих процессов, а без этого невозможно получить представлений о развитии системы как целостности и, следовательно, прогнозировать пути развития процессов. Процесс познания явлений различной природы, как социально экономических, так и естественных, может начаться только с познания детерминированных законов природы, которые совершаются “всегда и всюду с одинаковой необходимостью”, а затем познается индетерминированная часть – развития системы. В сущности, это и есть методологическая основа синергизма, как нового научного миропонимания, объединяющего в себе и детерминизм, и неустойчивость как доминанту в развитии материи. На этой основе можно сформулировать представление о социально-экономических системах (в том числе и о государстве) как о самоорганизующихся системах, целостность которых раскрывается через цикличность их развития, когда периоды устойчивости сменяются существенно неустойчивыми периодами.
Фундаментальное значение в синергетике как теории самоорганизующихся систем имеют также вопросы образования хаоса и порядка. Хаос и порядок равноценны для целостных систем, порождаются общими причинами и дополняют друг друга. Кроме того, как хаос, так и порядок в качественном и количественном планах - явления неоднозначные. То, что в обыденной жизни считается хаотичным, на макро- или микроуровне оказывается результатом когерентного поведения. Более того (И.Пригожин и др. [2, 3], в состоянии хаоса когерентность частиц или элементов, из которых состоит целостная система, возрастает. Порядок порождает хаос, но порядок и формируется в хаосе. Хаос и порядок, проявляя себя в законах образования и развития материи, выступают как единство противоположностей. С.П.Курдюмов, Е.Н.Князев [5] отмечают, что “макроскопическим проявлением хаоса можно считать т. н. диссипативные структуры, т.к. хаос на микроуровне не фактор разрушения, а сила, выводящая на тенденцию само структурирование нелинейной среды”. Источником энергии возникающих из хаоса структур является энергия самого хаоса. Процесс же образования новых структур, по сути, и есть проявление самоорганизации, причем эволюционное развитие идет с усложнением структуры и возрастанием степени упорядоченности. Хаос выступает как состояние неопределенности в момент, когда одна степень упорядоченности должна сменить другую; однозначно предсказать нельзя, какой же порядок возникнет. В такой период принципиальным оказывается любое изменение начальных условий. Такая чувствительность к начальным условиям, определяемая неустойчивостью развития, особенно наглядна в жизни человечества. В периоды устойчивого развития случайность (смерть политического деятеля, стихийное бедствие и т.д.) лишь переводила развитие общества с одной траектории на близкую. 
Качественно иной результат возникает в периоды неустойчивого развития (перед войнами, революциями и т.д.): небольшое случайное отклонение кардинально меняет путь развития общества. В такие периоды может казаться, что случайность правит миром. Но подобный результат от действия случайности на самом деле возможен только потому, что “течение жизни”, которое изменила незначительная случайность, было неустойчивым. И хотя утверждается, что “без неустойчивости нет развития, …неустойчивость означает развитие, развитие происходит через неустойчивость, через бифуркации, через случайность”, наличие устойчивости должно быть признано непременным условием существования окружающего нас мира.
Конечно же, неустойчивость, изменчивость является более общим свойством материи, чем устойчивость, но без устойчивых состояний систем, “без ступенек на общей лестнице развития, независимо от того, ведет она вверх, к упорядоченности, или вниз, к беспорядку”, по выражению А.Д.Арманд [6], невозможно представить полную картину мира. Связь между устойчивостью и изменчивостью такая же глубокая, как между хаосом и порядком. Природа следует принципу: “измениться, чтобы сохраниться”. В процессе эволюции возникли различные механизмы устойчивости. Для человека, человеческого общества основные закономерности устойчивого развития, свойственные всей природе, конечно же, сохраняются. Хотя ход развития социально-экономических систем, государственных структур менее определенный и более сложный чем естественных систем. Тем не менее общий регулятор процессов и в этих случаях сохраняет их общую направленность “от простого к сложному”, “от менее жизнеспособного к более жизнеспособному”, “от менее организованного к более организованному”. 
Эволюция придала разное значение механизмам устойчивости биологического и социального типа. Живая природа в наши дни напрягает механизмы сохранения структуры больших и малых природных систем, а вместе со структурой – сохранение состояний и функционирования. Социальные системы, наоборот, приносят стабильность структур, состояний, функционирования в жертву развитию. В истории, однако, периоды ускоренного развития, пассионарности - по Л.Н. Гумилеву, регулярно уступают место стабильности, застою и упадку. Такие же стадии развития проходят любые общественные системы. И, в общем-то, нет однозначного ответа на вопрос, устойчивость или неустойчивость желательны для нас и для решения собственных человеческих задач. Абсолютная устойчивость мира так же не сулит ничего хорошего, как и неограниченная возможность любых изменений. Между устойчивостью и неустойчивостью существует неразрывная связь. Она позволяет, отыскивая наилучшие соотношения устойчивости и неустойчивости, обеспечивать наибольшую жизнеспособность любой системы, в том числе и социально-экономических. Человечеству все еще не удалось найти свой режим развития. Однако можно надеяться (и для этого есть предпосылки), что этот процесс станет осознанным и регулируемым. Синергетика, как теория самоорганизации, дает ключ к пониманию не только механизмов нестабильности, но и механизмов устойчивости систем.
Синергетика родилась как естественная наука. Сейчас она охватывает все новые и новые предметные области, превратившись в мировоззренческую парадигму. Однако, как наука, чтобы иметь возможность познавать окружающий мир, она должна иметь собственный математический аппарат. Математические модели и экспериментальные методы, свойственные синергетике как естественной науке, не могут быть прямо редуцируемыми на социальную плоскость. Поэтому наряду с теориями, в которых находят отражение переходные процессы, возникновение, разрушение сложных систем (качественная теория дифференциальных уравнений, теория катастроф, фрактальная геометрия, теория алгоритмов и т. д.), претендентами на практическое применение в моделировании процессов самоорганизации являются интуиционизм и теория категорий. Основатель интуиционизма Л.Э.Я.Брауэр назвал свое направление математикой гуманитарного мышления (истории и т.д.). Самой общей математической теорией становится в настоящее время теория категорий. В сущности, это фрактальная логика и фрактальная математика, где идет постоянное превращение хаоса в порядок и наоборот. Фрактальное представление позволяет очень компактно описывать случайные процессы различной природы, что очень важно для оценки развития и существования в экстремальных ситуациях таких систем как геосистемы, технические системы. В моделировании экономических процессов используются математический аппарат и методологические принципы неравновесной термодинамики. Но методами нелинейной термодинамики можно лишь вывести общие свойства данной системы и предсказать возможность или невозможность упорядоченных состояний системы вдали от равновесия. Все это лишний раз говорит о необходимости создания собственного математического аппарата в синергетике, что позволит прийти к единому пониманию науки, общества, человека, природы и, в то же время, учитывать многообразие свойств этих систем.
Литература
1.	Ласло Э.  Пути, ведущие в грядущее тысячелетие. Проблемы и перспективы // Уроки истории. - 1997. - №4. 
2.	Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. - М.: Наука, 1986. 
3.	Николис Г., Пригожин И. Познание сложного. Введение: Пер. с англ. - М.: Мир, 1990. - 344 с. 
4.	Поздняков А. В. Стратегия российских реформ. - Томск, 1998. - 324 с. 
5.	Князев Е.Н., Курдюмов С.П. Синергетика как новое мировидение: диалог с Пригожиным // Вопр. философии. - 1992. - №12. - С. 3-20. 
6.	Арманд А.Д. Самоорганизация и саморегулирование географических систем. - М.: Наука, 1988. –261 с. 
7.	Берже П., Помо И., Видаль К. Порядок в хаосе. О детерминистском подходе к турбулентности. - М.: Мир, 1991. – 240 с. 
8.	Транковский С. Красота хаоса // Наука и жизнь. - 1994. - №4. 

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ РАЗВИТИЯ ФЕДЕРАЛИЗМА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И В ЗАРУБЕЖНЫХ ГОСУДАРСТВАХ С ПОЗИЦИИ ТЕОРИИ САМООРГАНИЗАЦИИ
Е.С.Волкова, институт оптического мониторинга СО РАН, Томск
Страны мира по форме административно-территориального устройства и управления делятся на унитарные, федеративные и конфедеративные . Наиболее многочисленными являются унитарные республики, но к числу федеративных государств относятся такие значительные и в политическом, и в экономическом, и в территориальном отношениях государства, как США, Россия, Канада, Австралийский Союз, Федеративная Республика Германия, Югославия, Республика Индия и др.
Наиболее малочисленными формами административно-территориального устройства и управления являются Конфедерации, которые представляет собой такую форму союза государств, когда они сохраняют статус отдельных государств практически в полном объеме и, как правило, со временем переходят в Федерацию. “Объединение социосистем на принципиальной основе как равноправных субъектов ведет к образованию конфедеративного государства, функции которого не совпадают с функциями каждого из субъектов в отдельности ни до соединения, ни после. То есть формируется принципиально новая социосистема” [1, c. 88]. Примерами могут служить Австро-Венгрия до 1918 г., Швеция и Норвегия до 1905 г. , США с 1781 по 1789 гг. СССР также можно назвать конфедеративным государством, в котором одноранговые структуры (союзные республики) имели собственные цели развития. Некоторое время их связывали внешние условия функционирования системы, но на определенном этапе развития у каждой структуры стали преобладать собственные аттрактивные цели и система вышла на новый этап функционирования. В настоящее время формальным примером Конфедерации может служить Швейцария - единственное в своем роде конфедеративное государство. Но в природе социально-экономических систем нет абсолютно унитарных, федеративных и конфедеративных государств. В каждом из них имеются элементы различных типов. В современном мире в унитарных государствах происходят процессы децентрализации и появляются полуфедеративные, или квазифедеративные государства (пример - Испания и Италия).
Если унитарные государства подчиняются непосредственно центральному правительству, то федеративные государства имеют определенную политическую и экономическую самостоятельность. Но по сравнению с Конфедерацией федеративные государства имеют единую конституционно-правовую систему, единую государственную власть. 
Традиционная трактовка подразумевает, что федерация (от позднелат. federatio - союз, объединение) – это форма государственного устройства, когда из нескольких государств создается одно. Путь развития федерации – эволюционный: исторически меняется внутренняя сущность государства, и оно, постепенно развиваясь, переходит па путь федерации. Именно таким путем развивался федерализм в России.
Первый исторический опыт создания федерации был получен США, где имела место относительно свободная самоорганизация государства (почти отсутствовали внешние и внутренние факторы и ограничения), и федерация была сформирована в результате соглашения и объединения. Первоначально 13 штатов подписали Договор, к которым затем присоединились вновь создаваемые колонистами штаты. В 1787 г. основные законы федерализма были заложены в Конституцию США: “Мы, народ Соединенных Штатов, дабы образовать более совершенный Союз, установить правосудие, гарантировать внутреннее спокойствие, обеспечить совместную оборону, содействовать всеобщему благоденствию и закрепить блага свободы за нами и потомством нашим, торжественно провозглашаем и устанавливаем настоящую Конституцию для Соединенных Штатов Америки” [2, с.].
Ни Российская Империя, ни СССР, ни РСФСР на протяжении всей истории развития государственности не были действительно федеративными государствами и, следовательно, не имели практики функционирования государства в рамках реальных федеративных отношений. Для внедрения более удачной модели федерализма России весьма полезно обратиться к опыту зарубежных федеративных государств с достаточно длительным историческим периодом развития федерализма. 
По И.А.Умновой [3], выделяются следующие модели федерализма.
1. По способу образования федеративные государства делят на союзные и децентрализованные. Союзные образуются в результате договора между несколькими государствами (например, США, СССР, ОАЭ). Децентрализованные создаются путем преобразования унитарного государства в федеративное на основе правового акта, спускаемого сверху централизованной властью (например, Индия, Канада), либо путем договора с составными частями государства. 
Россию по способу образования федеративных основ следует относить к конституционно-договорной федерации. Как управляемая самоорганизующаяся социосистема, Россия прошла следующие этапы развития федерализма.
I этап - с 1917 по 1992 гг. она была формально конституционной федерацией, поскольку СССР был в большей степени конфедеративным государством, а РСФСР - унитарным с элементами автономии. Конституционно-правовые нормы, лежащие в основе федерации, не совпадали с реальностью.
II этап - Декларация о государственном суверенитете РСФСР от 12. 06. 1990 г. и Федеративный Договор 1992 г. положили начало развитию истинного федерализма.
III этап - принятие Конституции всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. сформировало Российскую Федерацию в конституционно-договорное федеративное государство. Статья 5 Конституции гласит: “Федеративное устройство Российской Федерации основано на ее государственной целостности, единстве системы государственной власти, разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, равноправии и самоопределении народов в Российской Федерации” [4, с. 3].
2. По правовому режиму разделения государственной власти по вертикали федерации делят на делегированные и децентрализованные. Россию можно отнести к обоим типам, поскольку формально она делегированная федерация, а по сути децентрализованная.
3. По наличию или отсутствию элементов соподчиненности в системе разделения государственной власти федерации делят на централизованные и нецентрализованные. При централизованном федерализме подразумевается приоритет общенациональных интересов над интересами отдельных членов федерации (например, в Индии союзный парламент наделен правом издавать законы по любым вопросам, содержащимся в перечне вопросов, отнесенных к компетенции штатов, если Совет штатов примет решение 2/3 голосов). Нецентрализованный федерализм обеспечивается договором, а власть рассредотачивается между ее ячейками . Примером могут служить такие государства, как США, Канада. Основу власти при таком федерализме составляет принцип субсидиарности - сочетание общенациональных интересов и интересов территорий.
4. По характеру и степени взаимосвязанности и взаимозависимости субъектов федерации в системе разделения государственной власти федерации делят на дуалистические и кооперативные. Исторически федерализм зародился как дуалистический - строго фиксированное на конституционном уровне разделение функций и полномочий между центральной властью и субъектами федерации. Теория кооперативного федерализма впервые вошла в практику в 30-е гг. XX в. в англосаксонских странах. Здесь взаимоотношения строятся на матричной основе, исключающей иерархию. Кооперация сторон достигается договорными процедурами. Эта форма развивается в США, Германии, Австрии и т. д.
5. По функциональным особенностям, государственно-правовой природе и различиям в статусе выделяют следующие федерации: симметричные, асимметричные и симметричные с элементами асимметрии. Большинство государств относятся к симметричным с элементами асимметрии. В данном случае все субъекты федерации признаются однородными по природе и статусу, но конституция допускает из общего правила исключения, которые не касаются различий государственно-правовой природы субъектов федерации, а затрагивают лишь отдельные элементы статуса (например, США, ФРГ, Бразилия). Одной из причин асимметрии может стать проведение различий в статусе в зависимости от того, какой фактор - национальный или территориальный - положен в основу федерации.
Россия в настоящее время больше похожа на асимметричную федерацию. Так, в ч. 2 ст. 5 Конституции записано: “Республика (государство) имеет свою конституцию и законодательство. Край, область, город федерального значения, автономная область, автономный округ имеет свой устав и законодательство” [4, с. 4]. В основу федерации России положен принцип многоранговых структур, когда республики более суверенны по многим вопросам, чем остальные субъекты, права которых весьма ограничены федеральными законами и указами Президента. Автономные округа имеют еще и характер территориальной вложенности. Элементом асимметрии, который может привести к формированию хаоса в государстве, является возможность изменить свой статус. Так, в ч. 5 ст. 66 Конституции указано: “Статус субъекта Российской Федерации может быть изменен по взаимному согласию Российской Федерации и субъекта Российской Федерации в соответствии с федеральным конституционным законом” [4, c. 4]. Право выхода из состава федерации не признается ни в одной из конституций зарубежных федеративных государств, а попытки сецессии подавляются даже силой оружия (например, при отказе в праве выхода штату Западная Австралия в 1938 г.). Но иногда сецессии имеют место. Так, в 1965 г. из состава Малайзии вышел штат Сингапур.
Любое федеративное государство представляет собой самоорганизующуюся систему, которая состоит из одноранговых или многоранговых структур, подчиняется основным законам самоорганизации и может изменяться в соответствии с изменениями внешних и внутренних условий. Федеративное государство объединяется для решения центральной властью общих для всех членов федерации целей и задач. Всякое федеративное государство, состоя из отдельных субъектов (штатов, земель и т.д.), представляет собой целостную структуру и не является просто суммой отдельных субъектов. И здесь оно имеет те же свойства, что и унитарное государство, а именно: единую территорию, единую общность населения и единую власть, действующую на этой территории и для этой общности населения. А так как это единая система, то в ней должны непременно выполняться следующие принципы. Во-первых, взаимодействия внутри системы должны быть достаточно сильными, чтобы сохранить степень целостности самой системы. Во-вторых, никакая часть целостной системы не должна превалировать. В-третьих, связи между целостной системой и ее частями должны быть взаимонаправленными.
Если принципы нарушаются, то система вступает на путь антагонистических отношений между субъектами федерации. Опыт зарубежных федеративных государств показывает, что для защиты территориальной, экономической, политической, социально-культурной целостности государства ключевые вопросы должны находиться в исключительном ведении федерации. Федеративная власть должна иметь право издавать законы на территории федерации и контролировать их исполнение.
В состав современных федераций входит различное число одноранговых, а в некоторых случаях (например, в России) многоранговых структур (число субъектов). Так, в США их - 50, в Австралийском Союзе - 6, в Австрии - 9, ФРГ - 16, Индии - 25, России - 89 и т.д.
Функциональные связи, образующие структуру самоорганизующейся системы в лице федерации, развиваются противоречиво и непредсказуемо. Во многих случаях происходит усиление государственной власти, а в некоторых - ее ослабление. Но развитие современного федерализма свидетельствует о преобладающей тенденции к интеграции, при сохранении определенных интересов субъектов федерации. Имеет также место в федеративных государствах и сепаратизм (Австралия, Индия, Канада и т.д.). Тенденции к сепаратизму наблюдаются и в Российской Федерации. Некоторые субъекты не считаются с требованиями федерального правительства и игнорируют законодательно установленный механизм взаимоотношений между субъектами федерации. 
Большинство федеративных государств построено на территориальной основе, но встречаются государства, где сочетаются территориальный и национальный факторы. Во многих федеративных государствах их устройство не служит формой решения национального вопроса. В государствах, где в основу федерации положен территориально-политический принцип (например, США, ФРГ, Австралия) и субъекты федерации обладают равными правами, антагонистические отношения между частями единой системы почти не просматриваются. А в государствах, где их территориально-политическая организация в той или иной мере отражает многонациональный состав населения, получает развитие региональная автаркия. Российская Федерация являет этому яркий пример, поскольку ее субъекты суть многоранговые (21 республика, 6 краев, 49 областей, 1 автономная область, 10 автономных округов и два города федерального значения) и вложенные (9 автономных округов входят в состав областей и краев) структуры. 
По мнению многих ученых и политиков, национальный признак не должен лежать в основе образования федерации. Например, Р.Галлиссо считает, что “практически никакое федеративное государство, образованное на национальной основе, нежизнеспособно: микрогосударства превращаются в сплоченные воинствующие образования, постоянно занятые разрешением этнических споров с целью захвата власти” [5]. Отсюда проистекают многочисленные конфликты в федеративном государстве, которое стремится построить федерализм на национально-территориальной основе. Примером может служить война в Чечне, сепаратистские стремления многих автономных образований Российской Федерации (Республика Татарстан, Республика Саха и некоторые др.).
Неравномерность развития самоорганизующейся системы порождает неравенство между ее элементами и диспропорции в функциональной структуре. Чтобы этот процесс хоть как то сгладить, почти во всех развитых странах с федеративной формой устройства оказывается финансовая поддержка “слабым” регионам. Так, например в Основном Законе ФРГ в пункте 4 ст. 106 сказано, что ”Федерация может предоставить землям финансовую помощь для покрытия особо важных расходов земель и общин, которые необходимы для того, чтобы избежать нарушения общего экономического равновесия или чтобы компенсировать возможные экономические различия на территории Федерации” [6]. Система дотаций экономически “слабым” регионам имеет место и в России, но она еще в большей мере усиливает зависимость региона или субъекта от центральной власти и порождает дальнейшее экономическое неравенство между субъектами федерации. 
Сейчас Россия находится на таком уровне развития федерализма, когда закладываются конституционные, правовые, экономические, политические основы российского федерализма. В мире нет абсолютно совершенных моделей федерализма, но многими зарубежными странами накоплен колоссальный опыт, который позволяет поддерживать целостность и устойчивость государства как единой системы. И от того, какую модель Россия выберет сегодня, будет зависеть целостность ее системы и гармоничное взаимодействие составляющих частей.
Литература
1.	Поздняков А.В. Стратегия российских реформ. - Томск, 1998. - 324 с. 
2.	Конституция Соединенных Штатов Америки. / USIA REGIONAL PROGRAM OFFICE. - VIENNA. – 25 с. 
3.	Умнова И.А. Конституционные основы современного российского федерализма: Учебно-практическое пособие. - М.: Дело, 1998. - 280 с. 
4.	Конституция Российской Федерации. - 1996. - 48с. 
5.	Галлиссо Р. Одолеть национализм или национализм одолеет нас: Специализированная информация: Реферат. - М.: РАН ИНИОН, 1993. 
6.	Федерация в зарубежных странах. - М.: Юрид. лит., 1993. - 112 с. 

ВОЗМОЖНОСТИ КОНСТРУИРОВАНИЯ АГРОЭКОСИСТЕМ С ПОЗИЦИЙ САМООРГАНИЗАЦИИ
Т.Ш.Дваладзе, институт оптического мониторинга СО РАН, Томск
Самоорганизация понимается как совокупность структуры и процессов, в ходе которых создаётся, воспроизводится, совершенствуется организация сложной динамической системы, что происходит за счёт притока внешней энергии [1, с. 5].
Этот процесс является имманентным свойством сложной системы, стремящейся к состоянию динамического равновесия, которое “почти” достигается. Здесь подразумевается некоторая несбалансированность прихода-расхода потоков энергии (и вещества), т.е. наличия такого “сальдо”, которое и служит материалом саморазвития системы. Отчуждение системой вещества и энергии приводит к их дальнейшей концентрации, поляризации, т.е. к увеличению свободной энергии, которая и тратится на самосовершенствование и укрепление организации, своего рода “возвышение” над средой. Сами системы такого рода И.Пригожин называет “диссипативными”, имея в виду, что они “живут” (в системном смысле) за счёт использования отторгнутой энергии внешней среды для собственных нужд. Мы предпочитаем называть это явление самоорганизацией, а системы, которые обладают таким свойством, - самоорганизующимися. Самоорганизация – это свойство и агроэкосистемы. 
Следуя общему определению, агроэкосистема - это природно-сельскохозяйственная геосистема региональной размерности, в структуре которой главную роль играют обрабатываемые земли, сочетающиеся с пастбищными и сенокосными угодьями, элементами экологического каркаса и социально-экономической инфраструктуры. 
Подходя с позиций самоорганизации, агроэкосистемами мы называем такие социальные эколого-экономические образования, которые, формируясь на основе взаимной целесообразности структуры, достигают наивысшей в данных условиях производительности и устойчивости.
Такие системы относятся к числу самоорганизующихся, потому что они формируются, пользуясь выражением Мураямы [2], “самопричинно”, или самопроизвольно, без заранее поставленной и просчитанной цели. Цель их развития является аттрактивной в том отношении, что, появляясь, они влекут процесс к себе, поскольку представляют собой наиболее эффективную силу производства продукции.
Целенаправленное конструирование природных систем технически решить возможно. Но для этого необходимо знать законы организации и функционирования экосистем, механизмы, обеспечивающие их устойчивость, реакцию на различные виды возделывания, допустимые уровни воздействия. 
В давно обжитых районах надо изменить не только наше поведение, технологии, но и сами экосистемы, хотя бы потому, что они здесь нарушены и угнетены. Рекультивация - это тоже конструирование агроэкосистем. Проще и полезнее исключить выброс вредных веществ в экосистему, чем затрачивать средства и энергию на очистку, предотвращение последствий. Существует необходимость в создании агроценозов, приспособленных к условиям периодического длительного обводнения, так как среди саморегулируемых систем рекордными по продуктивности и социальной значимости являются заливные луга и экосистемы приливных маршей.
Идею ландшафтного конструирования первоначально требуется проверить на небольшой натурной модели, например на участке площадью в несколько гектаров. Участок должен включать разнообразные урочища. Необходимо добиться устойчивого воспроизводства культур, довести их продуктивность до максимально возможной. Если будет перерабатываться значительная часть годового прироста растительности, возрастёт продуктивность территории, а контуры продуктивных сообществ будут расширяться, то эксперимент по “раскручиванию” биокруговорота можно считать удавшимся. Здесь не требуется рисковать большими деньгами и территориями, всё можно проверить на малой модели. Мы говорим о целостном явлении, о конструировании экосистемы, способной заменить деградирующие современные, способной выдержать высокий уровень механических и химических нагрузок. Исследования необходимо проводить с позиций системного подхода, когда конкретная хозяйственная деятельность в конкретных природных условиях рассматривается как единая природно-хозяйственная система (ПХС). Природно-хозяйственная система - это открытая сложная система, состоящая из двух блоков: природного и хозяйственного.
Основу, структуру и пространственные масштабы природно-хозяйственной системы определяют природные условия территории, на которой она формируется. Производственный блок - наиболее активная часть системы, включает все виды хозяйственного возделывания и позволяет управлять развитием и перестройкой всей системы в целом. Целостность ПХС определяется единством выполняемых социальных и экономических функций, а время их существования - продолжительностью природопользования. Для ПХС характерно появление новых устойчивых элементов в природной составляющей, а также формирование разных типов природно-антропогенного круговорота веществ и потоков энергии на основе использования человеком природного потенциала ландшафта. Современные ПХС, в отличие от составляющих их коренных элементов экосистемы, характеризуются более сложным функционированием и своеобразным сочетанием самоорганизации природных процессов и самоорганизации, обусловленной управлением.
Тесная корреляция ПХС с местной ландшафтной структурой наблюдается на локальном уровне и связана с исторически выработанной адаптивностью хозяйственной деятельности. Территориальная организация, типы производства в сельском и лесном хозяйстве, размещение и характер поселения во многом обусловлены исходной ландшафтной дифференциацией. Наиболее трудной задачей в изучении и конструировании ПХС, тем более существовавших в давнем историческом прошлом, является установление их границ. Принимая за основу границы территории, в которых велась та или иная хозяйственная деятельность, необходимо учитывать степень и антропогенной изменчивости. 
В свете нарастающего общеземельного экологического кризиса всё больший вес приобретают идеи адаптивно-ландшафтного земледелия, ориентированные на максимальную мобилизацию естественного потенциала возделываемых земель при разумном сокращении антропогенного воздействия. Главным правилом оптимизации функционирующих сельскохозяйственных земель должно быть неукоснительное сбережение и поддержание в хорошем состоянии естественных элементов экологического каркаса. Природная основа экосистемы должна рассматриваться как безусловный базис устойчивого природопользования. Природные геосистемные образования обладают той подвижно-равновесной, способной к самовосстановлению структурой, в которую должны “встраиваться” и “вписываться” хозяйственные структуры. Непонимание или игнорирование столь важного принципа современного природопользования - главная причина всех локальных, региональных и глобальных экологических проблем нашего времени. Достичь оптимального положения можно сочетанием адаптивного и конструктивного подходов при проектировании хозяйственных начинаний. Адаптивное земледелие заключается в сближении структуры и функционирования агроэкосистемы с естественными системами, в имитации на сельскохозяйственных землях природных режимов и механизмов саморегуляции.
Вариант решения проблемы целенаправленного крупномасштабного конструирования природно-хозяйственных систем должен включать следующие этапы:
1) ландшафтное картографирование исследуемой территории, выявление современной ландшафтной структуры;
2) установление главных черт динамики и функционирования природно-территориальных комплексов, их ресурсного потенциала, составление агропроизводственных характеристик и т.д.;
3) определение современных антропогенных нагрузок и современного состояния ландшафтов;
4) палеореконструкция ландшафтов - на её основе восстанавливается коренная ландшафтная структура и природные условия жизнедеятельности человека в конкретные исторические периоды;
5) определение ресурсного потенциала восстановленных ландшафтов и их морфологических частей (можно произвести оценку пригодности природно-территориального комплекса для определённых видов природопользования);
6) изучение истории заселения и освоения ландшафтов на основе исторических и архивных материалов;
7) поиск вариантов конструирования экосистемы на принципах самоорганизации и разработка моделей их функционирования на принципах саморегуляции.
Однако решение данных проблем не будет успешным, если не будет введено научно обоснованное, целенаправленное управление процессом, не будет отработан соответствующий управляющий орган, т.е. власть. Тем более, когда совокупность агроэкосистем по занимаемой территории и производимой продукции, по социальной и жизненной значимости играет определяющую роль. Целесообразность природных процессов должна соединиться с целесообразностью процессов управления – действий власти на различных иерархических уровнях.
Власть тогда соответствует целям, когда она формируется на основе требований технологического процесса. Например, такая власть существует в городе Северске и других подобных городах. Здесь власть представляют собой управляющие органы различной иерархической соподчинённости, функционирующие в соответствии с требованиями технологических процессов, технологической и экологической дисциплины и пр. 
Литература
1.	Черванев И.Г., Поздняков А.В. Развитие современных представлений о самоорганизации рельефа // Самоорганизация геоморфосистем. – Томск, 1996. – С. 5-14. 
2.	Maruyama M. The Second Cybernetics. Deviation amplfying matual caused prosess // American Scientist. - 1963. – №51. 

САМООРГАНИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВА ЯЗЫКА И САМОДЕЗОРГАНИЗАЦИЯ ПРОСТРАНСТВА ВЛАСТИ
Н.В.Михеев, Томский государственный университет
Пространство власти, как и языковое пространство, является сопряженным двух пространств - пространства знаков и пространства смыслов. Если в чисто физическом пространстве знаки и смыслы считались полностью совпадающими, то и не было смысла в их различении, тем не менее в последнее время и в физике широкое развитие получил информационный подход, и обнаружилось что и в физике измерение не дает точного отражения состояния физических систем, то есть знание о системе это одно, а состояние системы - это не то же самое. С другой стороны, измерение - акт объективно-субъективный, акт не только физического взаимодействия, но и сознания, и как акту сознания ему свойственно отчуждение - несовпадение знака и смысла, то есть погрешность измерения.
При реализации биогенетических смыслов на основании биогенетических знаков также бывают сбои, хотя это и не всегда причина генетических заболеваний. Неправильно построенная молекула будет уничтожена специальными системами организма.
При осуществлении актов сознания нарушения соответствий между знаком и смыслом неизбежны, и каждый психически здоровый человек обнаруживает их достаточно много в своей жизни даже на протяжении одного дня, но все же они не являются определяющими жизнь индивида.
При осуществлении нейтральной языковой коммуникации бывают недоразумения, когда соотношение знака и смысла устанавливается неверно. В отдельных случаях субъект коммуникации сознательно вкладывает двойственный смысл в свое сообщение, вводя в заблуждение (состояние неопределенности) объект коммуникации (шутка, например). Но в реальной жизни нейтральная коммуникация играет в обществе подчиненную роль. Во всех перечисленных случаях несоответствия между знаком и смыслом считаются случайными, и в своем большинстве принципиально малосущественными. Однако основное место в жизни занимает властная коммуникация.
Во властной коммуникации при осуществлении власти несоответствие знака и смысла является закономерным, преднамеренным и существенным - сущностным. Всякой власти присуще отчуждение в разнообразных его проявлениях. От степени развития этого несоответствия зависит характер общества. Во многих государственных и общественных организациях именно это несоответствие и является главным продуктом в их функционировании.
По-видимому, Россия и некоторые другие страны посткоммунизма занимают в современном мире особое положение по степени развитости двойных стандартов во всех сферах личной, общественной и государственной жизни. Вряд ли данное обстоятельство является организующим фактором власти. Скорее это фактор дезорганизации, что мы, видимо, и наблюдаем в жизни. Хотя и другим странам нельзя отказать в существовании двойных стандартов. Двойной стандарт лежит, по-видимому, в основании всякой власти и является ее атрибутом. При полном единстве стандартов в обществе власть была бы, скорее всего, вообще невозможна. Для характеристики степени несоответствия между знаком и смыслом, отчуждением, необходим численный параметр. Каким он может быть? Кроме того, двойной стандарт и несоответствие знака и смысла - являются ли они синонимами? 
Если в сфере языка, в некоторых других общественных сферах, но особенно в естествознании, характеристики пространств довольно прозрачны, то о пространстве власти этого сказать нельзя. Власть всегда оставалась великой тайной за семью печатями для большинства населения. Во многих случаях утаивается даже субъект власти, характер власти, и даже само наличие власти. Власть осуществляется в различных завуалированных формах.
Попытаемся охарактеризовать само пространство власти. Минимальной единицей-знаком, своеобразным атомом является здесь индивид в качестве субъекта власти. Индивид же является и объектом власти. Это деление, по-видимому, определяет наличие двух стандартов в обществе - стандарта правителя и стандарта пария. Основной целью коммуникации субъектов является установление властных отношений. Отношение двух субъектов образует минимальное пространство властных отношений, отношений по перераспределению субъектности-объектности. Максимальными субъектами власти в современном мире являются страны, межгосударственные объединения. Властная субъектность современного человечества является проблематичной.
Властные параметры индивидов различны и непостоянны. Человек не вечен. Основные свойства пространства власти зависят именно от инвариантных свойств индивида, в том числе от его коммуникативных свойств. Властные свойства индивида определяются как харизматичность. Мы отметим только различие индивидов по этому параметру: избыточная и неизбыточная. Характер властных отношений в обществе мало зависит от протекания исторического времени, характер пространства власти не может быть описан однозначно как прогресс. Каково было пространство власти в России при царе Горохе, примерно таким оно остается в основных чертах и сейчас. Это инвариант. В результате культурного прогресса изменяются только средства осуществления власти, основным из которых продолжает оставаться язык. Насилие как средство осуществления власти включается только в случае неэффективности языка и иных несиловых средств и подчеркивает слабость власти. Исторически изменяются главным образом средства насилия, средства ведения войны. Но средства осуществления власти вряд ли могут быть отнесены к параметрам пространства власти.
Власть в широких и надежных масштабах может быть осуществлена только корпоративно, так как индивидуальная власть ненадежна и неабсолютна, краткосрочна. Потому возникают в пространстве власти многочисленные корпоративные субъекты власти вплоть до государства. Предельным выражением власти является тоталитаризм - абсолютная власть над каждым индивидуальным объектом во всех сферах жизни. Степень властности над индивидом также является параметром властного пространства. Высокая степень властности может быть обеспечена только насильственно. Если в стране подбор властных кадров осуществляется по признаку максимума харизматичности, возникает, по-видимому, власть господства, если по признаку профессионализма - возможна управленческая власть.
По мнению автора, история человечества показывает, что власть господства недолговечна. После кончины сверххаризматичного властителя наступает распад страны, хотя и не всегда сразу. Примеров противоположного рода, по-видимому, очень мало.
Устойчивое и стабильное развитие общества возможно, видимо, только при управленческой власти, которая должна основываться на достаточной степени стандартизации во властном процессе. В обратном случае в управлении обществом наблюдается чрезмерный люфт, тем более сильный, чем шире разброс в стандарте. Для того, чтобы управление срабатывало, необходим если не оптимальный, то хотя бы допустимый люфт.
Каждый субъект имеет право на свой внутренний стандарт, но для нормального взаимодействия субъектов, для самоорганизации общества, необходим единый язык - единый стандарт. Только государственный аппарат, специализирующийся на управлении, специально созданный для управления, может в принципе и обязан обеспечить единство стандарта во взаимоотношениях всех - и корпоративных, и индивидуальных - субъектов. Если государство не выполняет этой функции стандартизации отношений, то государства, вообще говоря, нет. Есть страна со странным управлением, но только не с государственным. Именно такой страной со странным управлением на протяжении всей обозримой истории была Россия. Она всегда была страной с бюрократическим и иным властным беспределом. Нарождавшаяся в начале века буржуазная февральская республика с перспективами либерального правового государства была насильственно заменена вновь крепостнической деспотией Великого Октября. Революционеры нового типа, но старого дворянского происхождения, с непомерными харизматическими амбициями, реставрировали крепостничество, ни на что иное они и не были способны. В стране вновь возникли касты, к которым сама власть относилась по-разному, двойственно. В этом странном управлении (не государственном) возникла даже беспрецедентная и, возможно, до сих пор не замеченная, система с эксплуататорским большинством и эксплуатируемым меньшинством согласно принципу “меньшинство подчиняется большинству”, которая стала возможной благодаря низким уровням стандартов потребления большинства населения. Длительное время люди вполне довольствовались тем, что есть, в надежде на лучшее будущее. 
Сегодняшняя ситуация в России продолжает развиваться в том же пространстве самодезорганизации, саморазрушения, самоуничтожения, властного и иного корпоративного самоубийства. Расцвет суицидов и убийств - яркое тому свидетельство. Индивид, не ценящий человека вообще, не ценит и себя, но и индивид, ценящий только себя, но не других, также бесперспективен.
Единственная альтернатива будущего России - укрепление государственности с единым для всех госслужащих управленческим стандартом, исключающим управленческий произвол, самодурство чиновников в службе. Только государство, но не вообще власть, способно организовать единые правовое, экономическое, культурное пространства для всех субъектов социальной деятельности. Только при едином управленческом стандарте возможны стабилизация общественных процессов и управление, устойчивое развитие. 
Однако было бы наивно думать, что сам госаппарат займется своим собственным самоусовершенствованием, к этому его может принудить только достаточная сила, которая в странах с развитыми демократическими режимами выступает в обличье гражданского общества. Для возникновения и развития гражданского общества в России потребуется достаточно много времени. Хотя в России люди всегда надеются на чудо, на царя-батюшку, который придет и все устроит.
Таким образом, в языковом пространстве участвуют только субъекты с одним и тем же стандартом, что не препятствует самоорганизации, во властном пространстве субъекты и объекты с противоположными стандартами, что с необходимостью приводит к дезорганизации, если в обществе нет сил, ограничивающих до допустимых пределов властные стандарты, стандарты субъекта и объекта власти. В обществе должны быть единые правила для всех и эти правила не должны быть тайными.

О ВЫБРОСАХ СЛУЧАЙНЫХ ПРОЦЕССОВ В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ
Л. Г. Ивлев, Новосибирский государственный технический университет.
В последние годы известны такие события как невыплаты заработной платы, необоснованные сокращения, увольнения. Такие действия власть имущих вызывают ответную реакцию со стороны подвластного народа в виде голодовок, забастовок.

Рис.1.
В данном сообщении автора будет интересовать не политическая сторона вопроса, а возможности регулирования, согласно модели (1).
       В истории России известны великие восстания, которым приписывается даже уровень революций (восстания Болотникова, Разина). Все они сопровождались выбросом человеческих страстей и, порой, безумными действиями (жестокостью), т.е. имели место как чувственная (эмоциональная) сторона явления, так и действенная.
На рис. 1 обозначены как выбросы эмоций, так и выбросы действенной активности. Их можно охарактеризовать как расстоянием (временем) между импульсами, так и амплитудой. Несомненно, такими выбросами можно охарактеризовать волнения, череду их, интенсивность, ожесточенность.

Рис. 2
В теории передачи сигналов существует понятие “выброс”. Выбросы являются результатом действия случайных процессов. В обществе, в ситуациях волнений, восстаний, забастовок, люди действуют в основном случайно, и, значит, теория выбросов случайных процессов описывает упомянутые явления общества, но амплитуда выбросов и расстояние между ними (рис.1) случайны.
Проведем еще одну параллель.
В технике существует регулирование аналоговое (рис. 2) и импульсное (рис. 3).
Отличие рис.2 от рис.1 очевидно, и о нем будет сказано особо.

Рис. 3
Отличие рис. 3 от рис.1 состоит в том, что импульсы имеют строго определенные параметры (частоту, амплитуду), и результат их действия можно спрогнозировать. Получается, что в технике управление осуществляется гораздо разумнее, и можно утверждать, что отношения людей с техникой достойны человеческого разума, а отношения властных структур с народом вызывают справедливые нарекания. И опять повторю, что автора в данном случае интересует не человеческая, а техническая сторона: с одной стороны, в технике очевидная разумность поведения, предсказуемость, качество регулирования, которое можно осуществить как угодно тонко, с другой - очевидная же дремучесть в смысле непредсказуемости результатов.
И последнее, что, возвращаясь к рис. 2, хотелось отметить, так это очевидность неприемлемости в человеческом обществе импульсного регулирования (нельзя бесчеловечно эксплуатировать человеческие эмоции, хоть это и делается повсеместно), как со стороны властных структур, так и со стороны народа, т.е. в человеческих отношениях определяющим должен быть не случай (что-то кому-то захотелось), а разум. 
Литература
1.	Ивлев Л. Г. Хаос и порядок в вероятностной модели общества на основе теории регулирования // Порядок и хаос в развитии социально- экономических систем. – Томск, 1998. 
2.	Тихонов В. И. Выбросы случайных процессов. - М.: Наука, 1970. 

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ГОРНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА – ОСНОВА УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ ТОПЛИВНО-ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО КОМПЛЕКСА
В.М. Станкус, С.П. Русаков, институт угля и углехимии СО РАН, Кемерово
Сегодня становится очевидно, что “газовая пауза” закончилась. В общественном мнении возобладала истина, что уголь является одним из самых надежных энергоисточников и незаменимым сырьем для металлургической промышленности на длительную перспективу. 
Добыча газа и нефти уходит дальше в необжитые северные районы, и затраты на добычу растут. Угольные месторождения остаются на местах, хорошо разведанных и изученных, запасы угля обеспечивают устойчивую добычу на сотни лет вперед.
В Кузбассе закончился первый этап реструктуризации угольной отрасли, закрыто 35 шахт, а в стадии реструктуризации и строительства находятся единицы. Очевидно, что баланс не в пользу развития. На втором этапе, основная задача сегодня это стабилизация и повышение экономической эффективности работы действующих шахт и разработка стратегии развития угольной промышленности Кузбасса на длительную перспективу в XXI веке в условиях рыночной экономики.
Системный анализ совокупности технических, экономических, законодательных, нормативно-правовых вопросов позволяет сделать некоторые выводы по стабилизации рынка угольной продукции.
В XX веке в отечественной и зарубежной практике произошли существенные изменения в технологии добычи угля. От обушка и врубовых машин перешли к комплексной механизации очистных и подготовительных работ, от конной тяги и качающихся конвейеров на транспорте к высокопроизводительным ленточным конвейерам.
Многократно увеличились объемы добычи и потребления угольной продукции. Производительность труда возросла в десятки и сотни раз. Однако, при этом возросла металлоемкость и энергоемкость на шахтах. Под землю уходит все больше и больше металла, других различных материалов и горно-шахтного оборудования. Коренным образом меняются пространственно планировочные решения по вскрытию и подготовки шахтных полей. Длина выемочного столба увеличивается от нескольких сотен метров до 2-3 км и более. Сегодня прорабатываются варианты увеличения длины выемочного столба до 5-6 км. Существенные изменения, особенно в последние годы, претерпела производственная инфраструктура шахты. Сейчас на реконструируемых шахтах нового технического уровня планируется иметь в работе одни максимум два очистных забоя с нагрузкой 8-10 тыс.т. в сутки каждый. 
Развитые угледобывающие страны мира так преобразовали свой шахтный фонд и в результате получили высокоэффективную угольную промышленность.
Шахтный фонд Кузбасса в основном формировался в 40-50 годы XX – столетия и был ориентирован на традиционные многозабойные и многогоризонтные схемы вскрытия и подготовки, которые соответствовали техническому уровню развития. 
Порядок отработки запасов шахтного поля и производственная инфраструктура шахт формировалась под действием обстоятельств послевоенного времени по принципу угля как можно больше в кратчайшее время. Естественно, что брали лучшее и что ближе лежит. За годы производственной деятельности протяженность горных выработок отдельных шахт выросла до 100 км.
Технический уровень шахт Кузбасса представляет собой достаточно широкий спектр, который в большей степени зависит от горно-геологических и горнотехнических условий. На шахтах с крутым падением пластов технико-экономические показатели очень низкие. Такой важнейший показатель, как себестоимость в два раза выше ,чем цена на уголь и значительно выше, чем себестоимость добычи угля на пологих пластах. Ни о какой конкурентоспособности угольной продукции таких шахт говорить не приходится, все они дотационные.
Шахты Ленинск-Кузнецкого района отрабатывающие пологие пласты, находятся в более благоприятных горно-геологических условиях. Применяется комплексная механизация очистных и подготовительных работ, технико-экономические показатели таких шахт значительно лучше и они при определенных условиях могут быть прибыльными и работать без дотаций.
Срок службы тех и других шахт достигает 40-50 лет, технологические схемы морально и физически устарели и нуждаются в реконструкции на новой технической и технологической основе. 
Реконструкция, которая проводилась ранее, иногда длилась десятилетиями. Затраты на такую реконструкцию сопоставимы с инвестициями на новое строительство, а улучшение технико-экономических показателей не всегда достигается. Поэтому предпочтение отдается новому строительству, но случилось, так что строительство новых шахт приостановилось в 1975-1976 годах. В это время были построены и введены в эксплуатацию последние и самые крупные шахты в Кузбассе – Распадская, Капитальная, Первомайская, которые сегодня также нуждаются в реконструкции и инвестиционной поддержке.
Анализ показал, что научно-технический прогресс в угольной промышленности получил свое развитие, достиг определенного уровня насыщения для существующей технологии. И сегодня имеем то, что имеем. Объективно существуют условия технического характера, которые необходимо учитывать, разрабатывая стратегию развития угольной промышленности на длительную перспективу, в том числе и налоговую политику.
Укрупненный анализ мирового опыта развития экономических систем позволяет сделать вывод, что производственные системы – это часть экономической системы и развиваются независимо от политического устройства государства по единым законам эволюции научно-технического прогресса. Только в зависимости от избранной политической системы обеспечивается больший или меньший уровень влияния государства на экономику промышленного производства. При плановой экономике он больше чем для рыночной экономики. В том и другом случае обеспечивается и подкрепляется нормативно-правовой и законодательной базой характерной для политического устройства государства.
До перехода к рыночной экономике угольная промышленность Кузбасса всегда находилась под пристальным вниманием государства. В плановом порядке велось строительство новых шахт, исходя из общегосударственных целей и задач, обеспечивалась государственная поддержка шахт в виде дотации и бюджетных капвложений. Дотация обеспечивалась через механизм и систему расчетных и оптовых цен исполнение которых контролировалось и сопровождалось государственными органами на основе нормативных документов. Этот механизм действовал достаточно четко на протяжении многих десятилетий и постоянно совершенствовался.
Оптовые цены находились под непосредственным контролем государства и служили регуляторами межотраслевых пропорций и соотношений. Формировались на основании соответствующих методик, где устанавливались важнейшие качественные и количественные характеристики угольной продукции. Потребитель получал уголь через Государственную систему углесбыта по оптовым ценам. С предприятием производителем углесбытовая организация рассчитывалась по расчетным ценам. Это позволяло каждому предприятию иметь прибыль.
Расчетная цена угольной продукции была индивидуальной для каждого конкретного предприятия. Формировалась и рассчитывалась на основе производственной себестоимости, которая была на шахте и норматива прибыли по формуле.
Цр=Сп+Нр,
       Цр – расчетная цена, руб\т
       Сп – себестоимость производственная, руб\т
       Нр – норматив прибыли %.
Норматив прибыли также рассчитывался по соответствующим методикам для каждой конкретной шахты, в зависимости от горно-геологических и горнотехнических факторов, утверждался и назначался централизованным путем. 
Это позволяло всем шахтам иметь прибыль, обеспечить простое и, в некоторой степени, расширенное производство и самое главное обеспечивалась стабильная работа предприятия. Своевременно и в полном объеме выплачивалась заработная плата, производились расчеты с потребителями и поставщиками. Из средств получаемой прибыли обеспечивалось финансирование социальной сферы.
Строительство новых и реконструкция действующих шахт обеспечивалась согласно утвержденных списков за счет госкапвложений через банковскую систему. Банки финансировали строительство и реконструкцию, одновременно вели контроль за использованием денежных средств и реализацией проектных решений. Любое отступление от проекта считалось нарушением действующего законодательства и принимались различного рода административные воздействия. Источники госкапвложений формировались за счет взносов от прибыли, амортизации и частично бюджетных поступлений.
Взаиморасчеты были жестко регламентированы государством. В основном использовался безналичный расчет и только частично за наличные деньги. Наличные денежные средства использовались только для выдачи заработной платы, оплаты командировочных расходов и приобретения малоценного инвентаря стоимостью не более 50 руб. Государство пыталось минимизировать расчеты за наличные деньги. В 1980-90 гг. заработная плата рабочих некоторых шахт перечислялась в сберегательные кассы. Развитые страны с рыночной экономикой идут также по этому пути. 
Таким образом, в условиях плановой экономики обеспечивалась производственная деятельность угольных шахт, реконструкция и новое строительство, были регламентированы и оформлены на основе действующего законодательства, того времени или подзаконных актов. Обеспечивался нормальный производственный процесс и его некоторое развитие.
Уровень влияния государства на экономику отрасли был не всегда постоянный. Год от года шло постепенное снижение роли государства в управлении предприятием. На рубеже 1960- 1970 годов предприятиями доводилось для исполнения около 15-20 обязательных показателей. К 1980-1990 годам таких показателей осталось только 3 или 4. Сложилась объективная ситуация перехода на хозрасчет, самоокупаемость, самофинансирование, что также регламентировалось нормативно-правовыми документами. Именно, в начале 60 годов в угольной промышленности получил свое развитие научно-технический прогресс. Широко внедряется комплексно-механизированная добыча угля на пологих пластах средней мощности. В эти годы с 1960 по 1990 год меняется и нормативно-законодательная база. Такое совпадение видимо не случайно, и скорее носит закономерный характер. Под влиянием научно-технического прогресса идет процесс эволюции нормативно-правовой и законодательной базы. 
Плановая экономика, которая развивалась до 1992 года, накопила достаточно богатый теоретический и практический опыт регулирования производственной сферы. Есть отрицательные и положительные стороны, которые оказали позитивные результаты на развитие всех стран, однако у нас почему-то не учитывается.
В 1992 году Россия декларативным путем перешла к рыночным отношениям. Опыта таких переходов от плановой и жестко централизованной системы к рыночной не только России, но и мировой практике нет. Нормативно-правовая и законодательная база, обеспечивающая производственную деятельность, построена таким образом, что государством утрачены регулирующие и контрольные функции за экономикой промышленных предприятий.
Предприятия разных отраслей промышленности, имеющие разную прибыльность и уровень технического развития, поставлены в одинаковые нормативно-правовые и законодательные условия. Например, налоги на труд отнесены на себестоимость у всех предприятий в одинаковых пропорциях – 0,385 от фонда заработной платы, хотя затраты на оплату труда в себестоимости продукции по отраслям изменяются от 5% до 50%. Что существенно, на 20% и более, увеличивает себестоимость добычи угля и цену на уголь.
Анализ кредиторской задолженности предприятий угольной промышленности показывает, что на 80% это долги предприятий по налогам на труд, которые “сидят” в себестоимости.
В угольной промышленности в соответствии с теоретическими основами рыночной экономики поэтапно введены свободные цены на уголь. Механизм дотирования убыточных шахт через систему расчетных и оптовых цен полностью нарушен.
Начали формироваться новые производственные отношения, которые в России были известны только из литературы. Со стороны государства также утерян контроль за производственной деятельностью и распределением материальных ресурсов. В результате проблемы, которые были в угольной промышленности Кузбасса всегда, еще более обострились, дополнительно появились новые характерные для переходного периода к рыночной экономике.
Из числа старых и больных вопросов, которые достались по наследству, это 80% всего шахтного фонда Кузбасса морально и физически устарели и нуждаются в реконструкции. Эффективность его низкая и не соответствует требованиям рыночной экономики. Для его реконструкции необходимы крупные капиталовложения и дотации на производство.
Из новых, которые определяются нормативно-правовой и законодательной базой, это диспропорции в ценах на потребляемые ресурсы, цен на угольную продукцию и затратами на транспортировку угля до потребителей по железной дороге. В результате падения производства снизился потребительский спрос на уголь и, как следствие, объемы добычи угля в Кузбассе снизились на 1\3. Постоянная часть затрат на шахтах осталась на уровне 50-70%, что вызвало обвальный рост себестоимости, ухудшение финансовых результатов шахты и дальнейшее снижение эффективности горного производства. Появились неплатежи в заработной плате и нарастающие год от года кредиторская и дебиторская задолженность. Разрушилась система взаиморасчетов.
Анализ системы взаимозачетов показал, что на предприятиях угольной промышленности, как минимум существует три вида взаиморасчетов. Это безналичный расчет, приобретение материальных ценностей за наличный расчет и так называемый бартер или обмен готовыми изделиями. Оказывается, что цены на угольную продукцию и потребляемые ресурсы при всех видах взаиморасчетов разные. Остается только гадать, как они нашли свое отражение в подведении финансовых результатов и расчете себестоимости продукции. В документах отчетности этого нет. Можно только предположить, что реальные финансовые результаты будут другие и они занижены, т.к. на предприятиях может существовать и теневой сектор экономики. Бартер, это фактически отклик финансовой системы управления на неправильно построенную налоговую политику. 
Регулирующие функции были возложены на административно-управленческий персонал шахт, который не был готов к управлению промышленными предприятиями в условиях рыночной экономики, а государство через систему нормативно правовых и законодательных актов утратило свое влияние на отрасль. Появился вакуум власти, который стал заполняться различного рода криминалом.
С переходом к рыночной экономике нормативно правовая и законодательная база была разработана без учета специфических особенностей горнодобывающего комплекса и состояния шахтного фонда. Построенная таки образом и рассчитана на авось, найдется частный инвестор, который будет вкладывать деньги в реконструкцию и техническое перевооружение шахт. Однако, таких “благодетелей”, пока что нет, а финансируется только ликвидация шахт. Государство, от функций обновления шахтного фонда под влиянием зарубежных конкурентов отказалось. Зная эту ситуацию шахты, имеющие хоть какую то перспективу, сами пытаются выходить из сложившегося положения. Недавний пример. 
Разработан проект реконструкции шахты С.М. Кирова. В проекте для реконструкции шахты заложено 90% собственных средств. Где их взять, когда кредиторская задолженность по шахте составляет более 340 млн.руб. Можно предположить, что реконструкция будет вестись за счет перераспределения затрат на кредиторов, увеличения кредиторской задолженности, роста долгов в бюджеты разных уровней. Отсюда и все негативные последствия по социальной сфере с пенсиями, заработной плате учителей, врачей и др категорий. Реальность проекта под сомнением. Понятно, что так быть не может, это только усугубляет кризисные явления отрасли и региона.
Сложившаяся ситуация в угольной промышленности характеризуется крайне сложной и несмотря на то, что в 1999 году объем добычи угля возрос до 109 млн.тонн или на 10,8% по сравнению с 1998 годом. Шахтный фонд продолжает стареть, а на его обновление нужны достаточно крупные инвестиции, которых крайне недостаточно.
Выходом из сложившегося положения может быть государственной регулирование и перераспределение доходов высокодоходных отраслей в пользу угольной. Опыт государственного регулирования горнодобывающих отраслей имеется достаточно богатый. Основная проблема состоит только в том, чтобы этот механизм нужно адаптировать к условиям переходного периода рыночной экономики.

ВОЗМОЖНОСТИ САМООРГАНИЗАЦИИ ВОСПРОИЗВОДСТВА НАСЕЛЕНИЯ НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ
З.И.Сидоркина, Тихоокеанский институт географии ДВО РАН, Владивосток
Демографические процессы носят социальную и пространственную обусловленность, поскольку свойства конкретного пространства дифференцируют социально- демографическое состояние общества. Каковы мотивы социального поведения людей, отчего они зависят, какие возможности есть для того, чтобы регулировать их направленность? Это достаточно сложный процесс. 
В нашей стране учеными делались попытки вскрыть отдельные взаимосвязи экономических процессов с демографическими - рождаемостью, брачностью, разводимостью. Исследовалась их связь с жилищными условиями, с доходами семей, с занятостью женщин, степенью удовлетворения потребности в детях. Основной вывод таких исследований заключается в том, что экономические условия влияют на демографические процессы через семью и выступают регулятором внутренних мотивов человеческого поведения. На семейном уровне отражаются все позитивные и негативные стороны возобновления поколений.
Полное пренебрежение к проблемам возобновления населения на территории
России, особенно проявившееся в 90-х годах, обусловило поистине кризисную ситуацию во всех параметрах демографии. Большая часть населения оказалась не в состоянии выполнять свою основную функцию - воспроизводство самих себя. Экономическая нестабильность в значительной степени предопределила репродуктивное поведение населения, выразившееся в изменении отношения к рождаемости (прокреативные) и к смертности (витальные отношения). Поскольку население оказалось один на один со своими проблемами, то и результат не замедлил сказаться.
Сама по себе демографическая политика в переходной экономике представляет собой достаточно специфическое явление, обусловленное: во-первых, отсутствием ясно выраженной собственно государственной политики, в том числе её регионального аспекта. Во-вторых, значительным влиянием внутренних факторов (со стороны семьи и индивида). Наконец, в-третьих, можно предположить, что существуют некоторые инварианты международного развития, которые сами обуславливают, либо корректируют структуру политики в той или иной степени. В реальности объектные и поведенческие характеристики переплетаются и взаимно обуславливают друг друга. Происходит постепенное изменение репродуктивного поведения населения в течение длительного времени.
Ретроспективный анализ динамики рождаемости и смертности показал, что за послевоенный период рождаемость на Дальнем Востоке сократилась в 4 раза, а смертность увеличилась в 2 раза. Причем, на последнее десятилетие приходится 40% этих изменений за счет экономической нестабильности. Остальная доля изменений приходится на предыдущие 30-35 лет. По расчетам автора статьи во второй половине 20 века возрастной состав населения оказал влияние на снижение рождаемости в 3 раза меньшее, чем повозрастная рождаемость. Падение рождаемости обусловлено не столько сокращением численности женщин репродуктивного возраста, сколько изменением экономических и социальных условий существования населения.
Развитие кризисной ситуации в экономике привело к значительному падению уровня жизни населения. Нельзя отрицать, что репродуктивная функция семьи тесно связана с экономической. Сейчас материальное обеспечение семьи - это один из самых злободневных и актуальных вопросов в отношении к репродуктивному поведению: планирование семьи происходит исходя из материальных возможностей. В достижении определенного материального достатка семьи используют несколько источников средств существования: от прямых денежных поступлений от трудовой деятельности до дополнительных источников, изыскиваемых семьями, чаще всего без вмешательства и посредничества государства. Это один из примеров самоорганизации населения.
В настоящее время цены на детские товары практически сравнялись с ценами на товары для взрослых, все большую часть затрат по образованию, здравоохранению, физической культуре, отдыху детей берет на себя семья. Интенсивность потоков государство- дети снижается, увеличиваются затраты семьи на детей. Какая-либо политика в отношении демографического (прокреативного) поведения населения отсутствует. Только для отдельных категорий населения осуществляются социальные меры поддержки.
При общем сокращении субсидий структура их распределения развернута в сторону наименее защищенных социальных групп (пенсионеров, инвалидов, малообеспеченных семей с детьми, учащейся молодежи). Вся социальная политика характеризуется акцентом почти исключительно на социальную защиту наиболее нуждающихся с задействованием соответствующих перераспределительных процессов. Теряется ощущение того, что каждый расходуемый на социальные нужды рубль сначала должен быть заработан в сфере производства, что размеры заработной платы, пенсий и всех других социальных выплат надлежит соотносить с реальными результатами производства. А это грозит возвратом к всеобщему социальному иждивенчеству и уравниловке. 
Экономический и репродуктивный разлад семьи был спровоцирован государственной политикой, так и не предложившей населению четкой демографической политики, но провозгласившей <свободу> репродуктивного поведения. Дестабилизация зашла так далеко, что даже самые минимальные требования по стабилизации естественного прироста, как шаг по остановке вымирания, будет невыполним без поддержки государства. Главная цель социальной политики в нынешней ситуации должна состоять в повышении трудовой и хозяйственной активности населения, предоставлении каждому трудоспособному человеку условий, позволяющих ему своим трудом и предприимчивостью обеспечить благосостояние семьи, формирование сбережений, и их эффективное интернирование.
За годы реформы регионы получили немалую самостоятельность, и поэтому есть возможность ориентироваться на самостоятельное решение своих особых региональных социально-экономических проблем. Комплекс природно- хозяйственных компонентов, свойственный конкретным территориям, обусловливает не только определенный региональный тип хозяйствования, в какой-то мере меняется и репродуктивное поведение населения, влекущее за собой изменение в типизации воспроизводства.
В каждом конкретном случае, в т.ч. для каждого региона страны, присущи свой подход к решению проблем, своя оценка плюсов и минусов сложившейся демографической ситуации. На одних территориях наблюдается приток мигрантов, в других развитие хозяйства тормозится низкой рождаемостью и минимальным приростом трудовых ресурсов, третьи регионы заинтересованы в стационарном состоянии демографических параметров. Варианты ситуаций можно множить, и в каждом из них вырисовывается необходимость очень тщательной экспертизы ситуации, разработки приемлемых социальных мер, не ущемляющих права семей, но и не дающих возможностей для развития негативных тенденций. 
Особенно пострадали от социальных преобразований отдаленные и труднодоступные районы, и Дальний Восток среди них. Естественный прирост в регионе стал характеризоваться отрицательными показателями, когда число умерших превысило число родившихся. Для Дальнего Востока миграция всегда являлась важным элементом демографического развития. Благодаря этому регион имел многие годы значительный прирост населения. В 90-е годы ситуация изменилась. На протяжении последнего десятилетия фиксируется отрицательное сальдо миграции. За счет оттока населения в регионе отмечается снижение численности населения, уже более, чем на 600 тысяч человек. Регион стал на путь вымирания. Процесс достиг своего отрицательного пика и необходимы срочные меры, хотя бы по стабилизации естественного прироста и миграции. В конце 90-х годов родилось детей почти в 2 раза меньше, чем десять лет назад. Не меньший демографический урон идет и от возросшей смертности. Половина среди умерших были в младшем, молодом и трудоспособном возрастах. 
Снижения численности на территории обусловлены следующими причинами.
В естественном приросте: произошло падение рождаемости до уровня постиндустриальных стран и увеличение смертности до значений, характерных для государств третьего мира. 
В механическом приросте этому способствовала:
•	Экономическая депрессия и ухудшающаяся ситуация в сфере занятости и, как
следствие всего этого, снижение уровня жизни населения. 
•	Усилившийся отток дальневосточников в центральные районы России. 
•	Возвращение после распада СССР бывших мигрантов в места выхода. 
•	Либерализация цен свела к нулю региональные преимущества жизни в отдаленных районах. 
•	Существенное уменьшение реальных материальных стимулов для работников северных территорий. 
Безусловно, миграция формировала у большинства населения, особенно северян, психологию временного проживания, синдром неполноценной, <отложенной> жизни, иждивенческое отношение к Дальнему Востоку, не способствовала формированию прочных социальных связей. В то же время она содействовала обновлению кадров, преобладанию в регионе в основном трудоспособного населения, активному обогащению передовым производственным опытом от работников, прибывающих из различных территорий. Дальний Восток использовался многими мигрантами для повышения квалификационного и профессионального уровня. Пришлое население региона очень чутко среагировало на изменения ситуации в стране и на колебание уровня жизни по отдельным ее районам , тем самым увеличив волну “демографического резонанса” / 4 / и самостоятельно стало организовывать свой переезд. 
Отток населения идет или в места выхода, туда, где остались родственники, или в те районы, где организовано строительство жилья для выезжающих. Анализ миграций жителей Магаданской области / 3/ позволил выделить пять основных потоков, куда уезжают мигранты. Первое приоритетное место осталось за Украиной (20%), второе место занимает Дальний Восток (в основном Хабаровский и Приморский края). Далее идут Северный Кавказ, Центральный район России и Западно-Сибирский регион. На юг Дальнего Востока и в Западную Сибирь переселяются 22% от всех мигрантов. Все это определяет исключительно важную роль при принятии конкретных и своевременных решений по проблемам регулирования миграции.
Общегосударственное значение Дальнего Востока и его северных территорий требует, чтобы вопросы его развития стали приоритетными при выработке и осуществлении государственной социально-экономической политики. Понятно, что отвечать на вопрос, с чем мы идем в начало третьего тысячелетия, нужно в глобальном плане, но этого требует и анализ положения дел в стране и в регионах. 
Пристальное внимание к демографическому развитию региона само по себе мало что дает. Можно констатировать ситуацию, но гораздо важнее просматривать перспективу. Какие возможности у дальневосточного региона? Социально-демографическая структура региона на современном этапе сложилась и будет развиваться под воздействием нескольких групп факторов. Первая группа – специфические историко-географические условия региона. Обширная территория с экстремальными климатическими условиями, с богатым, но разбросанным потенциалом природных ресурсов. Вторая- неравномерное распределение демографического потенциала. Третья - региональная политика в условиях экономической реформы. До сих пор экономические характеристики региональных ситуаций явно доминируют в официальных программах и прогнозах. “Депрессивные регионы” все еще понимаются только как территории, с аномально резким падением производства. В прогнозах Минэкономики Российской Федерации при комплексной оценке показателей ранг экономических показателей региона устанавливается в 2-4 раза выше, ранга показателей социальных [1]. 
Демографический потенциал региона недостаточен для создания здесь более или менее сплошной экономической и поселенческой структуры. К тому же он соседствует с густонаселенными государствами и сокращение численности населения не может считаться стратегией развития региона, так как под вопросом оказывается экономическая самостоятельность территории. Свободное экономическое пространство будет неизбежно заполняться иностранным капиталом. Уже есть примеры территориальных претензий государств Азиатско- Тихоокеанского региона относительно южных, наиболее освоенных районов, с разведанными ресурсами.
Внутреннее или внешнее окружение любого экономического района оценивается с точки зрения возможности развития внешнеэкономических связей с государствами соседями. Окраинные территории в большей степени испытывают прессинг государств-соседей, и меньше чем внутренние районы, защищены от внешних посягательств.
В роли сырьевого придатка и стратегического форпоста России Дальний Восток обнаруживает средоточие негативов глубокой периферии, заметный провал во многих компонентах хозяйства и культуры. Стремление “экономично” взять ресурсы территории исключает кропотливое изучение нужд и потребностей населения, трудовых ресурсов, к сбережению генетического фонда и его здоровья. В таких случаях ресурсы человека вырабатываются, по расчетам В.М. Булаева [1] на 20 лет раньше установленного срока, обесценивается человеческая жизнь.
Прекращение сокращения численности населения региона и наращивание демографического потенциала Дальнего Востока сегодня имеет первостепенное значение, возможно большее, чем за всю историю заселения региона. Важно при этом иметь в виду, что при сохранении современных демографических тенденций, согласно прогнозу Госкомстата России, в ближайшие 15 лет (1996-2010гг.) население Дальнего Востока сократится почти на один миллион человек [2]. Основные потери на 2 /3 произойдут за счет миграции, и 1/ 3 за счет естественного возобновления. Это и будет цена самоорганизованности населения. Если учесть геополитическую специфику Дальнего Востока, это обстоятельство может стать источником нарушения коренных интересов России в Азиатско – Тихоокеанском регионе. 
Дальневосточный регион- зона особого интереса России, поэтому для него должны приоритетно разрабатываться общефедеральные программы развития (в налогах, пользовании недрами, таможенных сборах). Это окно в зарубежье, причем в быстро прогрессирующий центр мирового развития – “Тихоокеанское кольцо”, где Россия может гораздо активнее приобщаться к современным технологиям (включая и технологии экономического взаимодействия), к мировым ресурсам: интеллектуальным, информационным и др.
Вариантов развития можно рассматривать несколько. Первый вариант – наш регион остается в таком виде как он существует сейчас, и в результате остается на обочине мировых процессов и, надо смотреть правде в глаза, обрекается на угасание и гибель. На последующую реанимацию, если учесть реальные материальные, финансовые и организационные ресурсы страны, рассчитывать едва ли приходится.
Далее - стратегические интересы России связаны с транснациональными коммуникациями. Рано или поздно потребуется создать и поддерживать на уровне мировых стандартов коммуникационную связь, а это валюта, рабочие места, квалификация работников, современный менеджмент. 
Дальний Восток из зоны хозяйственного освоения природных ресурсов, нужно превратить в саморазвивающуюся территорию, обеспечивающую рациональное и эффективное ведение хозяйства на ней, а, соответственно, и достойный уровень жизни своего населения. Требуется создать для его реализации надежно действующий хозяйственный механизм (предварительно обоснованный) и добиться реального внедрения его в жизнь. Тогда внутренние побудительные мотивы воспроизводить самих себя будут в большей части совпадать с внешними: региональными и государственными нуждами.
Литература
1.	Булаев В. М. Этно - национальные особенности формирования населения Восточного Забайкалья (Социально-географическая интерпретация). - Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1998. - 171 с. 
2.	Соболева В. Н., Мельников С. М. Миграционные процессы в Магаданской области // Социологические исследования. – 1999. - № 11 - С. 58-61. 
3.	Предположительная численность населения российской Федерации до 2010 года. - М.: Госкомстат РФ, 1997. – 33 с. 
4.	Яновский В. В. Человек на Севере. - Магадан, 1969. – 158 с. 

САМООРГАНИЗАЦИЯ И ВЛАСТЬ ИДЕИ
Д.Л.Ситникова, Томский университет систем управления и радиоэлектроники
В энциклопедических словарях власть в общем смысле определяется как способность и возможность оказывать определяющее воздействие на деятельность, поведение людей с помощью каких-либо средств. Возможно, самой распространённой ассоциацией здесь оказывается государственная власть. Однако для понимания её феномена целесообразно уяснить общие социокультурные механизмы воздействия на поведение людей. Их отличительной чертой является работа с моделями, в том числе - с моделями функционирования власти, особый класс которых составляют математические.
В соответствии с положениями социосинергетики, общество есть открытая нелинейная динамическая система, в которой возможна самоорганизация, субъектом которой функционально является репликатор (от лат. - replicare - отражать) - самовоспроизводящаяся единица информации. Репликатор способен создавать свои более или менее точные копии и конкурировать с другими репликаторами того же типа за возможность установить в динамической системе “свой” порядок в итоге акта самоорганизации[4, 5].
Как видно из статей [4, 5], в обществе репликаторами служат юнговские архетипы и культурные образцы - объекты любой природы, с которыми люди координируют, сообразуют элементы своего мышления и поведения [7]. Культурные образцы ранжируют по степени их востребованности, используемости сообществом. Можно говорить о повсеместных культурных образцах, о культурных образцах с частичным распространением и об единичных образцах, обладающих минимальным рангом [7]. Соревнующиеся культурные образцы претендуют на разрешение определенной проблемы, на удовлетворение некой потребности, возможно, ещё не осознанной. В этой статье в качестве культурного образца рассматривается математическая модель, которая имеет очень высокую степень используемости, т.е. является повсеместным культурным образцом.
Несмотря на обилие исследований и публикаций, посвященных моделям и моделированию, общепринятой системы представлений, которая охватывала бы все исторически сложившиеся классы и разновидности моделей и методов моделирования, используемых в науке и практике, в настоящее время по-видимому, не существует [3, с.4].
Считая, что в основе модели лежит идеальный образ, содержащий существенную для решаемой субъектом задачи информацию о свойствах и характеристиках объекта-оригинала, мы вслед за многочисленными исследователями [3, с.49], утверждаем об универсальности понятия модели. "Все наши научные представления о мире природы, общества и техники, наши знания о самих себе, о мышлении и его закономерностях носят модельный характер" [3, с.49]. Таким образом, модель можно считать повсеместным культурным образцом, с которым люди постоянно сообразуют элементы собственного мышления и поведения.
Как известно, модели делятся на материальные и идеальные, однако тезис об их принципиальном единстве был обоснован еще в опубликованной в 1945 году статье А. Розенблюта и Н. Винера "Роль моделей в науке" [3, с.30]. Среди множества разнообразных идеальных моделей огромную долю занимают математические модели - теоретический аппарат естественных наук, ряда экономических наук, демографии, маркетинга, военного дела, некоторых наук о человеке.
Появившись в VI веке до н. э. (см. ниже), математические модели сначала были единичными культурными образцами, затем имели частичное распространение, сегодня их по праву можно назвать повсеместными. Повышение (как и понижение) ранга, а также долговечность культурного образца, “придуманного” человеком, вероятностны. Процесс увеличения доли математических моделей в естествознании, на наш взгляд, можно отождествить с математизацией - проникновением математики в иную область знаний, использования там ее средств, методов и языка для решения определенных задач [6, с.72]. Данный процесс, на наш взгляд, можно рассматривать как проходящий на двух уровнях: 1) математизация "в малом" - проникновение в области различных наук вспомогательных математических процедур (например, мат. статистическая обработка), основные модели, применяемые в этих науках остаются при этом нематематическими; 2) математизация "в большом" - переход к математическим моделям и моделированию в науках, которые раньше применяли другие способы моделирования.
Следствиями математизации на втором уровне в условиях компьютерной революции стало появление так называемых вычислительных наук: вычислительной физики (особенно в области астрофизики, ядерной физики, нелинейной динамики), вычислительной биологии, химии, квантитативной социологии и др. Современную науку отличает повышенный интерес к процессуальности в разных аспектах: прогноз, закономерности эволюции, быстропротекающие процессы, сложные динамики и др. Последние стимулировали внимание к пространственным структурам (особенно - к фракталам). Для биологии важно ещё и пространственное строение гигантских молекул (проект "геном человека"). Укажем на превращение техники simulation в бурно развивающуюся отрасль, чья продукция применяется также и в образовании, психотерапии, индустрии развлечений.
Начиная с И. Канта, исследователи связывают с математизацией обретение естествознанием статуса науки в подлинном смысле этого слова. Фраза Леонардо да Винчи (1452-1519): "Никакой достоверности нет в науках там, где нельзя применять ни одной из математических наук, и в том, что не имеет связи с математикой" (цит. по [6, с.72]) до сих пор, на наш взгляд, иногда определяет критерии научности. Заметим, что само слово математика по своему смыслу (от др.- греч. m a q h m a t i k h - математика < m a q h m a - знание, познание, наука; < m a q h s i V - учение, изучение, познание) наилучшим образом согласуется с этим критерием.
Исследователи утверждают, что "математизация как упрощенное выражение (компактная кодификация) эмпирических данных" [6, c.73] имела место уже в описании движения небесных тел у Клавдия Птолемея (ок. 90-ок. 160), когда "впервые в истории естествознания была на практике продемонстрирована возможность математизированного объединения эмпирического материала на единой теоретической основе. Этот тип эллинистической астрономии оказал непреходящее влияние на все последующее развитие науки, став тем эталоном научности, который в Новое время был принят в качестве образца (курсив наш - Д.С.) для всех отраслей естественных наук" (цит. по [6, с.73]). Все будущие представители научного сообщества, по нашему мнению, испытали власть этого образца.
"Начиная примерно с эпохи Галилео Галилея (1564-1642), математизация естественнонаучного знания становится научно-исследовательской программой. При этом выделяется один из важнейших сущностных аспектов этого процесса - лингвистический. Речь идет о трактовке математики как универсального языка не только естествознания, но и науки вообще. В этом плане хорошо известны мысли Галилея о задаче подлинной науки расшифровать текст Книги природы, написанной точным языком математики. Ибо наши приборы, как правило, несовершенны, наш опыт ограничен; математика же безупречна и верна безотносительно к конкретному опыту и поставляет нам истины, на которые можно положиться, пусть пока мы не умеем проверить их эмпирически" [6, с.74]. Обратим внимание, что после того, как Птолемей, по существу продемонстрировал возможности математизации, до момента превращения ее в научно-исследовательскую программу прошло почти 15 веков. Что же происходило все это время с математикой, почему мысль об обращении к ней как к универсальному инструменту не только естественнонаучного познания, но и конструирования моделей культуры пришла так исторически поздно? Ведь по данным историков математики, еще в VI веке до н. э. были построены не только математические теории, но и первые математические модели мира. "В это время ученые пришли к мысли, к которой возвращались потом не раз, что математика является универсальным языком для выражения законов природы, что всё есть число" (цит. по [6, с.68]). На наш взгляд, здесь проявилась обусловленная социокультурными факторами динамика отношения к математике, динамика представлений о её статусе.
Существует мнение, что классический путь математизации представляет собой сочетание по крайней мере двух ветвей - геометризации и арифметизации. "Первая предусматривает построение геометрических моделей мира и уходит своими корнями в диалоги Платона; вторая же рассматривается как количественное описание (репрезентация) некоторой области данных с помощью уравнений…" [6, с.71-73]. Коренные изменения в сложившемся разделении начинают происходить в XVII веке, когда для построения новой науки и культуры французский ученый Рене Декарт (1596-1650) был вынужден искать новый метод - "достоверные и легкие правила, строго соблюдая которые человек никогда не примет ничего ложного за истинное и, не затрачивая напрасно никакого усилия ума, но постоянно шаг за шагом приумножая знания, придет к истинному познанию всего того, что он будет способен познать" (цит. по [2, с.49]). Декарт не намеревается "изучать все те отдельные науки, которые составляют все то, что называется математикой", он видит, "что хотя их предметы различны, тем не менее все они согласуются между собой в том, что исследуют различные встречающие в них отношения или пропорции", поэтому он принимает решение "исследовать только эти отношения вообще…" (цит. по [2, с.108]).
По мнению И.С. Дмитриева, Декарт задумывает и реализует программу "введения арифметических (фактически алгебраических) терминов в геометрию" и "выражения" геометрических фигур алгебраически, преодолевая тем самым запрет Аристотеля" [2, с.108]. О каком запрете Аристотеля идет речь? И.С. Дмитриев утверждает, что ограниченная роль математики в науке до появления Декарта связана с особенным отношением к ней Аристотеля и Платона. Платон считал, что математика принадлежит к миру идей, миру вечносущего, следовательно, ее нельзя применять к текучему и изменчивому миру вещей [2, c.106]. Это, заметим, статус сакрального знания, матезиса (m a q h s i V ), сужающий (согласно принципам религиозной доктрины) допустимые сферы применения математики.
Аристотель считал, что математика описывает явления в чистом виде, оперирует с абстрактными объектами, а не занимается познанием причин, в отличие от физики. Поэтому она может использоваться только в особых областях - для описания правильных движений (например, траекторий небесных тел) и статических равновесий [2, с.105]. Кроме того, Аристотель считал невозможным "вести доказательство, переходя от одного рода в другой, как, например, нельзя геометрическое /положение/ доказать при помощи арифметики" (цит. по [2, c.104]. Поэтому не может быть ни количественного выражения качества, ни математической физики, ни математического описания процессов изменения". Здесь, можно сказать, начинается понижение математики в чине, ее десакрализация. При этом сферы применения по-прежнему видятся (и декларируются) строго определёнными, ограниченными. Основания и формулы для ограничений находятся в системе методологических принципов античности (нередко имеющих вид запретов), например, среди идеалов объяснения и доказательства.
Так, согласно доктрине Аристотеля, "арифметические и геометрические законы описывают явления в чистом виде, т.е. устанавливают формальную причину, ничего, однако, не говоря о причине действующей, т.е. о том, почему данное явление происходит так, а не иначе. Поэтому математическое описание (или предписание) должно быть дополнено нематематическими, т.е. физическими и метафизическими объяснениями" [2, с.105].
Таким образом, почти до конца Средневековья математика использовалась в очень немногих областях: в астрономии, оптике, музыке, в некоторых разделах механики, а также в практических задачах в торговле, строительстве и даже в теологии [2, с.106]. Только к концу XVII века, методологи - в основном благодаря Декарту - математику "повысили в чине", сняли с неё наложенные в античности табу, придав ей статус универсальной науки. По словам Декарта, несмотря на то, что отдельные математические науки имеют различные предметы, "тем не менее все они согласуются между собой в том, что исследуют только различные встречающиеся в них отношения или пропорции" [2, с.108]. Поэтому он направил свои усилия на исследование именно этих отношений. Но интересна цель, с которой Декарт решил это сделать - "иметь возможность применять их /отношения/ потом ко всем другим подходящим к ним предметам" [2, с.108].
Понимая математику как универсальную науку о порядке вообще, об отношениях и структурах, Декарт преодолевает власть запретов: 1) Аристотелева - на метабазис (от др.-греч. m e t a b a s i V - переход, т.е. софистический приём в дискуссии, заключающийся в подмене обсуждаемого вопроса); 2) платоновского - на применение математики как идеального и трансцендентного знания к текучему, изменчивому и "низкому" физическому миру.
Математическое описание начинает охватывать сущности, ранее представлявшиеся нематематическими по своей природе: движение, изменение, интенсивность [2, с.108]. Этот сюжет из истории математики способен служить иллюстрацией того, что культурный образец (в данном случае математический аппарат, т.е. система понятий, научных положений (теорем), алгоритмов, эвристических предписаний и пр.) может, подобно спорам, храниться долгое время почти без употребления в культурной среде. Без употребления - из-за произведённой над этим образцом процедуры "табуирования", т.е. лишения его актуальности и/или сильного сокращения области актуальности. Когда же складывается новая социокультурная ситуация (как правило, в её основе лежит острая проблемная ситуация) социальная среда - за неимением лучшего - отваживается снять прежний запрет [2, с.106-109]. "Математика, таким образом, стала суверенным языком культуры (курсив наш - Д. С.), универсальным способом воспроизведения вещественно-природных связей" [2, с.108].
Будем рассматривать язык математики в целом и математические модели, в частности (при условии существования профессиональной коммуникации), в качестве репликатора, т.е. агента, или инициатора самоорганизации в среде научного сообщества. Тогда описанная нами выше ситуация в интеллектуальной жизни Европы XVII века на языке теории самоорганизации будет выглядеть следующим образом. Описываемый промежуток времени представляет собой момент неустойчивости динамической системы (в данном случае - научного сообщества), когда происходит борьба нескольких парадигм мышления (по мнению И.С. Дмитриева) за власть над умами: 1) теолого-схоластической, 2) магико-каббалистической, 3) рационалистической [2, с.175]. Каждая из них, по нашему мнению, имела свой доминирующий язык изложения и коммуникации, а также свой тип конструирования и использования моделей, т.е. свой тип моделирования. В первом случае языком служила "учёная латынь" (особый искусственный язык, лишенный национальной ограниченности древнегреческого и древнееврейского языков и приведенный усилиями схоластов к терминологической однозначности, а потому имеющий универсализирующую функцию [2, с.191]). Ведущий тип моделирования здесь можно назвать словесным, или вербальным. Во втором случае изложение происходило преимущественно на древнегреческом и древнееврейском, а средством моделирования служил язык символов, язык магии. В третьем же случае для коммуникации использовалась главным образом латынь, а для целей моделирования применялся язык математики.
Необходимо отметить, что и словесными моделями, и символами, и математикой в той или иной степени пользовались представители всех выделяемых парадигм. Т.е. в теолого-схоластической и магико-каббалистической парадигмах математика присутствовала, - но лишь как вспомогательное средство. Поэтому математическое моделирование было культурным образцом частичного распространения. Бифуркация (развилка на траектории движения системы), видимо, произошла в тот момент, когда Декарт занялся построением нового метода новой науки. Благодаря выдвижению математического способа познания как "удачливого" репликатора из хаоса конкурентных действий других способов (теологического, магического) и активности этого репликатора в состоянии неустойчивости социокультурной системы, он определил её будущее развитие. Характер этого будущего коррелирует со свойствами (преимуществами) данного репликатора: 1) инвариантность математического языка (независимость относительно сферы его применимости); 2) объективная доказательность; 3) дидактическая эффективность; 4) экспрессность получения вывода; 5) простота коммуникации результатов; 6) оценка степени редукции (упрощения); 7) возможность прогноза.
Движение системы после бифуркации, т.е. процесс становления, сопровождается ростом числа актов репликации, т.е. ускоренным производством более или менее точных копий репликатора. В дальнейшем темп репликации приближается к постоянному, что является признаком циклического процесса в системе, т.е. установления в ней нового порядка. Он сохраняется до очередной утраты устойчивости, после чего ситуация повторяется, но с участием другого "удачливого" репликатора.
Так возникает в системе, т.е. в среде научного сообщества XVII века (в строгом соответствии с названием книги И. Пригожина и И. Стенгерс) новый порядок (моделирования действительности), зарождённый активностью репликатора, ставшего движителем самоорганизации, из хаоса действий других конкурентных парадигм мышления [4,5].
Обратим внимание, что в описанной схеме "властные функции" (властные - в смысле процитированной в начале дефиниции власти) принадлежат "удачливому" репликатору. Действительно, он оказывает определяющее воздействие, поскольку его характеристики с максимальной точностью воспроизводятся в мышлении и деятельности учёных, использующих данный метод моделирования.
Литература
1.	Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание. М.: Прогресс, 1988. 507с. 
2.	Дмитриев И.С. Неизвестный Ньютон. Силуэт на фоне эпохи. СПб.: Алетейя, 1999. 784 с. 
3.	Неуймин Я.Г. Модели в науке и технике. История, теория, практика. Л.: Наука, 1984. 187 с. 
4.	Пойзнер Б.Н. О “субъекте” самоорганизации // Изв. вузов - Прикладная нелинейная динамика. 1996. Т. 4. № 4. С. 149. 
5.	Пойзнер Б.Н., Соснин Э.А. Опыт классификации субъектов самоорганизации материи и информации // Изв. вузов - Прикладная нелинейная динамика, 1998. Т.6. № 3. С. 74-86. 
6.	Ратников В.С. Физико-теоретическое моделирование: основания, развитие, рациональность. К.: Наукова думка, 1995. 290 с. 
7.	Розов Н.С. Структура цивилизации и тенденции мирового развития. - Новосибирск: НГУ, 1992. - 213 с. 
8.	Советский энциклопедический словарь/ Гл. ред. А.М. Прохоров. - 4-е изд.- М.: Сов. Энциклопедия, 1989. 1632 с., ил. 

ЭВОЛЮЦИЯ ТРАДИЦИОННЫХ САКРАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ В ОБЛИКЕ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ РОССИИ
И.А.Кутявина, Томский политехнический университет
В облике государственной власти, как в России, так и за ее пределами, немаловажную роль играют мифологемы и мифологические образы, заложенные всем предыдущим развитием истории и культуры. К этим традиционным представлениям, которые имеют архитипическую природу, небезынтересно обратиться для понимания природы организации и самоорганизации государственной власти.
Отношение к власти, а именно, к верховной власти, к царской власти в России было сакрализовано, а именно, обязанности и права по управлению государством считались данными царю, государю Богом, в связи с чем, он считался харизматическим лидером страны.
В этой связи хотелось бы привести слова И.А. Ильина о трагедии законного государя из-за отлучения его от власти. "Трагедия законного государя начинается с разрыва между его обязанностями и правами. Его права не признаются и революционно отменяются, его лишают власти, его заставляют отречься, его удаляют из страны. В сущности говоря, его приговаривают к смерти. Однако законный государь (или его приемник) считает себя не просто носителем таких-то государственных полномочий, наподобие президента республики, но пожизненно призванным и обязанным правителем своей страны. Монарх не может сложить с себя по личному произволению то религиозное призвание, которое возложено на него коронацией. Публично-правовые обязанности и политическая ответственность – вообще не погашается людьми односторонне. Поэтому низложенный монарх – уступает внешнему насилию, но внутренне сохраняет верность своему призванию и своим обязанностям. А низложенная династия по-прежнему остается единым родом, призванным к замещению престола в данной стране. И монарх, и династия остаются пожизненно, как бы "на пикете" своего государства: "стражами" его судеб, живыми органами спасения для своего народа". (Ильин, 1992, с.78-79)
Итак, Ильин говорит о некоем религиозном призвании, которое наложено на царя коронацией, и он считает отказ от царя, требование к нему об отречении величайшей трагедией и катастрофой для России.
Автор не ставит перед собой задачи обсуждать последний тезис, а вот о религиозном призвании монарха в России, о сакрализации его, о связи его с Богом, и о том, как развивалась эта связь говорить должно и необходимо для понимания всего хода исторического развития нашей страны.
Прежде всего, необходимо определить этапы становления и развития того явления, которое названо нами сакрализацией монарха. Таких этапов можно выделить четыре.
Первый этап начинается с принятием христианства на Руси. Как известно, христианство было принято Русью в Византийском варианте, и оттуда же была заимствована идея параллелизма монарха и Бога. Но этот параллелизм в Византии лишь подчеркивал огромное различие между царем земным и царем Небесным. Как утверждает Б.А. Успенский в статье "Царь и Бог", и власть князя и его право суда оказывались в то время вовсе не абсолютными, а делегированными ему Богом на жестких условиях, при нарушении которых происходило "полное расподобление" правителя и Бога, "когда Бог отказывался от царя, осуждал его и низвергал" (Успенский, Живов, 1994, с.116). Очевидно, что на данном этапе о сакрализации речь не идет, поскольку сакрализация предполагает не просто идею параллелизма монарха и Бога, но и "присвоение монарху особой харизмы, особых благородных даров, в силу которых он начинает восприниматься как сверхъестественное существо" (Успенский, Живов, 1994, с.112). Однако византийские тексты, приходящие на Русь в церковно-славянских переводах, такового восприятия отнюдь не предполагают.
Второй этап формирования сакральных представлений начинается с 1453 года и связан с Флорентийской унией и падением Византии. Эти события привели к тому, что Россия оказалась единственным суверенным, православным государством, а русский великий князь – единственным, независимым православным монархом. При этом значительно и знаменательно, что это событие совпало по времени со свержением татаро-монгольского ига (1480). Символичность этого совпадения заключалась в том, что в то время как в Византии имеет торжество мусульманство над православием, в России православие держит верх над мусульманством. Россия, при таком раскладе, занимает место Византии, а русский великий князь – место византийского василевса. Открываются новые возможности для религиозного восприятия русского монарха.
С падением Византии связано рождение концепции "Москва – Третий Рим", которая, делая русского великого князя единственным духовным наследником византийского императора, создавала для него положение и статус, в котором византийский василевс отнюдь не находился. Суть в том, что концепции "Москва – Третий Рим" изначально носила эсхатологический характер, а русский монарх наделялся особой мессианистической ролью. В Византии при всей значимости императора для византийской религиозности подобной роли он не играл, и как утверждает Б.А. Успенский, христианство и империя в Византии существовали как взаимосвязанные, но независимые начала, и поэтому православие могло мыслиться вне православной империи (Успенский, Живов, 1994, с. 117). Это означало, что перенесение на русского монарха статуса византийского императора требовало переосмысления самого этого статуса.
Это переосмысление заключалось в следующем:
Во-первых, начиная со времени православия Василия Темного, русские великие князья достаточно последовательно называются царями, т.е. так, как ранее именовались на Руси византийские императоры. А с 1547 года, когда Иван Грозный официально венчался на царство, закрепленное священным обрядом, наименование царем стало официальным атрибутом русского монарха.
Во-вторых, византийская традиция, связанная с правителем государства, в российских условиях была кардинально изменена, путем смены приоритетов. В этом убеждает нас Б.А. Успенский, который утверждает, что "в Византии наименование монарха василевсом (царем) отсылало, прежде всего, к имперской традиции – византийский василевс выступал здесь как законный наследник римских императоров. В России наименование монарха царем отсылало, прежде всего, к религиозной традиции, к тем текстам, где царем назван Бог; императорская традиция для России была неактуальна" (Успенский, Живов, 1994, с. 117).
Вследствие такой смены приоритетов, титул царя, его наименование воспринималось в России как имя собственное, одно из божественных имен. В таких обстоятельствах наименование царем могло приобретать некий мистический смысл, а персона, занимающая трон, в восприятии своих подданных и своем собственном особую харизму. Именно так себя воспринимал уже первый русский царь Иван Грозный. Он считал, что обладает такой харизмой, и, на этом основании был уверен, что его действия не подпадают под человеческий суд, а ответственен он лишь перед Богом, вернее он даже подобен Богу в отношении своих подданных, и лишь в его отношениях с Богом проявляется его человеческая природа. Именно об этом, о соотношении царской и божественной власти, с Иваном Грозным пытался дискутировать Андрей Курбский. Последний в бесчинствах Грозного видел его отклонение от идеала праведного царя, его превращение в мучителя. Но Грозный свой произвол считал как раз проявлением и знаком своей харизматичности, так как канона харизматического праведного царя еще не существует.
Таким образом, второй период сакрализации монарха в России можно назвать временем харизматического произвола.
Следует отметить еще несколько важных обстоятельств связанных со вторым этапом формирования сакральных представлений о монархе.
Первое состоит в том, что в процессе усвоения Россией концепции "Москва – Третий Рим" происходит отгораживание от внешних культурных влияний. Отрицательное отношение рождается и по отношению к Византии, к грекам, ведь Москва превращается в глазах адептов этой концепции в Третий Рим по причине того, что именно греки не сумели удержать Константинополь в качестве Рима Второго, заключили унию с католиками и, в "наказание" получили разрушение империи. Русь прекращает быть ученицей Византии, и сама становится учителем, а связь с Византией теперь определяется лишь фактором преемственности. Но представления о царской власти на Руси складываются исходя из собственных традиций, лишь по своим истокам сходной с византийской.
Второе обстоятельство связано с определением религиозно-политической идеологии, выражающей суть концепции "Москва –Третий Рим". Эта идеология, как замечает Успенский, может быть поименована теократической эсхатологией (См.: Успенский, Живов, 1994, с. 123).
Какова сущностная основа этой идеологии? Москва стала последним православным царством, русский царь – носитель и проводник спасительной миссии, правильной, православной. При этом Россия противопоставлена всему миру, что, в свою очередь определяет отрицательное отношение к внешним культурным влияниям (настолько, насколько они могут быть осознаны к этому моменту).
В России этого времени, т.е. в конце XV и XVI веках, чистота православия определяется границами нового православного царства, которое не стремится к распространению своих идей во вселенских масштабах, и этот временный изоляционизм является условием сохранения чистоты веры. Русское царство в этой идеологической системе мыслится равным всей вселенной, и поэтому не стремится к распространению своих идей за своими пределами.
Третий этап сакрализации монарха связан с идеологическими изменениями в концепции "Москва – Третий Рим" и хронологически связан с царствованием Алексея Михайловича. Смысл этих изменений заключается в том, что, утвердившись в качестве православной столицы, Москва теперь делает акцент на политическую составляющую. Изменения эти предполагали, что закончился период культурной самоизоляции и возвращается идея вселенской православной империи. Русь вновь поворачивается лицом к византийскому культурному наследию. Царь стремился к возрождению православной (Византийской) империи с центром в Москве как вселенской монархии, стремился объединить вместе всех православных. Это новое стремление: быть не вместо византийского императора, а стать им. Для этой новой функции совершенно недостаточны традиционные русские представления, поэтому актуализируется и реконструируется византийская модель. Алексей Михайлович стремится воспроизвести и модель императорского поведения. В семиотическом плане показательным является его желание наделить себя символическими атрибутами византийского василевса, в частности, из Константинополя выписываются яблоко и диадема, изготовленные "против образца благочестивого греческого царя Константина". Еще один интересный факт, который упоминают Успенский и Живов, это то, что во время венчания своего сына Федора Алексеевича царь причащался на алтаре по священническому чину, как это делали византийские императоры, тем самым он стремился занять определенное место в церковной иерархии (Успенский, Живов, 1994, с. 124).
Возможно, издавая Уложение 1649 года, Алексей Михайлович также действовал по образцу византийских императоров, которые считали, что законодательная деятельность, и, в частности, издание законодательных сводов, является одной из привилегий верховной, императорской власти. Император, в этом контексте олицетворяет собой "формальный источник закона" или даже, по выражению Юстиниана – "одушевленный закон".
Как воспринимаются эти нововведения основной массой народа и священством? Надо сказать, что воспринимаются они враждебно. В чем причина враждебности? Все дело в разнице культурных кодов и традиций, как выражаются Успенский с Живовым, "заимствование новых текстов (поведения ИК) предполагает и заимствование нового языка, на котором эти тексты прочитываются . Для того, чтобы опознать Алексея Михайловича как византийского императора, вообще говоря, нужны византийцы, которым знакома вся эта символика" (Успенский, Живов, 1994, с. 125). В России эта символика была доступна лишь очень немногим, другие же воспринимали новации царя на основании старых культурных кодов. И при таком восприятии, византийская причастность монарха и церковной иерархии как формы сакрализации, читается как посягательство царства на священство, как узурпация монархом церковной власти. Это воспринимается в системе старых кодов как кощунство. Для традиционного русского сознания Алексей Михайлович, одетый в греческие облачения и приписавший себе сакральный статус византийского императора, превратился из православного царя в Навуходоносора, который уподобил себя Богу, и в Манассию, подчиняющего себе церковь. Среди самых яростных критиков и обличителей Алексея Михайловича были протопоп Аввакум и его противник патриарх Никон. Первый обвиняет царя в пренебрежительном отношении к русским святым, в разрыве с русской православной традицией, уподобляет его Навуходоносору, который возвел себя в статус Бога, и Манассии, насильственно введшему язычество. Второй, в отличие от старообрядца Аввакума, в претензиях на главенство в церкви. Эти обличения исходят из разных, противоположных друг другу партий, и Алексей Михайлович действительно давал для них поводы, предвосхищая церковную политику своего сына Петра - I.
Однако необходимо заметить, что эти новые аспекты отношения царя и церкви соединяются в культурном сознании эпохи с растущей сакрализацией монарха.
Как выразилось новое отношение в реальных политических действиях? Был учрежден Монастырский приказ, в функции которого входило ведение церковным имуществом и осуществление ряда судебных действий, ранее входивших в компетенцию церковных властей. Эта реформа, разумеется, вызвала резко негативную реакцию со стороны духовенства. Еще одним элементом новой политики было введение изменений формулировок ставленных грамот, которые выдавались духовным лицам при их поставлении. В них теперь значилось, что поставление это совершается "повелением государя царя".
За всеми изменениями, которые были осуществлены Алексеем Михайловичем, стоит новое представление о природе царской власти. В начале праведность царской власти трактовалась через благочестие и справедливость царя, затем через его богоизбранность, т.е. харизматичность его природы, теперь Алексей Михайлович вынес соответствие византийскому культурному эталону. Самым значимым в этих изменениях было включение в многовековую традицию римско-византийской империи, что придало царской харизме достаточно четкие очертания. Как замечают Успенский и Живов, "если раньше она выражалась в некоторых специальных полномочиях, полученных сверху и недоступных простому смертному, то теперь она проявляется в определенной норме поведения: на смену харизматическому произволу приходит харизматический канон" (Успенский, Живов, 1994, с. 127). Сакральный статус царя теперь выражается в новых отношениях царя к церкви.
Алексей Михайлович, начиная свои культурные реформы, стремился ввести их в рамки византийской культурной традиции. Но заимствовалась, разумеется, не вся традиция, а лишь некоторые фрагменты. Они, в свою очередь, попадали в иной культурно-исторический контекст и получали совершенно новое звучание и оформление, которые могли быть лишь опосредованно связаны с их предыдущим существованием. Как замечают Успенский и Живов, в таком случае, "оторвавшись от своего традиционного смысла, они получают генерирующую функцию. Это сообщает им устойчивость и независимость от преходящей (как мода) культурной ориентации" (Успенский, Живов, 1994, с. 128). Так и произошло с византизацией. Петровская эпоха, как период интенсивного западного влияния должна была бы ее уничтожить, так как Петр-I негативно относился к Византии. Но этого не произошло. Византизация и европеизация русской культуры не только смогли сосуществовать рядом, но в том, что относится к процессу сакрализации царской власти, византизация даже усиливается. Культ монарха образуется в переплетении византийской и европейской традиций, составивших на русской почве единое целое. Начало этому переплетению кладется еще в допетровскую эпоху.
Во времена Алексея Михайловича, когда возникала потребность в культурной традиции Византии, эта империя уже не существовала. Поэтому, речь могла идти о реконструкции византийской традиции, для чего, в свою очередь, необходимы носители и хранители этой традиции, тех, кто от нее не отрекался, как Московское царство после Флорентийской унии. А продолжали хранить и все это время греки и югозападноруссы. Югозападнорусская традиция связала Московскую Русь с Константинополем, так как Юго-Западная Русь была частью польского государства. Усвоение византийской культурой традиции в редакции Юго-Западной Руси приносит с собою панегирические тексты, составленные по латино-польским образцам. В новом культурном контексте они подвергаются переинтерпритации. По отношению к монарху, к царю, императору и т.д., "обе эти внешние традиции органически сливаются и создают, своего рода резонанс, приводящий к всеусиливающейся сакрализации царской власти" (Успенский, Живов, 1994, с. 129).
Эта тенденция реально подтвердилась в имперский период истории России, берущей свой исток с правления Петра-I. При Петре-I, в XVIII веке и далее процессы сакрализации не только не прекращаются, но и идет crescendo, сакрализация монарха заходит гораздо дальше, чем это было в Византии. Именно в этот исторический момент оформляется то отношение к монарху, которое будет характерно для всего имперского периода и которое приводило в недоумение иностранцев в начале XX века, а нашим соотечественникам, после крушения царской власти, давало ощущение непоправимой катастрофы.
Что же нового внес Петр-I? В чем истоки нового отношения к монарху в имперский период? Царь, а именно Петр-I, взял на себя функцию не только главы государства, но и главы церкви, что еще более сблизило царя с Богом. Петр совместил византийское восприятие монарха с его местом в церковной иерархии и протестантские представления о монархе, как главе церкви. Имперский период стал IV завершающим этапом сакрализации монарха в России.
Литература
1.	Ильин И.А. Наши задачи. М.,1992., т. 1-2. 
2.	Успенский Б.А., Живов В.М. Царь и Бог. // Б.А. Успенский. Избранные труды. т.1. Семиотика истории. Семиотика культуры. – М., "Гнозис", 1994., С. 110-218. 
3.	Успенский Б.А. Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен. //Б.А. Успенский. Избранные труды. т.1. Семиотика истории. Семиотика культуры. – М., "Гнозис", 1994., С. 75-109 

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ СЕВЕРНЫХ ТЕРРИТОРИЙ: СИНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПОДХОД
С.А.Черникова, Санкт-Петербургский государственный университет
Несмотря на многочисленные исследования и большой интерес к проблемам Северных территорий и населяющих их этносов, остается актуальным проведение исследований, вносящих научное обоснование недопустимости переноса принципов организации системы хозяйствования с иных по природным и этническим условиям регионов без учета специфики Северных территорий.
Для Северных территорий характерно наличие экстремальных природно-климатических условий, существовать в которых этнические сообщества могли только находясь в тесной взаимосвязи с окружающей природной средой, образуя с ней единое целостное жизненное пространство. Так как природные комплексы Севера представляют собой особо хрупкие образования, жизнедеятельность в них могла осуществляться только путем приспособления этноса к существующим природным условиям, что определяло системообразующую роль ландшафта в процессе этногенеза. Приспособление происходило в соответствии с принципом “разумной достаточности” путем выработки стереотипов поведения, которые легли в основу традиций культуры и природопользования этнических сообществ. Формируемые при этом культура и механизмы традиционной системы хозяйствования этноса, также выполняли роль системообразующих факторов, определяя характер адаптации этноса к существующим факторам внешней среды в процессе этногенеза.
Эволюционное развитие этносов до состояния динамического равновесия с окружающей природной средой (демографического, по количеству и характеру потребления ресурсов) происходило в процессе самоорганизации при отсутствии или минимизации влияния на эти процессы внешних антропогенных организационных факторов. То есть имела место свободная самоорганизация этнических сообществ, определяемая их территориальной автономией от индустриально развитых районов.
Следующим этапом развития явился период ограниченной самоорганизации, которая характеризовалась сильным воздействием государственной власти. К данному моменту большинство народов находилось в гомеостатическом состоянии, когда потеря адаптивных навыков грозит деградацией и вырождением, утратой целостности. 
Не осознавая роли системообразующих факторов в существующем сбалансированном организме, которым являлись вписанные в природные системы этнические сообщества, внешняя система организации и управления произвела революционные сдвиги, нарушив существующую высокую степень согласованности системы: принудительное переселение на территории, не соответствующие характеру природопользования, навязывание несвойственного образа жизни, - все это привело к разрушению традиционной культуры, системы природопользования, потере адаптивных навыков. Таким образом, влияние внешних антропогенных факторов явилось причиной возникновения тенденций потери особо важных свойств этноценозов: целостности, согласованности, адаптивности, то есть потери значительной степени устойчивости, жизнеспособности.
Данные нарушения произошли в результате конфликта целей в развитии двух систем, имеющих коренные отличия в культуре, системе ценностей, способах реализации потребностей. Целью развития социально-экономической системы государства являлось промышленное освоение Севера, “поднятие уровня жизни коренных народов”, то есть привнесение собственной культуры на неосвоенные “цивилизацией” территории. Это осуществлялось как без учета специфики самих территорий, так и без учета особенностей культуры этнических сообществ. Тогда как развитие коренных народов определялось целеустремленностью поддержания существующей, эволюционно сформированной системы природопользования, которая позволяла им неопределенно длительное время существовать, не нарушая целостности природных экосистем. 
Привычные для государства критерии “эффективности” и “социального благополучия” в данном случае не работали: малая численность народов, отсутствие роста демографических показателей, характер патриархального уклада, определяющий способ простого воспроизводства, - не приносили прибыли, не увеличивали производительности труда, не повышали объемы производства и потребления. 
Имевшиеся приоритеты развития индустриального общества: экономический рост, повышение потребления ресурсов не являлись для традиционного общества значимыми. Они жили в условиях системы самоограничений, которые не допускали перехода пределов воздействия на природную среду. В системе “этнос - ландшафт” коренных народов Севера обратные связи без промедления указывали на недопустимый характер воздействия. В то время как для индустриальной системы хозяйствования обратные связи часто являются отсроченными, система не имеет индикаторов предела допустимости воздействия, кроме того возможен перенос центра тяжести на другие территории.
Выход из создавшегося положения возможен посредством перехода к управляемой самоорганизации Северных территорий с учетом их уникальности и особой роли как резервного экологического фонда не только для РФ, но и для планеты в целом. 
В настоящее время наблюдается активизация процессов самоорганизации в этносоциальной сфере Северных территорий. Это проявляется в спонтанном возрождении традиционной культуры и системы природопользования, традиций территориального самоуправления. Рассмотрение этих процессов с точки зрения теории самоорганизации позволяет квалифицировать их как процесс налаживания нарушенных взаимосвязей и повышения целостности в системе “этнос - ландшафт”, что является необходимым условием для перехода на экологически безопасный путь развития, соответствующий принципу “разумной достаточности”. В соответствии с этим, особо актуальными являются следующие задачи: восстановление и поддержание экологически безопасной традиционной системы природопользования коренных народов Севера и осуществление научно-обоснованного государственного управления развитием края исходя из его экологической миссии. 
Для успешного выполнения поставленных задач необходимо обеспечить возможность принятия управляющих решений, направленных на восстановление утраченного равновесия природных систем и этнических сообществ. Целесообразно ограничить степень вмешательства в процессы самоорганизации этнических сообществ пределами, позволяющими сохранить многообразие этнических культур, образа жизни, экологически безопасных традиций природопользования. Необходимо обеспечить возможность равноправного участия в принятии управляющих решений, касающихся вопросов развития Северных территорий, представителей коренных народов на всех этапах управления.
Принятие управляющих решений должно осуществляться на основе анализа проблем развития территории с использованием синергетического подхода, который позволяет выявить: системообразующие факторы; конфликт в целях развития системы и внешней среды, подсистем и элементов; характер влияния на процессы развития системы механизмов управления и самоуправления; экологически безопасную траекторию развития системы и другие важные аспекты в развитии исследуемых систем. 
Литература
1.	Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Л., 1989. - 496 с. 
2.	Мелик-Гайказян И.В. Информационные процессы и реальность. М.: Наука. 1998.- 192 с. 
3.	Клоков К.Б. Традиционное природопользование народов Севера: концепция сохранения и развития // Этногеографические исследования. Вып. 5. СПб.: Изд. НИИГ СПбГУ. 1997. - 91 с. 
4.	Куриков В.М. Стратегия развития Северных этносов. Екатеринбург - Ханты-Мансийск. 1999. - 298 с. 
5.	Порядок и хаос в развитии социально-экономических систем: Материалы второго научного семинара “Самоорганизация устойчивых целостностей в природе и обществе”, 13-15 августа 1998 г. - Томск: Институт оптического мониторинга СО РАН, 1998. - 130 с. 
6.	Коренные народы и охрана природы: декларация принципов WWF, Москва 1997 
7.	Иванов К.П. Проблемы этнической географии / Под ред. А.И. Чистобаева. - СПб.: Изд. СПбГУ, 1998. - 216 с. 

УЧАСТИЕ НАСЕЛЕНИЯ В УПРАВЛЕНИИ ЭКОНОМИКОЙ ГОРОДА – ПРАВО И ОБЯЗАННОСТЬ?
В.Г.Чуркин, З.З.Муллагалеева, Новокузнецкий филиал-институт Кемеровского государственного университета
Раньше, во времена советской власти, город рассматривался лишь как территория, на которой наиболее эффективно могли размещаться и функционировать предприятия определенных министерств и ведомств. Они в свою очередь определяли качество жизни людей. Большинство услуг население получало за счет этих предприятий. И чем масштабнее были эти предприятия - металлургические, нефтеперерабатывающие, химические, военные и др., тем больше преимуществ имели жители и сам город, на территории которого они размещались. Деятельность местных органов властей сводилась к координации деятельности этих предприятий, с тем, чтобы они своевременно реагировали на проблемы развития города.
Начиная с 1992 года ситуация кардинально изменилась. Кроме государственной появилась муниципальная, смешанная (совместная государственная и муниципальная) и частная собственность. И на каждом уровне появился свой хозяин. А это означает, что и предприятия уже имеют своих акционеров, которых проблемы города напрямую не касаются. Местная власть не может надеяться и ждать с их стороны материальной поддержки, но может с предприятиями сотрудничать и взаимодействовать в целях развития города. И этому способствуют существующие законы.
Например, закон “Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ” дает такие полномочия городу, как:
•	утверждение местного бюджета и отчета о его исполнении; 
•	принятие планов и программ его развития; 
•	установление порядка распоряжения муниципальной собственностью и др. 
Следовательно, в настоящее время особая роль в развитии города принадлежит имеющимся экономическим и финансовым его возможностям. 
Но до сих пор не завершено формирование муниципальной собственности, особенно много вопросов, связанных с муниципальной землей. Не так много источников финансирования расходов города: постоянно меняются законы, ограничивающие и так незначительные финансовые возможности города. Поэтому возникает разрыв между доходами и расходами бюджета города. К тому же бюджет пока не отвечает экономическим интересам города, а соответственно и потребностям населения. Законом о местном самоуправлении даются большие полномочия не только городской власти, но и жителям города, с тем, чтобы они активно помогали решать имеющиеся проблемы.
Идеальное представление будущего города лежит на поверхности: чтобы не было никаких проблем в жизни населения, а соответственно и у местных органов власти. Но здесь-то как раз и лежит весь корень зла: население идеал понимает по-своему, город – в силу “зажатости” существующими законами и проблемами далеко не местного значения – трактует несколько по-иному. Поэтому возможность разрешить этот гордиев узел лишь одна: разобраться с правами и обязанностями одной (населения) и другой стороны (местных органов власти).
Пока нет единого мнения по вопросу, как могут сотрудничать органы местной власти и население. Существуют различные точки зрения. Например, одни считают, что, если информировать население о деятельности исполнительных и законодательных органов города, а их, в свою очередь, о проблемах и потребностях населения, то это может в итоге повлиять на эффективность развития города, а, следовательно, и на качество жизни населения. Другие считают, что все зло в недостатке “хороших” законов, которые развязали бы руки местным властям в принятии определенных решений. Третьи полагают, что население должно принимать более активное участие в разрешении существующих проблем и в самом процессе управления городом.
Поиски истины идут, но достаточно сложно, методом проб и ошибок, иногда достаточно серьезных. Вся деятельность местных органов власти в области экономики осуществляется исходя из интересов местного населения. Поэтому муниципальные власти ответственны перед населением за решение большого круга вопросов: насколько эффективно финансируются социальные мероприятия, своевременно ли выплачивается заработная плата бюджетникам, пенсия, пособия и т.д. Органы местной власти отвечают также перед населением за соблюдение законов и правовых актов (и федеральных, и областных, и городских). Эта ответственность объясняется самим определением местного самоуправления. Местное самоуправление –– это самостоятельная и под свою ответственность деятельность населения по решению вопросов местного значения.
Эта деятельность населения осуществляется через органы местной власти. Но ответственность за то, что происходит на территории города обоюдная, т.е. как отвечают местные органы власти перед населением, так и население отвечает за их действия, и со своей стороны должно осуществлять контроль деятельности исполнительных и представительных органов власти.
В уставе города устанавливается порядок и условия ответственности местных органов власти в результате утраты доверия населения. А это, в свою очередь, является элементом народовластия. Т.е. население может выразить недоверие выборным должностным лицам местного самоуправления через местный референдум или отзыв депутата.
В уставе города закрепляются также различные формы контроля со стороны населения за деятельностью органов местного самоуправления. Наиболее распространенной формой такого контроля являются отчеты органов и должностных лиц местного самоуправления перед населением.
Воздействие на деятельность органов власти города по отдельным вопросам может осуществляться через органы общественного контроля, созданные по инициативе официально зарегистрированных объединений граждан. 
Население может управлять участком территории, где непосредственно проживает. Например, жители вправе формировать органы территориального общественного самоуправления (в форме кондоминиумов).
Кроме того, население через своих представителей может присутствовать при обсуждении концепций, программ дальнейшего развития города, принимать непосредственное участие в их разработке, осуществлять экспертизу проектных документов.
Но для обеспечения реальной ответственности, зависимости органов местного самоуправления, контроля за их деятельностью очень важна инициатива жителей города, их заинтересованность в решении вопросов местного значения, т.к. местное самоуправление осуществляется населением. И высшее право – волеизъявление населения – не нуждается в утверждении какими-либо государственными органами или органами местного самоуправления. Решения, принятые сходом (собранием) граждан, обязательны для исполнения органами и должностными лицами местного самоуправления.
Варианты участия населения в управлении экономикой города пока только обсуждаются. И только в отдельных городах подходят к этому вопросу творчески. 
Жители могут вносить свои предложения по изменению устава города, если он по каким-то вопросам не соответствует возникающим проблемам. Но, чтобы вносить эти изменения, по крайней мере, следует прочитать Устав города. А это для большинства жителей в силу разных причин является недоступным. 
Но, если изучение Устава города лежит на совести самих горожан, то плохая информированность о происходящих экономических событиях исходит в большей степени от исполнительной власти. И, в этом случае своевременная информация и обмен ею со всеми заинтересованными сторонами может снизить недоверие горожан и сократить достаточно большое количество нареканий в адрес исполнительных властей. Но и здесь существует проблема: население города уже не желает просто воспринимать статистическую информацию о происшедшем или констатацию принятого решения, а хотело бы воздействовать на происходящие события. Таким образом, необходима не только информация, но и постоянная обратная связь с различными слоями населения.
Но, если одна из сторон (местная власть) постоянно делает попытки узнать проблемы населения города и вовремя на них откликнуться, то вторая сторона (население) не всегда правильно реагирует на права местного самоуправления. По устоявшейся привычке ожидает, что всеми вопросами без участия населения могут и должны заниматься люди, ответственные в силу своей профессии за жизнедеятельность города. Очень часто встречаются такие высказывания: “их учили, пусть и работают”, или же “кухарка не может управлять”.
Конечно же, если все население начнет заниматься решением всех существующих проблем, может возникнуть хаос. Понятно, что, если исполнительные и законодательные органы будут учитывать пожелание и просьбы каждого горожанина, то в итоге будут не в состоянии выполнять свои непосредственные задачи. Поэтому следует создавать небольшие, компактные группы, которые будут изучать потребности населения и от их имени выражать свою позицию перед администрацией и законодательным органом города.
На практике возможны разнообразные формы участия населения в управлении городом и, в частности, экономикой города. И в каждом городе население самостоятельно определяет целесообразность создания той или иной структуры.
Например, это могут быть либо общегородские гражданские объединения, либо центр общественных инициатив. Но в любом случае эти общественные организации должны служить связующим звеном между населением и местной властью. Кроме того, через эти организации может осуществляться обмен информацией обеих сторон (населения и местной власти). Таким образом, через подобные общественные организации осуществляется привлечение населения к непосредственному управлению экономикой городом.

О ПОИСКЕ НОВОГО ТИПА ФЕДЕРАЦИИ В РОССИИ
Ю.Н. Колов, Сибирский государственный медицинский университет
Сегодня, после новых выборов Государственной Думы и Президента РФ, появилась реальная возможность внести изменения в Конституцию 1993 г. Эти изменения должны коснуться и проблем федеративного устройства России. Как русский богатырь, черпал из русской земли огромную богатырскую силу, так и русский учёный должен “припасть к истокам русской истории”. Именно знание русской истории поможет разобраться во многих сложнейших вопросах государственного устройства современной России. Ответ на вопрос: “Какой должен быть тип управляемой самоорганизации Федерации в России?” надо искать в древнерусском государстве У1- Х111 веков.
Я солидарен с М. Ф. Владимирским-Будановым, что этот период можно назвать периодом ЗЕМЕЛЬНОГО государства. Понятие “Земля” - это поистине русский термин, употребляющийся в памятниках для обозначения всей древней России и её княжеств. Так, летописец того времени ставил цель показать: “откуда есть, пошла Русская ЗЕМЛЯ, кто в Киеве нача первое княжити и откуда Русская ЗЕМЛЯ стала есть”. Тем же термином летописец обозначал соседние иностранные государства. Термином ЗЕМЛЯ летописец обозначает и отдельные элементы государства, а именно: территорию, население и власть. Под ЗЕМЛЁЙ также подразумевается союз территорий, управляемых одной властью, причём обозначаются и функции этой власти – правительственная и судебная. 
По словам В. Ключевского, российская государственность началась с большого военного союза восточных славян на Карпатах в У1 веке под предводительством князя дулебов. Продолжительная борьба с Византией завязала этот военный союз, сомкнуло восточное славянство в нечто целое. Этот военный союз и есть тот факт, что история России началась в У1 веке в юго-западном углу русской равнины, на склонах и предгорьях Карпат. Правда, в У1-1Х века складывались лишь предпосылки становления Российского государства. И только с призванием Рюрика на Русскую Землю происходит его становление.
Для периода становления российской государственности были присущи три идеи. Это идея федерализма; идея единой русской земли, но как союза самостоятельных и равных земель, как государственных образований; идея земельного сепаратизма. Уже у истоков русской истории, появляется государственная, объединительная сила и идея. Это союз князей во главе с великим князем, единство княжеского рода и идея национального единства Русской земли. Именно они стали основой федерации всех русских земель. Но в первый период очень сильна была идея сепаратизма русских земель и практика сепаратизма русских князей. Именно она делала неустойчивой и слабой федерацию русских земель.
Государственная власть в начале существования России заключала в себе ещё мало реального единства. Каждая власть (князь, дума и вече) простиралась на каждую землю в отдельности, а не на всю совокупность российских земель. Государственной власти, распространяющейся на всю Русскую землю, не было. Но между князьями всех русских земель была живая постоянная связь, были единство княжеского рода и союз князей во главе с великим князем. Это и делало возможным существование федерации русских земель.
Россия, как федерация Русских Земель как самостоятельных государств, перестала существовать с середины Х111 века. А это означало и завершение периода ЗЕМЕЛЬНОГО государства. Начался новый этап развития российской государственности. На этом этапе большое влияние на становление российской государственности оказала Золотая Орда. Во второй половине Х1У века в северо-восточной Руси возник процесс централизации. Он включает два процесса: объединение русских земель вокруг нового центра – Москвы и создание централизованного государственного аппарата. Великие князья оказались во главе целой иерархии, состоявшей из удельных князей и бояр. Взаимоотношения Великого князя с удельными князями определялись сложной системой договоров и жалованных грамот, устанавливавших различные степени зависимости для разных субъектов.
К середине ХУ1 века на месте множества самостоятельных земель окончательно сложилось унитарное Великорусское государство. Это означало и окончание этапа (конец Х111- середина ХУ1 века) федеративного унитарного государства. Что необходимо под ним понимать? Это единство двух начал российской государственности: федерализма и унитарного государства. Причём, в этом единстве ведущим звеном, определяющим магистральную тенденцию развития российской государственности, являлось развитие унитарного государства. По мере усиления централизации вытеснялись федеративные начала, а устройство Российского государства всё больше носило унитарный характер. 
С середины ХУ1 века до начала ХХ столетия, т. е. примерно четыре века, российское государство представляло собой унитарное государство. Являясь унитарным государством, Российская империя несла в себе лишь отдельные элементы федерализма.
Весь советский период, начиная с 1917 г., а также российский период с 1991 г. до настоящего времени – это период развития унитарной федерации. Здесь мы тоже имеем единство двух противоположных начал российской государственности: федерализма и унитарного государства. Но это единство развивается в направлении федерализма. Господствующей формой российской государственности за все годы существования Советов было унитарное государство в лице правления партийно-государственной бюрократии. Именно Советы породили “многоэтажность” федеративного устройства России. С 1991 года происходит становление реального федерализма. Сегодня нужны новые шаги по пути утверждения в России федеративной формы российского государства. Эти новые шаги можно сделать на пути созидания нового типа Федерации в России. Надо постепенно уходить от унитарной федерации, какую мы имеем в настоящее время в России, где ведущей формой российской государственности всё больше становится федеративное начало.
Созидание нового типа Федерации в России – это комплексная проблема. Судьба Федерации зависит от того, как будут решены этнические, правовые, политические, экономические, социальные, духовные, этические, экологические, религиозные и другие проблемы. Хотя становление реального федерализма – это комплексная проблема, но особый акцент надо сделать на решение этнических проблем на территории России. 
Среди них немалое значение играет проблема великорусского этноса. Следует поддержать вывод Парламентских слушаний на тему: “Русский вопрос – пути правового решения” о необходимости решения на федеральном законодательном уровне проблемы восстановления русского этноса и гарантий его прав в соответствии с общепринятыми международными принципами и нормами международного права. Однако надо согласиться с мнением ряда парламентариев, что подготовка концепции федеральной программы и законодательства о восстановлении субъектности русского народа требует глубокого изучения, детального рассмотрения условий и возможностей разрешения этнических противоречий на основе целого ряда соответствующих мероприятий. При решении данной проблемы нужна чрезвычайная осторожность, тщательное взвешивание плюсов и минусов, комплексное рассмотрение условий и возможностей разрешения этнических противоречий на основе соответствующего правового механизма. Восстановление субъектности, суверенитета русского этноса должно стать основой для укрепления целостности и безопасности Российского государства и не должно быть ускорителем процесса распада РФ.
С проблемой субъектности русского этноса связана и другая проблема: какой этнос в России является государствообразующим этносом? Среди парламентариев есть мнение закрепить конституционное положение о государствообразующем русском этносе.
Но ведь российская цивилизация и Российское государство складывались как многонациональные. Разве другие народы, проживающие на территории России, не оказывали влияния на формирование Российского государства? Прежде всего, речь идёт о тюркской группе народов. Ведь без татарщины не было бы и России (См.: П.Н. Савицкий). А разве угро-финская группа народов не стояла у истоков Российского государства? А после вхождения в состав России кавказской группы народов, разве они не оказывали глубокого воздействия на судьбу России? Разве в развитии Российского государства не оставили заметного следа малые народности Европейского Севера России, Сибири и Дальнего Востока? Вот почему в РФ государствообразующими этносами являются наряду с русским суперэтносом также тюркская группа народов, кавказская группа народов, народности Европейского Севера РФ, Сибири и Дальнего Востока, угро-финская группа народов.
Одна из главных проблем – это ликвидация “многоэтажности” государственного устройства и обеспечение принципа равноправия между всеми субъектами РФ. А для этого нужно совместить в единое целое два принципа: территориальный и национально-государственный принципы построения государства. Национально-государственным и административно-территориальным устройством может стать Земля. При этом, область или край выступают как территориальные государственные образования. Так, Томская и Красноярская Земли будут существовать наряду с Землёй Татарстана.
РФ – это межэтнический и территориальный союз всех российских Земель. РФ состоит из равных друг другу Земель, а нарушение равенства Земель является нарушением Союза Земель. РФ – это Союз Земель под властью Президента и Правительства РФ, Федерального собрания и Думы Глав Земель. Президент РФ и Дума Глав Земель могут созывать Этнические Соборы. Задачи Думы Глав Земель и Этнических Соборов – это сохранение и укрепление межэтнического единения всей Российской Земли, свободное развитие всех этносов, проживающих на бескрайних просторах России. Предоставить им право конституционной и законодательной инициативы по вопросам межэтнических, межземельных и региональных отношений, и по проблемам государственного обустройства Земель России. Для защиты интересов Федерации и её Земель, всех этносов, проживающих на территории России, должен быть преобразован и Совет Федерации. В его состав могут входить по одному депутату от каждой Земли, от граждан каждого этноса численностью не менее 1 тыс. человек, а также всех коренных этносов, исконно проживающих на территории РФ, но численностью менее 1 тыс. человек, как, например: юкагиры (0,5 тыс.).
Особо большое значение имеет обустройство Земель России. Это создание не только чисто этнических Земель, но и смешанных межэтнических Земель. Их создание можно осуществить не только на конституционной основе, но и на договорно-правовой основе.
О чём здесь идёт речь? В Конституции РФ 1993 г. уже конституционно закреплено положение об автономных межэтнических республиках. Так, в Карачаево-Черкесской республике большинство населения составляют карачаевцы, черкесы и русские.
Эту конституционную практику можно было дальше развить. Создавать смешанные межэтнические Земли, где равноправным этносом могли бы выступать и русские. Именно таким путём можно решить вопрос о восстановлении автономной республики немцев Поволжья. Сегодня территорию бывшей автономной республики немцев Поволжья заселили люди других национальностей, в т.ч. русские. А почему бы ни создать русско-немецкую Землю Поволжья, где бы проживали вместе и русские, и немцы Поволжья (ведь это и их родная земля), как коренные народы? Решение проблемы поволжских немцев сыграло бы позитивную роль в углублении сотрудничества России и Германии, России и Европы. 
Ещё один острый вопрос: “Какова судьба областей и краёв, в которые сегодня входят автономные округа?”. Сегодня реальная практика государственного устройства России противоречит существующей Конституции. Ведь не может равный субъект Федерации, автономный округ, входить как составная часть другого равного субъекта Федерации, области или края. Правда, данная конституционная неувязка оговорена статьёй 66 пунктом 4. В нём говорится: “Отношения автономных округов, входящих в состав края или области, могут регулироваться федеральным законом или договором между органами государственной власти автономного округа и, соответственно, органами государственной власти края или области”. Но данный пункт Конституции не решает проблемы реального обеспечения равенства всех субъектов Федерации. Именно этот пункт и сегодня сохраняет “многоэтажность” государственного устройства Российской Федерации.
Эту проблему можно решить другим путём. А именно: в Конституции предусмотреть конституционную возможность создания смешанных межэтнических Земель на договорно-правовой основе. Договор между равными субъектами Федерации о создании на добровольной основе смешанной межэтнической Земли предусматривает принцип добровольного делегирования части полномочий равноправных Земель создаваемой смешанной межэтнической Земле. Договор реализуется в договорно-правовой форме между органами государственной власти Земель и органами власти малой федерации Земель.
Одна из сложных проблем – это создать равные реальные возможности для развития всех территорий РФ. Многие субъекты Федерации очень малочисленны, не имеют соответствующих ресурсов для своего развития. Вот почему вполне естественно речь пошла о необходимости укрупнения региональных государственных образований. Так, Жириновский предлагает вместо 89 субъектов Федерации создать всего 7 крупных губерний. Таким крупным государственным образованьям под силу решение любой проблемы. Важное преимущество таких образований – это лёгкость управления ими из Центра. Образованием губерний В. Жириновский хочет решить раз навсегда и национальный вопрос. А не нанесём мы образованием губерний огромный удар по интересам многочисленных этносов, проживающих в России? Национальный вопрос – это деликатный вопрос. Нельзя ни в коей мере допускать ущемления прав этносов, как больших, так и малых. Процесс интеграции различных территорий России – это естественный процесс. Он будет протекать и без образования губерний, с учётом интересов всех этносов и всех граждан, проживающих в различных регионах России. Процесс интеграции и региональной концентрации я вижу на путях созидания малых Федераций земель на добровольной и договорно-правовой основе в границах единой России. Если возникнет потребность и необходимость в концентрации сил и ресурсов, то равноправные субъекты РФ могут решить данный вопрос без ущемления прав, как этносов, так и граждан, создавая малые договорно-правовые Федерации. 
Необходимо ли сегодня ограничивать полномочия таких субъектов, как Татарстан и Башкортостан, имеющих по договору больше полномочий, чем это имеют другие субъекты РФ? Попытка такого ограничения может иметь весьма плачевные результаты для целостности и неделимости РФ. Такая попытка может резко обострить и без того сложные межэтнические отношения, а также разорвать уже складывающие стабильные отношения между органами РФ и органами государственной власти субъектов Федерации.
Выход здесь другой. Надо пойти по пути поиска того оптимального минимума конституционных полномочий государственной власти Российской Федерации, которые, в максимальной степени, могли бы обеспечить единство России как единого федеративного государства. Возможно максимальное предоставление полномочий субъектам Федерации, для того, чтобы обеспечить им самостоятельность и учёт этнических и территориальных интересов и потребностей, интересов каждого человека, проживающего на данной Земле, но чтобы такое предоставление полномочий не нарушило бы принцип целостности России.
А как тогда осуществить принцип равенства всех субъектов Федерации? Этот принцип нельзя осуществлять на основе выравнивания полномочий всех субъектов РФ на уровне областей и краёв, получивших сегодня минимум полномочий. Это может привести к чрезмерному росту полномочий Центра, процессу чрезмерной централизации и бюрократизации, а также к сужению самостоятельности субъектов Федерации, что может привести к появлению центробежных тенденций и росту национализма в отдельных Землях.
Принцип равенства субъектов Федерации надо осуществлять на основе выравнивания полномочий на уровне таких субъектов, как Татарстан и Башкортостан, на уровне предоставления максимума полномочий Землям, как субъектам Федерации. Если Земля, как субъект Федерации не сможет справиться с таким объёмом полномочий, то она может передать ряд полномочий Федеративному Центру на договорной основе между органами государственной власти этой Земли и федеральными органами власти. Если Земля как субъект Федерации достигнет такого уровня развития, что сможет сама без помощи Федеративного Центра реализовать свои полномочия, то тогда Центр вновь передаёт эти полномочия на договорной основе между органами власти Земли и Федерации.
Сегодня 85% налогов, собранных на территории Татарстана, остаются в его бюджете, а в других субъектах РФ остаётся 50% собранных налогов. А может быть и достаточно сегодня и тех 15% налогов, отчисляемых в федеральный бюджет республикой Татарстаном? А лучше, как компромисс, не 15%, а 25 % налогов отчислять в федеральный бюджет. Надо распространить полномочия республики Татарстана в сборе и использовании налогов на все другие субъекты Федерации. За счёт доходов, поступающих в федеральный бюджет, необходимо обеспечить финансовыми средствами минимальный аппарат управления и власти Федерации и те минимальные потребности, без удовлетворения которых невозможно существование единой и сильной России. А каждая Земля за счёт своих средств должна создать возможности всем людям, как равноправным гражданам России, независимо от их этнической принадлежности, удовлетворять их жизненные потребности. 
Система трансфертов должна работать на уровне Земли, а не на уровне Федерации, ведь Земля ближе к каждому человеку, ведь он живёт не в Федерации, а на территории определённой Земли. Именно на уровне Земли можно создать эффективную систему социальной защиты населения с упором на адресную социальную защиту. А на уровне Федерации создаётся лишь дополнительная система трансфертов, основной целью которой является задача выравнивания социально-культурного развития всех российских Земель.
Земли могут передавать дополнительные финансовые ресурсы для решения общефедеральных задач со строго целевым назначением на договорно-правовой основе, если у Федерации не хватает тех обязательных финансовых средств, поступающих в федеральный бюджет. Каждая Земля может также передать часть своих финансовых средств для совместного участия в решении проблем, затрагивающих интересы Федерации и данной Земли. Каждая Земля может передать часть своих финансовых средств и другой Земле или нескольким Землям для решения совместных проблем на договорно-правовой основе.
Для обеспечения реальных финансовых возможностей каждого субъекта РФ большую роль могло бы сыграть создание в каждом субъекте Федерации Банка Земли, являющегося собственностью соответствующего субъекта РФ. В связи с этим ввести наряду с федеральными земельные резервные требования для всех банков, в т. ч. и филиалов московских и других российских банков. Сегодня же идёт перекачка финансовых средств из регионов, особенно сибирских, в “закрома” московских банков, а также ряда банков, созданных в крупных Центрах России. Банк Земли можно сделать инновационным, инвестиционным, ипотечным Центром Земли, а также Центром субъекта Федерации по финансированию жилищного и социального строительства, коммунального и сельского хозяйства.
Ещё одна проблема - это наименование Глав этнических Земель. Оно может быть различно в соответствии с историческими традициями этносов данной Земли. Это могут быть князи, губернаторы, ханы, имамы, главы земельной администрации. Важна не форма, а содержание государственной власти Главы Земли.
Государственное обустройство каждой Земли должно идти также с учётом следующего обстоятельства. Каждая Земля – это и социальное государственное устройство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, соблюдение принципа верховенства прав и свобод человека и гражданина России над правами этносов и перед всеми другими правами на всей территории России. Все законы и нормативные правовые акты каждой Земли не должны противоречить статьям Конституции России, признающих и гарантирующих права и свободы человека и гражданина в России, а также общепризнанным принципам и нормам международного права, касающихся прав и свобод человека и гражданина. 
Путь становления полиэтнической державы, где все этносы равны, где нет ни единого факта этнической дискриминации, - это путь возрождения и устойчивого развития России.